Глава 1.

      Мистер Томас Эндрюс — ирландский бизнесмен и судостроитель — стоял в порту и поглядывал на то, как величественный лайнер под названием «Титаник» потихоньку наполнялся пассажирами.              Внизу сновала пресса, вспышки фотокамер слепили со всех сторон, но они Томаса совершенно не беспокоили — он уже дал своё интервью, когда только открылись продажи на первый рейс «Титаника». Корабль отходил сегодня — десятого апреля тысяча девятьсот двенадцатого года — ровно в полдень из Саутгемптона.              Мистер Эндрюс глянул на свои наручные часы, которые приобрёл в Швейцарии, когда был на конференции, посвящённой кораблестроению, и подметил, что те показывали без пятнадцати двенадцать.              Осталось пятнадцать минут. Пятнадцать минут — и это чудо отшвартуется от порта, а после парочки незначительных остановок выйдет в открытый океан.              Томас улыбнулся одними губами, сам себе. Немного устало, но довольно. Годы работы, бессонные ночи, споры с партнёрами — стоили того, чтобы стоять сейчас здесь и наблюдать за восторженными лицами людей.              Тысяча триста семнадцать пассажиров плюс девятьсот восемь членов экипажа — довольно-таки приличное количество на такой корабль, но мистер Эндрюс был отличным проектировщиком и сделал на корабле достаточно места, чтобы его хватило всем.              Путешествие на Титанике могли позволить себе все: как люди из высшего общества, так и низшие слои населения. Томас Эндрюс разделил корабль по классам, для каждого были свои удобства. Как и для первого, так и для третьего. Да, конечно, покои для первого класса были совершеннее, чем у третьего, но на то они и покои первого класса: люди, привыкшие жить в роскоши, должны ощущать себя в роскоши и в таком длительном путешествии. Тем более они заплатили немалые деньги за отличный сервис.              Томас Эндрюс никогда не гнался за славой, деньгами, почётом от каждого человека. Ему было достаточно уважения близких людей и их моральная поддержка. Томас любил своё дело и занимался им с упоением. Он любовно рисовал чертежи, схемы, чётко следил за исполнением своих же проектов и не боялся высказать кому-либо своё мнение, как и не боялся указывать на ошибки.              — Мистер Эндрюс, — от взора на Титаник Томаса отвлёк насмешливый голос, раздавшийся справа. Томас повернул голову вбок и наткнулся на ехидный взгляд мужчины. Перед ним стоял никто иной, как Джозеф Брюс Исмей — владелец компании «Уайт Стар Лайн», которой, собственно, и принадлежал «Титаник».              Джозеф Брюс Исмей был высоким, худым мужчиной с пышными усами и густой шевелюрой. Он любил власть, деньги и славу, как и многие люди высшего общества. Он никогда не упускал случая дать интервью, где, по большей части, восхвалял себя и свои заслуги, или засветиться на чьей-нибудь плёнке. Особенно любил он фотографироваться с такими же влиятельными людьми, как и он сам.              — Что, — усмехнулся Исмей, — никак не налюбуетесь на своё детище?              Мистер Эндрюс дёрнул уголками губ, но не улыбнулся. По правде говоря, он считал Исмея очень скользким и корыстным человеком, а таких людей Томас ой как не любил.              — Мистер Исмей, — протянул он, оставаясь дружелюбным, — не думал, что увижу Вас здесь. Вы, — взгляд его метнулся по телу мужчины, которое было облачено в строгий костюм тёмно-серого цвета, как одна из обшивок на корабле, — здесь в качестве пассажира, провожатого или обычного зеваки?              Брюс громко рассмеялся. Смех его был протяжным, скрипучим.              — Право, мистер Эндрюс, я думал Вы в курсе, что у меня есть привычка — сопровождать свои новые корабли в их первый рейс.              Томас слегка нахмурился.              — А как же Ваша жена? Вы, кажется, говорили, что она заболела лихорадкой. Не лучше ли было бы остаться с ней?              Исмей махнул рукой и полез в карман своих штанов, чтобы достать портсигар.              — Что с ней будет? У нас отличная прислуга и доктора на связи круглосуточно. Справятся уж как-нибудь без меня недельку-другую. Не могу же я упустить случая проплыть на этом величественном судне.              Томас ему ничего не ответил. Снова посмотрел на часы: с последнего раза прошло чуть больше пяти минут.              — Что ж, — Эндрюс перевёл взгляд на своего собеседника, — я думаю, нам пора подняться на борт. Титаник отойдёт ровно через девять минут.              Пока все пассажиры прощались, кричали и махали руками, стоя на палубе, Томас шёл по коридору первого класса, в свою каюту, которая располагалась в секторе «С». Всего на пассажиров первого класса было выделено пять секторов, в каждом из которых находилось семьдесят четыре каюты, вмещающих себя не более четырёх человек.              Наконец, показалась заветная дверь каюты номер двадцать восемь, и Томас, открыв её личным ключом, прошёл внутрь своего временного пристанища.              Самые роскошные каюты располагались в секторах «В» и «С». Интерьеры в них были оформлены в различных стилях: итальянского возрождения, королевы Анны, Людовика XV и ещё многих других.              Каюта, в которой собирался обитать Томас Эндрюс, была выполнена в стиле королевы Анны: сдержано, изысканно, без лишнего нагромождения мебели, чрезмерного декора и массивных статусных элементов.              