Маленький Герой и разгорающееся Пламя

Синее небо, синее море, синий ёжик. Символично, однако. Запах моря вбивался в нос, сопровождаемый ветром, что развевал острые иглы, гладя шёрстку. Красота Мобиуса восхищала глаз, потрясала сознание. Успокаивала душу и он чувствовал себя в безопасности, был дома, ноги продолжали давить траву, а трава была яркой, насыщенной ярко-зелёным цветом, слепя глаз яркостью картинки округи. Это было слишком хорошо и прекрасно, чтобы быть правдой, но это была она. Зелёная стелька, голубой потолок, синяя плавь, коричневое плитовое покрытие — не было ничего лишнего. Всё присутствовало на своих местах, существуя много лет, продолжая существовать далее. Это место ничто не потревожит. Сколько ему было? Пять? Десять? Пятнадцать? Бурно, однако, годы шли. Слишком часто в его жизни было что-то более насыщенное, чем это место. Казалось, что он занимал первое место в списке тех, кто чаще всего обитал в этом месте, занимая его после срехнувшегося учёного, летающего на механизированном транспорте, обладая излишней самовлюблённостью, влюблённостью к машинам, а также использованием обычных животных в качестве заложников в теле робота. Казалось, это жестоко. Его обижало, что здесь нельзя найти покоя, когда, из-за этого учёного, начало казаться, что ловушка ждёт тебя за каждым поворотом, сальто, кустом, его же спиной. В том возрасте он не понимал, что это место было не худшим и не самым часто оскверняемым по сравнению с тем, что было дальше. Он был мал, потому впечатлительным, содрогаясь от самой мысли порабощения его земляков, словно их используют в качестве питания машины, высасывая все соки из животного, перерабатывая их в топливо. Так ему казалось из-за незрелого сознания, когда это было неправдой. Но с годами время становится тяжелее, и требование наблюдать за реальностью жизни увеличивается в размерах, стоя всё дороже, когда за это пришлось поплатиться не только ему. Но он не унывал, потому что продолжал помогать, спасать, видя в этом смысл, видя в этом обязанность за своё существование. Молодой ёжик чувствовал силу, будучи при этом восприимчивым. Это просто казалось правильным — быть столбом для его дома, ощущая внутри груди невероятную силу. В нём течёт жизнь, он слишком мал и счастлив, чтобы быть кем-то, кроме как героем, становясь быстрее, желая быть на километры впереди, чтобы кого-нибудь спасти. Он просто иначе не может. Просто видит в этом свою искру. Он улыбается, сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Солнце слишком яркое, а лучи, будто бы магические, обливают позитивной энергией, оказывая дополнительное влияние к, и без того, радостному сердцу. А ведь это только начало. Он видит будущее, понимая, что, в данный момент, ограничен собственным пониманием мира, слишком мал, чтобы подтянуться и выглянуть за забор, окружающий сознание, не позволяющий выйти за пределы, чтобы вдохнуть больше, попробовать вкуснейшее, увидеть красивейшее. Его ничего не держит, позволяя рассекать воздух, помечать кроссовками тысячный маршрут, взлетать в небо, показывая красочному миру голубую линию, похожую на звезду, падающую из космоса, что исполнит желание его братьев и сестёр по земле. Он поможет им, успокоит их, спасёт от чего бы то ни стало, даже если в последний раз встанет перед огнём, наступит на капкан, встретится с пулей, ляжет на мокрую от дождя траву, немного переводя дух, когда позитивная энергия обратилась в адреналин, высушивший из маленького героя силы в последний раз улыбнуться. Хотя бы для друга. Немного. Он немного устал, но снова встаёт на ноги, отдышка сознания прекращается, а глаза снова светят ярко, снова смотрят прямо. Его друзья опять в опасности, а за ним опять следует голубая линия и силуэт крохотного ёжика, нагло улыбающегося, дразня своим бесстрашием опасность, кормящая синее пятно, рождая в нём новую энергия и желание звонко посмеяться от таких простых условий жизни. Он не напрягается, продолжая заставлять звук глотать пыль, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть, сколько близких оставил за спиной, яростно, но всё ещё жизнерадостно, держа курс на каждого, кто угрожает тем, кого он прикрывает искалеченной пушистой грудью и укрывает давно помятыми иглами. Он не ругает себя за свершённое, не винит в том, что бросил их, сохранив дома, уйдя далеко вперёд, из раза в раз обещая вернуться. Если их жизнь равноценна его, он готов отдать свою, чтобы даже в их старости, они всё ещё многого стоили. И чтобы даже после смерти, его, треснувшая годами, опора сменилась кем-то более сильным, более быстрым, более счастливым, продолжая дальше улыбаться для тех, кто был, будет ниже, выше его. Для него нет социального равенства, в его духовном мире каждый имеет, даже капельный, шанс на прощение. Когда его не станет, он хочет, чтобы о нём не вспоминали, потому что понимает, что излишнее горе будет разъедать каждого изнутри. Он не хочет оставлять их, но знает: он — единственный с тяжёлым грузом на плечах, имеющий возможность не сбавлять скорость, а только продолжать ускоряться, опережая своего врага на каждый метр каждую одну десятую секунды. Если придёт время прощаться, на память ёжик оставит себя: воспоминания, что подарила ему жизнь, которые он убаюкает в сердцах тех, кто стал для него семьёй, чтобы спустя года, члены его семьи видели перед собой полосу цвета океана, простилающую путь через бесконечность, смотрящую на них, снова улыбаясь, показывая большой палец вверх, одухотворяя своим прозрачным силуэтом волю к жизни, страсть к скорости, любовь к самому себе, избавляясь от комплексов, двигаясь вперёд, смотря на закат немного иначе, позитивнее, зная, что на смену кошмару, печали, абсолютной тишине приходит новое начало, с каждым новым днём более яркое. Оно подарит им новый отрезок времени, бросая вызов: смогут ли они за небольшой промежуток отпечатать в своей памяти новое яркое