Часть 3

Через мгновение дверь со стороны Дина распахивается, но ему все равно. Он не слушает человека в пожарной форме и не хочет отвечать на его глупые вопросы. — Мой брат, — выдыхает Дин, когда кто-то заставляет его посмотреть на источник яркого света, который направлен на его ноги, на место, где он застрял. — Он потерял сознание… он… Вы должны сначала помочь ему. Есть много вещей, которые он хочет сказать этому человеку, но его разум сортирует мысли достаточно быстро, чтобы сообщить, что сначала должны вытащить Сэма.   – Мы этим занимаемся, приятель, – говорит ему мужчина хриплым и… отсутствующим … голосом, как будто он потрясен увиденным. – Не беспокойтесь. Мой напарник вытащит его в мгновение ока. Спасатель начинает вытягивать ноги Дина оттуда, где он застрял, а затем говорит ему повернуть голову в сторону и накрыться огнеупорным одеялом. Он говорит ему, что освободит его и что все будет хорошо. Одновременно парень с другой стороны машины все еще пытается открыть пассажирскую дверь.   Когда давление на его колени исчезло и одеяло было убрано, Дин смотрит прямо в пару открытых, затуманенных орехово-зеленых радужек. Дверца со стороны пассажира отсутствует, и кто-то возится с его братом, осматривая и ощупывая его голову и грудь. Он видит, как к его брату подключили огромное количество проводов и капельницу. Затем парамедики удаляются, и Дину хочется наорать на них, чтобы они, черт возьми, остались, и спросить, какого черта они делают.   Дин протягивает руку, и касается бедра Сэма. Он крепко сжимает его. Сэм даже не моргает, когда они начинают накрывать голову и верхнюю часть тела Сэма одеялом. На его лице отражается пустота, и он, кажется, далеко отсюда, когда исчезает под серебристой тканью.   – Эй, как тебя зовут? – парень с хриплым голосом снова рядом с Дином. — Дин, — отвечает он, все еще глядя на брата, которого на самом деле не видит. – Хорошо. Слушай. Нам нужно вытащить тебя отсюда, – говорит ему парень, кладя руку на плечо Дина. – Нет, – потому что Дин никуда не пойдет без своего брата. — Я останусь с ним.   Мужчина наклоняется и сжимает его плечо, как будто он понимает, но не может позволить себе этого сейчас. — Им нужно место, чтобы вытащить твоего брата целым и невредимым. Слова мужчины делают свое дело. Дин отпускает Сэма и позволяет вытащить себя из машины на носилки. Мгновение спустя он покрыт одеялами.   Над ним появляется женское лицо, задающее ему вопросы о том, где он ранен и как себя чувствует. Она спрашивает его, сколько пальцев он видит, и он говорит ей «шесть». Что ей, похоже, совсем не нравится, поскольку она что-то кричит кому-то, кто должен стоять где-то над обрывом.   Они подключают его к ЭКГ и прочему дерьму. Парамедики присоединяют кучу лекарств к капельнице, свисающей с потолка машины скорой помощи. Обычно Дин спрашивает, что ему дают, но его разум слишком затуманен, и ему все равно. — Что с Сэмом? — спрашивает Дин, беря женщину за запястье. — Что с моим братом?   Кажется, она на мгновение задумывается. Размышления никогда не являются хорошим знаком, когда речь идет о парамедиках — по крайней мере, когда вы спрашиваете их о раненом человеке в разбитой машине с оружием в багажнике.   – Они делают все возможное, — говорит она, но на ее лице отражается слишком мало надежды. — Он в хороших руках.   Дин зажмуривает глаза, все вокруг плывет и теряет форму. И он неожиданно не может сказать, где начинается его тело и кончается каталка. Очертания превращаются в тени, тьма вползает в его поле зрения и увлекает его в потоки бессознательности и тепла.  

