Возвращение

Хару начал ворочаться в постели, сориентировавшись по своим внутренним часам, что пришло время вставать. И попробовав перевернуться на левый бок, сначала упёрся на полпути, а затем недовольный шлепок по лицу с сонным бурчанием, Хатаке сразу раскрыл глаза, видя перед с тобой Темари, он хотел спросить почему она с ним в постели, но сразу вспомнил события прошлого дня и его окончание, поэтому поспешил стереть со своего лица недоумение, заменяя на милую улыбку. – Утро. – Доброе утро, - пропыхтела Темари, окидывая комнату взглядом ища бинты, которые сама вчера отбросила в порыве страсти. – Если бы ты не попытался меня задавить, то было бы совсем идеальным. – Прости, не привык, что в постели может быть кто-то кроме меня. – Если честно, я тоже, но мне было приятно проснуться рядом с тобой. - проговорила она, наматывая бинты вокруг груди, закончив поправила помятое платье, бросив Хару его футболку. – Мне тоже. – Ладно… План я на сегодня составила, и для начала надо привести себя в порядок. – А что потом? – Всё сразу тебе скажи, да расскажи. Разве не интереснее, если будешь в лёгком неведении? – Возможно, но если бы не в чужой деревне. – Идём. - чмокнула его Темари, оценив шутку. Умывшись и позавтракав в местном кафе, Хару с Темари пошли в стеклянный сад, который так расхвалил Гаара. И пройдя стеклянных зверей, они подошли к лесу, Хатаке почувствовал лёгкое прикосновение в районе пальцев, это была Темари, которая хотела идти с ним за руку, но стеснялась, то просто мимолётно касалась, то хватала его пару пальцев и сразу отпускала. Хару переплёл их ладони, сжал и продолжал идти, пытаясь не выдать себя и своего ликования, так же больше не смущать принцессу, которая скрывала свои красные щёки, слегка отвернувшись от парня. Они думали в этот момент об одном, ведь сейчас делают серьёзный шаг, каждый начинает новую главу в своей жизни, отношения - это ведь не только ходить на свидания, держась за ручку, целоваться и скрывать такую связь от друзей, так же это ответственность за другого человека, ставшего для тебя дорогим… Хару сразу понял, что буквально идёт по пятам отца. Хоть сейчас их деревни дружат, но браки всё равно кажется чем-то запредельным, идущие наперекор правилам мира шиноби. Такой он жизни хочет для неё. Быть на расстоянии от друг друга, скрывать и делать вид будто незнакомы. Темари заметила, как её парень затих и слегка ссутулился, задумывавшись, было легко догадаться, о чём он размышлял. – Если ты решил поиграть в благородство, якобы думая о моём будущем, то советую отказаться от этого. – Даже не представляю о чём ты. - решил отдалиться от этого Хару, не желая портить для неё день. – Да ну? То есть ты сейчас не думал о том, что если оставишь меня сейчас и начнёшь заливать, что так будет лучше, это для твоего же блага, кого-нибудь ещё найду? – Но ведь… – Помолчи, Хатаке Хару! - его удивляло, как она могла из милой, вечно краснеющей девушки, превращаться в безжалостную фурию. – Вчера ты мне говорил что любишь меня! – Так и есть. – Поэтому ты готов оставить меня и страдать всю жизнь?! – Если бы это… Он не успел закончить, Темари отвесила ему хлёсткую затрещину, после взяла за его воротник, впилась грубым, но также тёплым поцелуем. Хатаке был в полном ступоре от резких перемен настроения куноичи. Она смотрела ему в глаза, давая понять, что все слова, которые сейчас скажет, будут самыми честными и сокровенными. – Я выбрала тебя, понимая, что это доставит мне много проблем, но также… Это принесёт намного больше счастья, только с тобой буду по-настоящему