Часть 2

Дин не знает, где он. Кто он. А главное, что произошло. Продираясь сквозь обрывки сознания, он обнаруживает две вещи: 1. Он не один. Кто-то есть рядом с ним. 2. Кости его ног, кажется, вот-вот сломаются в любую секунду из-за сильного давления на голенях. Он не сразу открывает глаза. Дину нужно еще несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя. Потому что этот голос — он знает, что он ему знаком — звучит так невероятно успокаивающе, словно желает, чтобы он снова заснул. Но его нутро подсказывает ему не делать этого. Оно говорит ему бодрствовать и взять себя в руки, потому что сейчас есть дела поважнее, чем сон. И наконец, в-третьих, он понимает, что голос звучит прямо рядом с ним. Его почти не слышно, и он едва может различить слова из-за тяжелых ударов капель дождя о металл, но у него получается разобрать обрывки фраз. — Прости… Д’н… ты должен… п’жал’ста… не… просыпайся… – Дин не уверен, что хочет знать, кому принадлежит этот голос, и почему он вдруг стал таким чертовски тихим. — Прости, что подвел т’я… не делай этого, не … не умирай… моя вина… не должен был… идти с тобой… Бенни… не х’тел… - это не имело никакого смысла – не только слова, но и то, что Дин должен был из них понять. Так что, в конце концов, его затуманенный мозг решил, что пришло время открыть глаза и самому увидеть обладателя голоса, и почему его чертовы ноги так болят. Он медленно поднимает веки и моргает, но сначала видит только темноту. Его глазам требуется еще несколько мгновений, чтобы адаптироваться, пока он не начинает различать профиль чьего-то лица рядом на пассажирском сиденье. Дин оглядел себя и заметил силуэт в форме руки, лежащий на его бедре. И теперь, когда он увидел ее, он почувствовал прикосновение. — Я не х’тел… знаешь… я думал, что ты мертв. Я дум’л… — голос продолжал бормотать, — ты д’лжен знать… мне жаль. — Сэм? — он шипит и кашляет, пытаясь хоть немного пошевелить ногами, чтобы освободиться от давления на колени и пах. — Дин, — выдыхает его брат, и он видит, как фигура рядом сдвигается, и слышит стон. И от этого на него стеной обрушиваются воспоминания. Сэм говорит: «Несчастный случай», словно читает его мысли. Слова означают, что они облажались. Дин зажмуривает глаза и снова распахивает их. Несмотря на темноту, он знает, что его зрение расплывается, и с трудом может сфокусироваться. — Черт, — выдыхает он и касается лба, где начинает расти пульсирующая боль. Рука Дина становится скользкой и влажной, и он догадывается, что это кровь. – Сэм, ты в порядке? — спрашивает он, потому что, несмотря ни на что, состояние брата важнее. – По крайней мере, настолько в порядке, насколько это возможно после автомобильной аварии и ощущения, что тебя взбили, как чертов коктейль в шейкере. — Я в п’рядке, — отвечает Сэм; со слишком большой задержкой по мнению Дина. – А к’к ты? – слова неразборчивы, а голос слаб, и это ему определенно не нравится. – Придавило ноги. Может быть, сотрясение, — отвечает Дин; его голос не лучше. – Открой бардачок. Там должен быть чертов фонарик; нужно оценить их ситуацию, решить, куда сперва звонить. Джоди (она ближе всего к ним, и знает об их арсенале), а потом в 911. Или 911 понадобится им раньше, чем Джоди сможет приехать. Последний вариант не слишком хорош, поскольку багажник у них до краев забит оружием. Так что он надеется, что они оба достаточно в порядке, чтобы справиться с травмами и переждать. Отрывистое дыхание. — Я… не думаю… не могу… дотянуться до него, Дин. Раздается громкое пыхтение, как будто Сэм прямо сейчас бежит марафон. Дин помедлил. Он пытается сперва придумать, что сказать, прежде чем открывать рот, для разнообразия. Он хочет сказать Сэму, чтобы тот перестал ныть, собрался и достал этот чертов фонарик, но, если Сэм скажет, что не может до него дотянуться, то его младший брат абсолютно точно не в порядке. Дин выдыхает и наклоняется к бардачку, и тут же ударяется головой обо что-то твердое. Его брат болезненно вскрикивает и шипит проклятья в тот момент, когда Дин отстраняется, словно обжёгшись. – Сэм? — спрашивает он, и ужасное подозрение закрадывается ему под кожу. – Просто… — выдыхает Сэм; его голос хриплый и разбитый, — … попробуй нагнуться. Дин пробует. Он осторожен, когда снова наклоняется, не так сильно, как раньше, и неуклюже