Глава 4 "переменная"

~Омашу, девяносто пятый год ПГ       Голоса… Кажется, будто они везде. Я слышу их отовсюду. Из раза в раз попадаю в это странное место. Темнота. Каждый раз я вижу его. Существо, что каждую ночь сменяет свое обличие на другое и говорит голосом моих друзей, знакомых. Всегда это одни и те же слова…       — Предательница!       — Ненавижу!       — А я тебе верила!       — Я думал мы друзья…       Но каждый раз они ранят…       Оно подходит все ближе. В этот раз это Сора. Она говорит, что верила мне. Что считала нашу дружбу настоящей. Что я недостойна такого хорошего отношения к себе. Оно приближается все ближе. Впервые я рада, что в этом странном месте нет стен. Но кажется, что этим кошмарам тоже нет конца. Я даже не могу ничего ей ответить. Даже заорать от страха не могу. Вырываются лишь жалкие хрипы, а она на это только смеется.       — Я тебя никогда не прощу!       Вода. Она захлестывает со всех сторон так быстро. Режет острыми концами, больно бьет по ногам. Все мои попытки хоть как-то остаться на поверхности и не утонуть провальны. Я не могу пошевелить руками и пальцами. Зажмурить глаза тоже. Я лишь смотрю, как моя подруга улыбается, той самой милой улыбкой, которой встречает меня. Которой пишет письма Хуану. Которой разговаривает с мамой. Я задыхаюсь в воде. Она давит на меня со всех сторон, затаскивая на глубину. Мне хочется кричать от страха. Мне хочется кричать от безвыходности. Я…       Я проснулась от чьего-то крика, от которого идёт тмороз по коже. Встрепенувшись, я села. Оказывается, он принадлежит мне. Когда это случилось в первый раз, я не поверила. Сейчас просто смирилась. На моем лбу капли пота. Всё ещё ночь.

