Глава 3 "Осада Ба Синг Се и практическая часть"

~Омашу, девяносто четвёртый год ПГ       Дождь барабанит по крыше и карнизу дома. Из открытого окна в комнату проникает свежий прохладный воздух, впитавший в себя запах земли и зелени. Сырая почва приятно прогибается под босыми ногами. Грязь проникает между пальцев, а капли дождя всё больше её разжижают. Интересное чувство. Его ли чувствуют маги земли? Хотя, всё же нет. Нет никаких вибраций земли или ещё чего-то подобного, что описывал мне Хуан или Айкх. Я просто слышу природу вокруг, но не отдельные стихии. Я не могу услышать и уловить каждую дождевую каплю, пополняющую собой новую лужу. Я не чувствую землю, грязь под ногами. Но иногда кажется, что я слышу ветер. Тихий, плавный ветерок будто шепчет истории людей с других концов земли. Шумно, со свистом ужаса и отчания. Тихо и безмолвно, но сразу же идёт холод по коже от крика боли. Открыв глаза, всё это исчезает в один миг. Обострение проходит. И теперь это просто обычный осенний дождь. Свою стихию я ощутить не смогу. В ближайшее время уж точно. Домой мне пока не хочется, а солнца не предвидится ещё несколько дней, если верить Айкху и Буми. А они имеют удивительную способность предсказывать погоду, и за всё это время, что я с ними общаюсь, убеждаюсь в этом всё больше и больше, поэтому сомневаться не приходится, хотя и очень хотелось бы. Наверное, Сора сейчас чувствует себя более живой, как она любит говорить. В пустынной суше из каменных стен ей порой бывает некомфортно. Ей кажется всё безжизненным и пустым. Я никогда такого не чувствовала, но и солнца у меня никто пока не забирал. В такие моменты, когда есть дождь или высокая влажность, она улыбается так счастливо и искренне. Радуется, как какому-нибудь подарку. Как...       Смотря на эту улыбку мне тоже хочется улыбаться. Но сейчас у меня нет желания пойти и проведать ее. А зачем? Недавно же виделись. Да и я со своими мыслями только убью весь её настрой. Осада... вот, что заполняет мои мысли. Редко удаётся вот так выйти наружу без повода одной, и придаваться мыслям о всяких глупостях.

