Глава седьмая часть первая: уроки истории

— Так что позвольте мне прояснить ситуацию, — сказал Роберт. Он и его жена сидели с Гермионой и разговаривали о прошедшем годе. В конце концов, они не видели свою дочь с сентября, и это был не совсем спокойный год в ее школе. — Василиск — это огромная змея, которая не существует в природе, волшебная или нет, но на самом деле является порождением темной магии и вылупляется жабой, сидящей на курином яйце? Гермиона нервно кивнула. — Мы можем принять тот факт, что магия реальна, и ты действительно ведьма, — покачал головой Роберт, — но даже так это все равно звучит… безумно. — На самом деле, — ответила Гермиона, возвращаясь к своему декламационному тону голоса, — вы найдете похожее описание василиска в Британской энциклопедии, кроме упоминания о темных волшебниках или любого намека на то, что они являются чем-то иным, кроме мифа или сказки. В прошлом году это был философский камень, который является Святым Граалем Алхимии, и Николас Фламель, который, как говорят, создал его, про него опять же можно найти в Британской энциклопедии, но он и его камень классифицированы как легенда. Большая часть того, что я узнала, известна в мире магглов, просто в это не верят. Ну, это я и изучаю более подробно. — А в нашей энциклопедии сказано, что взгляд василиска может убить или превратить человека в камень? Разве там сказано, что только крик петуха может убить его? — Там ничего не говорится о окаменении, но опять же, и в магических источниках, которые я читала, тоже ничего не говорится. На самом деле, да, это так. А что касается петухов, то и маггловские, и магические источники ошибочны. Есть и другие способы убить их, просто они невероятно опасны. — Значит, в ученых трактатах на эту тему говорится, что его взгляд убивает, но не превращает в камень? Почему? — Папа, они даже не упоминают окаменение. Я не знаю почему, хотя, если бы у меня была теория, она заключалась бы в том, что подходящих условий для окаменения раньше никогда не было, а если и было, то в этом виновато что-то другое. — Так почему же ты и еще трое студентов не мертвы? — Никто из нас на самом деле не смотрел на него», — сказала Гермиона. — Колин был первым, и он увидел василиска через линзы на старой маггловской камере — вы знаете те, где настоящий объектив находится в конце какой-то аккордеонной штуковины? Джастин видел его сквозь призрака, что было бы все равно, что видеть василиска сквозь туман или дымку. Мы с Пенелопой видели его отражение в зеркале. Никто из нас не видел его невооруженным глазом, и я думаю, именно поэтому мы просто окаменели. — И ты отправлялась на его поиски? — спросила Роза. — Нет, мама! У меня было зеркало, так что я могла бы избежать этого, если бы хотела. Я использовала зеркало, чтобы заглянуть за угол. Я не думала, что получу в лицо, я имею в виду, каковы шансы? — Повезло, что он преследовал тебя как добычу, а не вылез прямо перед тобой, — отметил Роберт. — Но, по крайней мере, она думала наперед, Роуз. Итак, как персонал избавился от него? Они это сделали, не так ли? — Ну, он мертв, — сказала Гермиона, — но это Гарри убил его. — У него просто случайно оказался петух в кармане, не так ли? — поддразнивающе сказал Роберт. — Нет. К тому времени кто-то убил всех петухов везде поблизости. — Но ты сказал, что их почти невозможно убить магией! — Гарри не убивал его своей палочкой, — сказала Гермиона, — у него был меч. — И как ему удалось избежать смертельного взгляда? — Он закрыл глаза, и феникс, который пришел ему на помощь, выколол василиску глаза. — Это звучит еще более невероятно, чем в прошлом году, — сказал Роберт. — И снова там не было учителей, которые могли бы выполнить свою работу? — Профессор Локхарт пошел с ними, — сказала Гермиона. — Конечно, Гарри и Рону пришлось уговаривать его помочь. — Уговаривать? — По словам Гарри, профессор МакГонагалл, которая исполняла обязанности директора, сказала Локхарту разобраться с ситуацией, поскольку он все это время хвастался, что точно знает, что происходит и что нужно сделать. Гарри и Рон последовали за ним, но вместо того, чтобы выполнить свой долг, оказалось, что он пытался сбежать. Гарри обезоружил его, и они с Роном взяли его с собой, держа под прицелом палочек. Они как бы напали на него, и Гарри сказал, что в то время его мыслью было использовать труса в качестве приманки для василиска, но Локхарту удалось отобрать у Рона сломанную палочку, а затем, пытаясь стереть воспоминания Гарри и Рона, вместо этого стер свои собственные. Гарри сказали, что Локхарт, вероятно, будет находиться в магической больнице с длительным повреждением от заклинаний в течение многих лет. — Я не знаю, расхохотаться мне или серьезно пересмотреть наше решение по поводу всего этого, Роуз. — Позволь ей рассказать всю историю, Боб. И так она и сделала; рассказала и те части истории, которые она знала, и те части, которые Гарри рассказал ей позже. — И насколько большой была эта змея, которую он убил мечом? — спросила Роуз, когда Гермиона закончила. Гермиона пожала плечами. — Я спросила его, и он сказал, что действительно не