счастлива. Ты понял меня?! - на что Хару кивнул, в перерывах от её тряски. – После разговора с твоей мамой я окончательно убедилась, что за это надо бороться и быть эгоисткой. И поверь стану такой, для тебя я буду самой эгоистичной девушкой в твоей жизни, Хару! Но ты должен пообещать, что никогда меня не оставишь. – Обещаю. – И женишься на мне? – Конечно, кто такую кроме меня тебя замуж возьмёт? - издеваясь, спросил он, но тут же протянул руку к стеклянной ветке дерева, где висели разноцветные ленты, сняв одну их них, достал кунай, разрезал её пополам. – Темари - принцесса песка. Эта лента - моё обещание, что однажды на месте её окажется кольцо, и я сделаю тебя счастливой. Куноичи взяла вторую половинку и повязала на пальце Хару. – Не потеряй, а то знаешь, что случится с тобой в таком случае. Хару улыбнулся, начал наклоняться вперёд, но из момента его вытянул раздражённый голос Пакуна. – Рад, что с тобой всё хорошо, и ты отлично проводишь время, но почему вдруг оказался в Песке, а не в Тумане с Мей? Знаешь какой крюк пришлось делать?! – Пакун, - Хару совсем не ожидал увидеть призыв отца. – Что-то стряслось?! – На Лист напали, Хару! А ты тут пытаешься приударить за самкой?! Младший Хатаке замер, зрачки сузились из-за страха, тело сковало, а по спине пробежался неприятный холодок. Но тут же, он повернулся к Темари, складывая пальцы в печати, призывая своих псов. – Парни, найдите Орино, а я должен срочно вернуться в Лист… Прости, принцесса. Хару бросил кунай, сразу перемещаясь. Он приземлился, пересёк врата и понёсся в сторону своей деревни. Но когда пришёл на место, обнаружил лишь руины. От улиц, по которым он бегал ещё ребёнком, остались лишь развалины, даже башня Хокаге погрузилась под свои обломки. Хатаке смотрел на всё это и спрашивал себя, почему его не было тут, когда так нужен был своей деревне, людям, которым давал клятву защищать? Почему?! Когда он бежал по улицам, его перехватил Джирайя, у него не было одной руки. – Хару, остановись, всё закончилось, Наруто победил, можешь остыть. Это ослабило панику младшего Хатаке, до одной мысли. – Отец? Где мой папа, с ним всё в порядке? Джирайя-сан? – Хару... - по интонации сразу было ясно, что… Хатаке вырвался из хватки жабьего санина, осуществляя призыв, чтобы они помогли найти отца. Они добежали до самого центра деревни, и Хару увидел его, сразу подбегая, убирая с него обломки. – Пап? Младший Хатаке придвинулся на коленях, к поникшей голове отца, он начал трясти его за плечо. –- Пап? Пап? Вставай, пошли домой. Пап, ну вставай, хватит шутить у тебя ведь всегда есть план. Так? Призыв Хару подошли к своему вожаку, усевшись возле него, опустив свои морды. – Пап, не оставляй меня. - Хару уронил ладони на землю, больше не мог сдерживать дрожь и слёзы, которые рвались наружу, на место словам и мольбам, пришло беззащитное неразборчивое мычание. Какаши шёл по бесцветной пучине тьмы, видя перед собой знакомые силуэты. Двое детей и один высокий желтоловолосный мужчина, в жилете джоунина. Ребята взяли его за руки. – Ну что, идём с нами, Какаши-кун? - счастливо протянула двенадцатилетняя девочка. – Да, идём, Какаши. - подхватил её парень в очках. Хатаке смотрел на них, он был рад увидеть их вновь, они были такими, какими их и запомнил. – Рин, Обито, сенсей, я не могу пойти с вами… Мне жаль, но… - Хатаке чувствовал большую вину, которая подсасывала его изнутри. Но почувствовал прикосновение на своём плече, мужчина улыбался ему. – Ничего, Какаши, я прекрасно понимаю, надеюсь ты найдёшь выход. - после чего сенсей развернулся и исчез в