воспоминание, сумев побить рекорд небесного ёжика, устремляющегося в закат, становясь меньше в размере, а его полоса — короче. Но она всегда будет с ним, а он — с ними, сколько бы не прошло времени. Он продолжал стоять, продавливая траву бело-красными кроссовками, поражающими своей стойкостью, на траве, освещаемый небом более прозрачного оттенка родного голубого цвета, принимая в заострённые уши бриз бескрайнего и пугающего, ребёнка, моря. Как же он его ненавидит… Ветер пробегал между его вечно расслабленными тонкими ножками, поглаживая руки, кисти которых словно жили в этих белых перчатках, а иголки на его затылке покачивались из стороны в сторону Монотонный шум одного и того же источника электричества и звука двигателя, повидавшего ноги скоростного ежонка, стал для бегуна почти родным, слыша его в среднем раз в неделю. Победитель был ясен и до стычки, как это было всегда, и будет. Но он не мог в очередной раз отметить это событие очередной язвительной дразнящей шуткой в сторону лысого мужчины, покидающего территорию такую же, как если бы он находился в километре, в десятках или даже сотнях километров — неважно: для него каждый уголок — родной дом с зелёным одеялом, оберегающим его душевный покой. Ежонка переполняют эмоции, потому что, и без того, счастливого подростка снова пополняют очки ещё одной победы. Ещё одной возможности насмехаться над его будущим заклятым врагом, лицезрев, как трус от природы поджимает хвост, по традиции проклиная и обещая герою снести его титул безоговорочного победителя, выкинув его в помойку истории раз и навсегда. Этого не случится никогда, хотя бы потому что игольчатый проходил через это много раз, приготовившись не к битве, а к своему собственному выступлению, на сцене которого все ждут только его звёздной минуты, потому что это было и всегда будет слишком быстро, он даже не вспотеет, он даже не устанет, а снова побежит вперёд. Широкое тело, в красном костюме, на железном «коне», устремилось вдаль, постепенно превращаясь в круглую тень, пропадая из зоны видимости, но ненадолго. Доктор ещё вернётся, он опять проиграет. Он в очередной раз обещает, и его обещания раз за разом сбываются. Как он это делает? Он не знает, просто верит. Чувствует, как внутри груди горит огонь, а ритм сердца учащается сильнее обычного от чрезвычайно громких эмоций, отбивающихся в его голове стуком; ещё немного и он потеряет сознание от радости. Душа сильна верой, вливающей в его вены новой порцией сил и упорства биться дальше, не выбирая глазами, за кого ему драться; пока он на ногах, он всё ещё живёт. Но если он дал обещание, он будет бежать даже без, продолжая биться в конвульсиях, когда руки будут атрофированы, как его сознание от настоящей реальности. Внутри газона сверкало чем-то синим, отдаваясь бликами от солнца, похожего на личность молодого героя, заметившего это слишком поздно; там, где были белые блики, на секунду сверкнул оранжевый круг, взмывающий вверх над травой, становясь выше, образуя огненное торнадо, внутри которого виднелся чёрный силуэт, тень, будто там кто-то был. Но всё произошло слишком быстро, чтобы он успел что-либо выделить, когда нечто называемое торнадо сменилось кем-то необычным. Фигура ростом ниже его, расположилась в нескольких метров перед ним, стоя спиной к ошеломлённой личности, положив левую руку на пояс, а в её правой кисти через раз подбрасывался вверх прямоугольный синий камень. Изумруд. Прямоугольный, но с закруглёнными краями. Ёжик мало что знал о них, но отличить его от кристаллов и другого рода камней вполне мог. Ёж не понимал происходящего, но слушала другую, находящуюся перед ним. Это была женщина. Нет, девушка, такая же молодая, как и он, тоже с хвостом, но длинным, покрытым фиолетовой шерстью, двигающимся из стороны в сторону, как его иглы, но уже по её воле. Но если его иглы падали вниз на его затылке, у неё же игл не было, это была не ежиха. На её голове виднелся хвост, собранный из её волос, на конце которых светлые тона фиолетового переходили в более тёмный оттенок. Она носила фиолетовый плащ, совмещённый с белыми штанами, ботинками с каблуками такого же цвета, как обувь героя Мобиуса, только на них был белый мех, как у её таких же белых перчаток в районе начала кисти. Ёжик смотрел на неё, а она повернула свою голову, вернув ему взгляд, стоя уверенно, победоносно, довольно, наблюдав за ним издалека, видя его геройские подвиги, свершённые для победы над тем, кто был слишком и подозрительно похож на того, с кем уже боролась она. И она говорила с ним. Немного, но он её услышал, поняв только то, что её голос был необычен, однако. Это была благодарность с её стороны. Благодарность за помощь в устранении проблемы. Это была кошка. Стройная, красивая. Мобианец не успел промолвить хотя бы слово, как её не стало перед ним. Она пропала, сбежала, а он не успел угнаться за ней. Впервые… Она просто испарилась, как синтез воды и огня. Синее пятно стояло на месте, всё ещё не имея возможности расставить по полочкам всё произошедшее всего за пятнадцать секунд. От разгрома учёного до любопытного случая — словно по щелчку. В одно мгновение. Но он ещё не знает, кто это была. Стоя на месте, смотря туда, куда устремилась кошка, пропав из поля зрения, как доктор. Вопросов становилось всё больше, но внутри него было отчётливое чувство, что, начиная с данной секунды, в его жизни стартует новая полоса, что вытопчет в его памяти новое воспоминание. Бить придётся сильнее, бежать — ещё быстрее. — Давай начнём с начала, — ёжику стало понятно, что одним разрешением конфликта с помощью боевой силы они ничего не добьются. Он умел договариваться с людьми, это было не так-то сложно. Голубое пятно чувствовал в каждом тягу к геройству, маленькое пламя доброты, которое нужно всего лишь немного развести с помощью доброго слова. — Меня зовут Соник, — и он чувствовал, что в ней есть то самое пламя. Он