Часть 4

*** – Оль, я... это так... Оля выбралась из его объятий, подошла вплотную, друг от друга их отделяли миллиметры и вовлекла в поцелуй. Обоих прошиб мороз, хотя за окном был чарющий тёплый май и ласковый цвет сирени. Обоим хотелось большего: зарораживающего и вместе с тем простого — такого же простого как её бездонные искромётные глаза. Паша подхватил её на руки и отнёс в спальню. Оле не доставало этого невероятного порыва нежности и чистой, почти детской любви. Она беспечно, по-детски смеялась, пока они шли до спальни и даже забыла, что она опаздывает на работу. – Паш, ты же после инсульта. – Ничего. – с Рыковым такое было впервые: почему-то эту женщину ему захотелось носить на руках и достать ей пресловутую звезду с неба. Оля лежала в мягкой постели, точно в облаке и ожидала дальнейших действий Паши. – Какая ж ты красивая! – восторженно сказал Паша. Оля вздрогнула, на мгновение ей показалось, что ей снова семнадцать, впереди дурацкие экзамены и два месяца каникул. Ветер негромко шумел и ветви тополей чуть постукивали в окно, ласково грело весеннее солнце, а Оля... Оля утопала от его поцелуев и прикосновений — она вдруг позволила себе быть слабой и беззащитной. Из спальни Арефьевой доносились стоны, громкие крики и бесконечное — люблю.