***

      Одинокая фигура на маленькой кухне. Из руки её выходит небольшое пламя, достаточное, что бы поджечь дрова.       Гель села за стол и положила голову на руки. Сколько это уже длится? Неделю? Месяц? Правильным ответом будет три месяца. Три месяца неспокойного сна, одиночества и неопределенности в своей дальнейшей судьбе. Когда это впервые случилось, она испугалась. Думала, что просто кошмар и ничего более. Но когда эти кошмары растянулись на неделю, она поняла, что с этим надо что-то делать. Рассказывать об этом другим казалось нелепостью, да и она заведомо знает, что бы сказали её друзья. Буми, Айкх и Сора сказали бы, что это проделки Духов и начали бы расспрашивать её о том, что такого она могла сделать, что бы их разозлить. Ох, если бы она только знала! Разве что родилась магом огня!       Хуан написал бы что-то по типу: «Не парься! Да у нашего дяди Никелио тоже было подобное, и оказалось…». Канг бы посмотрел на неё, как на умалишённую, что-то для себя решил, и может быть посоветовал бы зелье без сновидении. Будто и без его совета она не додумалась бы до этого! Ещё неделю она пила настойки. И это помогало, но они готовятся долго, а быстро истощающиеся запасы могут вызвать подозрения. Решение было таково — она переезжает жить одна. И кажется, это только укрепило уверенность некоторых знакомых в её решениях, а Духа кошмаров, или кого бы то ни было, в том, что он теперь может безнаказанно мучить её. Айкх отнесся к идее сначала со скепсисом, но в после долгих уговоров дал своё одобрение. А уроки целительства у них как раз заканчивались, да и больных солдатов к ним привозили всё реже и реже. С окончания осады их всех, через подземные ходы, вновь перенесли к себе домой.       Она переехала в лачугу рядом с пустырем, где они с Кангом тренировались, обосновывая это тем, что так ближе и хочется иногда побыть одной. Так же этот дом вдали от основного города и заниматся во внеурочное время никто не помешает. Ну и конечно, тут никто не услышет её вскрики от очередного кошмара. Лачугой это здание было названо не из-за придирчивости, а по существу. Старый ветхий домик, облезлый, с кучей пыли и грязи внутри, ну, и семейство крыс опоссумов в придачу для полной картины.       Уборка не заняла слишком много времени. Сора заручилась помочь. А с магом воды любая уборка становится в разы легче. Ей свой переезд Гель обяснила невнятным мычанием и словами о самостоятельности. Гель кажется, что она не поверила. Да и кто в такое поверит?       Она снова начала пить настойки. Они помогали… вначале, а позже стало понятно, что на них одних вывозить всё не получится. Она пыталась медитировать, зажигать всякие ритуальные свечки, но ничего. Ничего не помагало!       Но это не просто история про то, как несколько месяцов назад девочка по имени Гель сошла с ума от злого духа. Тут история немного другая. Начало и причины оно берет с желания её колесить по миру. В нашем случае не по миру, а только по Царству, но чем Царство не мир? Большая часть земли у них. Если раньше были большие или маленькие сомнения на счет этого желания, то сейчас их просто нет. Уверенность в собственных желаниях было велика, что приоблело статус Цели и записано в ближайшие планы. Защитить себя она может. Вылечить тоже сможет. От голода не помрет, а если что, на работу устроится, не настолько гордая! И план маршрута на карте уже построен. От Омашу до Ба Синг Се, конечно, не рукой подать, но и не так далеко. Связи, что надо, уже преобретены за время их с Айкхом походов. В пустыне поможет племя песочников. Если повезет, и караван встретится на пути. За это время она познакомилась не только с одним караваном, где главнствует Чангпу, но и другие повидала. Осада Ба Синг Се завершена. За четыре месяца неприрывной работы, внешняя стена таки была отстроена вновь, и по слухам даже лучше чем раньше. К стенам она подберется через бухту. Документы она раздобыла через знакомых.       Казалось, всё уже готово, но что-то её не отпускало. Этим что-то были люди вокруг. Айкх, Канг и Буми знали про её секрет, но Сора и Хуан… И хоть она и понимала, что расскажи им всю правду, они от неё отвернутся, посчитают предателем, убийцей и лгуньей, станут ненавидить, но уйти не попрощавшись и не раскрывшись она не может. Да и рассказав правду, они оба не будут её ждать. Им же лучше. Айкх наверняка не одобрит её побега. Не наверняка, а точно! Но что остаётся делать. Уйти никому не сказав и слова было бы ещё более оскорбительно. Канг и Буми, кажется, и вовсе не против её решения. По крайней мере, так кажется.       За все эти годы эти люди заменили ей семью, обучали, принимали её такой, какая она есть (ну, большая часть), и то, что сейчас она собирается следовать за своими желаниями вовсе не значит, что она их бросает навсегда. Так ведь? Они ещё встретятся.       Видя все эти улыбки, теплые взгляды, слушая наставления и похвалу в свой адрес, Гель невольно чувствует себя предательницей, человеком, что обманывает чужое доверие. Гель понимает, что не заслуживает на самом деле всего этого, и это неприятное чувство разростается всё больше, а вместе с ним и её кошмары.       Но она не может всё время тут находиться, это тоже душит. Здесь ей не место. Никто этого не говорит, но кажется, что все это понимают. В сегодняшнем сне они все были там. Надо с этим что-то делать. Но эмоции внутри: от гнева, раздражения и до отчанья уже захлестывали и прожигали её изнутри, и она хотела дать им волю.       Струя огня вырвалась из левой руки прям в старую деревянную стену, опаляя её новой порцией сажи. Это не в первый раз. Да, она пытается держать себя в руках, но иногда система дает осечки. Гель безвольно откинулась на стул и усталым взглядом уткнулась в стену, что стала её сегодняшней жертвой. Опять она не сдержалась! Как же она ненавидит себя за такие оплошности! И ведь дело даже не в том, что «кто-то увидит», а в том, что она может кому-то навредить! Ведь об этом изначально и предупреждал её Айкх.       Немного так посидев в ночной тишине, прерываемой лишь звуками птиц и отдаленным топотом чьих то шагов, она села на пол в позу лотоса, пытаясь усмерить свое дыхание.