протянул ей руку, хоть они и стояли в нескольких метрах друг от друга. Оба запыхавшиеся. Его желание помочь было ей чуждо, что было видно в её выражении лица, она будто видела что-то впервые, или одно и тоже целую сотню раз, снова уверенная, что это ещё одна ложь. Её глаза переходят с его правой руки на его глаза, посматривая местами на улыбку. Почему он улыбается? Разве это смешно? Он держит её за дуру, что поведётся на его уловки? А может, нет?.. Он не нападал на неё, с самого начала желая с ней поговорить. Проделал большой путь, дабы найти её, потому что она была в его доме, не зная, что она может совершить. Она потерпела крах от его скорости, которая поразила её как невероятно быстрое существо, кем она являлась. Даже одержав вверх над ней, как над ещё одним неудачником, как ей показалось, он не ушёл, а остался здесь, всё ещё перед ней. Она снова заглядывает в его глаза и, как по щелчку, тонет в них, по магической ауре, чувствуя интуитивно, что в них что-то есть… Искренность, доброта, огонь. Очень яркий огонь. Она удивляется, чувствуя что-то новое. Она ощущает себя собакой в загнанный угол, к которой аккуратно подходят, желая протянуть руку, погладить, покормить, приютить, дать новую жизнь. — Блейз… — в её взгляде есть нотки неуверенности, голова немного посажена, склонена в бок, а глаза прищурены. Кошка хочет подыграть, убедиться в его словах и собственной интуиции, ставя цель раскусить его, а в случае обмана — попытаться убить. — Моё имя Блейз, — формальность: прямо и чётко. Она не сдвинулась, всё ещё стоя неподвижно. Подобно её натуре, она как хищница, которая ждёт удара исподтишка. Ещё немного и она раскусит этого голубого ёжика, разорвав и съев его! Ещё немного и он наконец-то потушит её разгоревшийся очаг. Девочка слишком взрывная характером. Идя шаг в шаг, ощущается немного спокойствия, чувствуется что-то другое. Одновременно спокойное и безопасное. Их разделяет несколько сантиметров, а он продолжает болтать, всё ещё рассказывать о своих подвигах. Продолжает называть её своим другом. Махает руками, говоря о том, какие делал движения, трюки, выполнял приёмы, когда дрался с «красной» копией её доктора. Его глаза широко раскрыты, Соник так радуется, гордится, с таким счастьем в голосе говорит это именно ей. Почему ей? Почему он говорит так искренне, так активно, словно пытается доверить ей свой самый главный секрет, желая сохранить его в ней, если с ним что-нибудь случится? Они ведь знают друг друга не так много, не так давно. Но для него, будто, нет разницы во времени, нет будущего или прошлого. Сейчас он в настоящем и живёт им. А она не может в это поверить, потому что никогда такого не видела и не чувствовала. Но что-то она ощущает… Безопасность? Доверие? Он не сделал ничего плохого ни ей, ни кому-либо другому, что до их встречи, что после. Инстинкты говорили ей уходить, убегать, но то ли она передумала, то ли он её просто не отпустит, даже если будет лучше её отпустить. — Значит, у тебя есть собственное королевство? — Соник разрывается от любопытства побольше узнать о новой подруге, с которой знаком не полностью и поверхностно. — Свой «Яйцеголовый» и свои супер-способности? — Да… — она будет честна: ей не очень нравится идея рассказать ему больше о самой себе, ведь она не до конца его изучила. Ну или даже не начала, и не хотела. Опасно говорить своему врагу многое о себе — ты слишком открываешься. — Я здесь из другого мира, а родом — из Солнечного королевства, правителем которого я и являюсь. Точнее буду, — у неё вообще не было цели задерживаться здесь, тратить на него своё время. — Доктор Эггман похож на твоего, хоть мне и кажется, что твой — не такой безумный, как из моего мира, — ёжик усмехнулся, слишком хорошо зная безумного учёного, которому в голову пришла идея использовать мирных животных в качестве топлива для его железных игрушек. Что может быть безумнее? И более жестокое? — Тем не менее, мне кажется, мне хватит сил, чтобы остановить его и вернуться домой с изумрудами. — Не волнуйся, я помогу тебе обезвредить Негу и вернуться домой, — так просто? Он просто соглашается помочь неизвестной путнице, которая напала на него, которая, изначально, показалась ему партнёршей доктора? Которая вторглась на его территорию? Это очень безрассудно и слепо, ведь даже ей кажется, что он слишком доверчив, когда та не знает этого слова. И уж тем более, она не знает, что такое дружба. Соник пытался помочь ей. Избавиться от огня, выплеснуть его куда-нибудь в небытие, просто чтобы подойти к нему и выслушать его. Но она просто кричала в ответ, прося, чтобы он ушёл. Он не нужен ей. И она ему тоже. Но, в отличие от других, он видит её внутренний пожар со стороны; ей нужна помощь, она тоже этого не видит. Пытается отнекиваться, уходить в обратную сторону, применять силу достаточно, чтобы убить. И она готова убить обоих Эггманов, чтобы спасти собственное измерение. А такие, как он, просто ей мешают, стоя на пути, продолжая пустословить на тему того, что не существует. Она не чувствует этого, не потому что никогда не знала, а потому что знает, что это чушь: дружбы — нет, а те, кто в неё верят, — всего лишь глупцы, которые ещё не поняли, что благословят. Но он всё ещё здесь, не уходит, и не уйдёт. Значит, она его заставит. — Выслушай меня! — ёж уклонился от очередного залпа огнём фиолетовой кошки, объятой яростным огнём. — Я просто хочу помочь тебе! — глаза горят красным, желанием убить. Она не позволит затоптать путь, который она прочертила, чтобы вернуть то, что принадлежит ей. — Мы не должны этого делать! — Замолчи! — она была быстра, огненная аура сжигала всё, что было рядом с кошкой, а Соник не был неуязвим к огню. Он был быстр, как молния, а она — как звук. Но молния быстрее скорости звука. Ему требовалось всего лишь немного подумать и она была бы легко повержена. Но он не горит желанием навредить ей. Она всего лишь ослеплена