ярком свете, взмывая ввысь. – Удачи, Какаши-кун! - девушка последовала за своим учителем. А Обито, повернулся к нему спиной, еле заметно хмыкнул, показав ему большой палец вверх. Это незамысловатый жест придал сил Какаши и он начал бежать, не престанет даже тогда, когда силы его покинут, но взгляд зацепился за единственный источник света. Костёр, а возле него сидел мужчина, такие же пепельные волосы, только собранные взади в конский хвост, знак Конохи. – Какаши? – Папа? – Вот, где ты прятался. Присядешь, поговорим? Расскажешь мне свою историю. – Хорошо, только она нудная и совсем неинтересная, понадобится много времени. – Я и не против. Какаши сел на голый камень рядом с отцом. – С чего бы мне начать? – Лучше будет сначала. Они оба усмехнулись, и Какаши начал свой рассказ. – Вот оно как? Оказывается, у меня появился внук, а моя сноха - сама Мизукаге. И что же у нас судьба Хатаке? Умираем молодыми и отставляем самых близких для нас людей. Какаши кивнул, повисла тишина, и лишь звук костра не давал свихнуться. – Слушай, пап, я хотел сказать тебе, что понимаю почему ты так поступил, когда предпочёл товарищей, вместо успешной миссии. – Правда? – Да, всегда, кто бы чего не говорил, верил, что ты поступил правильно. Зрачки Сакумо в неверии раскрылись, смотря на сына, но после на лице образовалась лёгкая улыбка. – Ты всегда для меня был примером и моим героем. Многому меня научил, как поступать и вести себя в тех или иных ситуациях, но также ты дал понять, как не надо делать. И я ни за что так не поступлю с Хару! - Какаши сжал кулаки, но сразу отпустил, выдыхая. – Ты до сих пор переживаешь из-за моей смерти? - Мне было пять, хоть и был смышлёным, но всё же был ребёнком… Но не смотря на всё это, я давно простил тебя, папа. Сакумо положил ладонь на макушку сына и растормошил, сделав его причёску ещё безобразней. И в этот момент тело Какаши пронзил яркий свет. – По всей видимости твоё время ещё не пришло, - понимающее произнёс Сакумо – У тебя остались незаконченные дела, и люди, которым ты нужен, и которых ты должен защищать. Спасибо, что верил в меня, Какаши, и что простил. Теперь наконец смогу упокоиться с миром. Обними за меня Хару. Какаши улыбнулся, кивнув. И тело моментально взмыло вверх. – А я наконец смогу увидеть твою маму. Хару почувствовал, как тело дёрнулась и через секунду, он широко раскрыл глаза и хватал воздух. – Папа! Пап! – Хару. Какаши попытался обнять сына, но руки были в земляной ловушке, младший Хатаке вызволил его, оказываясь в крепких руках отца. – Ты жив! Жив! – Хару, сын… Хатаке чувствовал и вправду ощущал, что как-то вернулся с того света, чувствовал боль, мог чувствовать тепло сына, который так трепетно обнимает его в ответ, даже сейчас по среди всех развалин он безумно счастлив. Но тут же опомнился. – Наруто? Джинчурики спешил вернуться в деревню, но после битвы силы совсем его оставили, чувствуя, как он опадает на землю, но тут Удзумаки подхватили на спину. – Братец, так ведь не делается, такими силами ты не сможешь меня одолеть. – Хару, - расплылся в глупой ухмылке Наруто. – Какаши-сенсей. – Отдыхай, ты заслужил. Вернувшись в деревню, Наруто встретили, как героя, а Хатаке, которые не были любителями больших скоплений людей, поспешили устраниться, не забыв поздравить и поблагодарить Удзумаки. Какаши не спешил отвечать на вопросы Хару о том, как отец вернулся и что видел, ссылаясь на усталость, но при этом сам расспрашивал, как прошло в Тумане, как мама, и что он делал в Песке. – Я был с Темари. – Хе. - что лишь мог ответить на слова сына. – Мне жаль