***

      Не знаю сколько прошло времени. Пятнадцать минут, тридцать, час…       Была лишь я, звук моего сердца и размеренное дыхание, которое подчинялось одной мне. Всё остальное просто заглушалось. Было неважным…       Смена обстановки дала мне некоторые вольности и развязала руки. Понимание того, что рядом нет никого, кому я могла бы навредить, дало ощущение свободы и такого нужного мне глотка воздуха. Раньше я могла ощущать себя магом огня лишь на тренировках, и даже это у меня забрали, а теперь это ощущение всегда рядом и усмирить его становится слегка труднее. Почти два года я не могла полноценно чувствать себя магом огня. Каждый раз я чувствовала это удушение внутри себя. Были редкие тренировки раз в месяц, но они не давали мне полного удовлетворения. Огонь рвался наружу. Хотел показать себя. Энергии было слишком много… Конечно, она расходывалась на обслуживание старых вояк, но это не то…       Канг это тоже заметил, поэтому начал уделять дыханию ещё больше времени.       За время наших тренировок Канг начал гонять меня в два, а то и в три раза больше чем до этого. Возможно, мне так кажется с непривычки, но и отрицать этот вариант я тоже не могу. Мы всё повторяли старое, учили новое. Снова были наставления о правильном дыхании, которое, как мне кажется, за это время успело стать просто идеально правильным, что никто даже и не придерётся. И не придрался ведь.       После каждого нашего занятия я приходила домой оживленной, радостной. Я всё так же выглядела ужасно: с бледной кожей и синяками под глазами, но зато с улыбкой на лице. Я была измотана, но не так, как обычно. Это было приятно. Я понимала, что я делаю, для чего и зачем. На все эти вопросы я четко знала ответ. Каждую новую тренировку я ждала с предвкушением. Как будто мне снова семь лет.       Эти дни вернули меня к прежней жизни, будто говоря, что ещё не все потеряно. Что не смотря ни на что, я остаюсь собой. Что у меня есть то, что никто другой забрать не в силах, как бы оно не хотело и не старалось.       Когда мы, по мнению Канга «уже достаточно повторили пройденные основы», или он уже и впрям устал выискивать ошибки в любом моем движении и взмахе руки, мы наконец-то приступили к особым техникам, что не так распространены. Они могут быть не так полезны в бою, но он ведь обещал, что научить меня всему, что знает, поэтому мы и взбрели на этот путь.       Первым было управление теплом. Это чем то похоже на контролирование тепла, которое он мне показывал, но сложнее в исполнении. Если раньше я не одним своим взглядом, так прикосновением могла растопить лед, то сейчас задача стояла такая, что надо разогреть воду, почувствав частички тепла в нем. Контроль идёт не над пламенем, а над тепловой энергией, что хранит в себе почти любая вещь. Канг так же упомянул, что это очень важный навык, если ты дезертир или в гостях у высшего общества и портить сервиз тебе не хочется. Довольно противоречивые доводы, конечно.       Я пробовала на воде. И у меня получилось, через минуту она уже была горячая, но в тех местах, где были мои руки, остались темные метки, как бы говорящие о том, каким способом я разогрела эту воду. И так я целых две недели тупо держала чашку у себя в руке, прожигая её взглядом, будто она виновата в моих неудачах, надеясь, что хоть так она вскипятится. А вдруг я так новую технику придумаю, а?       Я — маг Огня, пыталась прочувствовать воду. Холст. Картина маслом. Кому скажи, не поверят и обсмеют.       На вторую неделю у меня получилось заставить воду немного потеплеть. Не горячая, но хоть теплая. И на том спасибо.       Дальше мне на выбор пало «огненное дыхание» или «реактивное пламя». Когда я впервые услышала о чем-то подобном, я сразу представила себе огнедыщащего человека, летящим над землей от струи огня. Как драконы…       Впрочем это неудиветельно, зная то, что первые маги огня учились и перенимали все техники от тех, от кого и зарождалась их стихия. От драконов.       