Глава седьмая часть третья: уроки истории

Гарри провел это воскресенье, разбирая портреты, которые Добби принес из хранилища Поттеров. Там был двадцать один портрет восемнадцати поколений Поттеров, изображающий супругов от Маркуса Поттера (1395 — 1499) и его жены Аделаиды Лонгботтом до его родителей Джеймса и Лили Поттер. Причина, по которой там был двадцать один портрет, заключалась в том, что у правнука Маркуса Грегори Поттера (1489 — 1594) было три жены, поэтому у него соответственно было три семейных портрета. Похоже, что он потерял двух своих жен при родах, поскольку между смертью одной из его жен и женитьбой на следующей из его жен прошло по крайней мере пару лет. Там также были портреты всех детей от всех браков в момент, когда им исполнялось одиннадцать — за исключением самого Гарри. В дополнение к его предкам по отцовской линии, было также в общей сложности двадцать две дальние двоюродные бабушки и только три дальних двоюродных дедушки. Добби объяснил, что, возможно, их было больше, но они, вероятно, умерли до того, как стали достаточно взрослыми, чтобы посещать Хогвартс, и именно поэтому они были бы исключены. Было также четырнадцать гобеленов, сделанных эльфами, представляющих еще восемь поколений Поттеров, восходящих к Гарольду Поттеру (1024-1130), который женился на Агнес Слизерин, которая, по мнению Добби, была внучкой или правнучкой самого Салазара Слизерина. Внук Гарольда Генри (1128-1219) женился на Амелии Гриффиндор, которая, по словам Добби, была прямым потомком Годрика Гриффиндора, другого основателя Хогвартса. На последнем гобелене был изображен Сайлас Поттер (1361 — 1466) и его вторая жена Инид Блэк. На гобеленах были запечатлены не только его далекие предки, но и еще двадцать семь двоюродных бабушек и только два двоюродных дедушки. По-видимому, дети были добавлены, как только они стали достаточно взрослыми, чтобы посещать Хогвартс, что объясняло, почему все они выглядели примерно одного возраста. — Так много девочек и совсем мало мальчиков, — заметил Гарри. — Это чудо, что Дом Поттеров продержался так долго, — согласился Добби. — Но есть зелье, которое принимает отец, позволяющее заделать мальчика, а не девочку, и оно существует сотни лет, так что, возможно, не так много чудес, как зелий. — Значит, я действительно наследник Слизерина? — добавил Гарри, думая о своей очень, очень далекой прабабушке. — Добби не может знать. Гринготтс, возможно, сможет рассказать Гарри Поттеру. Но Добби не думает так. — Почему? — Злой волшебник заявил на это права, и вы не его кровь. Если он из линии старшего сына, а вы из линии младшего сына, если кто-то есть в линии старшего сына, вы не будете наследником. Если ваша прабабушка была младшей в семье и имела старших сестёр, то у них также должны быть наследники до Гарри Поттера, сэр. — Спасибо. Учитывая все, что у меня есть, быть наследником Слизерина — это больше, чем я на самом деле хочу. Я бы не возражал быть наследником Гриффиндора, но если бы я был им, я бы, вероятно, держал это в секрете. Мне не нужно больше причин, чтобы стать знаменитым. Я бы предпочел, чтобы у меня вообще не было причин. Гарри был удивлен количеством имен, которые он узнал. Его предки Поттеров были женаты на пяти Лонгботтомах, самой последней из которых была его прапрабабушка, хотя он мог назвать своими предками только четверых, поскольку у первой были только дочери и, по-видимому, она умерла при родах, а ее муж вторично женился на дальней прабабушке Гарри. Также оказалось, что семеро его дальних двоюродных бабушек вышли замуж за членов семьи Лонгботтомов. Другим повторяющимся именем было Блэк. Его бабушка была Блэк, как и три другие жены Поттера, две из которых были его дальними прабабушками, и одна дальняя двоюродная бабушка, которая вышла замуж за чернокожего. В генеалогическом древе также было много Боунсов. В то время как из Боунсов была только одна дальняя прабабушка, пять дальних двоюродных бабушек наоборот вышли замуж за членов этой семьи. У него также были две дальние прабабушки, которые были Уизли, и одна дальняя двоюродная бабушка, которая вышла замуж за Уизли. Были и другие имена, знакомые ему по Хогвартсу или где-то еще в волшебном мире, в том числе Эбботт, Бут, Хмелкирк и Турпин, а также некоторые имена из семей, которые ему не нравились, такие как Берк, Лестрейндж, Нотт, Паркинсон и Розье, которых он либо ассоциировал со Слизерином, либо слышал, что они были печально известными Пожирателями Смерти, последователями Волдеморта во время последней войны. Некоторые из этих людей были его дальними прабабушками, хотя большинство из них были дальними двоюродными бабушками, которые вышли замуж за представителей этих семей. У него даже была одна дальняя двоюродная бабушка, которая вышла замуж за Дамблдора. — Почему они не двигаются, как на картинах в Хогвартсе, — спросил Гарри. — Не все картины в Хогвартсе двигаются, — ответил Добби. — Гобелены не могут двигаться. Только картины могут, и то только в том случае, если они достаточно новые. До 1430 года картины тоже не двигались, но все эти картины были написаны после 1430 года, так что в конце концов они могут двигаться. — Почему они тогда статичны? — Добби думает, что картины могут быть репродукциями оригиналов, которые висят в домах Поттеров. Копии не будут двигаться, пока они не будут висеть в собственном доме и не успеют впитать магию. Оригиналы теряют магию, если не висят, так что, если они попадают в хранилище, больше не двигаются, но их заряд вовремя возвращает магию. Через пару месяцев, может быть, больше, может быть, меньше, они