.

Это сентябрьское утро было необыкновенно спокойным и промозглым. С неба иногда капали небольшие капли дождя, марая мокрыми пятнами пальто следователя. Он медленным шагом продвигался к зданию, рассматривая его. Красные кирпичи казались выделяющимися на фоне туманной улицы. Цветные витражные стекла вырисовывали лицо куклы над входной дверью. Ром со входом находилась брошенная тележка со всякими цветными вкусностями, дабы привлечь побольше детей, и развести их родителей на деньги. На хорошо вырезанной деревянной двери бросалась в глаза полоска, с надписью "закрыто". Дверь отворилась. Из нее показался хорошо одетый человек, видимо слегка недовольный визитом следователя. —Прошу входите.. вы совсем вымокли, вам нужно согреться. И правда, занятый осмотром здания, Осаму промок. —Да.. дождь вроде слабый, но раз так, то он очень коварен. А вы..? —Мое имя Сигма. Я заместитель директора, а также ваш сопровождающий. —Хах, не думал, что в театрах все так серьезно. Осаму взглянул на сопровождающего, надеясь что тот немного опустит свою серьезность, но номер провалился. Тот лишь демонстративно показал рукой следовать за ним, и шатен послушался. Они проходили по богатому коридору, сплошь украшенному красным бархатом. Все те же цветные витражи играли цветными зайчика и на полу, от еле видимого солнца на улице. Пройдя малые зал и гардероб на первом этаже, они подошли к красивой лестнице, но оборудованной достаточно безопасно для детей. На втором этаже находились более богато обставленные залы, где проходили спектакли и для взрослых. Идя к лестнице третьего этажа, внимание следователя привлекла распахнутая дверь. В этой комнате находилась мастерская, где чинили и создавали куклы. Он остановился рассматривая через проем свежие заготовки. —Сэр? Хотите что то спросить? Сигма был явно недоволен. Мало того, что этот следователь бесцеремонно потребовал встречи с директором, так ещё и выискивал что то. Сигма правда любил это место, и такое отношение было ему неприятно. —Эти куклы очень красивы, кто же создаёт такое чудо? —Это работа директора. Он вручную вырезает модели, и придумывает дизайны, мы лишь повторяем их. Все первые модели он хранит у себя как трофеи. Прошу, идёмте дальше, он вас ждёт. Лестница на третий этаж отличалась от интерьера. Она была сконструирована по другому или что то в этом роде. Было видно, что ранее там не было посещаемого места. Весь этаж принадлежал офису директора, хоть и был довольно небольшой. Дверь распахнулась. Перед Дазаем предстала мало освещённая, разве только небольшими лампами в углах, комната. Гласный стол стоял как раз под витражным окном, что пропускало через себя белый свет. На кресле сидела фигура. —Рад видеть вас, сэр. Погода на улице довольно мокрая, не желаете выпить со мной чашку чая? —Буду рад. Фигура директора встала из за стола, и подошла куда то вправо, где стоял кофейный столик. Он учтиво усадил гостя, и обратился к заместителю: —Сигма, будь добр, приготовь нам чаю.. Поправив пиджак, парень кивнул, и вышел из комнаты. —Разве такова работа заместителя? В вашем театре нет кого то вроде обслуги? —Разумеется есть. Однако, в связи с последними событиями, мы были вынуждены распустить весь персонал. Со мной остались лишь двое приближенных. —Двое? А где же второй? —Он довольно своеволен, так что когда он вернётся я не знаю. Утром я послал его за газетой, но он ещё гуляет. Немного усмехнувшись, шатен хотел было рассмотреть комнату, но его взгляд приковала стена из кукол. Выполнены они хорошо, но смотрелись очень пугающе, словно деревянное кладбище.. —Это мои работы. Вот за тем верстаком я работаю, иногда даже провожу мастер-классы, может заглянуть в любое время. Меж разговоров вернулся Сигма, и принес поднос с чаем и несколькими закусками. Сам поднос тоже был выполнен в красивой росписи. Было ощущение, словно каждая вещь в этом месте была создана чтобы служить здесь. Этот театр производил ощущение не театра, а маленького дворца. Тут дверь в комнату резко распахнулась, и в комнату с героическим видом ворвался парень. —Федяя~ я вернулся. Тут глаза вошедшего округлились, словно он совсем не ожидал тут увидеть гостя, но позже тот с облегчением вздохнул. —Оу, у нас гости! И кто же пожаловал в наш самый прекрасный театр кукол, в столь дождливый день? преданный фанат? —Николай познакомься, это Дазай Осаму, он ведёт дело о тех жалобах. —Ох, ну вы зря тратите время, наш театр верх порядочности, а те личности просто лгуны! От Николая веяло патриотизмом в сторону этого театра, что хоть и было немного вычурно, но все же оставляло что то теплое на душе. —Господа, предлагаю приступить уже к цели моего визита. Как вы знаете, нас вас поступали жалобы от посетителей, за пугающие сюжеты представлений и за куклы. —Да, но ведь это мелочи, господин следователь. Вы ведь пришли по другой причине? —Верно. Как вы знаете, в городе процветает череда исчезновений людей. Проведя небольшую работу, мы поняли что ваш театр находится относительно в эпицентре событий, да и слухов про вас немало. Мне бы хотелось лично осмотреть его. Директор заметно нахмурился. Это идея была ему не по нраву, но вот причина.. —Я конечно не против, но есть ли у вас ордер? —Нет, пока