Три меча

      Очередная сводка на столе. Проверить, изучить, обзвонить, уточнить. Пол сидел выстукивая ритм одной из песен Gorillaz ручкой, а мозг справлялся с доработкой вокала сам.

City's breakin' down on a camel's back They just let it go 'cos they don't know whack

      Да, он отлынивал от работы, пребывая в каком-то праздничном помутнении. Да, именно помутнении, мозг, казалось спал и видел сны. Шум офиса, этих чисто американско-унылых уникальных кабинок с уникальными людьми в уникальной униформе. У каждого из них конечно же было своё уникальное предназначение: Проверить, изучить, обзвонить, уточнить. В десять утра жизнь в офисе как раз ожила, стук по клавиатуре доносился со всех сторон, сливаясь в единый шум сосредоточенно-важных действий. «Му» — говорит коровка «Гав» — говорит собачка «Добрый день, отдел работы с клиентами «Ортис», мы изучили вашу заявку…» — говорит квалифицированный сотрудник. Людям обычно не нравится решать свои проблемы с голосовыми помощниками, они ведь МАШИНЫ и действуют лишь по программе, потому люди просят соединить их с ЧЕЛОВЕКОМ, который сидит в своём квадратике и консультирует, по своей воле и толстой книге с указаниями.       Здороваемся мы этой фразой, когда клиент говорит так-то — мы отвечаем так-то. И помните, звонок записывается, хорошего дня. — Пегги, — закричала вдруг девушка с другого конца офиса, — Пегги распечатай 302-ю А, срочно, у меня принтер лёг.

So all you fill the streets it's appealing to see You won't get out the county, 'cos you're bad and free

      Пол отвлекся от настукивания, заинтересованный, внезапно, этой жизнью, внутри пеноблоковых стен. Старушка Беттани, добродушно-медвежьей походкой шла на своё место с небольшой красной кружечкой очередного фиточая, когда Джек, вылетел из кабинета, весь багрово-злой и взъерошенный, сконцентрировано убивая Шефа силой мысли. — Зажравшийся мудак, — процедил Риверс. Бетани замерла, может быть она бы и сказала, что-то о сквернословии, в своей добродушно-настоятельной манере, но её взгляд был прикован к двери, только что с грохотом открытой Джеком. Да, дверь промелькнула в каком-то дюйме от лица женщины.

You've got a new horizon it's ephemeral style A melancholy town where we never smile

      Бетани гордо хмыкнула и засеменила за ним. Джек Риверс был одним из тех счастливчиков, что работали рядом с Бетти, поэтому он знал всё о артритах, глаукомах и, конечно же, о последних сюжетах передач «Жизнь и судьба», «Понять и простить» и, разумеется, «Пророк». Очень забавная шутка бога, учитывая, что Джек был убеждённым фанатом науки и атеистом. — Это всё от мигрени, Джек, — обратилась она к нему, лишь только примостилась на стуле, — да, я вот вчера слышала, доктор Велл по телевизору сказал, что от неё очень хорошо помогает…       Пол лениво, почти флегматично переместил фокус на Пегги бегущую с огромной стопкой каких-то бумаг, затем на надрывающийся факс. Благодаря их великому начальнику они жили в двадцатом веке, делая двойную работу по распечатыванию и перепечатыванию, ведь электронные отчёты Его Величество не жаловал. Стук клавиш, шум кондиционера. — Риверс, чёрт возьми, почему я не вижу твой квартальный отчёт? Факс, скрип стульев, пощёлкивание ручек. — Добрый день, отдел работы с клиентами «Ортис» Сигнал проезжающей скорой, гудки машин. — И, Джек, если ты будешь пить это трижды натощак, никаких мигреней до самой старости. Детские голоса за окном. Пол переводит взгляд за стекольную раму, снова принимаясь настукивать ритмы, кажется он обожает окна, болезненно желая куда-то туда, лишь только его взгляд их касается.