знает. Он не собирался оставаться и измерять его. Но он сказал, что она была примерно такой же толщины, как и его рост, и… ну, футов шестьдесят в длину или около того. — Невозможно! — сказал Роберт. — Это в два раза длиннее, чем у любой известной змеи! — Это был василиск, папа. На самом деле это не змея в том виде, в каком мы ее знаем. Более того, если легенда действительно правдива, то он находится там уже более тысячи лет. Он может быть даже больше. — Тебе не кажется, что он, возможно, преувеличивал, дорогая? — спросила Роза. — В конце концов, тебя там не было. Может быть, он пытался произвести на тебя впечатление. — Гарри не преувеличивает в таких вещах, — прорычала Гермиона, защищаясь. — Во всяком случае, он, вероятно, преуменьшал то, что произошло. А что касается того, чтобы произвести на меня впечатление? Во-первых, в то время я все еще была окаменевшей, и никто не сказал ему наверняка, что я оживу. Правда, он сказал мне об этом после того, как я была там, но он знает, что лучше не хвастаться передо мной подобными вещами. Что касается того, чтобы произвести на меня впечатление, ему не нужно было убивать эту тварь, чтобы сделать это. Он покорил меня в прошлом году с помощью «тролля», и что меня действительно впечатлило, так это то, что он разобрался с этим без моей помощи. — Итак… — сказала Роуз, — он поцеловал тебя до или после того, как рассказал тебе эту историю? — Он сказал мне сразу после того, как я пришла в себя и посидела с ним в Большом зале, — сказала Гермиона. — И я поцеловала его первой, и это было через неделю! — добавила она, не подумав. — ЧТО? — спросил Роберт. — Он поцеловал тебя в ответ? — добавила Роза. Гермиона просто сидела и яростно краснела в ответ. — В щеку, в губы? — Да? — Гермиона кротко ответила. — Ну? — Роберт переспросил — Как именно поцеловал? — О-оба. — Это было все, или вы двое пошли дальше? — продолжил он с обвинением в голосе. — Роберт… — начала Роза. — Папа, я провела меньше недели в качестве его девушки после нашего первого поцелуя. Большую часть этого времени мы проводили в библиотеке, изучая книги или работая над нашими летними заданиями. Наше «уединенное» время мы проводили под деревом на берегу озера, где нас мог видеть любой, и все, что мы делали, это много разговаривали и немного целовались. Если вы предполагаете, что Гарри даже думал о чем-то большем… ну, может быть, он думал, потому что я думала… но мы этого не сделали. Он не просил об этом ни меня, ни я его. Это не значит, что однажды мы этого не сделаем. Мы еще не готовы к этому шагу. — Я не в восторге от этого! Ты слишком молода! — РОБЕРТ! — огрызнулась Роза. — Скажешь еще одно слово, и ты будешь на диване до моего дозволения вернуться. — Но Роза?.. — Ничего, лицемер! Сколько мне было лет, когда ты впервые поцеловал меня? Я была на несколько месяцев младше, чем сейчас Гермиона, не так ли? Сколько мне было лет, когда мы впервые переспали вместе? Это был мой шестнадцатый день рождения, если ты забыл, и единственная причина, по которой мне было тогда шестнадцать, это то, что мы оба согласились ждать так долго! — Но это совсем другое. — Как? Ты слышал, как Гермиона говорила о нем, и мы читали ее письма. Чем ее отношения с Гарри отличаются от наших отношений до нашего первого поцелуя? И не говори, потому что он волшебник, а она ведьма, это отвлекающий маневр, и ты это знаешь! Возможно ли, что это не более чем подростковый роман, который сойдет на нет через несколько месяцев? Конечно, но я не думаю, что это то, с чем мы здесь имеем дело. Она наша дочь, Роберт, и я убеждена, что она наша дочь и в этом тоже! Я не собираюсь лишать ее шанса на те отношения, которые у нас были, только потому, что мы исключение. Сделать это — значит сказать, что мы не думаем, что она так же хороша! — Это не то, что я имел в виду, Роуз! Неужели ты думаешь, что я бы не хотел, чтобы у нашей дочери была такая жизнь, как у нас с тобой? Все говорили, что мы были странными, когда были примерно в ее возрасте, помнишь? И все же нам никогда не приходилось играть в игру, в которую они все встряли или, как в случае с твоей сестрой, все еще застряли в игре спустя двадцать лет! Я был бы рад, если бы она и Гарри были в начале чего-то подобного тому, что есть у нас. Я просто не вижу этого и … Я бы предпочел не видеть ее… — Чего ты не видишь? — сказала Гермиона, пытаясь удержаться от того, чтобы не выбежать из комнаты. — Почему мы не можем быть такими, как ты, папа? — Потому что Гарри подвергся насилию. — Что? — начала Гермиона, но ее пока проигнорировали. — Что за чушь! — сказала Роза. — Конечно, он подвергся, но что с того? Какое это имеет значение? И не говори, что это потому, что он может сделать то же самое с Гермионой! Во-первых, что-то подобное уже произошло бы, и ты это знаешь. Во-вторых, и это более важно, хотя большинство насильников сами подвергались насилию в детстве, из этого не следует, что большинство жертв вырастают жестокими! — Что вы имеете в виду, Гарри подвергся насилию? — закричала Гермиона. — Когда? Кем? Откуда ты знаешь? — Что Гарри рассказывал тебе о своей домашней жизни? — спросила Роза.