снова будут двигаться. Через пару месяцев они смогут разговаривать, а чуть позже к ним вернутся какие-то воспоминания. — Мы можем их повесить? — Добби уже выбрал места, но просит вашего одобрения, сэр. Мы можем повесить их в столовой, большой комнате, гостиных, некоторые в библиотеке и игровой комнате, в прихожей и коридоре на этаже спален. Если Гарри Поттер пожелает, вы также можете иметь некоторых в своем кабинете или гостиной или и в том, и в другом. — Почему не в моей спальне? — Это зависит от Гарри Поттера, сэр. Но вешать картины в спальне обычно не принято, потому что они видят, что происходит, и если Гарри Поттер… будет с… у него будет девушка, картины могут говорить о том, что Гарри Поттер делает или мог бы делать. — Хорошо, понял. Итак, имеет ли значение такая богатая семейная история? Добби почти подпрыгивал на ногах. — Добби понял. Из того, что Добби видит и слышит, Великий Гарри Поттер не знает о своей семье. Для Добби большая честь участвовать в этом. — Ты знаешь о моей семье? Добби кивнул. — Добби хороший эльф и учился тому, чему учится хороший эльф, а хорошие эльфы, которые работают на семью, хотят быть лучше, чем они есть в действительности, или лучше узнают о семьях, в которых они будут жить. Гарри Поттер — единственный оставшийся в живых наследник Древнего и Благородного Дома, который является одной из лучших и самых уважаемых семейств в волшебном мире. — Но я полукровка, — запротестовал Гарри. — Есть чистокровные, которые думают, что они выше всех, потому что они чистокровные, забывая, что они все равно будут считаться таковыми, даже если все их далёкие пробабушки и прадедушки были магглами. Магию это не волнует. Более могущественным должен быть тот, кто происходит из длинной кровной линии, причем без разницы, какая у них была кровь, чем из короткой, даже в древнем роду были в основном полукровки, как Дом Поттеров. На этих картинах и гобеленах изображено двадцать семь лордов Поттеров, а здесь, в этом месте, двадцать восемь, включая Гарри Поттера, сэр. Только семеро считаются чистокровными. — Лорд Поттер? Добби кивнул. — Великий Гарри Поттер является наследником главы Древнего и Благородного Дома Поттеров, сэр. — Что это значит? — Древние Дома — это Дома из первородных кланов, которые образовали Визенгамот в 886 году. Древние дома передавались от отца к сыну или внуку с тем же именем без перерывов для дочерей. Древними Домами были: Эбботт, Эйвери, Блэк, Боунс, Катберт, Диггори, Дож, Дамблдор, Флинт, Грассер, Хантер, Лонгботтом, Марчбэнкс, Нотт, Поттер, Розье, Селвин, Талбот и Уизли. — Благородные дома бывают разными. Не имеет значения, сколько им лет. Чтобы быть Благородным Домом, король маглов должен сделать волшебника бароном, графом или кем-то в этом роде, и должен сделать так, чтобы титул переходил от отца к сыну. Не имеет значения, будет ли королевская линия в этом роду. Дом Поттеров — Благородный Дом, потому что давным-давно, еще до Хогвартса, англосаксонский король сделал Поттера графом. Есть Благородные Дома, которые были созданы позже норманнскими королями и даже более поздние. Как только Благородный Дом будет создан Королем, даже если позже король скажет, что они больше не благородны в мире магглов, пока все еще рождаются сыновья, он все равно будет благородным в волшебном мире. — Так я тоже дворянин в волшебном и маггловском мирах? Добби покачал головой. — Англосаксонская знать потеряла земли и титулы после того, как норманнские захватчики взяли власть в свои руки в 1066 году. Только дворяне, пожалованные норманнскими королями и более поздними королями считаются дворянами в мире магглов, и многие из них не могли передать титул своим детям. То, что волшебники считают Благородным Домом у маглов — при условии, что они вообще их считают, — это только те рода, которые передают титул от отца к сыну. Признаваемые таковыми сегодня гораздо более молодые Дома, чем род Гарри Поттера. В мире магглов старейшим баронским титулом в Палате лордов сих пор считается барон де Рос, признанный английским королем Генрихом III в 1264 году или британцы знают полученный чуть позднее титул графа Сазерленда по приказу Александра II Шотландского в 1230 году. Поттеры, будучи графами Хвичче Королевства Мерсия с 668 года, намного, намного древнее. — Полагаю, меня не пригласят в Букингемский дворец на чай с королевой, — сказал Гарри с некоторым облегчением. — Не из-за того, что вы граф Хвичче, нет, сэр, — сказал Добби. — Итак, быть Главой Древнего и Благородного Дома, — размышлял Гарри, — каково это? — Каждый такой Дом отличается от других, сэр. Некоторые из них богаты. Некоторые нет. У некоторых из них много семей, которыми они управляют. У некоторых, как у Дома Поттеров, их вообще не было. Что одинаково у всех, так это то, что глава Дома имеет наследственное место в Визенгамоте. Затем Добби продолжил давать Гарри один из лучших уроков истории, которые он получил с момента поступления в Хогвартс, и Гарри был уверен, что многое из того, о чем говорил Добби, уже должно было быть изучено, но профессор, который был призраком, казался гораздо более озабоченным гоблинскими войнами и статутом секретности, хотя эти события на самом деле происходили относительно недавно. Насколько Гарри мог вспомнить, Истории магии до постройки Хогвартса не было, по крайней мере, в их книге на эту тему. Более того, Визенгамот появлялся там только тогда, когда он что-либо предпринимал. Как он вообще появился на свет, информации не было. Все выглядело так, как будто волшебная Британия и Визенгамот возникли из ничего, во что было трудно поверить.