котёнок

      -…Давай в Бравлик? — смеётся.       Его смех. Боже мой, как же он звонок, как же отзывается в сердце. Как долго я пыталась заставить его смеяться со мной! И вот сейчас я понимаю, что эта улыбка на лице обращена ко мне и вызвана мной. Может быть, внешне грубоватый, внутри он и не так плох, как может показаться?       Игрушка, многими считающаяся детской, частично объединила нас. Добавила нитку, связывающие хрупкие взаимоотношения. Скажите мне, младше на несколько лет, что я буду общаться с человеком с типажом поведения, как у него? Да я помладше рассмеюсь. Я постарше только улыбаюсь и открываю игру.       Он умный как чёрт. Он умнее меня, скорее всего: мы идём на очень близком, одинаковом уровне, но у него на полбалла, на балл больше. Может показаться, что ему плевать на учёбу, но за экзамены он волнуется похлеще меня, в принципе паникёрши в таких вещах. Учиться на очень стабильные четвёрки в четырнадцатом — тяжело. Ему это — на раз плюнуть. «На истории…вот что ты делаешь на истории? Я цепочки по химии решаю!» Мне бы не хватило на такое смелости. Он абсолютно спокоен. Конечно, иногда он слегка жалеет о том, что выше четвёрки оценку ему не выведут («не то что бы мне похуй, но как-то обидно всё равно»), но это происходит редко. Я иногда даже завидую этой выдержке.       Химию мне всё же стоит подтянуть. На его фоне выгляжу глупее. Не привыкла.       Кубков у него больше, чем у меня, и играет он тоже дольше, поэтому очень много каток мы сливаем. Я не хочу подводить его, поэтому после очередной неудачи прошу:       — Слушай, возьми поменьше ранг!       — Да я не играю практически на этих бойцах…       Всё-таки берёт. На его аккаунте практически всё прокачано, практически всё получено. Всё высоко. Как и он, кстати. Я хотела бы пошутить о том, что котёночек, «мокрый, потный и голодный», пришёл домой со школы, а сейчас играет по сети в дурацкую игрушку…но какой котёнок у нас ростом метр восемьдесят пять? Где вы видели такого кота? Я вот видела: сидит, смеётся с того, как я опять ухожу с поля, когда он случайно умирает, а мне нужно дождаться двадцати секунд до его возвращения.       — Насть, да добей ты его, ну! — без злости, со смехом в голосе.       — Он убьёт меня с двух тычек.       — Ну Настя! Эх, учить и учить тебя ещё…       Честно, слегка подрывает крышняк. «Учить тебя!..» Не «учиться тебе!», а именно учить…научи, пожалуйста. Небольшой (огромный) кинк на подчинение ноет, пытаясь вырваться наружу. Наверное, пока не стоит даже об этом думать. Хотя мысли не подчинишь. Сны, в принципе, тоже: нет, мне, безусловно, интересно смотреть во сне на то, как он снимает с себя рубашку и с голым торсом ходит у меня по комнате, но всё же слегка стыдно. Хотя, ничего же противозаконного, верно? Верно.       А сейчас меня просто сводят с ума его проявления эмоций. Он открывается немного с другой стороны: эмоциональный, но не как те геймеры, которые ломают клавиатуры и пробивают экраны компьютеров, а как человек, который будет смеяться и восклицать после поражения. Хотя…этот низкий голос с небольшой хрипотцой: «Насть, смотри на меня, смотри, что сейчас сделаю, ну-ка, иди сюда…» или же просто какие-то фразы, брошенные мне или противнику — мне с этого херово просто физически; меня словно прошибает током.       Скажите кто-нибудь ему, что его интонациями он иногда немножко отвлекает от игры.       Мы всё ещё проигрываем через раз, поэтому я говорю: «Такими темпами я солью тебе все кубки». Через несколько секунд он говорит то же самое. Но не «ты сольёшь мне», обвиняя, а тактичное «мы сольём». Ему нужно скоро идти. Эта катка — последняя.       — Насть, тебе было бы неплохо Доту скачать, например.       — Слушай, ты сам знаешь, что там комьюнити такое себе. Я новичок («и девушка к тому же» — опускаю этот момент, наверняка понимает сам), это ты отреагируешь относительно адекватно, а остальные?       Молчит.       — Ну ты, в принципе, можешь не разговаривать….       Он — как горькое вино в изгибах восемнадцатилетнего, в мечтах давно уже зацелованного худого тела. Тонкие губы, мягкие черты лица, талия, слегка ломающаяся. Красивейшие руки, которые при желании своими длинными пальцами смогут обхватить мне шею полностью. Он чертовски высокий; с ним было бы уютно спать, облепив, как коала, но я не могу развивать эти мысли, меня начинает ебашить со страшной силой.       А может быть, я опять всё романтизирую? Может, это реально грубый дотер?       Но ведь в каждом человеке нужно рассмотреть солнце.

Слушай, вот она, я, раскрытая, бери, пей до дна. Смотри, при желании я открою тебе многое, со многим помогу. Да, я бываю груба, да, себя и своё отстаиваю до конца, но мягкое слово ко мне — и я буду как глина в руках умелого мастера. Вот я, вот моё сердце. Держи, держи его всё! Не хочешь? Не бойся. Сломанная, встану, выхаркну остатки кровавых лёгких. Я поднимусь, правда. Ты только скажи мне, нужно ли тебе цунами моих чувств, или я в пустоту кричу свои слова.

Мария — не хочешь? Не хочешь! Ха! Значит — опять темно и понуро сердце возьму, слезами окапав, нести, как собака, которая в конуру несет перееханную поездом лапу.

Смотри на меня, пока я поднимаю глаза. Я вижу в твоих (тёмно-зелёных) яркие искры. Я просто без ума от них. Как же ты красив. Как же я люблю твой смех. Как же я влюблена в тебя.

Позволь просто обнять. Пока большего не прошу, и - клянусь - даже этого пока мне будет достаточно. Отдай кусочек твоего тепла; пронесу, влюблённая, не потеряя ни капли.

Мария! Поэт сонеты поет Тиане, а я - весь из мяса, человек весь - тело твое просто прошу, как просят христиане - "хлеб наш насущный даждь нам днесь".

      Моя цель — Рязань. Если мы начнём встречаться, меня разнесёт при расставании. Но я стараюсь не думать о том, что Москва вообще-то рядом, и самый дорогой билет на электричку - рублей пятьсот.       Признаваться ему я тоже не хочу. Меня разобьёт ещё больше при отказе и похеренной дружбе, которая вот-вот начинает нормально складываться.       Но мне всё ещё хочется.

Всемогущий, ты выдумал пару рук, сделал, что у каждого есть голова, — отчего ты не выдумал, чтоб было без мук целовать, целовать, целовать?!