отец, я должен был… – Ты знал, когда они нападут?! - строго и резко оборвал Хару, делая отстранённое лицо, а взгляд холодным. – Нет… - стыдливо отвернулся он. – Тогда в чём твоя вина? - вновь стал мягким, спросил Какаши. – На этом нашу дискуссию окончим. – Хорошо. – Вот и ладненько. А где Орино, он разве не должен был тебя сопровождать? Хару только сейчас вспомнил, что шиноби Тумана был с ним, а когда увидел бездыханное тело друга… – Ам, думая стоит ждать скорого появления мамы. Какаши выругался, сейчас Орино доложит Мей, что Хатаке умер во время нападения на деревню, она ведь, как на иголках примчится в Коноху. Он хотел бы предотвратить и не беспокоить её, но так устал, поэтому решил оставить эту проблему до завтра. Но когда наступило утро и Какаши решил понежиться в тёплых объятиях постели, то в дверь начали ломиться, что Хатаке чуть не чертыхнулся с кровати. Он поспешил открыть, чуть не столкнувшись лбами с Мей, она стояла перед ним ошарашенная, запыхавшееся, в волосах торчал кусок ветки, а глаза испуганные, обращённые на него. – Мей? - не успел он спросить, как ему прилетела пощёчина. Кожу на лице неприятно защипало от такого хлёсткого удара. – Ай, это знаешь больно… И я тоже рад тебя видеть дорогая жена. – Какаши? - она заключила его в свои объятия, что рёбра начали трещать. – Это и вправду ты? – Да, Мей, это я. Но тут Какаши почувствовал приближение неизбежной бури, и тут же поспешил отпрянуть от своей жены. – Вы с Орино совсем с ума сошли! Меня чуть инфаркт не хватил! Шутники хреновы! – Мей, прошу просто успокойся и послушай меня. – Успокоиться?! Я совершено спокойна! Сейчас покажу тебе такое спокойствие! – Мей! - Какаши сразу за одно движение оказался на втором этаже, он уже довёл один раз в жизни жену, познав на себе её гнев, повторять такие болезненные ощущения точно не хотел. Почти добежав до спальни, Хатаке инстинктивно увернулся от удара, перегодившей ему путь Мей, резко меняя направление в сторону комнаты сына. – Хару! Сын, открой дверь! Он начал неистово стучаться, смотря, как медленно подходит жена, словно оттягивая его неминуемые мучения. – Если тебя это успокоит, то я какое-то время и вправду был мёртв. - вбросил попытку в надежде. – Мне сразу стало легче, Какаши! - она замахнулась, но он схватил её за запястья, и во время своей борьбы, их ноги спутались, что они ввалились в комнату сына, окончательно разбудив его. Хару вяло поднял свою макушку, смотря на родителей и хлопая сонными глазами. – Пап? Мама? Что такое? – Доброе утро, сын. Твоя мама обезумела и пытается меня… - ему не дала договорить Мей, ткнув локтем в грудь. – Привет, сынок, да вот решила проведать вас с папой. – Ммм, а что шуметь тогда так? – Просто, очень соскучилась, не смогла сдержать радости, что твой папа жив и здоров. А то Орино наговорил тут всякого. – Понятно… Только, мам, папа и вправду был мёртв. – Что? – Я же говорил. - сдавленно проговорил Какаши, пригвождённый к полу весом жены. Мей взглянула на него. – Думаю, вам надо поговорить наедине, пойду позову Наруто на тренировку. Хару и вправду быстро собрался, покинув родителей. Какаши взял Мей за руку, потянул за собой, пройдя на задний двор в небольшой цветочный сад, усадив её и себя на качели, которые были подвешены за ветвь яблони. Хатаке стянул маску с лица, глубоко вдыхая утренний воздух, пододвигаясь поближе к жене, слегка откидываясь. При этом не особо боялся, что их кто-то заметит вот так, деревья которые окружали дом вдоль забора, отлично справлялись с обязанностями прикрытия. – Спрашивай? - не хотелось долго тянуть с