Я решила выбрать реактивное пламя, так как мысли на счёт того, что когда я буду смеятся, говорить или просто дышать и у меня изо рта пойдет огонь не прельщала.       К слову, с реактивным пламем ничего путного так и не вышло. Я лишь заработала новые травмы, синяки и раны на ладонях. И ободрала обе колена.       Мое пламя, как говорит Канг не слабое, но и не сильное. Умеренное. Но эту умеренность нужно развивить в нужном направлении, а для этого нужно быть в гармонии с самим собой, опыт, сила духа и ещё куча всего. И пока я двенадцатилетний ребенок, без талантов моя неудача вполне ожидаема. А вообще он думал, что я даже в воздух и на метр не взлечу, а тут пол метра. Да мне гордится собой надо!       Изначально я и впрямь собой гордилась, а после его слов приуныла. Вот же ж надо так уметь испортить весь настрой! Так только он может!       Ну и в целом, большего Канг не знал. Нет, он ещё умел молнии выпускать, но мне до этого мастерства, как пешком до Северного Полюса! И в этом я убедилась самолично.       Однажды я пыталась создать молнию в тайне от от своего мастера, ибо, по его словам, для этого нужно либо хладнокровие, либо спокойствие, а у меня сейчас лишь азарт и любопытство. И даже предупреждение о том, что это может меня убить, так как тело неподготовленно, меня не остановило. В итоге я кашляла кровью, мне было ужасно жарко и больно внутри, будто в меня и впрям метнули молнию, и причем прямо в желудок и со всей силы. И это ещё не считая синяков на всём теле. Кангу я, конечно, об этом не рассказала, а то бы он начал меня стебать по этому поводу. Выпила настойки и попила чай из целебных трав, через неделю всё окончательно прошло, а до этого боли сопровождали меня при любом резком действии. Первые два дня я отлежалась простудой, но после пришлось как-то выкручиватся, не смотря на жуткие боли. Да… было дело.       Сна без сновидении осталось не так уж и много. Повременить или же выпить сейчас, что бы завтра не клевать носом? Нет, всё же лучше повременить.       Я выпила чаю. Внутри меня разлилось приятное тепло, не то, которое было недавно. То было жгучее, поглощающее все изнутри. В этом пламени отражались мои гнев и злость, а оставили после себя пепел и сажу с горечью и отчанием, что преследовали меня после этих снов. Первое время я думала, что не справлюсь. Я была ужасно уставшая. Тело было вялым. Магия тоже шла из рук вон плохо. Казалось, весь мир был против меня и я – маленькое, ничтожное создание, просто недоросло ещё до того, что бы так смело и уверенно делать то, что мне вздумается. Я думала бросить все эти глупости к чертям, и просто смириться с такой жизнью, какая она есть, но в итоге я справилась. Обуздала свою магию вновь. Да, я выгляжу не слишком прекрасно: бледная кожа, синяки под глазами, искусанные губы. Но ведь главное вот это приятное тепло, что развивается по телу при хорошем чае, при похвалах близких, при радостях других, при своих свершениях. И это же тепло развивается, стоит мне вспомнить мою сумку, где всё уже почти готово, где лежит карта с маршрутом.       С приятным огоньком внутри, я поплелась в свою комнату. Тут было две комнаты. Первая самая большая, но если сравнивать, то она по размерам, как моя старая комната. Это моя и кухня, и гостинная. Вторая чуть поменьше, где помещается только матрас и маленький каменный стол с моими пожитками. И самая последняя, маленькая коморка, где хранится таз с водой, еда и лекарства на всякий случай. Большего в целом и не надо.       На матрасе лежало мое одеяло и подушка. Я взяла их в охапку и пошла обратно на кухню. Небольшое свободное пространство, что оставалось, я пристроила под новую спальню. Рядом всё ещё горела свеча. Я легла спать. Снова приснившися кошмар был встречен уже не с таким ужасом, а скорее как данность, от которой не отвертишся. Я настолько устала, что даже во сне мне было лень боятся. Кажется, я переиграла злого духа, или кем бы он там ни был. Хотя, может этого оно и добивалось?