Сама каюта была обшита панелями из ореха, в спальнях стояли дубовые кровати с мягкими перинами, застеленными шёлковым бельём, а в основной комнате стояли электрические камины, ставшие популярными в последние годы.              Томас миновал «гостиную» и прошёл в одну из четырёх спален: там уже стоял его один большой чемодан, в котором хранилось пару парадных костюмов для светских обедов и ужинов с высокопоставленными лицами, хлопковая пижама для сна и чертежи Титаника, на всякий случай.              Он знал, что с ним по соседству будет жить семья Брустверов — одна из немногих влиятельных семей Англии.              — А вот и наша каюта. Хелен, Джозеф, идите сюда. — Послышался мягкий мужской голос, и мистер Эндрюс поспешил выйти из своей спальни, чтобы поприветствовать своих временных соседей.              В дверном проёме стоял Карл Бруствер — глава семейства. Он был высоким, стройным мужчиной с густыми коротко стриженными волосами оттенка тёмного шоколада. Его орлиный нос гордо выпирал в профиль, а квадратный подбородок делал лицо слишком серьёзным, даже суровым.              Но Карл Бруствер был из самых что ни на есть добряков. Вот и сейчас, повернув голову в сторону, на шум, который издал Томас, он лучезарно улыбнулся. Зубы его были белоснежными: очевидно мистер Бруствер не пожалел никаких денег для столь дорогостоящей услуги.              — Томас! — На высоких радостных нотках воскликнул сэр Бруствер и с превеликим удовольствием протянул руку для пожатия. В другой он держал свой цилиндр.              — Очень рад видеть Вас, Карл! — Не менее торжественно ответил ему Томас. Они были знакомы уже несколько лет: часто пересекались на банкетах у знатных дам и господ и всегда вежливо общались друг с другом.              — Это такая честь — разделить каюту с создателем шедевриального корабля! Титаник — это смесь героизма, восторга и сумасшествия. И пока лакеи разбирали наши чемоданы, мой сын стоял с открытым ртом несколько минут, когда увидел лайнер.              Как по щелчку в каюту влетел паренёк десяти лет от роду. Его рыжие волосы топорщились в разные стороны, лицо раскраснелось, из-за чего веснушки слились с ним воедино.              В отличие от отца, Джозеф был довольно плотным мальчишкой с щеками, как у хомяка.              — Пап, пап, смотри, что я нашёл, — Джозеф тыкал в лицо отца грязный поломанный локомотив. Томас узнал в нём поезд фирмы Лайонел.              Карл скривился при виде поломанной игрушки и аккуратно отодвинул руку сына от своего лица.              — Юный джентельмен никогда не тычет в лицо вещами. Веди себя подобающе. И почему ты до сих пор не поздоровался с мистером Эндрюсом?              Джозеф слегка поник и покраснел ещё сильнее. Его большие голубые глаза уставились на Томаса, и мальчишка протянул свою пухленькую, местами грязную от игрушки руку Томасу.              — Здравствуйте, мистер Эндрюс. — Тихо сказал мальчик. Карл снова скривился.              — Твои пальцы, Джозеф. Они все в грязи.              Расстроенный Джозеф уже было начал опускать руку, но Томас крепко схватил её и пожал, как требует того этикет.              — Здравствуй, Джозеф, — ответил он мальчику и улыбнулся своими тонкими губами. Лицо мальчугана просияло, но потом он мельком глянул на то, что пальцы мистера Эндрюса тоже теперь были испачканы, и резко выдернул руку.              — Простите, — сказал младший Бруствер, — я испачкал Вашу руку. — Он опустил глаза и носком ботинка, который тоже был в грязи, стал водить по мягкому ковру.              Томас хохотнул и положил чистую руку на его плечо.              — Поверь, Джозеф, грязь — это самое безобидное, в чём были выпачканы мои руки. Мне, как кораблестроителю, доводилось работать с разными консистенциями, которые обычным мылом вывести очень трудно.              После его слов мальчик приободрился, но диалог между ними не продолжился, потому что в каюту вошла жена Карла — Хелен.              Хелен была молода, моложе Карла на десяток лет так точно. Её ржавые волосы плавно струились по плечам, голова была прикрыта большой шляпой, кои держались в моде уже несколько лет к ряду.              Томас видел её впервые, ведь мистер Бруствер всегда предпочитал приходить на светские приемы в гордом одиночестве, но никогда не упускал случая рассказать о своей замечательной семье.              Дама в шляпке смотрела на него такими же большими глазами, как и у Джозефа, и в них плескалось любопытство. У Хелен был маленький аккуратный носик и пухлые губы, которые изогнулись в ласковой улыбке, стоило ей поймать взгляд своего мужа.              — Дорогой, — голос её был мелодичным, — не представишь меня этому джентельмену?              Карл улыбнулся ей в ответ и сказал:              — Это Томас Эндрюс. Томас, это моя жена — Хелен. Томас является проектировщиком этого корабля, милая.              В голубых глазах зажёгся огонёк интереса.              — Правда? — Кажется, и в голосе её было неподдельное восхищение. — Я в полном восторге от Вашей работы, мистер Эндрюс. Нет, правда, это такое величие.              Томас Эндрюс уже давно научился держать эмоции при себе. Даже, если он и был смущён от этой похвалы, он никак этого не показал, лишь благодарно улыбнулся и сказал:              — Я думаю, что каждый, кто причастен к строительству данного корабля, внёс свой непомерный вклад в то, чтобы сегодня он вышел в своё первое путешествие. Но я очень благодарен Вам за столь высокую оценку моего творения. — Он слегка наклонил голову в знак признательности. — А теперь прошу меня извинить, я должен встретиться с капитаном. Приятного Вам путешествия. — Томас снова улыбнулся, откланялся и покинул каюту номер двадцать восемь.              