Расскажи мне сказку, Лисенок

      — Это не суп, а какая-то блевота каппы!       — Закрой рот и ешь! — Ты сам себя слышишь?       — Факку , Мэйт!       — Ва фа Наполи!       Мэйт дернула ладонью, оцарапав себя под подбородком. Иошикэзу увернулся с тарелкой в руках.       — Мэйт. Пожалуйста. Поешь.       Она проболела всего два дня. И Эйнштейн все же ошибался — приближение к скорости света не замедляло течение времени, а вот приближение к капризной Мэйт растягивало дни в недели.       Вчера утром Раинер подошел к Иошикэзу со словами: «Я знаю, что прошу о слишком многом, но у меня на три дня смены в клинике, а Мэйт нужно держать подальше от мороженого и алкоголя. Можешь присмотреть? Я твой должник!». Конечно, должник. Долгов там скопилось на десятилетие вперед. Если бы кто-то считал.       Еще год назад в лофте жили только они двое — Раинер и Иошикэзу Саито. Никаких проблем, кроме перепившего инугами или потеряшек-капп . Но в мае сюда въехала Мэйт, и соседей стало четверо. Где Мэйт, там и ногицунэ . Где ногицунэ, там новая головная боль на каждый день.       — И долго он еще будет спать? — спросил Иошики и поставил тарелку в микроволновку. Пока они спорили, суп покрылся жирной пленочкой.       Ногицунэ — демон бестелесный. Он вселяется в тело человека и со временем подчиняет его себе, но последние два года Мэйт справлялась. С попеременным успехом, с провалами в памяти и приступами агрессии, как на прошлой неделе.       Саито потер бок. Ребра еще ныли, хотя раны затянулись.       После особо ярких приступов ногицунэ впадал в спячку, как сейчас. На несколько дней Мэйт могла забыть о своем соседе по телу. Но способ изгнания демона не знала ни одна знахарка, ведьма, жрица, мамбо, послушница из храма бога.       — Не знаю. Надеюсь, так и не проснется.       — Он тебя хотя бы лечит.       — Такой себе бартер, — огрызнулась Мэйт из гостиной. Иошики заметил, как Мэйт подтянула одеяло до носа и обняла себя за плечи. — О, пока ты рядом с холодильником, прихвати…       — Нет. Пока не съешь суп, никакого мороженого.       — Вчера ты так же говорил, а потом дал мне чай, который меня вырубил до утра. Блаженная тихая ночь.       — Ты же отдохнула. А это главное. — Иошики заварил себе четвертую кружку кофе. Ему бы тоже не помешал здоровый сон. — Больше спи, пей водичку, ешь витаминчики. Что там Раинер еще говорил?       — Моро…       — Вот что с тобой делать? — Саито поставил тарелку на журнальный столик перед Мэйт. Хотел решительно стукнуть, пресекая любые споры. Но побоялся заляпать ковер бульоном.       — Кормить, любить и никогда не покидать! — продекларировала Мэйт, взяла тарелку и прижала ладони к высоким бортам.       Хм, а это идея. В следующий раз Иошикэзу подмешает снотворное ей в лазанью.       Ну, хотя бы настроение у нее хорошее. Вчера эта хандра, крики и угрозы расправой, если он не отвалит, и довели Иошики до чудо-чая.       Прошел час, и Мэйт притихла. Стала вялой и сонной, но хотя бы доела суп. Иошики проверил кастрюлю — не мог ли он замотаться и сегодня тоже ей что-то подлить? Кажется, нет. Его отвлек звонок, потом сообщение. Еще одно и еще. Стоило включить телефон.       — Лисенок, — позвала Мэйт, когда Иошикэзу спорил с кем-то, доказывая, что «Енота размером с человека на Манхэттене точно заметят! Не смей покидать остров без чар!».       Саито вернулся в гостиную и взял со стола кружку с кофе, но тот уже остыл.       — Ты как? — Иошики сел на пол между креслом и столиком.       — Э, — ответила Мэйт и помотала ладонью, показывая «Так себе». — Слушай, Лисенок, а мне всегда было интересно. Какие сказки рассказывают мифы своим детям?       — Чего?       — Ну, вот когда мамочки-каппы укладывают своих лягушат спать, какие сказки они рассказывают? Ладно, про капп ты, может, не знаешь. Вот у вас, кьюби какие предания?       — Может, тебе еще песенку спеть? — беззлобно предложил Иошикэзу.       — Хм, это идея. Оставим на завтра. Очень хочу посмотреть, как ты будешь делать, — Мэйт стала мять одеяло пальцами, как кошка когтями, — «purr-purr-purr». Сегодня давай сказку.       Иошики усмехнулся, вытянул ноги под столиком и откинул голову на подушку кресла.       — Не слишком ли ты стара для сказок?       — Невозможно быть «слишком старым» для сказок. Давай. Я болею, я съела твой гадкий суп, я заказываю музыку.       — И ты та еще заноза и не умеешь говорить спасибо.       — Спасибо. Давай сюда лисью сказку.       — Ладно. — Иошики взял со стола пластырь, подковырнул липкий край, накрутил его на палец и спросил:       — Знаешь, кого в мои времена называли хранителем удачи?       — И кого же? — Мэйт поудобнее устроилась в своем коконе из двух одеял.       — В древней Японии так называли мужчин, которых команда корабля брала с собой в плавание. Он должен был никогда не расчесывать волосы. Никогда не избавляться от вшей. Никогда не менять одежду…       — Пока похоже не на сказку, а на описание тебя. За исключением вшей. — Мэйт высунула из-под одеяла руку и скрестила пальцы. — Я надеюсь.       — Помалкивай и засыпай, — посоветовал Саито. — Так вот. Что я там еще забыл? Волосы, вши, одежда… Вот, хранитель удачи никогда не подходил к женщинам.       — Точно с тебя писали.       — Поэтому я когда-то плавал хранителем. — Пластырь уже обвился вокруг указательного пальца и перешел на средний. — Ни один мой корабль не встречал ни непогоду, ни болезни, ни врагов. Мы не блуждали, потому что богиня вела нас. Мы возвращались домой, потому что нас там ждали.       — А команда корабля знала, что ты не человек?       — Нет.       — А многие хранители были лисами?       — Многие. В те времена духи не нуждались в помощи кьюби так, как сейчас. Тогда люди ходили в храмы, чтили богов, боялись, но уважали екаев . — Иошики перевернул телефон экраном вниз, чтобы вспыхивающие уведомления не отвлекали. — Тогда мы заботились только о людях.       — Тогда почему кьюби молчали? Если вас чтили, чего скрываться?       — Вот тут начинается сказка.