Часть 6

***       Представьте себе ночь в отеле. В большом, роскошном и самом уютном отеле, в номере которого есть все, чтобы расслабиться: большая кровать, мягкая постель, удобные подушки, которые пахнут лавандой и успокаивают. А за окном стоит глубокая ночь. Свежий воздух проникает в комнату через неприкрытое окно, освежая и не давая сгореть от жары. Вам не мешает ничто, даже лунный свет, освещавший комнату в секунды дуновения лёгкого ветерка, развивающего шторки. Представили? Теперь же, добавьте в свою картинку двух спящих людей, которые недавно слишком сильно поссорились и теперь делят единственный ночлег, прикрываясь разными одеялами.       Причина их ссоры была совершенно банальной, а именно, отношение юной леди к установленному порядку. Её ругали, пытаясь в чем-то упрекнуть, но это все казалось таким ненужным, таким ужасным и похожим на родительские недовольства, что девушке ничего не оставалось делать, как просто закрыться в ванной комнате и ждать, когда погаснет свет и мужчина рухнет на кровать. Лёжа сейчас там же, пытаясь отойти от криков, Кара никак не могла уснуть.       «Меня чуть ли не взяли силой в проклятой машине. Я чуть ли не сломал ногу, убегая от проклятой мыши. На меня чуть ли не свалился старый потолок… А он позволяет себе дико орать на меня, упрекать в чуть ли не во всех смертных грехах… И что же с ним происходит? Если бы он узнал истинную причину моего опоздания, наверное, он бы опять кого-нибудь убил… Или же убил меня за то, что я его якобы не слушаю и все это происходит лишь по моей вине. Как жаль, что придётся скрыть от него все это.» — Кара повернулась к тихо посапывающему Морту. Он, кажется, совершенно успокоился и теперь видел, наверное, десятый сон. Когда приступ ярости вышел из-под контроля, мужчина переступил границы дозволенного: он чуть ли не разгромил номер, и лишь стук в дверь остановил Морта от глупого поступка. В те минуты, когда с ним разбиралась дежурная по этажу, уши Морта все же уловили звук дверного замка — Кара заперлась в ванной. А следом он сам запер дверь в комнату, чтобы их больше никто не посмел побеспокоить. «Я не стану перед ней извиняться. Не нужно было таскаться в столь поздний час. Она знала, что мы не в Тэшморе, и здесь с очень большой вероятностью можно найти приключений на свою задницу, черт побери.» — так он думал в те минуты. В те самые ужасные минуты, когда начинал отходить от приступа, но все ещё мог что-нибудь сломать или кого-нибудь прибить, попадись только на глаза. А потом он прости рухнул на кровать, понимая, что натворил глупостей, и просто уснул. Он даже не почувствовал, как Каролина легла рядом с ним и не чувствовал того, что теперь она смотрела на него.       Писатель шумно отвернулся к стене и продолжил блуждать в мире снов.       «Нужно уезжать из этого города к чёртовой матери. Он развращает, он заставляет чувствовать себя так, будто ты возвращаешься в прошлое. Нужно как можно скорее уезжать. Да. Завтра все уже будет позади, завтра закончатся кошмары. Но что с Карой? Почему она все чаще проводит время одна? Может быть, ты ей не нужен? Зачем ей какой-то старик, которые только орёт на неё? Куда ты засунул свои чувства? Ты жалкий извращенец — получил все и орёшь теперь на нее, словно это твоя собака? Мои чувства все те же, что и были год назад. Мы просто… Не сходимся во мнениях… Ты теряешь её, Морт. Ты её теряешь…»       Мортон Рейни, который перелег на спину, резко открыл глаза — сон моментально покинул его, а голос (какой-то знакомый и страшный голос) все ещё блуждал с ветром в голове писателя. «Нет, этого не может быть. Это просто сон и не более. Она любит меня.» — мистер Рейни развернулся на правый бок, чтобы взглянуть на спящую Каролину. Он поправил шёлковую бретельку майки, а затем и чёрные локоны. — Прости меня. Я такой идиот. — далее, губы мужчины легко коснулись бледной кожи, от чего девушка вздрогнула и проснулась. — Что? Что ты там бурчишь, Морт? — Я хотел извиниться за все, что натворил. Иногда я веду себя как подросток. Эмоционально нестабильный подросток… И мне стыдно, так как я взрослый и должен держать себя в руках. — Морт накрылся одеялом, оставив неприкрытыми лишь глаза. — Не стоит, Морт. В данный момент, наверное, я сама виновата. Мне не стоило идти гулять, тем более, в незнакомом городе. — Кара присела на край кровати, поправляя при этом и майку, и локоны, и все движения девушки казались такими плавными и свободными, будто она была легче, чем воздух. Кара такое закинула ногу на ногу; взору Морта предстали ещё и стройные ножки. — Но знаешь… Когда я гуляла, а точнее, возвращалась домой. Поняла, что страшнее такси здесь нет ничего. –Что-то случилось? — Морт поднялся и присел рядом с ней, чтобы в нужный момент прижать её к себе или же поцеловать. — Я говорила, что упала и тогда порвала футболку, но на самом деле, мне её разорвал таксист. Он пытался… Ну, в общем, ты, наверное, понимаешь. Я так все ненавижу. Я, ненавижу свою жизнь, себя и всех… — Кара сколнила голову, а затем закрыла лицо руками, чтобы Морт не увидел её слез. Все переживания, какие скопились за это время, вышли наружу.       