Перевёрнутый суд

      Эллионор Уотсон изнеможённо вздохнула, потирая глаза одной рукой под квадратными очками с линзами без оправы. Всё это дело, лёгкое юридически, сложное психологически выжало из неё внутренние силы, как соковыжималка лимон, оставляя нелепую, старую корочку. Обеденное солнце заливало папку с чьей-то смертью, превращённой в сухие буквы на бумаге; едкие лучи падали на возвышающийся над залом дубовый стол, уставшие её глаза и мозг. Душно. Эллионор уже несколько лет брала с собой подушки на все подобные заседания, чтобы хоть как-то компенсировать бездушно–неудобную конструкцию судейского места. Поскрипывание трибун, шелест бумаги, тиканье часов, звук затвора многочисленных камер — мертвенно–обеденная тишина. Или её ощущение, где-то в подсознании ютилось, где-то в черепе царапало его стенки. Хотя, в зале и не было тихо.       Эд Уинтерс стоял за кафедрой свидетелей и хрипловато отвечал на вопросы обвинения, то и дело промокая некоторым подобием тряпки вспотевший лоб и шею. — Подсудимый оказал вам сопротивление при задержании? — Эд рефлекторно дёрнулся к фиолетово-синему, опухшему глазу — Нет Да, в зале определённо не было тихо, сорок девять человек, загнанных в душную комнатушку по работе, необходимости или из любопытства. Последние служили для Эллионор доказательством того, что времена меняются, и варварское: «публичные казни» заменили на цивилизованное «открытое судебное заседание» с чрезмерной аккуратностью сохраняя саму суть этих явлений. — При каких обстоятельствах был обнаружен подсудимый? — Я нашёл его на Вертон-стрит 67, он сидел неподвижно, вся одежда в крови, — Эд прокашлялся, промокнул лоб и жировые складки на шее, продолжил, — В руках нож держал, кухонный, такой тесак, знаете? Такими ещё замёрзшее мясо разделывают. — Этот нож? — Да — Улика 32, продолжайте.       Огромный, по её личному мнению, неоправданно огромный ажиотаж вокруг дела Пола Уайта. Эти голодные на громкие заголовки псы из жёлтой прессы раздули локальный пожар до массового геноцида. Заседание шло около двух с половиной часов, в душном зале суда, полном камер и зевак, единственное холодное место — разве что взгляд подсудимого. Его владелец был центром всей этой суеты, однако он один не проявлял к этой самой суете никакого интереса. Смотрел в никуда напрочь избавленными от жизни глазами, придерживал края кофты, сложенными на груди руками. Словно кутался от холода, совершая какие-то слабые, скорее нервные покачивания телом. Худощаво-бледный, весь сжавшийся и поникший, сейчас он не выглядел, как человек способный убить или хотя бы нанести увечья, но за свой многолетний опыт судья Уотсон знала множество подтверждений народной мудрости «В тихом омуте». Если честно, именно такие люди вызывали ощущение ужаса где-то глубоко в душе. Те кто кричал, посыпал оскорблениями, бросался резкими фразами, колкостями, казались ей наиболее понятными и простыми, нежели обаятельные тихони. Парень и правда выглядел миловидным, даже под всей этой бледностью мертвеца проглядывала некая дружелюбность в чертах лица, а по показаниям тех, кто его знал, вид соответствовал человеку. — Вежливый такой, всегда, приветливый, — говорила про него Беттани Смит, — мухи не обидит — Старина Пол? Убийца? — удивлялся Джек Риверс, — скорее я —Сенатор Конфедерации. И всё же, она предполагала приговор, ожидающий этого молодого человека. — Во сколько вы привезли подсудимого в участок? — Я точно не скажу, но когда мы проезжали Киринские часы, я обратил внимание, что они показывали 4:16 утра. — Хорошо, расскажите о событиях в участке.       Чарльз Венс устало потирал глаза в каком-то мрачном раздумии, он что-то сказал подсудимому, но вряд-ли тот обратил на его слова внимание. Венс вздохнул, уткнувшись в бумаги. — Он сидел неподвижно, как кукла, делал всё че мы ему говорили, Венди, помощница шерифа предложила ему воды, пока мы ждали Тони. — Шерифа Антонио Кола? — Да-да, — снова кашель, снова салфетка, — он приехал в участок почти сразу же, как мы позвонили ему, где-то через минут 20 после нас. Вопросы начал задавать, ну, расшевелить парнишу пытался хоть как-то, разговорить его что ли. Мы уже выяснили, кто он и в управление позвонили, ну, в общем все по уставу. Потом Тони спросил, мол, что он вообще в горах забыл, а этот как закричал и тут же накинулся на Тони. Всё это время он в наручниках был, однако силющий — швырнул кружку в Венди и та моментально отключилась, я кинулся к нему, ну, чтобы скрутить, понимаете, а он мне локтем в глаз, что искры аж, я отшатнулся, ну, невольно, а когда пришёл в себя смотрю, он с такой силой Тони за волосы тащит, я думал, он башку ему оторвёт. — Что именно он кричал? — Да, знаете, я толком не уловил, сумбур был вокруг, понимаете, что-то про какого-то Роджерса, мол шли вы и ваш босс. Потом он требовал найти Элкинса. — Спасибо. Ваша честь, у обвинения всё.       Венс вздохнул, да, определённо паршивый день. В зал суда вызывали и ещё свидетелей, Мэгги Пеллс, доктор, рассказала, что подсудимый требовал оказать помощь Питу — Питсвеллу Элкинсу? — Дык, откуда ж мне знать, он лишь говорил, мол, где Пит, почему его ещё не нашли. На упоминании имени Элкинса, Эллионор заметила, как затравленно и озлобленно Пол окинул зал взглядом, затем лишь опустил голову, глядя куда-то себе под ноги. Больше, до конца заседания, он так и не пошевелился.       Время растягивалось, ползло. После обеда с трибуны вещала ещё одна свидетельница. — Пол очень зацикливался на смерти матери тогда, я хотела помочь ему, поддержать, он оттолкнул меня и мне пришлось уйти. А он стал нелюдим и холоден. Загнал себя до изнеможения, смотреть больно было. Я больше его не видела, после того, как он силой вытолкнул меня из дома, я никогда не думала, что он способен поднять на меня руку, но видимо Пол Уайт не тот человек, которым я его считала. После Элли Докинз, девушки Пола, в суд вызвали Доктора Пирса, правда Эллионор сомневалась в его надобности. Доктор Пирс худощавый почётного возраста мужчина уверенно просновал к трибунам с несколькими внушительного размера папками в руках. Поправив галстук, а затем и лацканы тёмно-зелёного пиджака, что был подобран в цвет брюк, висящих на тонких ногах. Он сделал глоток воды, а затем, надев очки, начал свой доклад так: — Чтобы лучше раскрыть психологический портрет пациента, Пола Уайта, я бы хотел проанализировать историю с самого начала, а именно, ключевым моментом здесь является смерть Ванессы Уайт.