21. Попытки узнать истину

      — Профессор Дамблдор, — чуть вздрогнула Роза, совсем не ожидавшая увидеть здесь директора школы.       — Извините, не хотел напугать Вас, — расплылся в улыбке старик, подходя к ограде и любуясь просторами, которые были прекрасно наблюдаемы с этой точки.       — Что привело Вас сюда? — Роза не знала, как ей тактичнее уйти, но, наверное, будет совсем невежливо не поговорить с ним, тем более, что внутреннее чувство ей подсказывало, что он здесь из-за нее или из-за них.       — Люблю это место, — Дамблдор вдохнул морозный воздух. — Высота и красота его завораживает, будто манит, как соблазн, от которого невозможно удержаться.       — Вы здесь умерли, — ляпнула Роза, чуть позже сообразив, что она сказала.       Роза хотела было уже извиниться, как директор громко и искренне рассмеялся.       — Тогда понятно, чем оно так прекрасно, — заговорил старик, а потом вновь повернулся к ней. — И не стоит его менять, мисс Уизли.       — Я не… — начала Роза, но Дамблдор приставил палец к своим губам.       — Вы прекрасно понимаете, о чем я, мисс Уизли, — на его губах в густой седой бороде снова можно было разглядеть улыбку. — Вы все равно не сможете изменить будущее, как бы того не хотели.       — Но ведь Кэти… — снова предприняла попытку Роза.       — Роза, Вы же сами сказали, что я умер на этом самом месте, — Дамблдор теперь осматривал свою почерневшую руку. — Значит, и в том прошлом ожерелье не нашло меня…       Роза снова задумалась над словами старика. Как он это делает? А главное, что хочет ей сказать. Что они уже раз вмешивались во время, чтобы сделать все так, как случилось в итоге? Понять и осознать это было слишком сложно.       — Как прекрасно ощущать в воздухе витающую магию, но не менее прекрасно чувствовать мыслительный процесс, — тихо проговорил директор.       — Вы сказали, что мы здесь не для того, чтобы менять прошлое, а для того, чтобы изменить наше будущее, — Роза начала делать вывод из их разговора и своих собственных выводов.       — Верно, — кивнул Дамблдор, присаживаясь на ступеньку.       — А что если в наше будущее, о котором мы еще не знаем, тоже вмешались наши дети из прошлого, и нам тоже ничего не получится изменить? — задала вопрос Роза.       — Так может вы с мистером Малфоем здесь, чтобы появились ваши дети на свет, чтобы быть способными тоже во что-то вмешаться? — Дамблдор почти прошептал ей это на ухо, а потом с песней направился вниз по винтовой лестнице, где ранее исчезли Драко и Гермиона.       А Роза осталась стоять в растерянности. Что, если Дамблдор снова прав? Их семьи не были идеалом, чтобы они со Скорпиусом построили настоящую и крепкую семью. Роза сама думала над предложением Малфоя встречаться как о школьной первой любви. Они оба знали, что родители никогда не позволят им пожениться. Но ведь тогда ничего и не изменится. Да, они сейчас глядя на родителей стараются не совершать ошибок, которые делают они. Но можно ли изменить родителей? Роза прекрасно видела по Рону и Гермионе, что они все равно скатываются в свои взаимные претензии друг к другу, а их примирения и некая нежность по отношению друг к другу длится не так уж долго, как бы она не старалась. Значит, ничего не получится с отцом и у Скорпа. А что, если… Если ее мама-таки поверила Драко в этот самый вечер и отдала ему часть «Феликса»? Драко починил шкаф и провел Пожирателей. Им удалось сделать свое дело. Ведь если Дамблдор и договаривался со Снейпом о своей смерти, но дальше многое в этой битве пошло не по плану, от когтей Сивого пострадал дядя Билл…       — Ты чего тут делаешь? — на нее накинулся Скорпиус, надевая ей на плечи свою мантию, которую он подогрел заклинанием. — Я ждал тебя… Я уже подумал самое худшее, что Снейп… В общем, никогда больше так не делай.       Роза кивнула и повернулась к нему.       Она снова смотрела на Малфоя совсем по-другому. Можно ли изменить людей? Вряд ли. Скорпиус вырос таким чутким и заботливым, потому что у него такая мать. Отец просто не вложил в него то свое плохое, что имеет…       Роза выдохнула, начав рассказывать о своем разговоре с Дамблдором.       — Нет, старик ошибается, — уверенно сказал Скорпиус. — Я верю в своих родителей, верю в твоих, а главное, что я верю в нас, что у нас тоже все прекрасно бы получилось, не окажись мы тут.       — А что если нет, Скорпиус? — Роза подняла на него взгляд. — Что, если когда мы вернемся, то… Если зелье памяти не сработает. Я не хочу потерять ни один момент из тех, что мы провели вместе.       — Мы все запомним! — воскликнул Скорпиус, беря ее за руку.       