***

      С начала Осады Ба Синг Се многих раненых солдат привозили в ближайшие пункты населения, для оказания первой помощи. Тех, у кого были более серьезные и раны, которые уже не позволяли дальше сражаться, отправляли в Омашу через подземные пути. В основном это были командиры небольших дивизии и полков. Но среди них так же были жёны солдат и их дети, которые решили покинуть Ба Синг Се. Некоторые из раненых шли в больницу в городе, а некоторые к целителю Айкху, что был известен не только среди стен Омашу. Работы у Гели и Айкха прибавилось в разы.       В первые недели Айкх, Буми, Гель и остальные целители из местной больницы спускались под землю для помощи пострадавшим, ибо не все перенесли бы ещё несколько часов. Спустившись туда в первый раз, они не выходили оттуда три дня, а поднимались и то только затем, чтобы принести новую порцию бинтов, лекарств и еды.       Спуск под землю произвел на Вин несоизмеримую реакцию. Нет, она конечно знала о том, что под городом имеется подземная система переходов, на случай атак вражеской стороны. Но одно дело услышать и представить, а другое – побывать самой. Под землей оказалось приятно прохладно и не сыро. Стены были освещены, и отражения от зеленых камней делали это место поистине прекрасным и завораживающим. Но долго этой красотой никто любоваться ей не позволил, по понятным причинам, и за дальнейшие недели она вполне успела прижиться в этом месте, и оно уже не казалось ей столь прекрасным.       Крики, стоны, запах лекарств, гари, пота, всё это усилилось в разы в закрытом пространстве со столькими больными. Люди в белом мельтешат туда-сюда.       Гель, честно сказать, вначале очень даже потерялась. Она оглядывалась в поисках пути отступления, ища в ком-то защиту от всего этого нового и незнакомого окружения. Короткое подергивание по плечу Буми не произвело на неё должного эффекта. Айкх, заметив её шоковое состояние, провел её в какой-то угол и оставил ждать. Сам он пошел помогать раненным. Буми, как и полагается Царю, постоял где-то час, помог магией Земли где нужно и ушёл по своим царским делам. Кажется, его ухода даже никто и не заметил.       Уже собравшись и немного отойдя, Гель встала на свою излюленную роль девочки на побегушках: подай-принеси, отнеси-выноси, отрежь-замотай. После поняв, что она вроде не так уж и безнадежна и толк от неё всё же есть, ей, в паре с целителями из больницы, доверили пару легких пациентов, у которых были лишь переломы и ожоги, без потерей конечностей и откровенной мясорубки. Айкх в это время занимался делами более существенными – не давал умереть воинам, что были на грани жизни и смерти.        В катакомбах были так же дети и жены солдатов, которые решили сбежать. Гель, вместе с другими младшими целителями, осматривала их. Особо серьёзных травм у них не обнаружилось. Незначительные ожоги или простое переохлаждение. Поняв, что они более менее в порядке, их перевезли в другое место. И теперь внимание было переключено на более сильно раненных.       Истекающие кровью, молящие о быстрой смерти, потерявшие конечности люди окружали её сполна. Были и буйные воины, кричавшие и требовавшие, что бы их отпустили, ведь они вполне способны противостоять врагу. И не важно, что у них нет одной ноги. Они были на каждом шагу и увы, это не просто отголосок кошмарного сна, а реальность, к которой стоит побыстрее привыкнуть. И она это сделала. Она помогала больным. Перевязывала и меняла повязки. Мешала настойки, осматривала, успокаивала, как могла. Всё, что было в её силах дать этим людям, она делала, убирая свой страх на второй план.       Все эти дни, что она провела в катакомбах, Гель почти не спала. Впрочем, как и остальные. Как можно спать, зная, что творится здесь? Но уходить без Айкха она не хотела, как бы по-детски это не звучало. Поспать же удавалось лишь некоторым больным, и то из-за заживляющих наперевес со снотворным.       Тренировки были отменены, и в этот раз даже Канг, который в своей извечной манере распускался бы сарказмом, промолчав и коротко кивнув, принял это.       В подземелье не поступало солнечного света, и все дни для их обитателей смешались в один бессвязанный комок, наполненный вонью, запахом трав, кровью, гнилью, потом и зеленым светом, от которого уже начинает тошнить и кружиться голова. Чувство, будто сходишь с ума, и это никогда не закончится, охватывало их всё больше. В воздухе повисло удущающее отчанье и паника. Страх.       Последующие месяцы прошли так же неспокойно и сумбурно. Тренировки приходилось то отменять, то переносить. Больных было настолько много, что они не вмещались в гостинную и оккупировали комнату Гель. Вин же пришлось перебратся комнату к Айкху. Запасы трав, настоек, лекарств и мазей быстро истощались. Благо были люди, что занимались их добытием не обременяя этим целителей. Еду тоже приносили специальные люди каждую неделю. Все силы были направлены на оздоровление раненных. Война еще никогда не ощущалась Гель настолько близко.       Школу пришлось забросить. Все это приняли как что-то само собой разумеющееся, да и что могли изменить целых два года. Писать она вполне умеет, считать тоже. Остальное дело опыта, а он приобретается вне зависимости от места.       Сон, регулярные приемы пищи и былая спокойная жизнь, когда ты уже наперед знаешь, что тебя ожидает, казалось чем-то далеким из другой жизни.       Сначало показание первой помощи, осмотры каждые несколько часов, накладывание новых повязок. Заживление, помощь в зашивании, готовка новых настоек и мазей. Некоторые больные не могли двигаться, и им приходилось помогать даже в самых элементарных потребностях.       Это было начало трудного года. Оно обрело продолжение в виде таких же трудных весны и лета, что приносили за собой не особо радостные вести, много работы, боли и переосмысления.