***

      Не дожидаясь первых лучей солнца, я встала. Небо начало светать. Скоро начнется тренировка. Наша последняя. В груди что-то сжалось от этого осознания, но лишь на секунду.       Пораскинув мозгами, я решила, что первым, кто узнает о моем решении, будет мой сифу. По крайней мере он, если уж и не одобрит, то хотя бы не предпримет попытки отговорить меня от моей же, возможно, не самой хорошей, но и неплохой затеи. Да и в целом, ему, кажется, будет плевать, в какой канаве я окажусь через несколько месяцев, главное, лишь бы не опозорила его светлое(не очень) имя в бою.       Да и в вообще, Канг мне иногда кажется тем самым человеком, что в любой ситуации сможет сохранить хладнокровие. Думаю, даже Айкх в какой-то момент проявил бы хоть и минутную, но слабость. Но не смотря на его малоэмоциональность, он стал мне за это время дорог. И как наставник, и как человек. Он терпеливо относился ко всем моим промахам и ошибкам, а их в первые годы было не мало. Но он же и научил меня понимать и слышать огонь. Получается это, конечно, с переменным успехом, но всё же. И что бы он о себе не думал, Канг был хорошим мастером и учителем. Он смог обьяснить, научить и ответить на все мои глупые вопросы, касаемо магии. Хоть он и был дотошным до деталей, но не делал это просто так, а обьясняя.       — Каждый удар, взмах кисти и мелкое движение служит для взаимодействия с магией и имеет свою важную роль.       Но когда я обьясняла ему, что стоять в стойке, которая предназначена для конкретной атаки мне не удобна и это так же будет провально в бою, и предложила использовать другую, то он согласился.       Мне кажется, тогда мои эмоции просто колеблились от радости и до злости, ибо так можно было что ли? Я готова была себе волосы рвать из-за этого! Но, конечно, не всегда такой метод срабатывал на него.       После тренировки я как всегда уселась на камень и стала жадно пить воду. Не совсем усмерив жажду, но выровняв дыхание, я перевела взгляд на своего учителя, который в это время смотрел на пустырь. Может быть, он размышлял о великом, а может, он вспоминал, как я тут долбанулась об землю лицом, пытаясь взлететь в небо. Непонятно.       — Канг, — он обернулся и посмотрел на меня, мол, слушаю, продалжай. Ох, как страшно то, и самое главное, не понятно, почему и перед чем — Я уже всё решила... И завтра с рассветом ухожу. Я решила, что будет правильно... в это тебя посвятить, — произнеся последние слова мне резко захотелось зажмурится или отвести взгляд, но понимание того, как это глупо будет выглядеть со стороны, дало мне своеобразную пощечину. Поддерживаем зрительный контакт, да. Канг же посмотрел на меня, как на дуру.       — Куда? — ах, да, точно, я же дура, самое главное не сказала. — И кто ещё об этом знает?       — В Ба Синг Се. Пока никто… но я расскажу об этом ещё Айкху, Буми и Соре с Хуаном. Они… мои друзья, — на последнюю фразу он только хмыкнул.       — Ты хотя бы понимаешь, куда идёшь? — а вот сейчас тон его был на удивление серьезным. С чего бы вдруг?       — В Ба Синг Се, — на автомате выдала я. Встрепенувшись под его взглядом и поняв, что сморозила глупость, решила поправиться и добавить — В самый большой город в мире, — взгляд моего сифу очень красноречиво даёт понять мне, что ответ всё ещё неверный, и я в попыхах пытаюсь сообразить что-то. — В столицу Царства… — Ой, что-то всё не то. Так думай, вспоминай Гель... В голове всплыло воспиминание о том, как один из старых вояк говорил «Ба Синг Се — город стен и секретов» — В город стен и секретов? — Я даже смысл фразы толком не поняла, а слова всё равно слетели с моих уст. Впрочем, прозвучало это всё равно не так уверенно.       — Город огражден от всех и имеет свою собственную систему. Если почуешь опасность, беги и не вмешивайся. Бездумный героизм никого ещё не оставлял в живых.       — Я буду осторожна, Мастер, — и я поклонилась. А вдруг о занятиях так забудет? Классно!       Даже не кивнув напоследок он развернулся и пошел в сторону своей сумки. Вынул оттуда свитки, ножи и ещё что-то блестящее, и вернулся обратно ко мне, впихнув это всё богатство в руки.       — Вот, — головой указал на вещи в моих руках. Свитки по магии огня, ножи и сюрикены. На ножах и сюрикенах был символ белого лотоса, как на костях пай-шо. Красиво, че. — Не умри в бою, — хорошое наставление. Может и мне стать учителем?       — Постараюсь, учитель, — и я ещё раз ему поклонилась.       — Раз уж ты уходишь, то последняя тренировка должна быть продуктивнее, — и дальше он гонял меня по нескольку раз почти все обученные приемы, техники, стойки, удары и прочее. Прошёлся бы по всему, но увы, времени не хватало, а у меня сил. Ну и с метательным оружием потренировал чутка. Меткость, конечно, не лучника, но тоже неплохо. Сойдет. Может, даже живой буду. Но сейчас, после всего этого, я была вся в новых синяках, кровоточащих царапинах и с маленьким ожогом на тыльной стороне ладони. Откуда оно? Я уже не помню. И да, если это был план убить меня или заставить передумать, то он не сработал.