На следующий день Титаник вышел в просторный Атлантический океан, оставив Великобританию, а также все запланированные остановки позади.              Томас стоял на одной из палуб и всматривался вдаль, в сторону горизонта, который, как и весь океан, был чист. Солнце почти подобралось к Зениту, часы тикали, приближая с каждой минутой время обеда.              Мистер Исмей пригласил его отобедать в компании своих давних друзей, которые очень хотели бы послушать историю о Титанике. А кто как не Томас Эндрюс мог бы рассказать её со всеми подробностями.              И вот ровно в час пополудни, и ни минутой, а то даже и ни секундой позже, мистер Эндрюс сидел за столом, рассчитанным на шесть персон, трое из которых немного задерживались.              Во главе стола сидел Исмей, рядом с Томасом место заняла пышнотелая, на вид довольно приятная женщина по имени Маргарет, но, предпочитающая, чтобы её звали Молли, Браун. Она была тактична, вежлива и очень любопытна. Всё пыталась выяснить, с кем же путешествовал мистер Эндрюс и почему эти трое, стулья которых пустовали, до сих пор не спустились к обеду.              — Если бы ты меньше со мной спорил, мы бы пришли вовремя, — Томас услышал слегка приглушённый, немного недовольный женский голос и повернул голову к его источнику. То, кого он увидел перед собой в этот день, перевернуло его мир с ног на голову.              К столику, за которым они сидели, шли трое. Две женщины — одна немолодая, другая ещё совсем юна — и статный молодой мужчина. Но на женщину и мужчину Томас не обратил никакого внимания. Его привлекла девушка с нежным лицом удивительной красоты. Её глубокие зелёные глаза, похожие на изумруды, смотрели настороженно, а огненно-рыжие вьющиеся волосы то и дело выбивались из причёски, как будто хотели сбежать, вырваться в свободный полёт.              — Прошу прощения, — за своих дам высказался мужчина с грубыми чертами лица, — у кое-кого есть дурная привычка долго собираться. — Он почтенно отодвинул стул для молодого создания, и её милое лицо исказила гримаса недовольства, но вторая женщина успела одёрнуть юную леди до того момента, как розовые губки девушки стали бы снова спорить.              — Отлично, — усы Исмея дрогнули от улыбки, — теперь все в сборе. — Он обернулся через плечо и рукой подозвал официанта.              Пока официанты подавали блюда и принимали отдельные пожелания по еде, Исмей представил Томасу опоздавших гостей.              — Это мистер Каледон Хокли, — рукой Исмей указал на мужчину, потом перевёл руку на женщину, сидящую напротив него, — а это миссис Руфь Дьюитт Бьюкейтер и её молодая дочь — Роза.              — Какое чудесное имя, — внезапно сказал Томас, обращаясь к Розе, чем удивил всех присутствующих за столом, и почувствовал на себе какой-то яростный взгляд мистера Хокли.              Томас был наслышан о Каледоне Хокли. Об этом мужчине несколько недель трубили в газетах, когда он стал богатым наследником стального магната из Питтсбурга. Слава о нём ходила по всему земному шару.              — Благодарю, — несмотря на взгляд Кэла, Роза смущённо улыбнулась Томасу, и Томас просто готов был часами слушать её звонкий голос, похожий на пение колокольчиков. — А как Вас зовут?              Ответить ему не дал Исмей.              — Это мистер Томас Эндрюс — один из величайших судостроителей нашего времени, который и спроектировал это самое крупное средство передвижения.              Мистер Эндрюс поймал любопытный взгляд Розы.              — Может, я и создал этот проект, — согласился Томас с Исмеем, отводя взгляд от зелёных глаз в свою тарелку, где уже теплился овощной суп с кусочками аппетитной бараньей вырезки, — но идея полностью принадлежит мистеру Исмею. — Томас снова посмотрел на собравшихся за столом, но взгляд ни на кого конкретно не направлял: бегал от лица к лицу. — Он хотел пароход, гигантский и столь роскошно благоустроенный, чтобы никто не смог с ним сравниться, и вот, — Томас постучал по краю деревянного стола, накрытого белоснежной новенькой скатертью, — перед вами воплощение его идей.              Томас посмотрел на Розу, но девушка была увлечена тем, что поджигала кончик сигареты, прикреплённой к тонкому элегантному курительному держателю, а лицо её вновь было недовольным.              Роза сделала затяжку, кончик сигареты покрылся пеплом, а сигаретный дым стал распространяться за столом.              Сам Томас никогда не курил. И даже несмотря на то, что всё его окружение через одного имело в карманах портсигары, мистеру Эндрюсу это было неинтересно. Да и запах сигарет плохо сказывался на его гениальном уме.              Курящих женщин Томас тоже не любил, но Роза… Роза так эстетично обхватывала губами мундштук, втягивала через него никотин и выдыхала в сторону своего спутника, вальяжно раскинувшегося на стуле, что Томас невольно залюбовался ею.              — Мне это не нравится, Роза, — подала голос её мать и осуждающе посмотрела на дочь, — ты же знаешь.              Роза скосила глаза на Руфь, но ничего ей не ответила и продолжила втягивать сигарету.              — Она знает, — мистер Хокли оторвался от спинки стула и вытянул сигарету из держателя, затушив её в пепельнице, стоявшей на столе, а затем обратился к подошедшему официанту. — Мне баранину с кровью под мятным соусом. Ты не против, милая? — Он на секунду повернулся к Розе.              Губы Розы старались не кривиться от гнева, а её взгляд, перед тем как она посмотрела в сторону Кэла, поймал недоумевающий взор Томаса, который поначалу не придал значения взаимоотношениям между этими двумя, а теперь всё стало ясно: Роза была невестой мистера Хокли.              И это осознание расстроило его где-то в глубине души. Конечно, такая девушка, как мисс Дьюитт Бьюкейтер, не могла быть одинока.              — Ты за неё и мясо будешь резать, Кэл? — С сарказмом спросила Молли, и уголки губ Томаса дрогнули в подобие улыбки. — Кто придумал название «Титаник»? — Молли быстро перевела тему, дабы не навлечь на себя гнев молодого миллиардера, и посмотрела на Исмея. — Уверена, это была твоя идея, Брюс. — Хохотнула дама.              Томас заметил, в какой широкой и горделивой улыбке расплылся Исмей, что, казалось, усы защекотали его скулы.              — Видите, прежде всего, я думал о размерах. Огромный — значит, надёжный, роскошный, а главное мощный.              Исмей очень гордился тем, что внёс свой вклад в этот корабль. В отличие от скромного Томаса, Брюс не упускал случая похвалить себя на людях.              Но внезапно в диалог вступила Роза, и мистер Эндрюс застыл с ложкой у рта.              — Вы слышали о докторе Фрейде, мистер Исмей?              Вопрос Розы был весьма странным… И Томас, закинув кусок баранины к себе в рот совместно с бульоном, стал его пережёвывать, а глаза с интересом, неотрывно смотрели на Розу.              — Его мысли об озабоченности некоторых мужчин размерами показались бы Вам крайне интересными. — Сказала она в продолжение к своему вопросу.              Гениальная девушка. Какая тонкая сатира.              Томас едва не рассмеялся в голос, но всё же сдержался. Наконец-то, хоть у кого-то хватило смелости опустить этого напыщенного индюка.              — Да что с тобой сегодня? — Строго спросила Руфь, а лицо её приняло извиняющееся выражение. Как будто она стыдилась собственную дочь.              Настроение Розы вмиг ухудшилось. Она небрежно кинула салфетку на стол, отодвинула свой стул и встала из-за стола.              — Извините, — пробормотала девушка, покинув общество за столом. Томас проводил её взглядом, замечая, какой изящной фигурой обладала Роза и как хорошо шло ей это бледное платье из зелёного кружева.              — Я прошу прощения. — Было видно, что Руфь чувствовала себя крайне неловко.              Молли хмыкнула.              — Непростая штучка, — сказала дама, смотря прямо на Кэла, — но ты с ней справишься.              Кэл как-то пренебрежительно посмотрел на Молли.              — Я просто буду смотреть внимательней за тем, что она читает, миссис Браун.              — Фрейд — кто он? Пассажир? — Лучшего вопроса от Брюса можно было и не ждать.              Томас промокнул губы салфеткой, едва сдерживая смех, и тоже встал со своего места.              — Пожалуй, я тоже откланяюсь. Погода слишком хороша, чтобы упускать возможность насладиться ей.              На самом деле мистер Эндрюс хотел найти Розу и поговорить с этой девушкой, хотя бы пару минут.              Он вышел на палубу, где гуляли пассажиры первого класса. Все они неспешно передвигали ногами, наслаждались свежим воздухом, с толком и расстановкой вели тихие беседы.              Томас огляделся. Его поприветствовали несколько господ, и он невпопад кивнул головой в ответ. Глаза его искали рыжую макушку, на которой были уложены непослушные волосы.              Но, как бы он не приглядывался, мисс Дьюитт Бьюкейтер не было среди гуляющих пассажиров. Тогда Томас вышел на открытую палубу и заметил Розу, стоявшую возле лееров. Её выбившиеся пряди развевались по лёгкому ветру, гулявшему по палубе, будто бы он тоже был одним из пассажиров.              — Мисс Дьюитт Бьюкейтер, — осмелился привлечь её внимание Томас и подошёл ближе. Роза обернулась через плечо и была весьма удивлена столь неожиданной компании.              — Мистер Эндрюс? — Вопросительно-удивлённая интонация прозвучала в её голосе.              — Можно просто Томас, — ответил ей мужчина и сделал ещё один шаг, оставаясь на расстоянии вытянутой руки, но ни в коем случае не нарушая личных границ леди. — Вы позволите? — Спросил он у неё, кивком головы указывая на пустующее место рядом с ней.              — Д…да, конечно, — слегка запнулась девушка, но потом взяла себя в руки. — Вы можете обращаться ко мне по имени.              — Хорошо, Роза. Спасибо, — он улыбнулся ей и встал рядом, устремив свой взгляд вдаль. Между ними повисло молчание. Но оно не было напряжённым. Томас вдруг понял, что ему было очень уютно рядом с этой леди.              — Вы знаете, — мистер Эндрюс всё же позволил себе нарушить их тишину, — я полностью согласен с высказыванием Фрейда. И оно очень подходит мистеру Исмею. — Он скосил на неё глаза, заметив, что она улыбнулась губами.              — Это было весьма грубо с моей стороны, но почему-то в тот момент слова так и рвались наружу. Наверное, я просто хотела досадить своему жениху. — Она усмехнулась.              Мистер Эндрюс хмыкнул.              — Ваш будущий муж очень терпелив. Вы с ним…              Однако Роза не дала ему договорить.              — Только прошу Вас, не используйте эти клишированные фразы: «вы с ним отличная пара»; «ах, какие замечательные дети у вас будут», «Боже, Роза, Вам несказанно повезло», — в голосе её просквозили немного истеричные нотки.              Томас повернул голову в её сторону. Роза смотрела прямо перед собой. Губы её плотно сжались.              — На самом деле, — вкрадчиво ответил ей Томас, — я всего лишь хотел сказать, что Вы с ним совершенно разные.              Роза моргнула и посмотрела на мистера Эндрюса, не скрывая удивления.              — Вы правда так считаете? — Осторожно спросила она. Томас кивнул.              — Более чем. Я даже не понимаю, почему…              Но договорить ему снова не дали: по палубе к ним спешил мистер Хокли.              — Роза, — требовательный тон раздался рядом с ними. Во взгляде Кэла мелькнули недобрые искорки при виде Томаса рядом с его невестой, но мистер Эндрюс выдержал этот тяжёлый взгляд. Кэл подошёл ближе к девушке и бесцеремонно схватил её за локоть.              — Извините, — всё в такой же требовательной манере обратился он к мистеру Эндрюсу, — мне необходимо поговорить со своей невестой, — последнее слово он выделил с особой интонацией.              Томас знал, что это была за интонация. «Прочь. Это моё» — говорил голос миллиардера.              — Да, конечно, — Томас слегка наклонил голову, — до встречи, Роза, — сказал он девушке и откланялся прочь.              Вечером, как и полагалось в высшем обществе, все пассажиры первого класса собирались за столиками в ресторане. Томас был всё в той же компании Исмея, к которой присоединился полковник Арчибальд Грейс со своей семьёй, Карл Бруствер с женой и сыном и несколько других господ в окружении своих дам.              Томас Эндрюс был один. Ни жены, ни любовницы он при себе не имел. Хотя так порой хотелось найти чудесную женщину, завести с ней семью и путешествовать. В феврале ему стукнуло тридцать семь, и он был довольно завидным холостяком, но только вот ни одна девушка, молодая или не очень, так и не смогла запасть в его душу за последние десять лет.              Сначала он не интересовался отношениями, убивая всё своё время на получение хорошего образования, потом выгрызал себе путь по карьерной лестнице, чтобы получить признание, и работа заняла в его жизни первое место.              Теперь, когда за плечами скоро будет разменян пятый десяток, Томас неожиданно задумался о семейном очаге, который видел у своих же друзей и коллег. У него был статус, были деньги, было имя, пусть не такое знаменитое, как у Брюса Исмея или Карла Бруствера, но всё же оно было. И дамы, в общем-то, обращали на него своё внимание: ведь внешне он был довольно притягателен, да и все леди, с которыми он имел общение, были с головой на плечах, однако без какой-либо изюминки. Не было в них чего-то такого, что заставило бы Томаса познакомиться с ними поближе.              И тут появилась Роза. Слишком молодая для него девушка, но уже то, что она знала о докторе Фрейде, наводило на мысли, что леди была довольно образованной. И определённо смелой. Не только в своих высказываниях. Весь её образ был какой-то роковой, непобедимый. И что-то было в ней притягательное, что-то такое, от чего Томасу хотелось узнать её поближе, пообщаться как можно детальнее. Или хотя бы просто пообщаться поверхностно. Ведь общение не запрещено для почти замужних дам?              — Старый дурак, — сетовал он на себя, когда в очередной раз приглаживал свои волосы, кое-где уже тронутые сединой, — и на что я рассчитываю? — Ему казалось, что его собственное отражение в зеркале смеялось над ним. Он, тридцатисемилетний мужчина, стоял перед зеркалом и прихорашивался для… Кого? Для красивой девушки, которая уже была помолвлена, в надежде на то, что она хотя бы заговорит с ним о чём-нибудь? Он считал это глупостью.              И тем не менее с каким-то замиранием поглядывал на входные двери, когда они каждый раз торжественно открывались стюардами, приглашающими пройти внутрь помещения.              — Кэл со своими дамами как всегда задерживается, — хохотнул Исмей и подозвал официанта, — вы, как хотите, господа, а я, пожалуй, чего-нибудь закажу.              Томас не вслушивался в то, что говорил Брюс. Он всё также неотрывно наблюдал за дверьми, и вот, когда они распахнулись в очередной раз, Томас увидел Розу в сопровождении мистера Хокли, её матери и ещё одного незнакомого мужчины, который держался чуть в стороне, больше, тем самым, напоминая телохранителя. Возможно, он таковым и был.              — Господа, — подал голос Кэл и улыбнулся широко, но совсем не искренне, — прошу нас простить. — Он галантно отодвинул стул для своей невесты, и Роза села за предложенное место, оказавшись рядом с Томасом.              От неё пахло восхитительно и дорого. Смесь гвоздики и корицы витала вокруг этой девушки в роскошном платье, корсет которого был обшит стразами, ярко сверкающими при свете ламп. Волосы её были всё также подобраны, а пряди в этот вечер не стали выбиваться из общей причёски.              — Вы чудесно выглядите, — вполголоса сказал ей Томас, немного наклонившись вперёд. Роза посмотрела на него внимательно, в глазах читалось изумление.              — Спасибо, — как-то неуверенно ответила леди и слабо улыбнулась.              