яростью, не видя того, что будет правильным. — Не вынуждай меня это делать! — до этого ему прилетело пару раз, но только из-за неожиданности: её удары были быстры, также как и её передвижение, летящие огненные шары — тоже, но она не знала, с кем имеет дело. — Мы можем решить твою проблему вместе! — Мне не нужна твоя помощь! — в этот раз она пустила в ход огромный шар, который уничтожил валун сзади уклонившегося Соника. Он посмотрел на неё, а она не собиралась сдаваться. Огонь имеет разрушительный эффект, и прямо сейчас он во плоти перед ним. Но с молниеносного ежа было достаточно. Она вредит сама себе. Он не хочет делать это, но другого выхода, как её остановить, нет. Ёжик должен погасить её немедленно, чтобы не пострадал кто-то ещё. Сориентировавшись, забежав вокруг неё, заставив её пытаться выбрать момент, Соник выбрал свой, дабы в один момент забежать ей за спину, чтобы, за счёт чрезвычайной скорости, отправить её в полёт ударом ноги, надеясь вывести из строя, но подобрав силу, дабы не сломать. Она сильна, но не бессмертна; в этом они похожи. Кошка улетела вперёд, ударившись о каменную стенку, оставив на ней трещины, чтобы затем быть схваченной за правую руку и снова отправленной в полёт, только чтобы снести собой большое дерево, приземлившись на спину и по инерции снова взлететь вверх назад, сделав кувырок и снова упав на спину. Боль была сильной, как удар ноги, только далее хода от ежа не последовало, Соник просто встал рядом с ней, внимательно смотря на неё, ожидая следующего трюка, дабы нейтрализовать в очередной раз, но в этот раз — окончательно. Она заигралась. Обладательница пирокинеза лежала на земле, пыхтя от боли и издавая стоны; тот удар об дерево определённо сказался на ней. Она не ожидала от него такой скорости, хоть и знает, что сила заключается в скорости, нежели в массе, скорости-то ей и не хватило. Болела не только спина, но и лицо, когда та «поцеловала» валун. Оклемавшись несколько секунд, та заметила, что её оппонент не предпринимает ничего, стоя на месте и смотря на неё сочувствующим взглядом, когда та открыла глаза проверить его. Он просто стоял, он не хотел убивать её, не хотел вредить ей. Она вынудила его сделать то, что он делает только с врагами. Но она ему не враг, просто жертва собственной закалки. — Давай начнём с начала… Его мир был таким же, как и её — красивым. Несмотря на то, что он и она находились в месте под названием Зелёные Холмы, она не могла не обратить внимание на то, каким спокойствием и уютом обладало это место. Это всего лишь маленький островок со своими обитателями, которые не знают боли, страха, угнетения. Её дом — королевство, насыщенное жителями разных соков, начиная от спокойных людей, заканчивая теми, кто изо всех сил пытается присвоить себе то, что не заслуживает. И она пытается бороться с этим, расходясь во все стороны, дабы видеть, откуда выпрыгнет очередная опасность. Это ей твердили, этому она училась. И то, что делает Соник, отличается от её справедливости только тем, что он побеждает своих врагов, улыбаясь им в лицо, прощая их и желая направить на путь истинный, более лучший. Она не знает этого пути. Она всего лишь хочет отправить своих недоброжелателей в преисподнюю, заставляя их страдать, надеясь, что они будут мучиться там вечно, считая, что они заслужили этого. Такова её политика в отношении своего противника. Соник был одним из них. Был… — Иногда лучший способ быть поистине счастливым, это знать, что ты не один, — Соник и Блейз стояли друг напротив друга под ветвями зелёных деревьев, погода была солнечной, небо синим — всё как всегда. — А ещё лучше видеть того, кто всегда рядом с тобой. Тот, кто успокоит твой пыл, избавит от внутренних терзаний, выслушает, дав шанс выплеснуть всю бурю эмоций, чтобы после позволить выплакаться в объятьях. У тебя есть семья, но она не всегда может быть рядом, ведь когда-нибудь настанет день, когда ты их уже никогда не увидишь. И именно здесь тебе на плечо положит руку тот, кто является для тебя другом. Гостья из другого мира просто наслаждалась тишиной и красотой здешних мест, а инстинкты хищника в кои то веки наконец-то успокоились. Она была спокойна, утихомирив желание поквитаться с доктором. Блейз просто хочет выслушать того, кто впервые протянул ей руку помощи. Маленького героя, оберегающего не только своё маленькое королевство, но и всё, что за его пределами. Они действительно не такие разные. — У меня нет друзей, — как бы сильно тот не пытался выдавить из неё улыбку, она всё больше приближается к тому, чтобы выдавить из него слёзы от очередной неудачи, сколько бы не старался быть нежным по направлению к ней. — Но они мне не нужны. У меня есть собственная цель, а такая вещь как друзья и лишние люди, всего лишь усложняют её выполнение. Мне будет лучше держаться в одиночку, не подвергая никого опасности, — стоическое выражение лица Блейз оставалось в неподвижном положении, проявляя некоторые оттенки безразличности и желания достучаться до Соника, чтобы тот понял, что таких, как она, изменить сложно. То, чьё сознание формировалось долгие годы по одному принципу и течению, изменится в лучшую сторону в крайне редком случае. Если и изменится, то в ещё более худшую. — Но что ты будешь делать, когда окажешься в опасности, не имея выхода? — и это был хороший вопрос. Блейз редко когда попадала в ситуации, где от смерти отделяет пара вздохов. Иронично, что этот вопрос задал тот, кто вогнал её в эту ситуацию, разнеся ею дерево в щепки. Что случилось, если бы он не преследовал благих намерений, а преследовал намерения кошки? — Я буду смотреть в лицо смерти, — как сейчас она смотрит в глаза, полные надежды, что она одумается. — Я не боюсь пострадать или умереть, зная, что то, что я делаю приведёт к лучшему. Я сделаю это, даже если это будет последнее моё задание, — и в ней он увидел себя: герой, который думает не себе, а о тех, кто