And all I wanna hear is the message beep My dreams, they gotta kiss it, 'cos I don't get sleep, no

Машины беззвучно скользят по змеевидным отросткам парковки, мальчишка в синей куртке пытается победить голое дерево в битве за мяч. В войне все средства хороши и в дело идут, камни, палки и прыжки.       Пол несколько недель уговаривал Пегги поменяться местами, ради вот этого, у окна, глупое, конечно желание, но она потребовала от него «Тот самый чай, который Ванесса привезла откуда-то там.» Конечно для него это почти ничего не стоило, мама купила этот чай в порте Вермута, поддавшись на ненавязчиво-обязательную акцию, а потом оказалось, что это не тот чай, который она себе представляла, и Пол получил прямое указание к распространению чая среди коллег на новом месте в офисе. Мама полагала, что так он получит себе небольшой бонус к карме, а это, как никак уже хорошее дело. Таким образом Пол почти избавился от «специальным образом засушенных и ферментированных листьев» пылящихся на полке, получив бессрочный абонемент на разглядывание в рабочее время предофисной парковки.       Рыже-охровый пёс, какой-то лохматой породы, натягивая нить поводка массивным ошейником ведёт миниатюрную девочку, игриво виляя хвостом и что-то вынюхивая. Задумываются ли хозяева собак, кто кого выгуливает? Хотят ли собаки вырваться куда-то за пределы душно-суетливой повседневности и убежать в неизвестном направлении, вдыхая запахи свежего мира? Пол вот хотел. Совсем недавно это желание сбылось, и он теперь ждал, ждал 19-е апреля, как праздник, как новый этап в старой жизни, как шанс обрести смысл. Хотя ему иногда казалось, что события сегодняшней ночи ему лишь приснились, но он с ужасом гнал эту мысль. — Я принесла тебе пирожки, домашние, — вырвала Пола из экзистенциальных и риторических размышлений Беттани, слегка растерянно и заторможено он поднял взгляд. Женщина поправив церковного стиля юбку, поставила на стол пластиковый контейнер. Уже несколько недель Пол убеждался, что миссис Смит уверена, видимо — сытым некогда тоскливо размышлять и скорбеть. Пол с некоторой теплотой относился к этой женщине после того, как три недели назад все хлопоты с похоронами его матери она взяла на себя, пока он откисал, часами разглядывая узоры на потолке в своей комнате, устроила Шефу взбучку, требуя несколько дней отпуска с сохранением зарплаты для Пола, а теперь вот это. Выпечка в понедельник, салат во вторник, котлеты в среду, снабжая каждый ингредиент обязательным полезным разъяснением: «Печень хороша для поднятия уровня гемоглобина», «Орехи помогают глазам», а «корица просто улучшает настроение»       Она явно пыталась его утешить, поддержать каждый раз в своей манере: «Совет на все случаи жизни», правда ему это не было нужно. Он не грустил, не убивался, он не чувствовал вообще ничего. — Спасибо, Бетани, — Пол медленно придвинул контейнер, — я отдам. Вечером. — Конечно, конечно. Пол, я хотела спросить, по поводу…

Windmill, windmill for the land Turn forever hand in hand

Её прервал телефонный надрыв, где-то у него в кармане джинс. — Извини, я должен ответить, — сказал Пол проводя в сторону зеленого значка на экране, — Да, Пит Бетани недоуменно хмыкнула, немного недовольно посмотрев на Пола, затем, стряхнув эти эмоции удалилась. — Что значит «прямо сейчас»?       Таким образом Полу даже не пришлось ждать ещё неделю до 19-го апреля и их внезапно-запланированная с Питом поездка стала просто внезапной. А все дело в том, что вчера, или точнее сегодня ночью Пол сидел, среди своих вещей на полу в одеяле.