Морт растерялся. Как говорилось ранее, Морт не переносил женских слез, но жизнь рядом с подростком заставила изменить свое отношение к этому явлению. Да, она плакала и очень часто, ему приходилось приносить ей успокоительного, горячего чая и тёплый плед, которые помогали приходить в себя и чувствовать заботу Морта. Он гордился тем, что научился справляться с таким состоянием, с приступим какого-то отвращения или же агрессии? В общем, в эти минуты, Мортон молча прижал Каролину к себе, его рука медленно водила по гладким волосам, а губы нежно касались шеи. — Почему ты сразу мне об этом не сказала? — томный голос, обжигающее дыхание и короткие поцелуи заставили юную леди расслабиться в обществе хищника. Она чувствовала, как его руки блуждали по телу, словно изучая каждый миллиметр и от этого у девушки слегка закружилась голова. — Я... Думала, что ты меня убьёшь. — внизу живота приятно закололо, дыхание участилось, сердце забилось так, как-будто готовилось выйти наружу и вот, девушку накрыла волна возбуждения… — Глупая дурочка. — Морт развернул ее к себе, повалил на кровать, а затем его поцелуи стали более настойчивыми, ощущались в каждом уголке молодого тела. Писатель уже не мог сдерживать порыв страсти, в период которой сорвал пижаму, выбросил её куда-то, осмотрел свою добычу, которая так-же, как и он сам, испытывала жажду и дикую страсть. Он наклонился к ней, прошептал что-то на французском, от чего у Каролины побежали мурашки по всему телу, так как голос Морта звучал уже не так, как звучал обычно, а затем, их захлестнул огонь любви. Кровать раскачивалась от быстрых движений, но к счастью, не смела издать ни одного скрипучего звука; тела пылали неведанным желанием и поднимались на встречу к другу; поцелуи оказались нескончаемым потоком, который заставлял мозг отключаться с каждый секундой, приближая обоих к огромному удовольствию. — Молчи. Не смей ничего говорить. Каждый раз, когда Кара хотела что-то ему сказать, Морт прикрывал ей рот, наслаждаясь минутами блаженства. Она выглядит как его жертва, как та самая добыча, которой он овладевает все больше и больше с каждой минутой. Она не смеет ему перечить, не смеет возражать, и это нравится писателю. Морт опять же наклоняется, сжимает девушке запястья и вдавливает их в подушки. Да, ему определённо это нравится. Он чувствует её страх, он видит её лицо, которое выражает непонимание его действий. — Я не сделаю тебе больно.- обещает мужчина, а далее начинает резкие движения, от которых девушка чуть ли не стонет, или не плачет. Но Морту все равно. Он наслаждается своей жертвой.       Утро. Будильник неугомонно разрывается, катаясь по маленькой тумбочке, показывая ровно 10:00. Вскоре, он упадёт на пол от того, что прибор никто не выключит, так как ничто не могло разрушить крепкие узлы снов. Но все же, Морту пришлось подняться с постели спустя 30 минут. Он ощущал приятную усталость, бодрость и прилив хорошего настроения. Взглянув на спящую особу с обнажённой спиной, уголки губ растянулись в улыбку, а руки сами потянулись к спящему телу. «Ты маньяк, Морт. Ты извращенец. Не трогай её!» — Кара, просыпайся. Нам пора. — его чуть шершавая ладонь легонько пробежалась по нежной бледной коже и остановилась на одеяле, которое прикрывало самые красивые места. — Не хочу. Не хочу, давай останемся здесь. — девушка повернулась на бок, затем проснулась. Кара быстро сообразила, что одеяло находилось не на груди и ей пришлось резко его натянуть, пока Морт отворачивался, чтобы посмотреть на часы. Сам мужчина уже был одет в халат и нижнее белье, поэтому ничего не смущался. — Увы, нас ждёт дорога. Мы отправимся в Вашингтон, но по пути сможем увидеть кое-что.       Спустя несколько минут, верный бьюик Морта Рейни гнал по улицам Нью-Йорка и держал курс на Бруклинский мост. Этот мост был поистине самой настоящей достопримечательностью города, протяжённость которого составляла 1828 км. Отсюда можно было увидеть все красоты центрального района, начиная с небоскрёбов, и заканчивая тем самым Бродвеем. Каролина внимательно рассматривала карту, отмечая на ней интересные улицы, смешные названия кафешек и ресторанов, пиццерий, магазинов и многих других вещей, которые находились на цветном клочке бумаги. — Ну вот, Кара, мы заезжаем на мост. Смотри внимательно, больше этого не повторится. — Морт прибавил скорость, а Кара открыла окошко. Её волосы быстро развивались, бейсболку приходилось держать, чтобы она не канула в морскую пучину, но ощущения, которые Каролина испытывала, глядя на всю эту красоту — остались с ней ещё надолго. Морт все также крепко держался за руль, пытаясь придерживаться движения, и в скором времени, они добрались до Бруклина. — Отсюда нам придётся поехать в направлении к Филадельфии, а там будет совсем немного до Вашингтона. — мужчина улыбнулся, подмигнул Каре, и снова завёл мотор. Впереди множество километров.