находится за ним. Она готова оставить своих людей, только чтобы они находились в безопасности, и эту кошку не волнует её жизненное состояние. Огнём она рассекает только своих врагов, но королевство принцессы будет греться под лучами тёплого и яркого солнца, такого же горячего и сверкающего сердца, как у неё, — И лучше я пожертвую собой, чем из-за меня погибнет тот, кого я защищаю. Но что случится, если кто-то пострадает? Какое будет мне оправдание? — смотря на эти уставшие глаза, на твёрдое лицо и голос, герой Мобиуса ощущает в ней признаки грусти. Он уверен в том, что она сделает это, не заботясь о том, что будет после её жертвы, как если бы она была не против просто исчезнуть. Словно печаль, что о ней никто не вспомнит; даже после смерти Блейз будет одна… — Всё, что ты должна знать, что их жертва не будет напрасна, — Соник готов поспорить, что она пытается выглядеть хладнокровной, будто не волнует одиночество или отчуждённость от общества. Но этот оранжевый оттенок в глазах, стараясь выглядеть незаметным, будто ища смысл, просит рассказать, в чём смысл борьбы, стоит ли двигаться дальше, выдавливая из себя последние томатные соки, текущие вздутым, от бесконечных усилий, венам, — Они как ты — знают, за что дерутся и знают, за что умрут. Когда они будут смотреть на небо, их последний вздох будет сопровождаться улыбкой, ведь понимают, что их судьба решена ими, и только они решают, каким будет их конец. И я уверен, что их жертва будет оправдана тем, что вместо них жить будешь ты. Ты доведёшь дело до конца, и это вознаградит тебя вечным упокоением, а твоя совесть будто чиста. Мы оба не знаем, где мы будем, когда наше время подойдёт к концу, — в единственный раз Соник отвёл взгляд, взглянув направо вверх на дерево, одетое в листья природы, такие яркие и жизненные, обнимающиеся с такими же, как они, только с других деревьев. — но я был бы счастлив снова оказаться здесь, только в этот раз, чтобы мои друзья были в безопасности, а наши глаза встречали друг друга бесконечно. Только я, они и вечное счастье, — глаза вернулись к ней, только прежней улыбкой он уже не сверкал. «Что ты с ним сделала?» — Разве тебе никогда не хотелось жить в мире, где всегда светит солнце? Солнце в улыбке и душе? — когда даже он перестал улыбаться, а её положительное настроение сошло на нет, Блейз опустила взгляд, когда-то снова попытавшись поверить в его слова. Быть может, даже дать ему шанс. Дать шанс себе: снова жить как беззаботный ребёнок, вернувшийся в детство, детства которого она никогда не видела. Детство сменилось взрослой жизнью в миг, а потом кошка очутилась здесь, рядом с тем, кто чувствует себя рядом с ней паршиво. Нет, она ошибается, синий ёжик чувствует себя с ней великолепно, ведь на неё, как в отражение. Он не хочет оставлять её одну… …нет, она не одна. — Дай мне шанс, показать тебе, что такое дружба? — их глаза встретились снова, но психологический оттенок очей сменился у каждого: фиолетовая кошка смотрела на него грустными, от ещё одной своей ошибки, глазами, а синий ёжик просто молил её развести руки в стороны, дабы обнять, даруя возможность почувствовать лучшие разноцветные краски дружбы, убеждая, что даже друг может заменить тебе семью. У неё есть семья, но была ли с их стороны любовь? Те же счастливые глаза, яркая улыбка, просьба помочь? Ей никто никогда не помогал, заставляя страдать от ксенофобии. Но, может, это и есть возможность? Нужны момент, чтобы увидеть восходящую звезду на горизонте, сменяющую бездонную тьму, скрывающую в себе худших демонов и монстров. Таких как она. Для него она не монстр, для него она как друг, который просто потерял счёт времени, не зная как остановиться, чтобы отдохнуть от веса внешнего мира. Тогда, может быть, пора поглотить этот лучик маленького «солнца» в своих руках и стать нечто большим? Не монстром. Любимым. Соник наблюдает за тем, как маленькая девочка бегает и прыгает вокруг будущей подруги. Как она улыбается, радуется, расспрашивает о том, откуда она, поиграет ли с ней. Блейз испытывает дискомфорт и смущение, так как редко наблюдала в жизни маленьких беззащитных существ, пристающих к девушке. Но дитя не приставала, а просто была счастлива увидеть кого-то нового, кто выглядит как друг. Блейз не рискует что-либо делать рядом с ребёнком, потому что боится неосторожности. Огонь — слишком разрушительная сила природы, а маленькие дети не заслужили участи «познакомиться» с ней поближе. Особенно принимая во внимание тот факт, что она являлась маленькой подругой игольного млекопитающего. Соник бережёт своих друзей, не выбирая способов, как аккуратно расправиться с угрозой, направленной на тех, кем бережёт. Опаснее загнанного в угол оленя только разъярённая медведица — что будет, если с её детьми что-то случится? Бегун не может сдержать улыбки от переизбытка «милоты», когда стесняющаяся хозяйка огня аккуратно общается с крольчонком, которая в свою очередь не обращает внимания на то, откуда ты, как ты выглядишь, какое у тебя прошлое и насколько разрушительны твои способности. Для неё главное — кто, какая твоя истинная сила природы, не притворяясь тем, кем не можешь быть, и не являясь объектом бесконечно генерируемых слухов. В мире принцессы, она — урод-мутант, способный испепелить весь мир. Здесь — такая как и все — своя, настоящий. — Она очень милая, — пиро-кошка смотрела вслед убегающей девочке, держащей в руке плюшевую игрушку с голубым телом, жёлтыми концами на конечностях и голове, а также с красным бантиком на шее. — Такая беззаботная и радостная, — Блейз не видела, но надеялась, что тот смотрит на неё тоже. Это было такое красивое зрелище: увидеть чадо, не волнующееся ни о чём, которое просто хочет прыгать, кричать, смеяться, играть, не думая о лишнем, наслаждаясь детством. Её детство было одиноким, а друзья были заменены мамой и папой. Казалось, что друг никогда не заменит родителя, но