этим разговором, на самом деле Какаши изначально и не собирался рассказывать Мей о том, что побывал на том свете, не зачем лишний раз волновать Мизукаге. Так бы и было, если бы не дружеская услуга, но раз это уже вылезло на поверхность, то она вправе знать всё. – Как ты? – Если пытаешься узнать, не осталось каких-либо после моего оживления, то нет, я абсолютно здоров, как и раньше. – Это хорошо… - Мей не знала, что говорить, ведь вчера посреди собрания вбегает Орино, на виду всех просто вытягивает Мизукаге с важного заседания. – Орино, у тебя появилась вторая жизнь?! Чтобы так заявляться и ввести себя таким образом? – Мей, Какаши умер. - Мизукаге замерла, взгляд стал прозрачным, рот двигался в немых попытках что-то произнести, но каждый раз получался рванный выдох, сменяющийся судорожным вдохом, тело затрясло, а к горлу поступал не проглатываемый комок, такое состояние очень похоже на приступ, как у мужа, и он мог её успокоить, но сейчас его не стало. Орино попытался достучаться до Мей, но она никак не реагировала, поэтому коснулся её плеча, и тут Мизукаге отреагировала моментально. – Ещё раз коснёшься меня, лишишься руки. - в голове витала только одна мысль, выгнать всех, а самой прибыть в Лист, чтобы убедиться самой и, если это правда, во чтобы это не стало забрать сына. Так она и поступила. А сейчас она сидит рядом с ним, и он живой. Её распирали одновременно дикий страх, так же невероятное облегчение, не зная, что делать Мей переплела их руки, Какаши улыбнулся, проходясь большим пальцем по костяшкам. Они так долго молчали, что она растворилась в этом моменте, повторив за мужем, Мей положила голову ему на плечо, подпевая незамысловатой мелодией щебетанию птичек, вдыхая прекрасную смесь из ароматов цветов, пытаясь различить и проговорить про себя названия, которые знала. – Я видел отца. - сказал муж. Эти слова были как гром, среди чистого неба. – Что? – Я видел отца, и мы поговорили. – О чем? – Многое обсудили, в основном рассказывал историю своей жизни. Куда интересней ему стало слушать, дойдя до момента, когда моя жизнь стала не только моей. - послал лёгкую улыбку жене. - Как отрадно знать, что отец моего мужа - великий и ужасный Белый клык Конохи не стал бы убивать меня. – Думаю, я уловил в его голосе нотку гордости, когда он узнал, что его сноха Мизукаге. – Даже так? - расхохоталась Мей. – А ещё я видел Рин, Обито, Минато-сенсея. Они были рады меня видеть, но сказали, что идти с ними ещё рано… Я бы не сдался, если бы не нашёл выход, я бы вернулся к вам любой ценной. Мей естественно слышала о команде Какаши, о его друге Учиха Обито, который героически спас её будущего мужа и отдал ему шаринган, о Минато Намикадзе - четвёртом Хокаге и наставнике Хатаке, который буквально заменил ему отца. И о Нохара Рин, которая умерла от руки своего сокомандника и своей любви. Какаши считал Рин своим другом и винил себя в её смерти. А Мей ненавидела Нохару Рин из-за того, что заставила жить Какажи с клеймом убийцы друзей, каждую ночь вскакивать в первобытном ужасе, видя при этом один тот же момент из своей жизни, промывать руку чуть ли не до крови, руку, которую он убил её. Поэтому Хатаке Мей ненавидит Нохару Рин. – О чём задумалась? - муж поспешил вырвать из её мрачных мыслей. – Не знаю, чтобы я делала без тебя, если бы… – Ты бы справилась, думаю ты мчалась сюда больше забрать Хару в Туман, чем проверить жив ли я. Мей тыкнула ему в ребро на что, Какаши тут же болезненно сжался, хватаясь за место удара. – Что? Где болит? Здесь?! - но тут же увидев, насмешливый взгляд мужа, – Какаши, я