пригибается. Он тянется к бардачку, едва достает до ручки и позволяет крышке открыться. Он чувствует, как, чем бы оно ни было, давит на его колени, вонзается в его кожу и плоть, когда он тянется, чтобы нащупать один из их телефонов и фонарик. Дин наконец находит его и распрямляется обратно на своей стороне сиденья. Он зажимает телефон бедрами и включает фонарик. По ослепительно яркому белому лучу Дин понимает, что у него серьезное сотрясение мозга, поскольку его глазам требуется слишком много времени, чтобы привыкнуть к свету. – Не надо, — говорит ему Сэм. – Не … смотри. Дин на мгновение замирает, стараясь угадать, что Сэм пытается ему сказать, но все равно светит в сторону брата. Его глаза расширяются, когда он смотрит вправо и видит Сэма. Он понимает, почему брат не может дотянуться до бардачка, и почему он звучит так, будто задыхается, когда говорит. Ветка – меньше дюйма в диаметре – торчит из левой части грудины Сэма, прямо под сердцем. Дин прослеживает фонариком путь ветки, и видит, что это всего лишь часть гораздо большего куска дерева, застрявшего в лобовом стекле. Он направляет свет обратно на рану младшего брата. – Черт, – Дин знает, что это плохо. — Это даже не больно, — тихо говорит ему Сэм, как будто это должно успокоить бешено колотящееся сердце Дина и его паникующий разум. Дин поднимает фонарик вверх, чтобы свет не слепил Сэму глаза, а подсвечивал его. Он тянется к лицу брата, который все еще не смотрит на него, вместо этого уставившись вперед на лобовое стекло, как будто не может повернуть голову. – Можешь пошевелить шеей? – обеспокоенно спрашивает Дин. — Да, — отвечает Сэм, и Дин едва не промахивается, когда касается челюсти брата и заставляет его посмотреть на себя. Левая сторона его лица покрыта кровью, и нет возможности определить ее источник. Кожа холодная и скользкая от пота, и такая бледная… Дин сосредотачивается — или, по крайней мере, пытается — на том, чтобы проверить глаза Сэма. Как его зрачки реагируют на свет и есть ли еще какие-то травмы, с которыми им придется иметь дело. Похоже, что левый зрачок Сэма остался расширенным, а это означает серьезную черепно-мозговую травму. — Сэм? — спрашивает Дин, пытаясь заставить брата посмотреть на него, а не только в его сторону, поскольку он, кажется, смотрит на что-то за головой старшего Винчестера. – Да, – Сэм не обращает на него внимания, просто продолжая смотреть. – Сэмми, – Дин даже не осознает, что называет его так, потому что его рот произносит имя сам по себе. — Ты… ты меня видишь? Дин боится услышать ответ, но ему нужно знать. — Думаю, да, — дыхание Сэма ужасно хриплое и влажное, когда он отвечает. Дин больше не спрашивает, несмотря на то, что это не совсем ответ. Но пока это не НЕТ, он справится – пока. — Еще где-нибудь болит, малыш? – Дин опасается прикасаться к Сэму. Парень не должен шевелиться — любое движение может привести к большему повреждению раны в его груди, потому что Дин не знает, пронзила ли ветка какой-либо из его органов или только удерживает его на месте, в ловушке. Похоже, крови вытекло не слишком много… — Не думаю, — отвечает Сэм со следующим выдохом. Дин берет фонарик в рот и крепко держит его зубами и губами. Он нащупывает телефон между ног и открывает его, набирая 911. – Позвони Джоди, — говорит Сэм, — со мной все будет в порядке. Дин хочет сказать ему, что он не в порядке и что он не будет звонить Джоди, но вместо этого игнорирует Сэма и прикладывает телефон к уху, ожидая гудков. — Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь из них открыл багажник. – Если они… – Сэм задыхается, не успевая закончить предложение. Он слабо кашляет, словно у него нет сил сделать это в полную силу. Дин берет фонарик в свободную руку. — Ты плохо выглядишь. Сиди спокойно. Я разберусь, — говорит ему Дин резче, чем намеревался, но ему нужно сосредоточиться. – 911. Что у вас случилось? – спрашивает женский голос после ожидания, которое кажется вечностью. Дин объясняет даме суть дела. Она говорит ему оставаться на линии и не вешать трубку. Она говорит ему, чтобы он продолжал говорить с ней – что не имеет для него никакого смысла, поскольку он знает, что должен продолжать разговаривать со своим младшим братом, чтобы держать его в сознании; заставить его не сдаться на милость смерти.

