Ничего не изменить

***

«…я смутно помню ту нашу последнюю встречу. Она была в парке у Хрустального. Тогда ещё к нам подошел твой парень, он сразу крикнул: «Что, ты опять к Ане лезешь? Тебе тогда в парке мало было? Аня, он к тебе пристает?!» Я помню твой взгляд тогда. Ты была растерянна, ты постепенно всё понимала. Подняв взгляд на меня, ты лишь успела прошептать: «Послушай, мне очень жаль…». Но мне тогда стало невыносимо тяжело. Ты, оказывается, всё знала! Я до последнего момента не хотел в это верить, но врать себе дальше было уже нельзя. Я вырвал свою руку из твоей и побежал к дому. Мне хотелось забыть Москву, Хрустальный, тебя как страшный сон. Признаюсь, это был головокружительный, но очень страшный сон. Потом следующим днем я уже был в Ухте, и сейчас, всё обдумав, я пишу тебе это. Мое решение не изменить. Знаешь, Аня, если ты подумаешь, что я просто сошел с ума от каких-то диких чувств, то нет — это не так. Я сейчас нахожусь в таком осознанном состоянии, в котором не находился ещё никогда. Мне открылась одна важная истина: у тебя есть много болельщиков, некоторые из них действительно помешаны на тебе. И невозможно из касты болельщиков перейти в касту знакомых — это я осознал на себе. Неважно, кто ты, что ты чувствуешь. Отношение к тебе уже сформировалось. Напоследок хочу сказать, что мне было действительно приятно быть с тобой. Пусть, мы виделись лишь дважды, но это стоило всей моей жизни. Надеюсь, это было взаимно. Решение, которое я принял, уже не изменить. Запомни, оно не связано с тобой, с твоими поступками. Если тебя начнут обвинять — покажи это письмо. Я принял это Решение, потому что на себе почувствовал столкновение действительности и фантазий, реальности и желаний. Я должен признать, что жизнь изменить не сумел. Ты для меня навсегда останешься чем-то большим, чем просто кумир. Я тебя не забуду, Д. Л.» Я запаковал три листа бумаги в белый конверт. Наклеил на него лучшую марку, что была у меня и плотно закрепил. Письмо я решил отправить на адрес Хрустального — всё равно она заберет, а если не она, то следователи. Мне уже будет всё равно. Заполнив письмо, я оделся. До почты было минут пять ходьбы. Письмо я отправил как срочное. Почему-то захотелось, чтобы она его прочитала. Отдав письмо, я отправился на вокзал. Там я положил собранный рюкзак с деньгами и документами в камеру хранения. С собой я взял жвачку, телефон, наушники и права на машину. Выйдя на перрон, я пошел по путям вдаль. На улице было темно. Во всю кружила метель. Снег попадал в лицо, которое обдувал ветер. Я достал наушники, включил музыку. «Я был влюблен в Вас, помните ли Вы…». Стало как-то тепло и спокойно на душе — волнения совсем не было. Да и волноваться было не о чем. Все уже решено, все уже сделано. Отойдя от вокзала километра 2, я остановился. Просто стоял и смотрел вдаль, куда уходили рельсы. С минуты на минуту должен был приходить вечерний поезд из Воркуты. Метель успокоилась, снежинки медленно и плавно падали на землю. Как же она прекрасна — зима. Вскоре послышался стук колес, и я увидел свет фонаря тепловоза. Машинист меня заранее не заметил — я стоял в черном пальто ночью. Когда фонарь начинал слепить, и послышались сигналы поезда, и скрип его тормозов, я отвернулся. Музыка играла громко. Больно не было. Лишь ощущение свободы и спокойствия наполнило меня.

***

Письмо дошло до Ани позднее, чем репортаж из новостей. Она получила его из рук следователей, которые уже досконально изучили содержимое. Аня перечитывала письмо по несколько раз. Она даже иногда вспоминала ту встречу со странным и веселым мальчиком. Она даже иногда винила себя в случившемся, вопреки завету Димы. Но ничего уже не вернуть: один лежит в родной земле под крестом в ногах, а другая продолжает ослеплять мир своей добротой и нежностью.

"Прости меня, моя любовь..."