тебя придушу! – Мей накинулась на мужа, повалив его на траву. – Идиот! Но он так заливисто смеялся, что злость на него за выходку, будто рукой сняло. Мей провела пальцем по нижнему окончанию шрама, проложив дорогу к повязке, которая закрывала левый глаза мужа, отбросив протектор куда подальше, прошлась уже губами до верхнего окончания шрама, после спустилась губами, оставляя между ними жалкие миллиметры. – Придушу… Придушу тебя, чтобы никому не достался. - жарко прошептала она. – Даже сопротивляться не буду. Какаши слегка приподнялся, горячо поцеловав жену, Мей отпрянув, посмотрела ему в глаза. – Пошли в дом. – Что? – Пошли в дом, в спальню. Какаши подхватил Мей на руки, в один прыжок оказавшись на подоконнике, опустив её на кровать, Хатаке закрыл окно, завесил шторы и начал складывать пальцы, после положил ладонь на стену, активировав по комнате систему печатей. Чтобы ни один звук из комнаты не вышел, а в комнату никто не зашёл. Раньше они с Какаши часто их использовали, если не хотели быть рассекречены. – Столько воспоминаний. - проговаривала она, расстёгивая застёжку платья. – Ммм, о чём ты? – О печатях. – Да, давненько не пускали их вход. Какаши опустился рядом с ней на кровать, тоже скинув свой жилет джоунина, Мей оставшись в своей сетчатой броне и нижнем белье, села на колени мужа, стягивая с него водолазку вместе с маской. Мазнув языком по ключице. – Думаю, тогда стоит проверить их работу. – Полностью согласен. Мей прикусила мочку уха, слегка оттянув, но Какаши не хотел медлить и отходить на роль второго плана, поэтому перевернулся, прижав жену к кровати. Ей жутко нравилась эта черта в муже, его нетерпимость и вовлеченность в этом процессе. Когда их отношения только зарождались, каким он был нежным и предупредительным, чутко откликаясь на каждое её желание. Как медленно проводил по извилистой дороге искусства любви, показывая, что нравится ему, находя то, что доставляет удовольствие ей. Гораздо позже Мей поймёт, как сдерживался Какаши. Да, он действительно мог быть таким, но лишь когда открылся до конца, Мей осознала, на что он был готов ради неё, потому что Какаши любит секс. Но не тот, что показал ей поначалу, его он с усмешкой называет «медленным и печальным». Нет, Какаши любит активный, жестокий, граничащий с грубостью, сокрушительную страсть, от которой дрожат ноги, а зацелованные и искусанные губы расплываются в улыбке. Мей нравится осознавать, что лишь она знает эту сторону мужа: за хладнокровным, обычно сосредоточенным, но иногда за внешне ленивым, расслабленным обликом скрывается очень горячий, неистовый мужчина. Они не могли не переставать соединять губы в нетерпеливых поцелуях, Мей буквально плавилась под умелыми ласками мужа, открываясь и подстраиваясь под движения мужа. Какаши спускался ниже, начиная опалять внутреннею сторону бедра своим горячим дыханием, оставляя на этом месте либо мокрые поцелуи, либо неглубокие укусы, вызывая еле слышные вздохи жены даже для своего чуткого слуха. – Какаши. - прошептала она, запустив обе руки в его волосы, начиная пальцами перебирать пряди, иногда дёргая, намекая наконец приступить и отодвинуть ненадолго ласки на потом. Какаши не спешил поддаваться на такие провокации. Мей начала буквально сдирать с себя защиту, избавив себя от остатка одежды. Притянула к себе мужа, вовлекая вновь в поцелуй. – Скорее. - вновь томно прошептала она, на что получила хищную улыбку мужа, он вернулся вниз, раздвинув ноги жены, и начал проходиться языком ничтожно медленно вверх и вниз, втягивая бусинку клитора. Мей кусала