***

      Щёлк, тик, треск.       Настенные часы уведомляли о бесконечном ходе времени, которое и без того сломано и деформировано колебалось в ночном пространстве маленькой комнаты на Ривер-стрит. Сегодня деревья не галдели, стучась в окна, дрожжа от морского циклона, сегодня не выла от одиночества и покинутости уличная собака, и мальчишка из дома напротив не проверял на прочность нервы соседей и двигатель своей «крутой тачки».       Щёлк, тик, треск. Только старые, механические стрелки разрезали бесконечно-мёртвую тишину ночи своим уверенным ходом. Он даже на секунду решил, что мир вокруг умер растворился, исчез. Да и пошёл он к чёрту, это ваш, мир. Так больше нельзя, нельзя, нельзя, нельзя.       Настроение менялось, как сложная функция в полярных координатах. От опустошения к резкой боли и назад со скоростью света, путешествие по девяти кругам ада в гудящей, как рой пчёл голове. Знал ли Данте, что не физические муки на самом деле страх отчаявшегося? О чём думает человек сидящий в центре холодной от сквозняка комнаты, среди одежды, разбросанной на полу, чистой и грязной, пары сумок с рабочими бумагами и ещё неизвестно чем? Пол Уайт не знал ответа на эти вопросы. В ночные периоды он, вопреки Рене Декарту, существовал не мысля. На душе пустое поле в ноябрьское утро. Абсолютное спокойствие. Ночь в пустыне. Пол резко рванулся, отшвырнув одеяло куда-то во тьму.       Стук. Треск. Бряк. Разбивая наполненное беззвучие разлетелась на бесчисленные разрозненные кусочки мамина корейская ваза, согнанная с уютного подоконника ночным снарядом отчаяния. У Пола не было реакции на данное событие, вообще никакой. Он безразлично посмотрел на осколки и вышел из комнаты.       Сочувствую. Извини. Последнее время ему все сочувствовали. Им было жаль, им было неловко, они пытались посодействовать, ему было всё-равно. Пол Уайт не думал, что нуждается в хоть какой-то поддержке или словах сожаления, он не понимал их смысла. Пол Уайт совсем не переживал. Умерла и умерла. Со всеми бывает, а все эти фразы о лучшем мире — лодки в поле. Неуместны и бесполезны. Пола Уайта расстраивали совсем иные вещи, например, светлое небо в солнечный день, мерзкий и вездесущий туман, маленький мальчик кепке на ярком, несоразмерно большом велосипеде, что гонял на скорость со своим псом или, может, вон тот грузовик упрямо бренчащий, выкашливая клубы сожжённого топлива. Он не знал, почему случайные объекты и явления болезненно выгоняют слезы из сухого сердца, а реальные события не вызывают даже мыслей, он не знал. Точнее, не хотел над этим думать.       Рельефный кафель кухни встречал босого гостя слабыми отзвуками шагов во тьме. Счёт за свет в этой квартире был катастрофически мал, ведь её хозяин, может быть из-за чисто советского воспитания, а может быть из-за невероятно мягкого обаяния ночной темноты, позволил выключателям в запылиться и совсем почувствовать себя ненужными. На этой кухне такое ощущение было не только у них. Тысячи ложек и ножей, подаренные мамой на новоселье кастрюли и мультиварка, потому что «вещь полезная и пусть будет», свеежевыстиранно-пыльные кухонные полотенца, сотейники, поварёшки и прочее «необходимое для твоей будущей жены, Пол». Он включил чайник и сел на четырехногий барной высоты стул, притаившийся около узкого стола с капсульной кофеваркой, мирно спящей под мягким одеялом пыли. Сел наблюдать за голубо-синими клыковидными струйками газа беспомощно тихо бьющимися о дно металлического чайника. Сколько километров одиноко и изолированно пробежал этот газ, чтобы безвольно сгореть освещая ночную плиту? Почему, лишь только стоит солнцу покинуть привычным маршрутом город, каждый звук становился осмысленным? Скрежет в стенах, бурление страдающей в раскалённо-железной тюрьме воды, стук его пальцев по столу. У тишины странное звучание. Пол рассматривает голубоватые границы лунно-фонарного света на кафеле, без спроса проникающего в его пыльные владения. Тихо… Наверно тот, кто научил кипящую воду свистеть был гением. Пол болезненно сильно не хотел даже видеть новый день, будь его воля, он бы затормозил эту чёртову планету. Надрывно истеричный стук в дверь. Пол, вырванный из транса повернул голову в сторону гостиной. «Если это повторится, я пойду посмотреть» Тишина… Стук. Яростнее и сильнее, вынуждая Пола лениво проследовать к раскрытию тайны о личности ночного гостя.

