Глава 5. Разбитое зеркало.

Для Санзу всë решил её взгляд. Три года назад, когда он шаг за шагом отдавался безумию, ползая от наркопритона до дилера, в его искажённый галлюцинациями и психотропами мир пришла Наими. Она дышала жизнью и спокойствием. К ней не липла грязь и всë то мерзкое, из чего состоял Харучиë. Санзу ничего не боялся. Ничего, кроме мысли о том, что тогда он мог не открыть глаза. Разбуженный холодом и едва уловимым запахом кондиционера для белья, парень увидел то, что предназначалось не ему. Он оказался заложником бесконечной нежности и тепла, которые излучали глаза Наими. Тогда девушка случайно скользнула по нему этим невероятным взглядом. На мгновение, невыносимую секунду, растянутую больным разумом Харучиë до вечности, он решил, что эта любовь предназначалась ему. От мысли, что Киношита могла бы смотреть на него так же, у Санзу между рёбер забегали сколопендры. Парень вцепился в Наими, украл её, спрятав от людей и пронырливых лучей солнца. Парень просил лишь об одном - чтобы Киношита смотрела на него так, будто он достоин любви. Харучиë не надеялся, что его хоть кто-нибудь поймёт, но девушка сделала это. В её больших серых глазах Санзу терял себя. Они пытали его, вынуждая говорить, плакать, сходить с ума. Парень смотрел в Наими, словно в зеркало. И с каждым годом ему всë меньше нравилось то, что он видит.

* * *

На стук в дверь Рану никто не ответил. Старший Хайтани переглянулся с братом и кивнул. Риндо закатил глаза и, вздохнув, достал отмычки. Попасть в квартиру Харучиë было несложно. - Какого чёрта ты вынуждаешь нас за тобой приезжать, а? - недовольно поинтересовался Ран, проходя по тёмному коридору. - Где тебя столько дней носит? Риндо шёл вслед за братом, настороженно рассматривая разгромленный интерьер. Младший Хайтани так сосредоточился, что чуть не врезался в Рана, остановившегося в дверях в комнату Санзу. - Оу, - почти сочувственно произнес старший Хайтани, уже разглядев что-то в наполненном мраком помещении. Риндо не удивился, увидев на кровати растерзанное тело. В квартире стоял тяжёлый запах свернувшейся крови и внутренностей. Он почувствовал его ещё на входе. Братья бесстрастно рассматривали изрезанный, распоротый труп, залитые кровью простыни и сидящего на краю кровати Харучиë. - Я не хотел, - голос мужчины истерически дрожал. Может, действительно не хотел. Не у всех хватает смелости, смотреть на своё отражение. Вот только Санзу разбил не зеркало, а единственного человека, который смотрел на него.