ладонь, заглушая стоны, хоть печати отлично работали. Хатаке продолжала впиваться своими уточёнными ноготками в голову мужа, намекая, прося, требуя ускориться. Какаши словно игрался и не планировал пока останавливаться, словно чего-то ждал, назло лишь сжимая пальцами её пышные ягодицы. Только через несколько секунд он проникает языком меж малых половых губ, ведёт им вверх, скользит ко входу. Мей задерживает дыхание, прижимая и прижимаясь к лицу мужа плотнее, зная, что он не против. Так и есть, продолжая проникать языком внутрь, ощущается как горячо, очень влажно, до ушей доносятся стоны жены, которая уже кажется потеряла связь с реальностью, сам недалёк от этого. Слыша её тяжелое дыхание, видя наконец красное от смущения и возбуждения лицо, Какаши просто не смог не потянуться, чтобы получить ещё один поцелуй. – Мей… - прохрипел он, нежно проведя ладонями по её бёдрам, придвигаясь всё ближе своими губами к губам жены, но она резко подорвалась, повалив его на кровать, усаживаясь к нему на колени. Мей движением руки убрала с глаз волосы, смахнув их назад. – Видимо тебе сильно нравится меня дразнить Какаши. - отдышавшись сказала она, слизывая собственный вкус, пройдясь по влажной щеке мужа, мазнув мимолётно в районе уголка губ. – Совсем не понимаю о чём ты, любимая. – Да? - настал момент очередь Мей хищно улыбнуться, она вытащила ремень из штанов Какаши, попытавшись привязать к прикроватной перекладине, но отсутствие обильной практике, как раньше, дали о себе знать. Поэтому решила упростить себе задачу, но сделать процесс куда интересней. – Отпустишь - и мы сразу закончим. - выставила она условие мужу. – Ты серьёзно? - со смешинкой и издёвкой спросил Какаши. – Как никогда. - ответила она, встречаясь своим напущено серьёзно изумрудным взглядом с его тягуче почерневшим и алым взглядом мужа, который впивался в неё, такой густой, что можно было захлебнуться. Какаши медленно концы ремня, сжал кулаки, как можно демонстративней акцентируя внимания на этом действие. Мей довольно хмыкнула, наслаждаясь результатом, но также не хотела заканчивать всё быстро, сначала нужно в отместку мужу поиграться. Она потянула штаны вниз, оставляя его полностью обнажённым, после оседлала, сжимая бёдрами. Хатаке проходилась языком по выступающим косточкам, по давно зажившим шрамам, оставляя влажные дорожки по всему телу, стимулируя и пощипывая его соски. Услышав его первый сорвавшийся вздох, Мей спустилась к животу, заставляя бегать мурашки всё быстрее, а мышцы пресса напрягаться всё больше. Зарылась носом в жёсткие волосы под пупком, слабо прикусив кожицу, чувствуя, как его возбуждение упирается прямо в грудную клетку. Встретившись вновь с ним взглядом, Мей приняла сидячие положение, найдя на спине застёжку от бюстгальтера, откинула его в сторону, мазнув грудью по грудной клетке Какаши, что тот шикнул, спустилась к члену, резко зажав между ними, начала опалять дыханием, поглядывая за реакция мужа, высунула язык, что он находился над самой головкой, капая слюной. Она спустилась ещё ниже слегка, мазнув по уздечке, от чего тело Какаши дёрнулось в молчаливой мольбе. Но Мей лишь снова села, укусив мужа за нижнюю губу. – Ты очень плохо себя вёл, думаю ты заслуживаешь наказание за это. – А разве это не оно? – Но ведь ты должен понимать от чего ты получаешь удовольствие, не может считаться наказанием. Так ведь, дорогой? Наблюдать за ним, хоть и в такие моменты, но в её власти, слишком приятно. Смотря наслаждаться напряжённым лицом, переплетением вен, проступавших под кожей рук, сжатыми до белых костяшек