в нем нет необходимости. Я ожидаю что вы пойдете на встречу следствию. —Разумеется — лицо директора сошлось в снисходительной улыбке —Я вам лично все покажу. Как никак, это прекрасное место, и поведать о нем нужно во всех красках. —"Надеюсь эти краски не алого цвета" — пронеслось в голове Осаму. —Скажите Дазай, вы когда то были на наших представлениях? —Нет, боюсь не доводилось.. —Обязательно сходите. У нас очень умелые кукловоды. Они вселяют в кукол человечность, заставляя их плясать, словно живых. Некоторых это путает, но боятся податливой марионетки довольно глупо. Однако же, для меня эти куклы нечто большее. Они мои трофеи. —И за какие же заслуги? Лицо Достоевского скривилось в пугающей ухмылке. Казалось, они оба заняли ответ, но никто не скажет вслух. —Самые разные. Постукивание туфель приближалось к дверям подвала. —Это последнее посещение на сегодня. Там хранятся старые декорации и куклы. Хотите взглянуть? —Я должен осмотреть все Они спускались вниз по каменной лестнице. Дазай осматривался по сторонам. Право же, это место словно дворец. Он действительно увидел различные декорации и стран куклы. Однако, его внимание привлекла большая материя, под которой лежало что то большое. —Ранее я работал над представлением, в котором участвовали бы куклы в человеческий рост. Словно живые люди, они бы перемещались по сцене, подчиняясь одному сценарию. Своеобразная "игра в Бога". Но, эксперимент не удался. Эти куклы были слишком.. неподатливы. —Понятно.. думаю нам стоит закончить. Экскурсия была увлекательна, мне все понравилось. —Знаете, я ещё не отложил эту идею про кукол. Когда у меня получится, приходите посмотреть на это представление.. —Обязательно. ———— —Знаете Осаму, должен подметить, что вы и правда выглядите прекрасно. Вам очень идёт такой вид. Пробирающий холод сырого помещения забирался в самые далёкие уголки сознания. Глаза видели лишь серые стены, холодные цепи на руках, и дьявольскую ухмылку. —Вы подобны ангелу. Ваш лик страданий на фоне этого места так красиво гармонирует с тонкими чертами лица, что вы и впрямь напоминаете святого. О Ангел, помоги мне искупить грехи души моей и сопроводи меня на пути светлом. Кандалы натирали запястья до жгучей боли и небольших капель крови. Дазай выглядел жутко. Не сам его вид, а этот застывший страх на лице — вот что заставляло мурашки бегать по телу. Он.. псих. Кто вообще додумается использовать людей в таких целях? Театр? Да это аристократичное кладбище! —В связи с предстоящим шоу, нам нужно все подготовить. Сегодня у вас будет репетиция гримма. Ох, Гоголь великолепен в этом плане, можете не волноваться. Скоро вас увидит свет, верно, мой ангел? —"Он правда собрался показывать это людям?! Пожалуйста, не надо.." Из предыдущего разговора, можно понять, что Осаму стал не случайной жертвой. За ним некоторое время велось наблюдение. Этот человек поистине расчетлив. —Здравствуй мой друг! Как проходит твое пребывание у нас в гостях? Ах к чему это, скоро ведь это место станет и твоим домом! Ну опустим же болтовню. Сейчас я буду вырисовывать на твоём лице искуснейшие произведения! Холодные пальцы раз за разом набирали белую краску, и наносили на лицо. Пушистые кисти танцевали вальс, оставляя за собой след. Осаму не сопротивлялся. Он был очень уставшим. Кормили его скудно, а поспать тут не удавалось. Он здесь уже пару дней, но это изрядно потрепало ему нервы. Зачем им это все? Какая цель? —"Та куча в углу, накрытая материей.." — С этого ракурса было видно, что это были вовсе не куклы. Тела людей были растерзаны и изуродованы. —"Меня ждёт тоже самое..?" —Дорогой друг! Взгляни же как тебе? Прекрасно! Я и не сомневался в виденье Федора! Значит так, сейчас я тебя умою, а следом Сигма принесет тебе поесть, так что один ты тут скучать не будешь. — Не замечая ответа иди реакции, Гоголь осмотрел комнату, в поиске улыбки хотя бы от кучи старых декораций, или от кофейного столика Достоевского. — О, хочешь я тебе музыку включу? Николай подошёл к стеллажу в глубине темноты, и включил радио, по которому был виден его возраст. Как и обещал Гоголь, вскоре пришел Сигма, и позаботился о том что бы Осаму поел. —Директор ещё зайдет — единственное, что он сказал за все прибывание тут. Затуманенный взгляд шатена вдруг оживился. Он увидел небольших солнечных зайчиков на полу. —Откуда здесь свет? Хоть помещение и было подвальным, но были и небольшие решета, которые выходили на улицу. Они были совсем маленькие, что даже не все крысы могли через ни пробраться. Кричать нет сил. Да и к чему это? Услышать либо работники, либо прохожие не придадут значения. Проходил час, два, наконец парню получилось заснуть. Он видел заснеженное поле. Казалось, словно это не его мир и вовсе. Трудно перебирая ногами по снегу, он побрел вперёд. Проходя еле видневшиеся деревья, он заметил черную фигуру, приближающуюся к нему. —И снова здравствуй. Глаза Дазая распахнулись. Пред ним вновь сидел Федор. Попивая черный чай из фарфоровой кружки, он не отрывал взгляда от него. —Прошу прощения, я помешал твоему сну, но сейчас не время спать. Беглый взгляд Осаму вдруг приковал железный хирургический столик с инструментами, не предвещающий ничего хорошего.