***

      За эти месяцы для Гель стали ценными три момента.       Тихий вечер с Айкхом и чашкой чая, после ночного осмотра в окружении склянок и ночной тишины. Без лишних разговоров и стонов боли. В тот момент весь день, что был прожит, казался далеким и несущественным. Чем-то, что её опреденно не касается. Казалось, она снова на миг вернулась в прошлое, где всё так же сидела на кухне вместе с Айкхом. Но выходя из своего транса, она встречается с его взглядом. Усталым, но горящим жизнью. Потускневшим, но не утратившим до конца своего цвета. И она понимает, что это её реальность. И с ней не надо мириться. С ней надо жить. С ней надо справляться. Её нужно изменить. И тогда её глаза тоже горят. Горят тем самым огнем, что струится из ее рук во время занятии с Кангом. Красивым, живым, завораживающим, и при одном неверном движении больно обжигающим и опасным. Не тем, что унес тысячи жизней на войне. Не тем, что искалечил жизни воинов за стеной рядом. Не тем, что забрал сыновей, братьев и отцов из семей. Нет. Живым Огнем. Пламенем. Со сверкающими искрами на дне золотых глаз. И видя, как вспыхивают эти искры в глазах у Гель, Айкх непроизвольно вздрагивает. Но это остается не замеченным.

***

      Вторым приятным и ценным моментом стали короткие появления Соры. То, что она пришла сама по себе в первый раз, стало для Гель удивлением. Они не общались уже два месяца и для Вин казалось, что это конец их дружбы. Это то, как их разделила жизнь. Но нет, вот, она у порога их дома. Просит помочь и, не дожидаясь ответа, берет таз с грязной водой и уходит, возвращаясь через несколько минут уже с новой, чистой. Передает бинты и склянки, которые просит Айкх. И дарует улыбки всем: и бывшим командирам, и подруге.       Теперь при перевязке или приготовлении Гель было уже не столь одиноко. Они с Сорой тихо переговаривались обо всём на свете. Она рассказывала о последних новостях в городе, в мире. Говорила о Хуане. О том, что в жизни у земляного кочевника и в целом у каравана. Подбадривала одной лишь улыбкой, заряжая силами на дальнейщую работу. Приходила она раз в пару недель, иногда чуть чаще. То, как её подруга про неё не забыла и пыталась помочь, по-настоящему грело душу.       Третьим были больные, что уже становились на былой путь. Видеть счастливые лица людей, что не так давно корчились от боли и отчаянно представляли судьбу инвалидов на всю оставшуюся жизнь, теперь же учатся по-тихоньку заново ходить, приспосабливаются к новым условиям. К сожалению, не смотря на все их вложенные усилия, не все доживают до этого момента. В эти моменты Айкх вёл Гель в комнату и напивал чаем, подливая туда успокоительное. И уводил быстрее от темы. Но груз вины всё равно отягощал её. Пытаясь как-то компенсировать это, Гель всячески помогала командирам девизии становится на ноги и поддерживала. Через какое-то время они начали интересоватся жизнью вокруг них, не погружаясь в забвение отчанья. Вести разговоры с пациентами всегда было одним из любимых занятий Вин. Узнать о жизни человека. О жизни за стенами города. Слушать рассказы об их путешествиях, подрывов планов огневиков и видеть лица радости, когда они вспоминают о своих маленьких победах.       И вот, сейчас всё так же. Много новых лиц, новых истории. После долгих месяцев без нормальных разговоров – не про новый завоз провизий и медикаментов – это было по настоящему ценно. Но к концу дня ни у Айкха, ни у Гель не оставалось сил на какие-либо разговоры, да и нужны ли они были, когда всё, чего они хотели, это часик покоя и тишины.

***

      Рано утром с первыми лучами солнца, а иногда и раньше, когда все нормальные люди, кроме целителей, людей с бессоницей и, возможно, Буми, спали, Гель пробиралась из дома на пустырь и встречалась там с Кангом. Они не учили чего-то нового, ведь понимали, что это всё бессмысленно. Без частых уроков это всё забудется, как весений дождь, а встретятся они в следущий раз через месяц, и это если повезет. Гель просто повторяла старые движения, что были заучены уже до автоматизма, и кажется, если бы её разбудили ночью и попросили всё повторить, она сделала бы это без единой ошибки, но кое-кто явно не разделял это мнение. Канг иногда придирался к малейшим деталям, к стойке особенно часто на первых порах, но позже все ошибки сами собой уходили, а тело вспоминало былую подготовку.       И в этих тренировках было то давно забытое чувство счастья, вольности, свободы. Все эти дни в подземельях, месяцы, что она возилась с больными, всё отчаянье и удушающее горе, что её окружало, всё это выплескивалось именно там. Все сомнения, сожаления, никому не нужное сочувствие. Всё. Всё это проявлялось в её стихии. В вечном огне, что освещает и дает надежду, и так же её забирает. Огонь сжёг все эти чувства, освобождая её путь.       Уничтожая это тяжёлое чувство ответственности на своих плечах, освобождая от оков этих дней. Освещая путь во что-то новое, даря надежду на что-то более светлое. И эта энергия, что копилась в ней месяцами, будто ждала именно этого момента.       После выплеска накопившейся энергии Гель не была уставшая, нет... это было другое чувство. Пустота. И не всепоглощающая и ужасная, а пустота. Пустота, открытая для чего-то нового. Пустота без каких-либо эмоций. Она не безвыходная, не холодная. Приятная пустота, которую Гель не могла обьяснить. Она просто была. Вот и всё.