пальцами. – Ну что же тогда начнём твоё наказание? - хрипловато спросила она, убирая упавшие на лицо волосы и нарочито медленно проводя ладонью по своей шее. Какаши лишь вызывающе склонил голову набок, сдул влажную прядь со лба и выжидающее посмотрел на неё, говоря, что так просто не отступит. Но тут же шумно сглотнул, когда её руки заскользили по телу, как она ласкала себя. Кровь гудела в ушах, сердце оглушительно стучало, приподнимая грудную клетку. Мей игралась им, как хотела, прижимая член к животу, скользя по нему шумно дыша, Какаши пытался поймать её, оказаться, наконец, внутри. Но она не позволяла, давая лишь захватить и пройтись языком по груди, сводя их вместе, чтобы он мог вобрать два соска одновременно. Их кожа пропиталась запахом друг друга, это сводило их обоих с ума. Мей ускорилась, двигаясь быстрее, запрокинула голову, оперившись об стену над головой Какаши, чувствуя, что уже на пределе. И изумлённо чуть ли не вскрикнула, когда Какаши движением сбросил её с себя, укладывая на спину. – Думаю, сейчас ты никак не сможешь уйти, да и не захочешь. - проговорил он, заполняя до конца одним толчком, начиная двигаться. Мей сразу застонала, сокращаясь. Какаши коротко её поцеловал, прикусив верхнюю губу, когда у Хатаке совсем срывало крышу, он начал покусываться, она не могла отрицать, что это безумно нравилось ей и даже в каком-то плане заводило. Мей подставила свою ладонь к его кубам, когда почувствовала, как в подушечку пальца аккуратно впился клык, ахнула, прижав к себе, уперев в сгиб, в районе шеи и ключицы. – Укуси, - она желала, чтобы он оставил на ней свою отметину. Некий их супружеский ритуал. Какаши впился зубами в плечо, наращивая темп, от чего Мей сладостно давилась своими, царапая ухоженными ноготками спину мужа, оставляя свой след ярко красный, горящий. – Ка… Какаши… Ками. Хатаке слегка приподнял жену, захватив поудобнее бёдра, удерживая на руках. Мей тут же обвила ногами его поясницу, покрепче обнимая за плечи, жарко шепча ему на ухо, покусывая мочку. Они оба уже были на грани. Громко, влажно, пошло - комната, заполненная различными звуками: стоны с глухими шлепками, перекрывали собой, поскрипывания кровати. Мей подгоняла его, он и сам вбивался в неё, как умалишённый, давно сбившись с темпа. Мей выгнулась дугой, застыв, глаза затмило непонятной пеленой, а в ушах звучал лишь собственный стук сердца и обрывистое дыхание. Мышцы скрутило тугим узлом, а сразу же с головой захлестнуло удовольствие. Приятно-болезненное и запредельное. Какаши замычал, когда делал последние фикции, опуская её на постель, простонал на выдохе: – Люблю тебя… Какое-то время они просто лежали, дыша, приходя в себя, когда экстаз начал понемногу отпускать, Мей на ощупь нашла ладонь Какаши, переплетая их пальцы вместе. – И я тебя люблю, - прошептала, прикрыв глаза, положив голову ему на плечо. – Мне кажется или это раньше было куда легче? - хитро спросила она. – Любое дело требует практики, а в последнее время у нас её не так много, можно сказать почти нет, дорогая жена. Где-то возраст напоминает о себе. – Хочешь сказать ты постарел? – Мей, нам обоим по тридцать, так что если я постарел, то и ты. – Ладно, спишем это на отсутствии практики. Они оба посмеялись. – Надо принять душ, пока не вернулся Хару. - беря полотенце из шкафа и свежую одежду. – Какаши? – Да? – Спасибо. – За что? - совсем не понимая благодарности жены. – За то, что вернулся ко мне, к Хару, к нам. – Это заслуга Наруто, как выдастся время, поблагодари его. – Буду иметь ввиду. - вскинула Мей, пробегая в душ вперёд него.