***

— Пит? Гость огляделся по сторонам и нырнул в открытую дверь, суетливо и воровато озираясь, он тут же начал изучать двери и комнаты. — Ты один? — наконец спросил он, подозрительно всматриваясь в недлинный коридор дома. — Ну, да, — пожал плечами Пол проходя за Элкинсом на кухню уже опустившим свою сумку на один из пыльно-барных стульев.       От его действий сквозило оживлённо-дневной суетливостью, так резко выпирающей из всей этой ночной меланхолии. — Хорошо. Чувак, здарова, — Пит отвлекся от выкладывания из сумки на стол каких-то своих вещей, чьи силуэты слабо угадываясь в темноте ясно давали понять, что Пол понятия не имеет что это, и протянул руку, тут же обняв худощавое тело в ночных шортах, по их старому ритуалу. Пит пахнет дымом и чем-то ещё, что Пол не совсем уловил, — чёрт, как тут вас туманно… — Ну да, — пожал плечами Пол, лишь Пит его отпустил, вернувшись к выкладыванию чего-то, непонятно чего — Висмут же. Я это, пойду оденусь… Чувствуй себя, как… Ага       Пол знал, что Пита нет необходимости лишний раз спрашивать, ведь если задать вопрос неправильно или неуместно, (неправильность и неуместность определялись по специальным Питовским алгоритмам, понятным только ему) он ответит так, что ты ещё больше не поймёшь. — Чай будешь? — повседневно-тихо спросил Пол снимая надрывно-поющий чайник с голубых языков пламени. — Да, тот, синий, из порта Несс, в Вермуте, — голос Пита, суетливо-громкий отскакивал от серых стен кухни, одетых в рельефно-мягкие обои.       Клац. Бум. Буль. Пол заваривает остатки чая, который он никогда не пил.       Шёлк. Бум. Тсс. Пит закончил выкладывать свои непонятные вещи на стол. — Все ещё ненавидишь открытые шторы? — спрашивает, размещая три ромбовидных камня на стол, рядом с кружкой, — я включу свет? — Это так необходимо? — Пара минут. Пол безразлично повёл плечами, мол, валяй, закрывая глаза.       Щёлк. И он почувствовал себя древним вампиром, выгнанным из пещеры на беспощадное солнце в обеденный час. Такое мерзкое ощущение — одним движением Пит выгнал ночную безмятежность, мягко обнимающую всё, что было на кухне, оставляя предметы голыми и понятными.       Вещи Элкинса поселились на гладко-мраморно-зелёной поверхности стола. Какая-то железная рамка со шрамами по углам от небрежной сварки из параллелепипедных трубок, вертикально стояла держась красными проводками за планшет, устроившийся рядом с сахарницей. Внутри рамки — две противопоставленных пластины, как от совсем не популярных в Висмуте солнечных батарей, между ними — крепление — три крепко сжатых, металлически-сложно устроенных из пружин и подшипников, пальца.       Такие же пальцы были прикреплены и ко второму, глобусно-подобному механизму, где они занимали место планеты, словно тонкая рука рука робота-итальянца, показывающего их местный, неприличный жест. Около микроволновки покоился открытый кейс, как у деловых парней из фильмов про ограбления и сделки, хранящих в таких кейсах деньги и прочие ценности. В этом же было пусто, лишь три ромбовидные выемки в мягко-черных его внутренностях. — Итак тебе нужно выбрать, — Пит протянул на вытянутых руках те самые три камня. — Ага, и ты покажешь мне как глубока кроличья Нора, Морфеус, — лениво сыронизировав, Пол взял с руки первый камень. — Я не выбрал, я посмотреть.       Парень прокручивал в руках, шероховато, грубый камень, с выемками и сколами, словно у куска большого разбитого стекла. Рыже-красно-жёлтый, как пламя, он в действительности будто горел, оставаясь холодным. Полу это чем-то напомнило искусственный огонь в декоративных каминах.       