неужели семья настолько важна и незаменима, что в жизни не найдётся места хотя бы одному человеку — близкому? — У неё есть всё, чтобы быть счастливой, — и он прав: изумрудные глаза собеседника не отрывались от маленького тельца, что-то активно рассказывающего взрослой крольчихе, одетой в длинное светло-розовое и фиолетовое платье с белой отделкой и облегающим бордовым жилетом. Блейз сложно улыбнуться, когда разум полон грустных мыслей и волнения о маленьком существе: будет ли она в безопасности, а её моральное состояние стабильно счастливым, а будущее — не аналогично судьбе принцессы? Смотреть на не травмированного временем ребёнка стало минутой удовлетворения. Это было так прекрасно, что на миг захотелось спрятать принципы не плакать и просто побыть собой. Не прятать то, чем является, чтобы проникнуться настоящим благотворением, если бы не многолетняя выработка закалки от опасности, закрепившей в ней куда более сильную предрасположенность к идеологии, нежели к чувствам. — И я готов сделать всё, чтобы всегда видеть её такой. — Я тоже… — эти слова выбили Соника из гипноза, переведя взгляд на девушку. Хотя бы сейчас он увидел её той, что хотела бы почувствовать то же самое, ощущая тёплую руку моральной помощи. Иногда даже один взгляд способен согреть холодное сердце. И это его радует. Она не знает, что всё только начинается, но он знает, что ей хотелось бы большего. Больше тепла. И Соник готов дать ей его столько, сколько понадобится. Оба героя парили в космосе, окружённые фиолетовым светом, переплетённым с оранжевым, крутящимся над их головами, когда ярко-жёлтый луч окружал их пространство, а сквозь сам свет проходили линии, словно ударившие молнии, расходящиеся в разные стороны. Семь изумрудов Хаоса, семь изумрудов Сол. Жёлтый ёжик с красными глазами и поднявшимися вверх иголками парил в воздухе, пропитанный невероятной силой, протекающей через всё его тело, наделяя могущественной силой, делающей его почти неуязвимым. Не обращая внимание на изменения своего тела, левитацию в космическом небе или то, что осталось позади него, он обнаружил, что его больше ничего не держит, ведь остановил своего заклятого врага и его помощника. Остановил его вместе с ней. Огненная Блейз парила от него в нескольких метров, заметив тоже: это конец. Они победили, вернув принадлежащее им, а их миры теперь спасены. Все те, кого они любят, снова могут спать спокойно. Она не подвела своё королевство и своих родителей, исполнив свой долг, заполучив очередное достижение, которое никто не заметило и не заметит. Кроме него… Соник смотрел на то, как розовая кошка в красном одеянии подлетает к нему, медленно, спокойно, не сводя глаз. Он откликнулся на её ход, сделав свой к ней — теперь они находились на расстоянии полуметра. И оба не знали, что и сказать себе… — Я думаю, пора сказать «прощай», — Соника переполняло двоякое ощущение. Фибры тела пробовали на вкус невероятную мощь, только суммируя его положительное настроение и тягу к приключениям… Но вместе с этим он испытывал ужасную горечь души, словно яд, распространяющийся на его сердце. И он не знал, чувствует ли она то же самое. — Крим будет скучать по тебе, — часто, в своей жизни, говоря прямо всё то, что думает, не притворяясь и не вымогая через «красивые глазки», сейчас… что-то в его голосе изменилось, как если бы он пытался напомнить Блейз о том, что даже в абсолютно ином и чужом мире найдётся тот, чьё твоё отсутствие принесёт только боль и отчаяние и нескончаемую картину твоей фигуры лица. — У меня нет выбора, — и дева понимала это. Никогда такого не было, но где-то здесь ей захотелось остаться, ещё на немного. Настолько, чтобы можно было забрать с собой домой. Только Блейз не знала, что такое дом. Место, где ты родилась, выросла, воспиталась, живёшь? Или там, где тебя любят? Место, где даже отсутствие кого-либо тебя не спугнёт и не обидит, ведь это твой дом и находиться в нём и быть рядом с тобой будут только те, кого любишь и ты. Кого она любит в своём мире, кроме родителей? Любит ли она их, как хотелось бы Блейз? — Ни слова на прощание? — как закончится их история? Космического героя осенило то, как быстро пролетело время. А ведь казалось, они встретились только вчера. Только вчера один из них что-то завидел в траве, чтобы через секунду это что-то схватила, вылезшая из образовавшегося огненного торнадо, девушка. Такая стройная, необычная и опасная… и запутавшаяся. — Так будет лучше, — и Сонику кажется, что этот огненный клубок так и не распутался. — Всё началось с того, что я появилась здесь как неизвестный странник, прибывший из ниоткуда. Я думаю, будет подходяще, если я уйду такой же, какой и и пришла. И всё же яд перешёл во вторую стадию — боль от отторжения. Даже пройдя через такой большой путь, победив стольких врагов и одолев двух главных, Блейз всё ещё не может отпустить прошлое. Как бы он не старался. Принципы и тяжёлое прошлое всё ещё держат её за ниточки, не давая возможности жить как все — независимо. Ей кажется, что она живёт той жизнью, которой хочет. Но очередная словесная линия про дружбу от того, кто считает её другом, продолжают давить на больное — слабое место. Она просто сомневается: а что, если это правда? Что, если она так часто существовала по инструкции, выработав строгий перечень действий, мыслей, слов из часа в час, из года в год, от чего стало казаться, что так и должно быть? Просто другие этого не понимают. Такие как он. Но ёж понимает. Понимает себя, друзей, Блейз. Ему лишь нужно шагнуть поближе, убедить её впустить его, снять маску безразличия, дав ему показать ей, где та ошиблась, где застряла, дабы выпустить на свободу. Как бы она не отрицала, но для него, в это время, проведённое с ним, она не просто чувствовала, принцесса была свободна. — Соник… — прокрутив и пролистав все моменты, проведённые с гостьей из другой реальности — от первой встречи и боя, до