Малфой тащил ее вниз по винтовой лестнице, а потом быстро вбежал в их комнату, где все уже давно было приготовлено к ужину и, конечно же, остыло. Однако стол с едой отъехал куда-то в угол комнаты, а ее середину украшала большая светящаяся светло-голубым чаша. Конечно, омут памяти…       — Думаю, что мы сможем забрать с собой, — задумался Малфой. — Ведь наша одежда на нас не пропала, когда мы тут появились.       — Скорп, ты гений! — Роза кинулась на него, обнимая. — Эти воспоминания будут очень важны для нас.       — Можно будет собрать их не в колбу, а запечатать и сохранить в какой-нибудь предмет, — додумывал идею Скорпиус. — Но пока что надо просто их собирать сюда.       Роза тут же принялась сбрасывать в Омут уже запомнившиеся ей воспоминания, а Скорпиус со стороны наблюдал за ней и думал. Он не мог поверить в то, что директор, действительно, верит, что они не поменяют будущее. Он таким способом хочет заставить их действовать активнее?       Более того, Скорпиус не понимал, как он смог их позвать. Получается, кто-то из будущего отправился в прошлое, обсудить все это с Дамблдором? Ведь сколько рассказывали о своей учебе их родители, они упоминали всех, но только не загадочных из ниоткуда французов.       Мог ли сам Дамблдор со своего портрета попросить Гарри изменить его судьбу, но только зачем он столько лет ждал? Почему именно они с Розой? Это должно быть важно.       — Скорп, — в который раз окликнула его Роза. — Если ты не хочешь поделиться воспоминаниями сейчас, то давай поедим, я жутко проголодалась.              Следующим утром у них первым уроком была травология. Мадам Стебель велела разделиться им на группы по три человека. Гарри, Рон и Гермиона быстро встали около самого крайнего пня. Невилл, Дин и Симус организовали вторую тройку, поэтому Розе ничего не оставалось делать, как присоединиться к Парвати и Лаванде, которые совсем не обращая на инструкции профессора Стебель, продолжали обсуждать последние сплетни.       — Кстати, Лаванда, мне тут передали, что вчера вечером с крыши Астрономической башни выходил Малфой, а потом через некоторое время Грейнджер, — хихикнула Парвати. — Может, ей вовсе не твой Рон нужен.       — Ты серьезно веришь таким сплетням? — удивилась Браун. — Грейнджер хоть и стерва, умеющая собирать вокруг себя самых лучших парней, но с Малфоем она точно не будет, они же враги, да и это он к ней точно не подойдет, у него Паркинсон есть.       — Вот именно! — довольно воскликнула Парвати. — С чего бы им общаться? А если это просто секс… Если Паркинсон не врет, то Малфой настоящий Мерлин в постели, а Гермиона, ну сама посуди, обычно из таких тихонь и получаются самые горячие…       Роза кашлянула, словно напоминая девочкам о себе, а из ее рук от таких разговоров вылетела миска. Ей не очень хотелось думать, какие их со Скорпом родители в постели. А тем более, чтобы это обсуждали главные сплетницы Хогвартса.       Однако мозг думал совсем о другом. Если Паркинсон права, то все ли Малфои такие? Она знала, что Скорпиус тоже девственник, наверное, это была одна из причин, почему ей так страшно решиться на этот шаг. А она? Она, как и мама, тоже любила сидеть за книжками, что она сможет в их первый раз?       Совсем забыв, что миску можно починить заклинанием, или же ей просто хотелось оказаться как можно дальше от девочек, Роза пошла в угол теплицы, где хранился инвентарь. Там же находились и родители с Гарри. Роза специально сделала вид, что выбирает миску, потому что со стороны ей показалось, что Рон и Гермиона о чем-то снова спорили.       — Слизнорт устраивает прием по случаю Рождества, Гарри, и уж на этот раз ты не отвертишься, потому что он специально просил меня уточнить твое расписание, чтобы назначить вечеринку на тот день, когда ты наверняка сможешь прийти.       Гарри застонал. Рон, который в этот момент пытался раздавить огурец в миске, нажимая на него обеими руками, отчего нажатие получилось слишком сильным, что тот оказался на полу.       — Очередная вечеринка только для любимчиков Слизнорта, так?       — Да, только для членов Клуба Слизней, — сказала Гермиона.       — Просто плакать хочется! Ну, надеюсь, вы приятно проведете время. Ты там попробуй закадрить Маклаггена, может, тогда Слизнорт объявит вас королем и королевой Слизней…       — Нам разрешается приводить с собой гостей, — сказала Гермиона, у которой отчего-то жарко запылали щеки. — Я думала позвать тебя, но если, по-твоему, это так уж глупо, не буду навязываться!       — Ты хотела пригласить меня? — спросил Рон совершенно другим тоном.       — Да! — сердито ответила Гермиона. — Но раз тебе хочется, чтобы я закадрила Маклаггена…       — Нет, мне этого совсем не хочется, — очень тихо сказал Рон.       Ну только этого ей не хватало! Еще и Маклагген. Роза опасалась, что Рон может начать ревновать Гермиону к Малфою. Почему Маклагген? Что она пропустила?