Следующий камень отличался от первого и третьего лишь цветом. Космический. Фиолетовый и синий, медленно вальсировали внутри него, так двигаются галактики в этих бесконечных научно-популярных фильмах, что смотрел Риверс в перерывах на работе. Пит внимательно наблюдал, ожидая окончательного решения, сложив на груди руки, облачённые в красно- белые рукава бомбера Ришевлевского бейсбольного клуба. — Этот.       Пол протянул ему последний, третий камень цвета морской волны и, Пит, перехватил его и вернулся к одному из механизмов на столе. — Так и знал, — улыбнулся Элкинс, раздвигая пальцевидные держатели на машине. Собственно, само глобусовидное устройство, небольшое, в квадратном основании площадью с обычный IРad, Полу чем-то понравилось больше прочих — медного цвета, с ножкой из скорее декоративных пружин, словно источающее аромат стим-панка, он подумал, что Пит намеренно смастерил его именно таким, в стилe обожаемой им с детства Bioshock.       На корпусе он нажал простенький переключатель, как только убедился, что камень прочно держится в медной руке машины, и, услышав гудение пробежался по кухне: выключил свет и резко задёрнул шторы, неприминув выискивающе осмотреть улицу через холодное стекло перед этим. Устройство не только удерживало камень, но так же и освещало его тонким лучом из «ладони» над камнем. Однако, Пол не мог понять, что именно с этим камнем не так. Внутри его — крохотное море, медленно движется, переливаясь, словно всасывая свет вокруг.       Зачаровывает.       Как сложноцветная лава-лампа с перламутровой начинкой, камень, вдруг, перестаёт становиться светлее и ярче, однако на кухне началось движение и Пол окидывает её взглядом. По серым стенам ползут волноподобные узоры морского цвета, и они с Питом стоят, как на дне гигантского аквариума. Голубо-зеленые отблески играют в салочки, на старом тостере, микроволновке, идеально гладком, озарённом мягкой улыбкой, лице Пита, зарываются в пшеничного оттенка его волосах.       Пол мог поклясться в этот момент он слышал отдалённый, но такой успокаивающе-мерный шум прибоя. Что-то щёлкает в душе, такое родное и знакомое, когда ему, вдруг послышались и крики чаек и запах моря, что-то про солнце в сумке и песочные войны на Иван-Купала, что-то важное про Пита, что именно он не знал, запутавшись в накативших чувствах, точнее в их значениях, что уставший мозг так медленно рассортировывал по полкам сознания. На секунду ему даже почудился этот аромат небольшого, послеобеденного бриза, какой часто бывает у моря. Иными словами Пол Уайт полностью был там, в уголках своей памяти о забыто-важных вещах, пропитанных таким тёплым светом воспоминаний, физически находясь на кухне своей квартиры, где плясали причудливые узоры на стенах и загадочно улыбался рядом стоящий Пит. Единственным источником света в комнате являлся камень, однако покачивающиеся на плитке и обоях тени, убеждали в обратном. Такого эффекта можно было достичь только при сложном, продуманно смотнированном освещении. Нет, чайки определённо были, он их слышал точно. — Что это…такое? — удивлённо хмыкнув протянул Пол, медленно водя по комнате зачарованным взглядом. — Корвудский кристалл. — Спокойно-повседневно ответил Элкинс, слабо усмехнувшись, как если бы его спросили, что-то обычное, например, какое сегодня число. — Угу, — снова протянул Пол, давая понять Питу, что он ни-че-го не понимает. Пит щёлкнул переключателем на устройстве, свет погас, в комнату медленно возвращались серо-бесполезные цвета. Пол впервые почувствовал себя так разочаровано-покинуто-брошено, словно его разбудили ото сна, в котором он думал, что это просто очень счастливая и спокойная реальность. Спокойная и счастливая реальность… оксюморон в мире Уайта.       