разговора под крыльями матери природы и первого, но, умоляя саму судьбу, не последнего прощания — порхающий в звёздном пространстве герой, поднял свой опущенный, от грусти, взор на её нейтральный взгляд, стараясь запомнить этот момент и золотую радужку в её очах. — Спасибо за помощь, — и всё же, это приключение отпечатается в его памяти надолго — до самой старости, желая вспоминать его, когда в последние минуты жизни вся его история будет пролетать перед изумрудными глазами, лежа на траве, освещаемый огненной звездой, видя очертание тех, кто приложил руку к раскрытию его сердца. — Пока. — Я встречу тебя ещё раз, — собрав в себе силы, он сказал это с улыбкой на сияющем лице. Они прощаются первый, но точно не последний раз, но Сонику хотелось всей искренностью и тоном намекнуть, что она не одна, что даже на том конце другой галактике рядом с ней находится тот, кто лишь одним возникновением в памяти будет навеивать мотивирующие, успокаивающие и направляющие мысли, слова, вливающиеся в грудную клетку как противоядие от одиночества, давления со стороны обидчиков и призраков прошлого, отгоняемые тем самым духовным силуэтом — лучшим другом. — Да… Ещё раз… — Блейз не хочет уходить. Она хочет остаться. Не на некоторое время, или даже долгое. Просто быть там, где хорошо ей. Там, где не судят за то, что она не такая как все, не осуждают за неестественные способности, дающие власть над слабыми, способные уничтожить миллионы одним чирком пальцев. Желает видеть лица маленьких детей, не задумывающихся о смысле жизни, просто хотя наслаждаться жизнью со своей семьей, оберегаемые заботой, лаской, доверием. Родители давали ей то, что могли, не уделяя достаточно времени и защиты, чтобы спасти милого ребёнка от мгновенного осознания, какой на самом деле бывает сложной и жестокой реальность. Жизнь — процесс, который уничтожит тебя, если рядом с тобой нет того, кто тебя защитит. Но недостаточно одной физической силы. Временами, лучшая защита — это присутствие кого-то, кому ты доверяешь. И сегодня она поняла, что тот, кому она доверяет, прямо сейчас её потеряет. Совсем недавно он почувствовал своим телом ярость огня, приняв вынужденное решение избавить её от собственного злого гнева, присущего дикой кошке. И только сейчас, держа её за руку, он ощутил тепло на своём теле. Он знает, какого это — иметь друзей. Получать в свой адрес родные улыбки, говорящие и дающие понять, насколько прекрасна жизнь и её природа мироздания, когда тебе есть, с кем её разделить. Держа свою подругу за тёплую и нежную ручку, он осознаёт, что в этом, и её, мире ещё есть те, кому не с кем провести её до смерти. Те, кто прожил её в одиночестве, так и не узнав прелести своего века, умерев, не запечатлев момента, проложенного и оставившего след с семьей. И Соник понятия не имеет, как ей помочь, когда он исчезнет. Для него будет лучше, если бы Блейз осталась, узнав куда больше, чем знает на самом деле из картин пережитка прошлого. Может… он мог бы остаться с ней. Отправиться в альтернативный мир, повидать что-то новое, ни риза ну попадавшееся его зоркому орлиному зелёному глазу, снимающим всё на бесконечную плёнку памяти, переживая в своей голове лучшие события раз за разом перед сном, засыпая со счастливой гримасой. Сонику страшно: он знает, что её ждёт там. Что, если она всё забудет? Что, если она забудет его? Неведомая космическая сила двух миров схватила каждого из них и потянула за собой, пытаясь разорвать их ручной замóк. Но хватка их была сильна, сильна также как дуэт. Потянув их ещё сильнее, Соник взялся за её руку своей второй, пытаясь удержать кошку в своих как можно крепче и дольше, понимая, что это безнадёжно: они должны расстаться, разойтись в разные стороны, вернувшись домой — туда, где их ждут. Но Соник дома, а она — нет, и не будет. Всего лишь за короткое время, но он узнал и понял достаточно, решив, что её дом здесь. Для психики и сердца будет безопаснее остаться с ним. Он может научить её жить как заблагорассудиться львиному сердцу, оберегая себя от опасных обидчиков куда эффективнее, чем способен женский инстинкт. Но для них обоих это невозможно. Потому что они не могут существовать в одном мире. Забавно… словно сама судьба не хочет, чтобы они были вместе. Когда замóк порвался, а пара разлетелась в противоположные стороны, приковав взгляд к их оным, свет стал настолько ярким, что держать глаза открытыми было невозможно. Но они продолжали смотреть, видя как их силуэты прощаются друг с другом. И она не могла позволить этому случиться. Блейз хотела остаться! Ей казалось, что прямо сейчас у неё перед глазами пропадает тот самый шанс обрести покой и гармонию. Если сейчас она не отключит притворство и не воспользуется моментом — больше шанса не будет, он просто пропадёт зазря. Друзья, жизнь, свобода — Блейз прочувствовала это благодаря ему, но сейчас она чувствует, как из чужого Рая она снова возвращается в свой личный Ад. Соник отбросил все попытки спасти её, больше не стараясь оставить её с ним, или вернуться к ней. На смену страху о потерянной личности пришло согласие и смирение, что так действительно будет лучше. Как она бы этого хотела, убеждая себя, несмотря ни на что, пронизываясь печалью. Ёжик больше не тянулся за ней, отдав руки на попечение гравитации. Но она этого не сделала, и он видел это. Блейз всё ещё тянулась за ним, пытаясь прикоснуться к нему, вернуть его. Это было бесполезно: расстояние между ними превышало пять, шесть, семь, десять метров и продолжало увеличиваться, а смирение конфликтовало с отчаянием. Яркость неба вокруг них зашкаливала, они больше не могли видеть так отчётливо, наблюдая только чужие силуэты впереди своих, воображая вместо них их скучающие, друг по другу, лица, пропавшие из зоны видимости. Фиолетово-жёлтое свечение, пронзённое молнией, исчезло, а космос вокруг них поглотил свет. Всё кончено. Теперь они могут вернуться домой.