***

      Весна и лето прошли ещё более сумбурно. У Айкха и Гели в доме не было календаря. Это казалось глупой тратой денег. Каждый день был однообразным, но всегда был человек или вещь, что делали его отличительным от других. Теперь же дни слились в один сумбурный комок, не представляющий из себя ничего светлого. Айкх начал всё больше времени пропадать в подземельях. Гель оставалась одна с больными. И она не понимала, что лучше быть одной в окружений уже более знакомых людей, которым нужен каждодневный уход или в противно-зеленых катакомбах, но с Айкхом. Впрочем, долго думать ей над этим не дали. К ней пристроили целителей из больницы, и теперь вместо Айкха, за главного была старшая целительница Хён.       Гель помнила её. Они встретились тогда, ещё под землей. И хоть они и не пересекались столь часто, но она уже тогда произвела впечетление строгой, боевой и рассудительной женщины, которая у себя под рукой никого не спустит. Казалось, один её взгляд может успокойть всех разом и заставить замереть. Теперь она командовала маленькой группой целителей и Гель. Под её строгим надзором невозможно было ухитриться выскользнуть, хоть на пару часов из дома, даже с только поступающей зарей, и поэтому тренировок не было совсем. Это продолжалось два месяца, а потом наконец пришёл Айкх. До этого он лишь изредка посешал дом, и то, толком не обращая ни на кого внимание, забирая нужные вещи.       Гель никогда не была любительницей всех этих нежностей, но тогда ей очень хотелось его крепко обнять, хотя, может так на неё сказалось слишком длительное общение с Хён. Кто знает?       Когда первый наплыв немного спадает, Гель наконец может нормально поспать хотя бы пару часов, а иногда и дольше. Обычно, ей никогда ничего не снится, разве что за редким исключением, и то бред какой-то. Как только голова касалась подушки, она сразу же уходила в страну Снов, но в этот день она всё ворочилась из стороны в сторону, стараясь делать это как можно тише. Она то и дело задерживала дыхание и прислушивалась к окружению. Не просит ли кто чего? Убедившись в который раз, что нет, всё как и полагается нормальным людям, спят, она снова закрывала глаза. Пыталась расслабить тело, но сон всё не шёл. Гель была измотана за день и хотела просто поспать. Почему ей это не удаётся? Так, если есть проблема, надо понять, откуда она идет. Звуки. Она часто к ним прислушивается. Пытается уловить малейший шорох. Может, она сошла с ума от всего этого, и теперь выдумывает невесть что, чтобы? Помочь этим людям? Возможно, но немного не то. Так, другая тактика. Прислушатся надо не к окружению, а себе. И... что же она чувствует? Она чувствует, как её тяжелые веки прикрывают уставшие глаза. Она чувствует, что лежит. Она чувствует тепло своих рук, положенных на живот. Теплота эта разливается по всему телу, как... магия огня... Может, если она... А почему бы и не попробывать? Гель тихо встала со своего места. За столом, ложа голову себе на руки сидели младшие целители. Похоже, они должны были следить за обстановкой.       Первые месяцы лета, но воздух ещё не такой спертый. Вполне прохладный ветерок, освежающий. Хорошо контрастирует с запахом трав, который настолько приелся, что уже и не ощущается как что-то инородное. Слово такое забавное. Гель его рассказал лейтенант Ксай. Он так, кажется, назвал какое-то непонятное военное приспособление народа Огня. Вот уже и первые признаки сумашествия, считать забавными слова. Надо поспать. Надо проверить кое-что и поспать. И Сора не приходит из-за того, что боится призвать праведный гнев Ли Хён. Её понять можно. Но теперь то она совсем одна. И ещё эти целители, вечно подстебывающие за шляпу. Кох бы их пробрал. Гель к такому привыкла, а всё равно обидно. Ладно.       Где там это место? Вот, тёмная задворка, огражденная деревянными досками и старым мусором. Сюда никто не суется, да и если мимо пройдет, не видно будет. Она же не огненный хлыст собирается делать. Всего лишь небольшое пламя... И? Оно не горит? Почему? Что за... Слишком сильное пламя выходит из руки. Да, что происходит?! Пламя горит само по себе в её руке, не оставливаясь. С каждой секундой он рос и становился больше, как и паника Гель в этот момент. Может, его надо куда-то перенаправить? Стена постройки рядом осела черной сажей. В воздухе запахло гарью. Огонь чуть уменшился, но всё так же продолжал гореть в руке, кажется, и не собираясь останавливатся. Так, спокойствие, вспомни дыхательные тренировки. И это помогло. Через пятнадцать минут после этого она решила попробывать снова. Может, с непривычки и долгого воздержания магия и начала плохо слушаться. Бывает... наверное. Она всё ещё не до конца уверена в правильности происходящего.       Маленький огонек зажегся в руке и по её желанию становился то больше, то меньше. Небольшая слабость. Да. Так она для себя и решила. Еще стоит рассказать об этом Кангу и... найти способ вообще с ним встретиться. Так же незаметно и тихо проскользнув во внутрь дома, Гель сразу же отправилась в Царство Снов, и в этот раз ей даже что-то приснилось. Она в обломках каменного дома и пепла. Где-то рядом ещё полыхают доски. Откуда-то сверху капает вода.