Кипяток мерно заполнял полупрозрачную кружку голубой жидкостью. Тихо очарованное отчаяние, сгинуло прочь, вслед за темнотой ночи и тишиной в квартире. Старые друзья молчали, Пол разливая чай, Пит уничтожая ложкой последние комки в сахара в фиолетово-синей вазочке. — Такие кристаллы я исследовал эти два года в лабораториях Клинтвула, — Пол ставит перед ним кружку, — оказывается на специально-изменённом свету в этом устройстве они вызывают галлюциногенный эффект у всех присутствующих, — Пол хлопает дверцей настенного шкафа, — Каждый кристалл с разными особенностями — Две ложки сахара? — Сам положу, — Пол придвигает сахарницу, — Когда я их обнаружил, они лишь создавали небольшой аромат, — Пол открывает серый холодильник, только чтобы увидеть метафорически повешенную мышь, — теперь усиливаются. — Почему же? Печенье будешь? — снова открывается дверца шкафа — Не, сначала я думал, что… слушай, чел, прекрати этот поход по достопримечательностям кухни, отвлекает же, блин, — Пол послушно усаживается с кружкой в руках, борясь со странным желанием что-то сотворить с кухней или на кухне, решает наконец-то узнать, за что все так хвалят это синее чудо ферментации растений, — так вот, я думал, что дело во времени, оказывается нет, во-первых, чем дальше эти кристаллы друг от друга, тем слабее их галлюциногенные феромоны, так сказать, во-вторых, дело в том, где эти кристаллы находятся. Они усиливаются, чем ближе они к конкретному месту. — Пит мучает остатки сахара на дне резной серебряной ложкой с красным камнем, положив голову на кулак свободной руки рассматривает стену. — Ну, круто, — чай, как чай, цвет, разве что, странный — И? Это всё, что ты скажешь? — медленно поворачивая голову, не отнимая бледных костяшек от лица, уставился удивлённо-голубыми глазами прямо на Пола. — Ну, я просто не знаю, что ещё можно сказать. Необычно, правда, необычно… Посреди ночи узнать о камнях с магией, но… — Магией? Я не просто фокусами с кристаллами занимаюсь, Пол. Я их показал тебе, потому что ты единственный, кому я могу показать, а ещё потому, что ты мне сейчас нужен в одном деле, — медленно, делая акцент на некоторых словах, будто Пол долго соображает, Пит проговорил эту фразу, складывая камни обратно в кейс тонкими и длинными пальцами. — Прям я? — Боже, Пол, да, прям ты, — Пол словно впервые услышал своё имя, произнесённое голосом Пита он приобретало совершенно иной оттенок. — Не, я имею в виду, разве нет никого более умного, сильного и вообще… — Нет, — щелчком механизма на портфеле отрезает Элкинс — Хорошо, какого рода помощь? — ему катастрофически не хотелось ничего делать. Ничего лишнего, особенно во всяких научного рода экспериментах участвовать и носиться с мензурками, не было желания. Но Пит, Питу он отказать точно не мог. — Я хочу чтобы ты поехал со мной, — Пит уложил деловой портфель в большую спортивную сумку, за ним туда же отправились механизмы, аккуратно закутанные в некие подобия пенопластовых чехлов и тряпок. — Прямо сейчас? — Нет, через две недели, где-то 19-го, в Корвуд. Округ Верн — И что там? — В горах Ноти, где-то, эти камни должны приобрести максимальный резонанс… Слушай, я всё понимаю, но тебе нужно развеяться, мне нужна помощь, так что это дело спасёт нас обоих, Пол. Уайт медленно вздыхает, глядя на засохшую драцену на подоконнике, ехать куда-то совсем не хотелось, но он знал, что пожалеет уже в следующую ночь после отказа, ненавистно ожидая нового дня. — Тебе есть, где переночевать?