Томас надеялся, что им удастся поговорить, но Роза молчала весь вечер, устремив свой взгляд в тарелки, которые сменялись разными блюдами. Томас же старательно пытался участвовать в дискуссиях, но всё чаще и чаще кидал взгляд на отрешённую спутницу Кэла, которому и вовсе не было никакого дела до состояния своей невесты.              — Томас, — в очередной раз, когда Томас незаметно поглядывал на Розу, его окликнул полковник. Томас слегка вздрогнул от его резкого тона и посмотрел в сторону мужчины. Тот улыбался, его пышные длинные усы подрагивали. — Брюс обмолвился, что Вы недавно приобрели шикарные швейцарские часы из последней коллекции. Хотелось бы взглянуть. Не возражаете? — Он улыбнулся очень доброжелательно, а глаза его блестели от бренди, который он уже успел выпить.              Томас тоже улыбнулся, не так широко, но также доброжелательно.              — Да, конечно. Вот, — он закатал рукав своего пиджака и с огорчением обнаружил, что часы остались лежать на столике в каюте.              — О, — засмеялся полковник, — швейцарцы дошли до таких технологий, что научились делать невидимые часы?              За столом прошёлся смешок, но Томас не почувствовал неловкости. С кем не бывает?              Он встал из-за стола.              — Я забыл их в каюте. И, чтобы утешить Ваше любопытство, я за ними схожу. Поверьте, Вы не останетесь равнодушным.              И мистер Эндрюс незамедлительно отправился в свою каюту.              Как он и думал, часы лежали на поверхности журнального столика рядом с позавчерашним выпуском газеты, где на первой полосе красовалось фото Титаника. Даже на снимке этот корабль казался необъятным.              Надев часы на руку, мистер Эндрюс поспешил обратно в зал, пока господа не решили уйти в курительную комнату для игры в покер и распития бренди за беседами. Томас в таких мероприятиях не участвовал, предпочитая более непринуждённую обстановку за чашечкой чая или чего покрепче и хорошей литературой либо своими чертежами.              Только вот до ресторана он обратно не дошёл. Когда до него оставалась одна длинная палуба, мимо Томаса пробежала встревоженная и заплаканная Роза. Мистера Эндрюса она похоже не заметила, потому что расталкивала всех на своём пути, даже не принося последующих извинений за неподобающее поведение.              В душе поселилось какое-то волнение за леди, и Томас изменил свой маршрут, уходя в ту сторону, куда убежала Роза.              Но девушка была быстра, и Томас потерял её из виду, не понимая, в какую сторону она направилась.              — Извините, — он обратился к престарелой даме, которая бормотала о том, что нынешняя молодёжь совсем забыла о поведении хорошего тона, — Вы не видели здесь девушку с рыжими волосами? Она должна была тут пробегать.              — Как же не видела, — пуще прежнего возмутилась старуха, — бежала как оголтелая, толкнула меня, старую женщину, я едва удержалась на своих ногах. — Старуха приговаривала, покачивая головой, а Томас терпеливо ждал, когда она скажет, куда направилась Роза, но старуха замолчала.              — Вы не подскажите, в какую сторону она держала свой путь?              — А что, — вдруг слишком резко спросила дама, — это Ваша спутница?              — Моя-моя, — уже немного нетерпеливо ответил мистер Эндрюс.              — Вам бы заняться её воспитанием.              Эндрюс едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Нет, он уважал и почитал женщин любого возраста, но иногда старые люди бывали крайне нетактичны.              Видимо заметив, что мужчина нервничал, дама сжалилась над ним:              — Да вот туда она понеслась, оголтелая эта, — трясущаяся рука, на пальцах которой блестели перстни с различными камнями, указала в сторону задней палубы корабля.              — Спасибо, — выдохнул Томас и понёсся следом, уже не услышав, как старуха пробормотала: «ненормальные».              Добежав до задней палубы, Томас резко затормозил, потому что та картина, которая предстала перед ним, холодила душу сильнее, чем виски со льдом.              Роза. Милая Роза стояла за леером, выкрашенным в белую краску, держалась за эти металлические трубки руками, а кончики её туфель опасно переваливались вниз. Голова девушки была опущена, причёска распалась, и теперь длинные волосы развевались по ветру.              Кричать какие-либо слова в её сторону было нельзя. Она могла испугаться и ненароком оступиться. Сердце Томаса сильно грохотало от того, что он занялся бегом по палубе и от волнения за мисс Дьюитт Бьюкейтер.              Томас ступал по деревянным доскам, покрытым в благородный лак, как можно тише, чтобы не дай Бог не спугнуть девушку, так сильно склонившуюся над тёмной водой.              Когда между ними было пару метров, Томас постарался спокойным голосом обратиться к леди:              — Роза.              Девушка вздрогнула и резко повернула голову в его сторону. В глазах её отразился страх.              — Не подходите. Иначе я спрыгну.              Томас остановился. Он никогда не имел дела с людьми, хотевшими свести счёты с жизнью. И не мог поверить в то, что эта лучезарная молодая леди хотела сделать именно это.              Однако он видел, как она колебалась, потому что, если бы настроилась решительно, то Томас бы точно не застал её, а потому сейчас перед ним стояла одна задача — затащить её обратно на палубу.              Вопреки её просьбе, Томас начал подходить медленно, неуверенно, рука его потянулась.              — Хорошо, Роза, — успокаивающе говорил он, — давайте я помогу Вам.              — Нет, — она не кричала, но голос её был на повышенных тонах.              Томас сделал ещё шаг. Ветер дул в уши.              — Не подходите. Я прыгну. — Снова сказала она, но теперь в голосе её не было такой уверенности. И Томас понял, что не прыгнет.              — Нет, — тихо ответил ей мистер Эндрюс.              — Что — нет? — Недоумевающе переспросила леди.              — Не прыгните.              — А вот и да.              — А вот и нет.              Он незаметно сделал ещё шаг, ещё один, почти поравнялся с ней.              — Я сейчас же прыгну.              Мистер Эндрюс снял пиджак, бросил его на пол палубы, нагнулся, чтобы расшнуровать свои лакированные чёрные туфли.              — Что Вы делаете? — Поражено выдохнула Роза, наблюдая за действиями мистера Эндрюса.              Отвлекающий манёвр.              — Ну, если Вы прыгните, придётся прыгать следом за Вами, а запутаться в своём пиджаке очень уж не хотелось бы.              — А туфли? Они чем Вам помешали?              Томас усмехнулся. Хотя в такой ситуации усмешка была неуместна.              — Думаю, что в туфлях не очень-то удобно будет плавать.              Роза отвела взгляд в сторону и снова посмотрела на тёмную воду, которая бурлила под винтами Титаника.              — Вы разобьётесь о воду. — Она закусила губу и снова посмотрела на мистера Эндрюса.              Томас пожал плечами.              — Будет больно, но не думаю, что я разобьюсь. — Вторая туфля была сброшена со ступни и аккуратно поставлена рядом со своей парой. — Больше меня волнует температура за бортом. Вы же не думаете, мисс Дьюитт Бьюкейтер, что вода такая же тёплая, как в Средиземном море.              По лицу Розы промелькнуло сомнение и неуверенность.              — А она очень холодная?              — Жутко ледяная. Мы, скорее, с Вами замёрзнем, чем разобьёмся сразу же. — Томас позволил себе слабую улыбку. — Просто представьте, как холод будет охватывать наши тела, как будут неметь конечности, пока в итоге мы окончательно не покроемся льдом.              Он заметил, как вздрогнула девушка. И в лице её уже было сомнение о правильности своего решения. Томас рискнул подойти вплотную к лееру и протянул ей руку.              — Избавьте меня от того, чтобы испытывать этот холод на личной шкуре, Роза. — Он постарался вложить в свой голос ласку и спокойствие, на которые был способен в этот миг, хоть и сердце его готово было выпрыгнуть от волнения и адреналина.              Роза осторожно ухватилась за протянутую конечность, и Томас сжал её руку так крепко, как только мог, стараясь не думать, как это прикосновение его взволновано. Леди тем временем аккуратно переставила свои ноги и повернулась лицом к мистеру Эндрюсу, оказываясь непозволительно близко. Их разделяли только металлические трубы. Томас смотрел в эти изумрудные глаза, полные боли и отчаяния, смятения и замешательства, и находил их удивительно глубокими, красивыми, яркими.              — Роза, — прошептал он, — это не выход, позвольте помочь Вам.              И в эту просьбу он вложил не только ситуацию, происходящую сейчас, в эту просьбу он вложил и то, что готов помочь ей справиться с проблемами, которые заставили её оказаться здесь.              — Давайте, — уверенно сказал Томас. Роза стала поднимать ногу, а мистер Эндрюс приготовился ухватить её за талию, и тут произошло непредвиденное: Роза запуталась в подоле своего платья, и ноги её сорвались с леера. Мистер Эндрюс в последний момент успел схватить падающую девушку.              Перед глазами наверное пронеслась вся жизнь. Он держал Розу, что есть силы, и так боялся упустить её.              — Давай, — он позволил себе вольность, обратившись к ней на «ты», но сейчас было не до этикета, — давай же, ну, — он со всей силы подтянул её, и Розе удалось ухватиться за нижнюю трубу, но руки её вспотели от волнения, и пальцы сразу же соскользнули, чем усилили давление тела к низу из-за резкого движения.              — Помогите, на помощь, — закричала она, а Томас снова собрал всю силу в свои руки и начал опять вытягивать девушку к верху.              — Не отпускайте меня, — панически проговорила Роза. В лице её читался отчётливый страх.              — Я держу тебя. Не отпущу. Давай, помоги мне. — Томас снова подтянул её, и Роза собралась с духом, ухватилась за трубу и стала помогать мистеру Эндрюсу вытащить её из пропасти.              Ещё рывок, и он ухватил её за талию, потянул на себя, переваливая её корпус обратно за леер, и вот эта милая девушка была в его руках. Стояла, дрожала, обнимала его за плечи, а он держал её за талию. Пальцы его тоже дрожали: то ли от холода, то ли от страха за то, что чуть не потерял её.              На палубу примчались трое матросов.              — Что произошло? — Требовательно спросил один из них.              Мистер Эндрюс отступил от взволнованной Розы как раз в тот момент, когда на нижнюю палубу прибежали Кэл в сопровождении своего камердинера Спайсера Лавджоя и полковника Грейса.              — Роза, — он подбежал к ней, и Томасу пришлось отступить на шаг. Кэл небрежно схватил её за плечи. — Что случилось? — Он перевёл гневный взгляд на мистера Эндрюса. — Что это Вы делали с моей невестой? — Он было сделал шаг в сторону Томаса, но Роза схватила пальцами лацканы его пиджака, тем самым останавливая.              — Кэл! — Она обратила его внимание на себя. — Мистер Эндрюс только что спас меня. Я поскользнулась и сорвалась вниз. Если бы не он — я бы упала в воду.              Томас видел, как тело её дрожало, и уже хотел было предложить свой пиджак, как кто-то из матросов подал тёплый плед. Томас принял его, поблагодарил и протянул его Розе, однако Кэл грубо вырвал вещь из рук мужчины и сам накинул его на плечи мисс Дьюитт Бьюкейтер.              — Мистер Эндрюс, — полковник подошёл к Томасу и хлопнул его по плечу, — так Вы у нас настоящий герой. Спасение дамы на корабле, что может быть романтичнее.              Томас дёрнул уголками губ. Он совсем не считал себя героем. Любой поступил бы также на его месте.              — Но, — мистер Хокли никак не мог успокоиться, — что ты там, вообще, делала, Роза?              Роза с беспокойством в глазах посмотрела на мистера Эндрюса, и он понял, что она не хотела бы, чтобы все узнали истинные причины её нахождения на задней палубе.              — Я…Я…Я…А-а… Я — от волнения Роза не знала, какую ложь необходимо было преподнести этим господам, чтобы не вызвать ни чьих подозрений. — Я хотела посмотреть на… На эти… — Её указательный палец стал вращался в разные стороны.              — На винты, — подсказал Томас. Роза с благодарностью взглянула на него.              — Д…Да, на винты. — Она кивнула в знак подтверждения.              — На винты? — Брови Кэла поднялись вверх, в голосе сквозило изумление. — Нет, — он нервно усмехнулся и повернулся ко всем собравшимся, — вы это слышали? Она хотела посмотреть на винты.              Полковник покачал головой и сказал:              — Я всегда говорил, что женщины и техника несовместимы.              Послышались смешки. Кэл посмотрел на мистера Эндрюса.              — Что ж, — сказал Кэл, — прошу прошения за мою реакцию, — в голосе его сожаления не было от слова совсем, — и спасибо, что спасли мою невесту. — Кэл протянул Томасу руку, и мистер Эндрюс, хоть и не хотел её пожимать, протянул свою в ответ.              После короткого рукопожатия, которое было прервано Кэлом, мистер Хокли собственнически обхватил Розу за талию, притянул к себе и направился вместе с ней в сторону кают.              Мистер Эндрюс ничего не успел сказать мисс Дьюитт Бьюкейтер, но на прощание поймал её взгляд. Тёплый, благодарный.              Он подошёл к своим вещам, поднял пиджак, накинул его на свои плечи и наткнулся на подозрительный взгляд Лавджоя.              — Что-то не так, мистер Лавджой? — Делано поинтересовался Эндрюс и стал засовывать правую ногу в расшнурованный ботинок.              — Вот что странно, — голос Лавджоя был грубым, лишённым каких-либо положительных эмоций, — мисс Роуз ждала пока Вы, мистер Эндрюс, скинете свой пиджак и туфли? — Саркастически усмехнулся мужчина. Томас вскинул на него голову, подозрительный взгляд Лавджоя никуда не исчез.              Наконец, на вторую ногу тоже была надета туфля, и Томас, проходя мимо камердинера, на секунду остановился напротив него и прямо в лицо сказал:              — Вас уж точно не касается это, мистер Лавджой.              Лавджой хмыкнул. Лицо его было до ужаса неприятным, и Томас поспешил покинуть его общество.              Но и на банкет он возвращаться не стал, как и не стал задерживаться на палубе, где с каждой минутой народа становилось всё больше и больше — многие решили насладиться ночным воздухом перед сном.              Немного уставший и какой-то разбитый мистер Эндрюс пришёл в свою каюту, в которой никого не было, принял душ на скорую руку, переоделся в хлопковую бледно-голубую пижаму в белую полоску и лёг на очень мягкий матрас, который ласково принял его в свои объятья.              В голове было пусто. И сон совсем не шёл. Он всё думал о Розе и о том, что всё же заставило её переступить черту, позволить слабости взять верх над разумом. По ней было видно, как она была несчастна. Томас заметил это в её глазах. Печаль, которая сидела там уже давно.              И, казалось бы, отчего печалиться семнадцатилетней девушке, у которой жизнь только начиналась, но Томас смутно догадывался, что её предстоящее бракосочетание было больше по расчёту. Не видел он никакой любви между ней и мистером Хокли. По крайней мере, со стороны Розы точно не видел. Она не смотрела на него с обожанием, как Хелен на своего мужа Карла, и отпускала грубости в диалогах с Кэлом. Томас слышал несколько брошенных фраз за столом, и нежностью они точно не отдавали, как и не отдавала её улыбка, направленная в сторону Кэла, теплотой и почтительностью.              Хотя, что Томас мог знать о любви. У него, по большей части, в жизни были одни лишь интрижки: либо на несколько месяцев, либо на одну ночь. Не встретилась ему та женщина, с которой он бы хотел проснуться и нежиться в кровати ещё долгое время.              Мысли его снова вернулись к Розе. Он вспомнил прикосновение к её мягкой, но в то же время, сильной руке, вспомнил, как обхватил за талию, как пытался вытащить её из пропасти. И как сильно дрожали его руки после, которые он спрятал в карманы брюк, чтобы собравшиеся не заметили его состояния. Про внутренности организма и говорить не стоило: они сделали такой кульбит несколько раз, что готовы были вылезти наружу от нервозности.              И пока он думал о миловидной грустной рыжеволосой леди, глаза его сами закрылись, и Томас уплыл в царство Морфея без сновидений.