***

      Через три недели после того случая у Гель начались "внутренние возгорания"?, как она это вознаименовала. В полдень, или может чуть позже, у неё внутри всё начинало попросту пылать, и дышать становилось труднее. Она вместе с тазом воды, мол, сменю её, вышла из дома. К слову, на следущий день её полуночных шатаний кто-то из целитей таки заметил эту странность, наверное, из-за запаха гари. Гель в тот момент было очень стыдно, но она не показывала виду. К счастью варианта, что в городе завелся огневик, обсуждений не прозвучало.       Сейчас она пошла в тот же самый переулок и дала себе волю. Две старые доски пали в неравном бою против неё, и ей от этого стало значительно легче. Надо было срочно поговорить с Кангом, или хотя бы Айкхом.       С возвращением Айкха, Гель почти сразу же рванула к Кангу, сказав, что всё объяснит позже. Выслушав её, Канг вынес вердикт, что природа её проблемы в целом та, что она и предпологала, но он это объяснил по своему, с кучей умных фраз, что до Гель это дошло лишь на четвертом прокручивании диалога у себя в голове. Посоветовав ей жасминовый чай и дыхательные упражнения, они начали прорабатывать старое.       После этого приступов больше не было.

***

      Я вышла из под своего укрытия, подставляя лицо каплям дождя. Всё-таки дождь, мне кажется, имеет особую способность возвращать человека в воспоминания, и сам по себе заставляет углубиться в свое прошлое или подумать о настоящем. Магия стихий? Или я снова увлеклась в размышлениях? Наверное, всё же второе. Что бы то ни было, дождь, как и хороший холодный душ, освежал. Мысли в том числе.       Интересно, сколько я так простояла, уйдя в собственные мысли? И как же давно я этого не делала! Кажется, даже мыслить стало проще от этого самокопания. Впрочем, и впрям достаточно давно, раз дождь уже начал редеть... И небо по-светлее стало. Значит, всё таки ошиблись! Тучи рассыпаются в маленькие облачка и вновь соберутся вместе, но уже в другом месте и в другое время.       Просто стоять и мокнуть под последними каплями дождя. Просто ждать лучей солнца, которые вскоре должны выглянуть из под облаков. Никуда не торопиться, не спешить, не бояться куда-то не успеть, за чем-то не доглядеть... Наблюдать за чем-то столь обыденным, но редким. Как давно я не поднимала голову к небу, наблюдая за движением облаков. Не опускала голову вниз, наблюдая за муравьями под ногами. Не смотрела на движения ветра и не делала предположений о погоде. Но ведь это всё не вечно, и наступят спокойные времена, возможно не так быстро, как конец этого дождя, но ведь наступят. По крайней мере, я буду в это верить.