~ ’67 Chevrolet Impala ~

Дин захлопывает телефон. Он не может одновременно сосредоточиться и на операторе, и на Сэме. Его мозги сворачиваются медленно булькающую кашу. Зрение плывет, белые точки пляшут перед ним. Так что, он засовывает телефон обратно между бедрами и переключает все свое внимание на младшего брата. Потом он вспоминает. Нужно позвонить Джоди. Сказать ей, что у них проблемы, и что кто-то должен забрать Импалу. Так что, он звонит ей, и она берет трубку после третьего звонка, несмотря на то, что время сейчас где-то между полуночью и тремя утра. Он говорит ей, что они попали в аварию, и что он отправит ей координаты, где она найдет их машину. Она спрашивает его, что случилось и в порядке ли они с Сэмом, но он захлопывает телефон, поскольку у него есть более срочные дела, о которых нужно позаботиться прямо сейчас. Они смогут поговорить, когда они — в основном Сэм — будут в безопасности и получат необходимую им медицинскую помощь. – 25 минут, — говорит он Сэму, снова направляя луч мимо лица брата. Сэм сглатывает – осторожно, как ему кажется. Он отрывисто кивает старшему брату, но Дин не уверен, понял ли он вообще смысл слов. Он знает, что ему нужно продолжать разговаривать с Сэмом, ему нужно, чтобы он остался с ним в сознании. Но он не может придумать ничего, о чем можно было бы поговорить с Сэмом прямо сейчас. Не после их ссоры. Не после того, что он сказал младшему брату. — Прости, Дин, — Сэм прерывает тишину после бесконечной минуты. — Я не хотел… оставлять тебя там… я не хотел. — Хочешь обсудить это сейчас? — осторожно спрашивает его Дин, потому что он не тупой. Он знает, что делает Сэм, и ему это не нравится. Он не хочет это слышать. Не снова. – Мне нужно, чтобы ты знал, что я тогда думал, что ты на небесах. В покое … – Сэм замолкает, пытаясь подавить кашель, но безуспешно. За ним следует булькающий звук где-то глубоко в его груди. – Сэм. Не надо, – Дин тянется к нему и кладет ладонь на его окровавленную щеку. — Не сейчас, хорошо? Мы поговорим об этом, когда выберемся отсюда. – Нет, – Сэм судорожно втягивает воздух и скулит от натяжения в ране. – Я…. Пожалуйста. – Мне нужно, чтобы ты знал, что я хотел, чтобы все закончилось. Я не хотел вытаскивать тебя… обратно… в эту жизнь… я думал… ты обрел покой. Дин качает головой. Он не может справиться с этим прямо сейчас. Он вздыхает. — Сэм, — снова говорит он, предупреждая его, чтобы он не продолжал. Сэм его игнорирует. – Обещай мне. Если я умру, – он сглатывает; горло щекочет, его тело требует откашляться. Но он этого не делает. – Если я умру … — Ты не умрешь, ладно? — говорит ему Дин тоном «старшего брата». — Они скоро будут здесь. Всего несколько минут, а до тех пор ты должен держаться. — Если я умру, ты должен отпустить меня, — шепчет Сэм, которому наплевать на то, что Дин говорит ему, потому что он готов умереть. Покинуть этот мир. На этот раз навсегда. Он не будет бороться. Больше нет. — Черт, Сэмми, — рычит Дин, проводя большим пальцем по щеке брата. Остекленевшие глаза смотрят на него — сквозь него. – Не будь придурком, и хоть раз, послушай меня. – Дин судорожно вздыхает, борясь с тошнотой, которая угрожает захлестнуть его. — Ты не умрешь. Сэм молчит. Слышен только дождь и хриплое влажное дыхание. — Я хочу… — снова заговорил Сэм, — …ты простишь меня? Пожалуйста? Дин сглатывает ком в горле, и борется с резью в глазах. — Мне нужно, чтобы ты меня простил, — спрашивает Сэм, его голос такой тонкий и слабый, что ранит Дина прямо в сердце. – Пожалуйста. Дин замолкает, потому что чертовски уверен, что, если заговорит сейчас, его голос сорвется. Он не может показывать слабость. Не теперь. Это еще одна вещь, которую он принес с собой из Чистилища. Проявлять слабость — какую бы то ни было — недопустимо. Слабость там стоила жизни (и здесь тоже), так что нет. Он не был слабым тогда, и останется сильным сейчас. — Нет, Сэм, – Дин стискивает челюсти, и, как бы ни было больно это говорить, он чувствует, что должен. Если Сэм хочет услышать, как он простит его, ему придется выжить. Дин слышит, как Сэм глубоко выдыхает, слышит, как весь воздух покидает его легкие, и чувствует, как его челюсть двигается под прикосновением. Глаза Сэма становятся влажными, и от этого боль Дина только усиливается. Он собирается отказать ему в прощении, хотя он уже простил своего младшего брата. Но он об этом не