Глава 4. Мантра.

- Он убьёт тебя, - мама сдержанно хлопнула ладонью по столешнице, строго глядя на Наими темно-карими глазами - как ты этого не понимаешь? Девушка спокойно сидела за столиком дорогого ресторана, вежливо улыбаясь родителям. По их недовольно поджатым губам и хмурым лицам не сложно было догадаться, что происходящее в жизни дочери их не устраивает. - Мать задала тебе вопрос, - прохладно произнёс Кетсуо, отпивая вино из хрупкого бокала - изволь ответить. - Благодарю за беспокойство, уважаемые родители, - с заученной вежливостью начала Киношита, непроницаемым взглядом блуждая по безукоризненно белой скатерти. Сказать Наими, в общем-то, было нечего. Отчасти потому, что родители слушать её не собирались. Да и адекватно оправдать происходящее просто невозможно. Девушка встречалась с Санзу уже месяц, если начинать отсчёт с той ночи, когда он её похитил. Киношите понадобилась целая неделя, чтобы найти к Харучиë подход и разобраться в хитросплетениях его сознания. Эти семь дней Наими была заперта в квартире молодого человека. Девушка не соврала бы, сказав, что это была одна из сложнейших и, как ни странно, интереснейших недель в её жизни. Киношиту вырастили излишне эмпатичной. Она могла улавливать даже то, что сам человек не замечал. Собирать цельный витраж из разбитых осколков разума Харучиë было невыносимо страшно, ведь лишь одно неверное действие привело бы к еë смерти. Но безумный калейдоскоп мыслей Санзу завораживал Наими. Семь дней девушка непрестанно разговаривала со своим тюремщиком. Киношита могла бы стать профессиональным переговорщиком. Ей часто говорили это, но всю правоту знакомых она поняла только тогда. К концу недели Наими убедила Харучиë, собиравшегося изначально навечно запереть девушку в квартире, пристегнув к батарее, отпустить её. В полицию Киношита не пошла. Санзу убил бы её. Наими поняла это достаточно чëтко, а потому, несмотря на скребущий за рёбрами страх, сама вернулась к нему, когда уладила вопросы с семьёй. Девушке удалось объяснить Харучиë, что ей нужно ходить в университет и она благополучно смогла продолжить учёбу. Хоть и из общежития пришлось переехать к нему. Киношита была невозмутима и спокойна, чем раздражала своё окружение. Им очевидно было то, что Санзу - больной псих, с которым нельзя связываться. Наими это тоже прекрасно понимала, как и то, что "нет" говорить такими больным психам совершенно точно нельзя. Поэтому уже месяц она старательно играла с Харучиë в влюбленных. Родители, понятное дело, взбеленились и лишь недавно решили поменять стратегию и попросили девушку познакомить их с Санзу. Когда молодой человек дал Киношите своё добро, она сразу поняла, что ничего хорошего от обеда ждать не придётся. Так и произошло. Тогда Наими в первый раз видела родителей в такой ярости, а Харучиë настолько весёлым. Закончилось всë грандиозным скандалом. Теперь каждое утро девушки начиналось с поцелуя и предложения убить её предков. Несмотря на это, Санзу с лёгкостью отпустил Киношиту сегодня на ужин с родителями. - Понимаете, мы с ним созданы друг для друга, - так неправдоподобно Наими никогда не врала. - Посмотрите на неё, - лицо матери почернело от гнева. - Полагаю, это всё дурное влияние твоего брата? - с плохо скрываемым презрением произнёс Киношита - Не стоит брать с него пример, чтобы таким образом привлечь наше внимание. Наими видела дешёвую манипуляцию отца, так словно он прямо сказал, что хочет вывести её на эмоции, упоминая Такео. С недавних пор это начало забавлять девушку. Неделя заточения что-то сломала в Киношите и её восприятие мира изменилось, чтобы защитить разум от колоссального психологического давления. Наими осознавала это, но как исправить не знала. Возможно, пока ей и не стоило делать этого.

* * *

- Он убьёт тебя. Такео чувствовал себя неуютно в шумной маленькой забегаловке, а потому сидел с натянутым на глаза капюшоном серой толстовки и постоянно ковырял столешницу расслаивающимися ногтями. - Тебя же не убил, - успокаивающе улыбнулась девушка, пододвинув к брату холодную колу. - Это другое, - огрызнулся парень, сверкнув на сестру злыми глазами - мы просто разделили дозу. Даже тогда с этим говноедом было всё понятно, особенно когда он... Да хватит ржать! Киношита ничего не могла поделать, тихо смеясь над словами подростка. За острыми лезвиями и ядом, срывающимся с потрескавшихся губ Такео, так отчётливо слышалось беспокойство. Наими невыносимо хотелось обнять брата, но ведь не дастся. - Ты можешь быть серьёзнее?! - рычит парень, сжимая кулаки. Девушка замолкает. Она пытливо изучает лицо Такео, различив в его словах вину. За что он осуждает себя? Думает, что несёт ответственность за происходящее из-за того, что стал причиной их с Санзу знакомства? - Поверить не могу, - Такео с отвращением смотрит на сестру - я думал, у тебя есть мозги. Киношита замирает, услышав тихий отзвук истинного смысла сказанного братом. Неужели он думает, что его стремление к саморазрушению коснулось её? - Ты... - Заткнись! - Такео прочёл вопрос Наими в её глазах и вскочил из-за стола - Заткнись!

* * *

- Он убьëт тебя! - всплеснув изящными руками, сказала Минако. Иоко согласно кивнула, глядя на Наими тëмно-синими глазами. Девушка мягко улыбнулась, сидящим напротив подругам. Она понимала их беспокойство. - Всё будет в порядке, - успокоила соседок по общежитию Киношита. - Хорошо! Как же! - Минако, с присущей ей эмоциональностью, начала голосить на всю столовую университета - С таким человеком встречаться - себя не уважать! Ты милая, умная и такая понимающая! Как мы можем позволить какому-то лохматому торчку даже просто дышать рядом с тобой?! - Да, да, - кивала Иоко, гипнотизируя Наими своими большущими глазами. - Он искренен, - заметила Киношита, успокаивающе, касаясь ладони подруги - мне такое нравится. - Какая разница насколько будут чисты его слезы, - сжала пальцы девушки Минако, проникновенно заглядывая в глаза - если они будут падать на твою могилу?