***

Рассекая воздух, летя над голубым морем, пролетая мимо пушистых облаков, протекая в зелёном небе, оставляя за собой розовый след, ветер ударял в стоическое лицо и развивал, заправленные в тройной хвостик, волосы. Осознание всех сказанных слов, вспышка пролетевших, перед глазами, синих хвостов, озаряло сознание, наполняя её новыми знаниями и жизненным опытом, что были такими ценными. В черепную коробку отбивает эхо, вслед за которым идут слова, сказанные тем, кто, сначала, был как враг, но, позже, ставший другом. Единственным, но таким важным и изменившим жизнь на годы вперёд, подарив новую причину двигаться дальше. Продолжать делать то, ради чего стоило жить. Теперь она поняла. Если всю жизнь следовать принципам, держа весь хрупкий мир на своих плечах, это приведёт тебя к краху и безответственности, разрушив, по твоей вине, то, что ты клялась защищать до последнего вздоха, подвергнув опасности не только твой мир. Надо жить сейчас. Не ради себя, а ради твоих людей, занимающих в твоём грудном очаге первое место. Она вернула свои камни, сохранив стабильность двух миров и одолев заклятого врага, оставив его в живых, сохранив собственную честь и духовную стабильность, оставшись с трезвой головой на своих плечах, разделив мир на две части — свою и его. Впереди её ждут ещё большие проблемы, враги, внутренние демоны, что будут пытаться уничтожить всё на своём пути, включая её нравственный мир. Это будет неизбежно. Но огненная кошка уверена в одном: она не одна. Сколько бы проблем не встретило её на пути к восходу, за спиной героини всегда будет тот, кто спасёт от разрушений не только свой и чужой мир, но и друзей, семью, ради которой и живёт, стараясь стать лучше для них. Он её друг, ставший опорой, спася от падения на дно к психологическим травмам. Соник всегда будет держать её над небом, пока не наступит день, когда маленький герой не станет частью Вселенной, став одним целым с природой. Когда синего ёжика не станет, она займёт его место, снова взяв весь мир, но в этот раз на крепкие руки, став стальной опорой для всего живого, ради которого он и пал, видя их счастье, разделяемое с теми, кто заменил ему семью, среди которой была она. Вспомнив слова Соника и убрав руку со своей груди, Блейз продолжила путь вперёд, направившись домой, чтобы посмотреть на своих подданных, но не с высока, а опускаясь на их уровень, чтобы протянуть руку и вытащить их из мрака осколочных пучин, поглощающих и утопающих их психику в океане личностной вины за свои ошибки. Она всегда была готова броситься на растерзание судьбе, отдавая своё, теперь вдвое быстрее бьющееся, сердце в обмен на жизнь тех, кто жить мирно за её растерзанной спиной. Они не одни, теперь у них есть она — их хранитель, спустившийся с неба, освещая мир исцелённым и снова горящим сердцем. Сколько бы не было страха и боязни неизвестности, исходящим из неё, Блейз всегда будет оберегать Солнечное королевство, как если бы оно было его единственным, но настоящим домом, какой он есть. Это её мир, и каким будет его счастливый конец, решает только она.

A & Ω

Синее море, синее небо, синий ёжик. Бриз моря развевал иголки и лежачие на голове ушки. Пара стояла у берега моря, удовлетворённая спокойствием погоды и огненным событием пережитых дней. Наряду с гордостью от дарованного урока и вдохновения пробивать дорогу далее, Соник смотрел на далёкое горящее солнце, с живой улыбкой на лице, зная, что что бы она не сделала, что бы не попалось ей в поле зрения, она поступит правильно, вспоминая его слова и маленькую девочку, так согревшую её холодное сердце. Он не знал, но был уверен, что внутри Блейз улыбалась. Крем грустит, лелея о девушке с красивым каменным лицом и потрясающим хвостиком на макушке. Стоило ей обрести нового друга, обретя новое счастье, как всё распалось в миг. Маленькая крольчиха хотела всеми силами внушить Блейз, что всё будет хорошо, ещё ничего не кончено, пока у тебя есть цель. Жизнь так устроена, что приходится на каждом шагу быть готовым к новой порции душевного отчаяния, останавливаясь, падая на колени и снова начиная плакать, убеждая себя, что это конец и лучше уже не будет, а впереди только хуже. Это нормально, когда ты хочешь плакать. Тебе лишь нужен тот, кто спустится, обняв, вытерев слёзы и направив на свет, дабы помочь твоему лицу засиять красками. Крем сжимает в своей руке маленького Чао, снова надевая улыбку на лицо, устремляя взгляд вверх, вспомнив одно. Где бы Блейз не была теперь, о чём бы не думала, она будет вспоминать именно их, возвращаясь к началу времён, видя обрадованные, её присутствием, лица, набирая скорость и идя вперёд с новой волей и тягой к жизни, зная, что где-то на другой стороне мира, о ней вспоминают и помнят. И будут помнить, пока их глаза снова не встретят чьи-то родные. Соник смотрит на заходящее солнце впереди, вспоминая стройное женское тело и хищные глаза, проникаясь грустью, осознавая то, что её подруга имеет за спиной море, полное тяжести, лишнего груза за других, одиночества, ненависти и отверженности. Если бы всё было иначе… Если бы её не преследовали и не презирали за неконтролируемый процесс рождения, гены дар, давший контроль над стихией, оказавшись здесь, они бы встретили друг друга яркими, как огонь, улыбками. Ему страшно, что где-то ещё существует дети, чьё детство переполнено травмами, насилием и отсутствием света помощи. Он не может пойти за ней, но может быть уверен: она справится. Она спасёт от саморазрушения тех, чьи жизни шли по её сценарию. Стараясь снова засиять жаждой веселья, ёжик задирает голову, осматривая небо, заселённое белыми пушинками. Незаметно для себя, не сдерживаясь, хладнокровное лицо оборачивается довольной и доброй ухмылкой. Соник знает: не всё потеряно, пока в одном из них горят огонь и стремление к лучшей жизни. Где бы не засияла звезда, они встретятся снова. Разгорающееся Пламя станет больше и могущественнее, а маленький Герой уже не будет прежним.