~ ’67 Chevrolet Impala ~

Сначала все размыто. Дин слышит звуки кардиомонитора; ему тепло, уютно и он ничего не соображает. Он чувствует рядом с собой чье-то присутствие и знает, что это не Сэм. Он бы знал, если бы это был Сэм.   – Ну, вот, — говорит женский голос – низкий и успокаивающий. Дин приоткрывает глаза и видит белый потолок в светлой комнате, озаренный теплыми лучами солнца. – Джоди? — спрашивает Дин в замешательстве. – Вы двое меня в могилу сведете, — говорит она. Дин переводит взгляд туда, откуда, по его мнению, исходит голос, и замечает ее, сидящей на стуле рядом с его кроватью. — Привет, — говорит он и слегка улыбается. Она улыбается в ответ. – Наделал ты делов, — заявляет она и встает со стула. Джоди пересекает небольшое расстояние и берет Дина за руку. – Сэм? — спрашивает он, потому что, в каком бы состоянии он ни был, он тянется к самому важному в его жизни – младшему брату. Джоди поджимает губы и моргает. Выражение ее лица быстро меняется, заостряется печалью и … скорбью? – Джоди? — надавливает он хриплым голосом. Он чувствует себя разбитым; ему больно говорить, но это неважно. — Что с Сэмом? — Полегче, — говорит она ему и кладет руку на плечо Дина, когда он собирается опереться на локти. – Он в отделении интенсивной терапии.   Дин сглатывает и тянется к длинному краю одеяла, накрывающего его. – Какая комната? — спрашивает он и передвигает свои тяжелые ноги, чтобы поднять их с кровати и сесть. Но Джоди останавливает его своим фирменным взглядом взгляд и ее особенным «материнским» тоном. – Будь тут. Сэм в стабильном состоянии.   — Я в порядке, — выдавливает Дин, но остается на месте, как ему и сказали. — Мне нужно его увидеть. Джоди прочищает горло. – Не сейчас. Ты только что проснулся. Наступает тишина. — Вы братья. Дин и Самюэль Миллс. И вы мои племянники, если кто-то будет интересоваться, — говорит она ему, зная, что их прикрытие так же важно, как и их выживание.   – Как долго? — спрашивает Дин, потому что это необходимая информация. Принципиально важно оценить, насколько плохим может быть состояние Сэма, потому что людей не держат в отделении интенсивной терапии просто так.   – Четыре дня, — отвечает она и делает глубокий вдох. — Сэм проснулся. Но … О, это то, чего Дин ждал. Всегда должно быть какое-то «но». Вздох облегчения от новости, что Сэм проснулся, обрывается, и он на мгновение задерживает дыхание. — Но? — спрашивает он, и это еще одна причина, по которой Дин должен встать с кровати и отправиться в отделение интенсивной терапии. Даже если ему придется ползти туда на четвереньках. – Ему сделали несколько операций. Он все еще на системе жизнеобеспечения, и… мне не все рассказали… Сэм узнал меня, так что, думаю, это хорошо.  Дин видит, что Джоди что-то скрывает. – И? — спрашивает он, потому что ему нужно знать.   Она не смотрит на него. — Слушай, Дин… это может выглядеть плохо, но… это еще ничего не означает, ладно? – Как это понимать? Он в порядке? Или… – Дин не совсем уверен, о чем спрашивает; Джоди или говорит на другом языке, или он явно чего-то не понимает.   – Серьезная травма головы, — тихо говорит она ему. – Пришлось удалить часть легкого. Пока Сэм на вентиляции и не разговаривает, врачи не могут сказать, в каком он на самом деле состоянии. В каком состоянии его мозг. Что касается уровня насыщения кислородом… он улучшится. Так, по крайней, мере мне сообщили.   Дин сглатывает подступающую к горлу желчь. – Мне нужно увидеть его, Джоди, – он делает взгляд раненого животного, что на самом деле является способом его брата получить то, чего он хочет. Он знает, что Джоди невосприимчива к его обаянию, и она не позволит ему получить то, что он захочет, если он будет давить на нее, поэтому он пытается использовать уловки Сэма. Кажется, это тоже на нее не действует. – Скажу тебе вот что. Я позову твоего доктора, – говорит она ему. – Если он скажет, что ты можешь встать и навестить Сэма, я отведу тебя к нему. А, если нет… – она пожимает плечами.   Дин соглашается, чувствуя, как усталость снова овладевает его ноющим телом.   Затем она оставляет его и вызывает дежурного врача. Через несколько минут они возвращаются. Док спрашивает его, как он себя чувствует и какой у него уровень боли, но Дин отмахивается от его вопросов и сразу переходит к делу. — Когда я смогу увидеть своего брата? – он старается казаться сильным – не таким слабым, как он себя чувствует. Но док, кажется, видит его насквозь. – Ответьте на мои вопросы, а потом я скажу, можно ли вам вставать с постели, — говорит он ему с теплой улыбкой. Дин считает, что ему следует засунуть эту улыбку мужчине прямо в… ну… туда, где не светит солнце, но он прикусывает язык. – У меня все нормально. Уровень боли – три из десяти, — говорит Дин с холодным взглядом. – Так, когда я могу увидеть Сэма? Доктор усмехается и качает головой. – Не спешите, мистер Миллс, — он указывает на таблицу у изножья кровати. — Последние пару дней вы то приходили, то теряли сознание. Сейчас вы впервые по-настоящему пришли в себя, так что… – он делает паузу и смотрит в записи. – Требуется некоторое время. Вам нужно отдохнуть.   Дин приподнимает бровь, глядя на мужчину, который начинает нервничать, когда он говорит ему, что, по его мнению, ему больше не нужен отдых. И никаких болеутоляющих тоже, потому что ему нужно ясно мыслить, и не быть таким уставшим, как сейчас. Не то чтобы он не ценил действие морфия, но не тогда, когда Сэм не в порядке.   Доктор смотрит на него в течение долгих тридцати секунд, и затем кивает. – Завтра, — говорит он ему. – На инвалидной коляске и с сопровождающим. И не дольше пятнадцати минут.   Дин кивает ему. – Отлично. Но… — он указывает на свое хозяйство, — уберите катетер. И никаких обезболивающих.   Док трет затылок и хмурится. — Ваша тетя уже предупредила меня о вашем отношении. – Хорошо, – Дин натянуто улыбается. — Значит, вы знаете, что я не приму «нет». И завтра я хочу подписать отказ от госпитализации.  

