Глава восьмая часть четвертая: привет из прошлого

— Как Дамблдор выяснил, кто вы на самом деле? — спросил Гарри, вспомнив, что они упоминали об этом практически в самом начале. — Эх, — ответил Джордж. — Мы проделали довольно хорошую работу по заметанию наших следов. Записи о наших прежних «я» и о нас сейчас вообще не связаны. У нас даже были средства, чтобы гарантировать, что записи, поддерживающие нашу новую личность, были практически безупречны, а именно: Клара сейчас и Шарлотта, Элизабет и Анна до нее — все они работали в зале записей Министерства и его предшественнике. Единственный способ для кого-то сказать, что любая из этих записей подделка — это если этот кто-то также имел доступ к записям Гринготтса. Дамблдор, по-видимому, сделал это, но эту лазейку нам сейчас удалось закрыть. Это не значит, что Дамблдор наткнулся на нас чисто случайно. О нет. Видите ли, у него были особые подозрения в отношении более позднего студента Хогвартса, тоже сироты, который претендовал на магическое наследие, о котором в Министерстве не было четких записей, поскольку он родился в маггловском приюте. Этого студента звали Том Реддл… — Волдеморт! — воскликнул Гарри. — О, ты знаешь? Гарри кивнул. — Мне это недавно объяснили. Не знал о приюте, но его отец был магглом, а мать — ведьмой. Джордж подтвердил. — Ну, учитывая опасения Дамблдора по поводу этого парня, он просмотрел записи всех воспитанных магглами сирот, идентифицированных в школьных записях не как магглорожденные, в поисках несоответствий. Это было примерно в 1939 году или около того. Каким-то образом он заметил, что мы существовали в записях Министерства на дату нашего рождения в 1907 году, но не в записях Гринготтса примерно за год до того, как наши предыдущие воплощения были «удалены» в 1926 году, и не должно было быть такого рода ошибки, если оба набора записей были точными. Ох. Итак, заподозрив, что мы с Кларой замышляем что-то недоброе, он отправился нас искать. — И, как мы уже говорили, — продолжила Клара, — мы никогда по-настоящему не прятались, так что нас было не так уж трудно найти, тем более что наша старшая дочь уже училась в Хогвартсе. — Я не вижу, какой возможный интерес вы могли бы представлять для Дамблдора в то время, — сказала Гермиона. — В конце концов, кем он был? Заместитель директора и профессор трансфигурации? Почему его должно волновать несоответствие записей? — Он также был и остается Главой Древнего Дома и занимал наследственное место этого Дома в Визенгамоте, — ответил Джордж. — И, если этого было недостаточно, он был фактическим лидером прогрессивного движения в Визенгамоте. Они были очень громким меньшинством, но, тем не менее, меньшинством, и в то время Гриндельвальд и его фашистское чистокровное движение захватывали контроль над континентом. Британия, возможно, рисковала последовать их примеру, независимо от позиции магглов по отношению к тому, что происходило по ту сторону Ла-Манша в то время. Дамблдор был обеспокоен тем, что Том Риддл либо стал агентом Гриндельвальда, либо кто-то вроде Риддла тихо укоренялся здесь в котле превосходства чистокровных. Естественно, он был обеспокоен тем, что могут быть другие, подобные ему, или, что еще хуже, что Гриндельвальд посадил здесь агентов много лет назад, чтобы проложить путь для захвата власти его движением. Я не знаю, как он получил доступ к записям гоблинов, но он это сделал, и поскольку в наших записях было подозрительное несоответствие, он разыскал нас, чтобы выяснить, кем мы были на самом деле. — Естественно, мы не были вражескими агентами. Вовсе нет. Если бы мы и были агентами-провокаторами, то это было бы не для автократии врожденного меньшинства! Они говорят, что возраст делает человека негибким и твердым на своем пути. Возможно, это верно для тех, кто знает, что они не доживут до того, чтобы увидеть последствия своих действий. Но мы с Кларой живем так долго, что то, что мы считаем единственной константой, — это перемены. Сопротивляться переменам — значит напрашиваться на неприятности. Дамблдор — это голос прогрессистов в правительстве. Он выступает за терпимость и принятие, а не за перемены. Он верит, что волшебный мир может продолжаться так, как было всегда, не будучи по-настоящему достаточно взрослым, чтобы знать, что никогда не было того, что было всегда. Его взгляды могли быть благоразумными четыреста лет назад, но не сегодня.» — П-почему бы и нет? — спросила Гермиона. — Его взгляды направлены на то, чтобы успокоить различные фракции внутри правящей элиты. Пятьдесят четыре места в Визенгамоте передаются по наследству, двадцать семь назначаются пожизненно, а двенадцать назначаются действующим министром магии и действуют только до тех пор, пока этот министр находится в должности. Ни одно из этих мест не избирается. Пожизненные назначения назначаются и утверждаются наследственными местами, поэтому, естественно, они могут быть не склонны назначать радикала и, конечно, не магглорожденного в наши дни. — Почему нет? — спросили Гермиона и Роза. — Несколько сотен лет назад это мало что значило, — сказал Джордж, — но тогда Англия и остальная Британия вряд ли были демократическими. Сегодняшние магглорожденные выросли в системе, в которой правительство либо делает то, что хотят их избиратели, либо они рискуют вернуться домой и найти настоящую работу после следующих всеобщих выборов. Самое близкое к Визенгамоту учреждение в Британии — это Палата лордов, и за последние сто лет или около того ей как бы вырвали зубы. Совсем недавно они ограничили число пэров, которые могут получить место, и даже ходят разговоры о том, что лордам, возможно, однажды тоже придется баллотироваться на выборах, хотя, вероятно, в качестве предварительного условия они должны быть пэрами. В магическом правительстве Министерство отвечает перед Визенгамотом, а Визенгамот отвечает только перед самим собой. — Но они приняли прогрессивные законы после войны, — запротестовала Гермиона. — Которые, как правило, остаются неисполненными, — ответил Джордж. — В Британии насчитывается более 65 000 ведьм и волшебников, и только 78 членов Визенгамота действительно имеют право голоса, и они не подотчетны остальным. Из этих 65 000 более половины имеют семейные связи с Миром магглов и, по крайней мере, в некоторой степени осведомлены о таких понятиях, как демократия и подотчетность правительства перед управляемыми. Дамблдор настаивает на терпимости и всегда настаивал, но он не затрагивает реальные проблемы, которые заключаются в Превосходстве Чистокровных, которое является единственным постоянным политическим блоком в Визенгамоте, и важен тот факт, что этот блок говорит менее чем за десять процентов страны, и все же он укоренился и не может быть вытеснен политическим процессом. Рано или поздно все вскипит. Так всегда было в прошлом, когда элиты слишком держались за консервацию политики. — Что тогда произойдет? — Революция, которая редко заканчивается хорошо для проигравших.