Часть 1

Ливень. Импала мчится по пустынной дороге, окруженной огромными старыми деревьями. Луна скрыта за темно-серыми тучами, которые не собираются расходиться в ближайшее время. Единственный источник света – фары Импалы, освещающие путь перед ними. Ярко-белый свет с оттенком бледно-желтого прокладывает им дорогу к номеру в мотеле, который они забронировали четыре дня назад.   Сэм измучен, он устал, и просто хочет отдохнуть. Да, у него была нормальная жизнь. Да, он бросил Дина. Снова. Он не искал его. Потому что он просто не мог. Он хотел, чтобы все это закончилось. Раз и навсегда. Сэм думал, что Дин мертв, а значит, он на небесах – покоится с миром.   Тот факт, что он не умер и на самом деле целый год находился в Чистилище, буквально выживая там, достаточно сильно ударил по нему, и вызвал глубокое чувство сожаления. Сожаление и вину за то, что он подвел — и до сих пор подводит — Дина. Чувство, что он снова подвел своего старшего брата, продолжает сжирать его и не оставляет ничего, кроме глубокой черной дыры в его груди. Но пока они вместе он надеется, что Дин когда-нибудь простит его. Так что, он цепляется за эту мысль, за надежду, что они снова могут быть братьями.     И да, то, что Дин постоянно напоминает об этом, совершенно не помогает. С другой стороны – он этого заслуживает. Он знает, он должен был искать Дина. Он должен был убедиться, что он на небесах, а не в этом богом забытом месте. Это его вина. Он не заслуживает того, чтобы чувствовать себя плохо из-за того, что Дин обвиняет его во всем, через что он прошел. Обвинить его в том, что он подвел его — еще раз.   И сейчас, после того, как Дин вырезал гнездо вампиров, а Сэм чуть не испортил все, потому что был недостаточно внимателен и из-за этого брат едва не погиб, Дин злится на Сэма еще больше. Так и должно быть, Сэм понимает. В итоге, он просто позволяет старшему брату критиковать его неудачи. Потому что он этого заслуживает. То, что он не охотился почти год, не дает ему оправдание в том, что он почти провалил дело.   Он позволил Дину выплеснуть наружу свое разочарование и гнев. Сэм воспринимает это как профессионал, потому что это единственное, что он может делать сейчас. Он проглотит это, как и каждое последующее слово. Как ему и следует. Сэм хочет быть братом, которого заслуживает Дин. Ведь тот отдал за него все. Дин отправился в ад, чтобы спасти его жалкую задницу. Сэм принимает все, что Дин может дать ему прямо сейчас. Даже если это причиняет боль. До тех пор … пока … пока Дин не произносит ЭТО: – Ты хочешь избавиться от меня? На этот раз навсегда? — с силой процедил Дин, повернув голову в сторону пассажирского сиденья, вцепившись руками в руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели.   — Нет, — огрызнулся Сэм, взглянув на брата. Черты лица Дина обострены злобой, челюсть сжата так, что слышен скрип зубов, а в глазах читается ярость. — Это не то, чего я хочу, и ты отлично это знаешь.  Сэм не может — из любви к брату и ради него самого — позволить Дину обвинить его именно в этом. Потому что это ложь. Дин не может этого говорить. Он не может так думать. — Так что перестань делать вид, будто я собираюсь тебя убить.   — А чертовски похоже на это, Сэм! — кричит на него Дин и бросает в него короткий взгляд. Леденящий кровь, холодный взгляд. Он попадает точно в цель, в самое сердце Сэма. Проникает так глубоко, что боль становится невыносимой. Дин знает, как посмотреть на Сэма, чтобы заставить его почувствовать себя несчастным, как ранить сильнее всего, больнее всего. Ощущение, граничащее с физической болью. И он делает это намеренно — потому что хочет, чтобы Сэму было так же больно, как и ему.   Старший Винчестер чувствует себя преданным. Это боль, которую он не может заставить уйти. И она точно не исчезнет сама по себе. Так что да, Дин дает Сэму то, что тот заслуживает больше всего. Свое пренебрежение. Всю свою ярость и гнев, которые он только способен собрать. Дин надеялся, что Сэм будет искать его, будет — на этот раз — вести себя как брат и, по крайней мере, попытается спасти его. Но нет. Он нашел в Чистилище другого брата, на которого он мог положиться, несмотря ни на что. И он — настоящий вампир — был для него большим братом, чем когда-либо был Сэм. Это, по крайней мере, то, что его разум говорит ему в данный момент, и он принимает это с благодарностью.   – Но это не так! – кричит Сэм в ответ, возвращая его обратно в здесь и сейчас. – Извини, ладно? Как часто мне нужно повторять тебе это?  — Знаешь что? — рычит Дин. — Этого бы не случилось, если бы я был с Бенни, который мог бы поддержать меня вместо тебя. Он указывает на свою разорванную на груди рубашку, под которой скрывается безобразный кровоточащий порез, пересекающий татуировку против одержимости. И это — ну — это тоже жалит. Действительно ранит. Сэм чувствует, как внутри у него все кипит и бушует. Сэм не способен выдавить из себя ни слова. Гробовая тишина окутывает обоих.   — Я не должен был возвращаться за тобой. Не должен был, – голос Дина теперь спокоен, хотя и по-прежнему резок. – Я изначально не должен был продавать свою душу за тебя. Сэм сглатывает ком в горле и прерывисто втягивает в легкие воздух. Он чувствует, как на глаза наворачиваются слезы.   Эти слова разрывают его изнутри. Он хочет выйти из машины и просто… он не знает, чего именно хочет, но он уверен, что ему нужно выбраться отсюда и оказаться как можно дальше от Дина. Может быть, держаться за своего старшего брата — не такая уж и хорошая идея. Может быть, ему стоит уйти от него. Ему необходимо пространство. Необходимо время. — Наверное, ты прав, — шепчет Сэм, его голос срывается, и он не может остановиться. Тишина. – Притормози, — говорит Сэм, в его словах отчетливо слышится поражение. – Пожалуйста, остановись. – Что? – у Дина высокий голос. Он не собирается останавливаться, чтобы этот придурок смог сбежать. Опять. – Остановись. Ты больше не увидишь меня, если не хочешь, чтобы я был рядом. Дин фыркает от смеха. – И что потом? Ты снова убежишь? Как ты убежал в Стэнфорд и оставил меня и папу?    Нет, Сэм больше не может этого терпеть. Ему нужно выбраться. Нужно убраться от Дина как можно дальше. Или однажды он утащит с собой своего старшего брата. Он снова его подведет. — Просто … остановись, — бормочет Сэм, уже держа руку на дверной ручке.   — Ты не можешь бросить все сейчас, Сэм. Не в этот раз, — заявляет Дин и вместо того, чтобы нажать на тормоз, он сильнее вдавливает педаль газа. – Веди себя как мужчина, это ясно? Ты выслушаешь и примешь к сведению все, что я собираюсь сказать.   Сэм открывает рот, чтобы сказать ему, что понимает, и, наверное, будет лучше, если они какое-то время не будут приближаться друг к другу, но он не может произнести ни звука, когда видит, как в лучах фар появляется олень, всего в нескольких метрах от Импалы.   Прямо на них смотрят огромные черные глаза, Дин дергается, и инстинктивно выворачивает руль влево, уже зная, что это их не спасет. Это сработало, если бы не дождь. Если бы не реки воды, стекающие вниз по дороге и дальше по склону. Возможно, все было бы не так серьезно, если бы Дин не пытался вернуться на свою полосу, едва не задев оленя.   Сэм цепляется руками за приборную панель, готовясь к удару. Он понимает это мгновенно. Заднюю часть машины заносит; она хаотично петляет по дороге, уводя их на встречную полосу, вниз по склону на обочину. Скрип тормозов. Шины скользят на мокром асфальте. Доля секунды на осознание неизбежного. Это плохо закончится. Они не выберутся из машины целыми и невредимыми. Шансов нет.   Время останавливается, когда Малышка на мгновение замирает на краю, только чтобы в следующий момент перевернуться, и тогда время ускоряется со страшной силой. Крыша Импалы ударяется о землю, снова переворачивается, и останавливается ровно на всех четырех колесах. Дин выкидывает правую руку в сторону младшего брата, касаясь его груди, пытаясь оттолкнуть его обратно на сиденье. Он мельком видит Сэма, лежащего без сознания, с откинутой набок окровавленной головой. Струйки стекают с его лба и из носа. – Сэмми! – он кричит со всей силой, на которую способен, со всем сожалением, которое обрушивается на него за то, что он сказал все эти ужасные вещи брату всего за несколько секунд до аварии. Он не может донести до Сэма, что не имел в виду ничего из того, что он сказал. Он не сможет извиниться за то, что обвинил его в том, что он ведет себя не так, как должен вести себя брат. Желать смерти Дина.   Они, вероятно, умрут, и вот результат. Они не успеют помириться. Но Дин был так зол. Он ощущал такую жгучую ярость. Со всем его сдерживаемым гневом, страхом и отчаянием, от которых он не мог избавиться с тех пор, как выбрался из Чистилища. И теперь — теперь, когда они (опять) находятся на пороге смерти, вся злость испаряется, оставляя только страх. Безумный страх снова разделиться с младшим братом из-за вероятной смерти — либо одного, либо обоих.   Прежде чем он успевает это осознать, его голова ударяется о руль, а через секунду прикладывается о водительское окно. Малышка вращается вокруг своей оси, подобно тому, как балерина делает свои пируэты.   Отвратительный скрежет металла эхом разносится в мертвой ночной тишине. Двигатель воет и ревет, а затем внезапно замолкает. Импала переворачивается еще пару раз, прежде чем ее шины цепляются за грязную землю, когда она катится вниз по склону, покорёженная и поломанная.   Дин чувствует где-то на краю сознания, что они во что-то врезались. Он чувствует, как его уносит вперед, видит мелькающие в свете фар деревья, и боль пронзает его ноги, голова снова ударяется о руль, выбивая из него сознание.   И все, что остается – это чернота… проливной дождь… капот автомобиля помят от столкновения с гигантским деревом… ветка дерева торчит из лобового стекла, упираясь в пассажирское сиденье… и звуки знаменитой финальной сцены Боба Сегера из магнитолы…  

~ ’67 Chevrolet Impala ~