~ ’67 Chevrolet Impala ~

Дин выписывается на следующий день. Вопреки совету врача и протестам Джоди. Он едва может ходить — даже на костылях, но Дину все равно. Его голени и колени все еще распухшие и сильно ушибленные, но он проглатывает боль. Он ее использует, и обращает в силу.   Джоди снимает ему номер в мотеле, ближайший к больнице, и пополняет запасы еды и воды.   Дину не терпится выйти из палаты и попасть к Сэму. Джоди требует, чтобы он взял эту чертову инвалидную коляску, и говорит ему, чтобы он не вел себя как пятилетний ребенок. Это работает — но только отчасти.   Как только они добираются до отделения интенсивной терапии, и Дин одет в форму – голубую идиотскую шапочку и маску – ему разрешают войти в палату брата. — Сэмми, — выдыхает он, вкатываясь внутрь. Сэм подключен к огромному количеству медицинского оборудования. Какофония писка и свиста. Он бледный, скорее пепельный. Кожа Сэма по цвету не сильно отличается от простыней, на которых он лежит. Открытые глаза уставились в потолок. Правая сторона лица представляет собой один сплошной синяк. Голова сбоку выбрита, и, похоже, скрыта огромной повязкой. Дин обходит кровать и останавливает инвалидное кресло рядом, не отрывая взгляда от Сэма.   — Сэмми? — снова спрашивает он, беря руку брата в свою и нежно сжимая ее. – Ты со мной? Дин знает, что он не может ответить устно. Но если Сэм там, он даст ему знать.   Пальцы Сэма дергаются. – Ты со мной? — он спрашивает еще раз. Пальцы Сэма дергаются снова. — А вот и ты, — Дин слабо улыбается под маской. – Я здесь. Еще одно подергивание. – Мне жаль, –  Дин вздыхает и опускает взгляд. — Я не мог… там… — он дергает защелки инвалидной коляски, потому что не может сказать это Сэму, не глядя ему в глаза. Дин встает на ноги — колени подгибаются и дрожат, но он справляется. Он пройдет через это. Несправедливо то, что он выбрался из Малышки только с парой синяков и с сотрясением мозга. И, что Сэму хуже, чем ему. Ведь это была его вина. Только его. Сэм этого не заслуживает.   Дин наклоняется над братом, опираясь на его руки, так что он оказывается прямо напротив лица младшего Винчестера. Каре-зеленые глаза встречаются с его собственными. Зрачки слишком узкие и похожи на кончик булавки. Но через пару мгновений они фокусируются на Дине, и он смотрит на старшего брата, а не сквозь него. — Я прощаю тебя, братишка, — тихо говорит Дин. — Мы поговорим позже. Мы во всем разберемся. Но сейчас тебе нужно поправляться.   Глаза Сэма становятся влажными, и он пытается сморгнуть слезы. У него не получается. — Все в порядке, братишка, — шепчет Дин. – Я был придурком. Ладно? Я не имел в виду то, что сказал. Это все, что тебе нужно знать прямо сейчас.    Слеза скатывается по щеке Сэма. Дин ловит ее большим пальцем и осторожно вытирает. Затем наклоняется и целует Сэма в лоб, как он делал, когда брат был совсем маленьким.  

~ ’67 Chevrolet Impala ~

  4 месяца спустя…   Солнце садится за горизонт, скрывается за линией деревьев, освещая черную гладкую красавицу, мчящуюся по дороге. Ее особенный рев двигателя успокаивающе заполняет пространство вокруг.   Дин увеличивает громкость, и из динамиков гремит «Back in Black». Сэм поправляет свою толстовку, которая немного задралась, когда он прислонился к окну. — Чувак, — ворчит Сэм и моргает, глядя влево на брата.   Дин убавляет громкость и самодовольно улыбается брату. – Если это слишком громко для тебя, то ты стареешь. Сэм устало улыбается ему. Он уже не тот Сэм, каким был раньше, но они справятся. Дин уверен в этом.