знает. Потому что ему нужно, чтобы Сэм продолжал бороться и не сдавался, и Дин чувствует, что, как только он скажет ему, что брат прощен, Сэм уйдет. Дин не может вот так потерять Сэма. Он не может потерять Сэма, когда тот считает, что предал Дина, что подвел его — снова. Он не может заставить его поверить, что он недостоин быть его младшим братом. Рыдание срывается с губ Сэма, и дрожь сотрясает его тело. Он на мгновение льнет к прикосновению Дина, прежде чем откинуть голову назад. – Сэм. Послушай… — Дин на самом деле не знает, что хочет сказать Сэму. Что он может ему сказать. – Не надо, – Сэм закрывает глаза. Он пытается дышать, старается не поддаваться кашлю, поскольку знает, что это не принесет никакой пользы его груди и легким. Он не глуп. Он знает, что ветка — хотя так и не кажется, прошила его сквозь — повредила легкое, и теперь он захлебнется собственной кровью. – Тебе не нужно… – влажный кашель прерывает его, и он чувствует густую жидкость во рту, на языке и влагу, покрывающую его губы. Ему не нужно смотреть, чтобы понять, что это кровь. Он чувствует ее. Металл и медь с кисло-сладким привкусом. Он ощущает ладонь на своей груди и слышит, как Дин шикает на него. — Не смей. — Дин хочет, чтобы это звучало как приказ, но выходит просьба. — Не смей, черт возьми, Сэм. Ты меня слышишь? Он нащупывает свой телефон, открывает его и смотрит на время на экране. Они должны быть здесь в ближайшее время. Еще почти десять минут. Десяти минут у Сэма может и не быть. Дин держит руку Сэма в своей, все еще лежащей на его бедре, и крепко сжимает ее, чувствуя, как суставы хрустят в его сильной хватке. Сэм сжимает в ответ, но слабо и едва заметно. От этого у Дина все внутри сжимается, а сердечный ритм учащается от боли. — Ты останешься со мной, понял? – хотя какое право он имеет приказывать младшему брату, со всеми спорами и обвинениями? Не то чтобы он вел себя как старший брат, каким он должен был быть. Он давил и напирал на него, несмотря на то, что знал, что поступает неправильно по отношению к Сэму. Дин отталкивает надвигающуюся темноту, хотя с каждой минутой это становится все сложнее. Прикосновение к руке Сэма возвращает его в сознание. Брат не отвечает. Все, что он делает, это дышит. Изо рта с трудом вырываются неглубокие вдохи и выдохи. Резкий запах крови наполняет салон машины. Дин светит фонариком туда, где ветка вошла в тело брата. Крови по-прежнему немного, но он знает, что это не показатель, так как, вероятно, у него внутреннее кровотечение. — Открой глаза, — требует Дин, бросая фонарик на колени. – Сэм. Открой свои глаза. В ответ раздается тихий звук. Дин понимает, что младший не способен ответить. Он впивается большим пальцем в ладонь Сэма, от чего брат шевелится. Он все еще с ним. Хотя, вероятно, находится на тонкой грани связи с реальностью. Пальцы Сэма медленно ослабляют хватку на ладони Дина. Это то, чего Дин боялся больше всего. Он бросает взгляд на часы телефона – осталось еще пять минут до приезда скорой. – Сэм. Держись, чувак, – бормочет он, не осознавая, что произносит эти слова совершенно неразборчиво. — Прости, ладно? Я не имел в виду то, что сказал раньше. Я соврал. – Он знает, что сейчас это ни черта не изменит, но все равно говорит это Сэму. Он ему задолжал. Синие огоньки вспыхивают и отражаются в зеркале заднего вида, привлекая внимание Дина. В тот самый момент — долю секунды — когда он не полностью сосредотачивается на своем умирающем младшем брате, рука Сэма обмякает в его хватке и соскользнула бы с бедра Дина, если бы он не держал ее. — Нет… нет, — выдыхает Дин и сжимает руку Сэма так сильно, что ему должно быть больно, но он никак не реагирует. — Нет, Сэмми. Не делай этого. Не сейчас. – На глаза наворачиваются слезы. – Они здесь. Они… – его голос срывается. Он замечает движение рядом с водительским сиденьем, и из окон пробивается свет фонариков. Снаружи раздаются приглушенные голоса, приказывающие другим принести оборудование, чтобы взломать двери. Дин отпускает ладонь Сэма и тянется дрожащей рукой к шее младшего брата, ощупывая влажную кожу, отчаянно ища то, что, как он молится, должно все еще быть там. Слабый пульс. Едва заметные удары под кончиками пальцев; он не уверен, бьется ли это сердце брата или его собственное. – Держись, братишка, — говорит он ему на грани потери сознания, — пожалуйста.

~ ’67 Chevrolet Impala ~