***

      Закончив обрабатывать раны, Гель надела на себя тунику с длинными рукавами, что бы лишний раз не нервировать Айкха своими боевыми шрамами. Еще несколько раз перечитав письмо, она аккуратно сложила его себе в сумку и пошла. Домой.       Последним взглядом Гель окинула почти пустую комнату и, шумно вздохнув, поплелась в центр шумного города, в котором всё так же кипела жизнь, и кажется, только она одна, запутавшись в собственных мыслях медлила со всем необходимым.       Ноги, как будто не хотели идти, и потому дорога заняла чуть больше времени. В целом, Гель вообще не любила прощаться, всё равно встретятся ведь, а если нет, то уходят на хорошей ноте без слез, грусти и всего того, что обычно бывает при вот этих прощаниях. Да и вообще, она же не на войну уходит! Не на смертную казнь! Да, там за стенами война, но она же не собирается лезть в битву, гущу событии. Ей это никаким боком не сдалось. Её максимум – это уличная потасовка разве что, иль разбойники какие-нибудь. Может земляные или огненные стражники. Но уж точно не солдаты с какой бы то ни было стороны. Она уже успела увидеть всю боль от войны, которая перепала солдатам и ощутить этого на себе она уж точно не желала.       Хорошо, что хоть письмо она не прочтет. Ответ писать не придется. Она была готова к этому, по крайней мере, так ей казалось, но заставить себя идти быстрее она не могла, как бы ни старалась.       Дойдя до двери дома, она осторожно постучалась и вошла. Запах трав, влажность и… кажется, чай. Она прошла чуть вперед и увидела Айкха, что шаманил над своей чашкой. Немного посмотрев и не зная, как подойти, не нарушив эту идилию, она прокашлялась, привлекая к себе внимание.       Айкх обернулся и кажется, немного удивился её приходу, но внешне этого никак не проявил и лишь мягко улыбнулся, а в глазах его появилась теплая грусть. Будто он уже знал. Возможно так и есть. Догадывался... как не догадатся.       — Проходи, я как раз готовил чай.       Гель кивнула и села на своё привычное место. Айкх ещё какое-то время пошаманил над уже двумя чашками, и вот они уже оба сидят за столом, а перед ними клубятся струи пара.

***

      Тяжело вздохнув я посмотрела ему прямо в глаза. Из-за дыма передо мной сделать это было немного сложно, но необходимо.       — Я ухожу завтра с рассветом. Вещи я уже собрала. Буду держать путь до Ба Синг Се и там пережду зиму, а дальше как пойдет.       В этот момент что-то внутри меня сжалось, как пружина, и начала обратный отсчет до взрыва. Только бы не рвануло. Не сейчас.       Айкх ничего не говорит. Почему он молчит? О чем думает? Он просто смотрит немегающим взглядом в моё лицо, пытаясь что-то там найти.       Я терпиливо ждала. Внутри меня всё замерло и кажется, даже сердце перестало так часто биться. Будто и вовсе остановилось. Я его не слышала. Я не дышала. Боялась вздохнуть. Ждала. Ждала… Да чего угодно, блин, я ждала! Внутри всё горело. Я уже готова была выть от жара внутри, настолько всё было плохо.       Но Айкх наконец-то подал голос, и от печали в нём у меня внутри всё скрутило, а жар отступил зябкому холоду, от которого мне стало ещё хуже.       — Ты сама знаешь, что творится там, за стенами… война, — его голос был по прежнему тихим и размеренным. Ни что не выдавало его истинных эмоций. Он, как всегда, вечно спокоен. Однажды он сказал мне, что таким образом пытается вселить спокойствие в пациентов, которые сильно волнуются.       Старается их так успокоить. Но меня это не умиротворяет. Скорее наоборот. — Ты сможешь за себя постоять, и я в этом не сомневаюсь. У тебя есть собственные цели и мечты, мысли обо всём и я… не могу тебе помешать... Я лишь волнуюсь о тебе и о твоей безопасности, — немного помолчав и набрав в грудь воздуха, он продолжил — Ты, как никто другой, знаешь и видишь последствия… Совершать ошибки свойственно всем нам, но если ты можешь, старайся их избегать. И если тебе по пути встретится нуждающийся человек, не протився протянуть ему руку помощи. Это может здорово обернутся тебе позже, — и он так горько улыбнулся, что у меня на душе стало паршиво в тысячный раз за эту минуту. Мне просто захотелось расплакатся и кричать. Но я сдержалась. Нет. Не сейчас. Не перед ним. Никогда.       — Д-да, я знаю, — чёрт! Голос дрогнул! — И я уверена в своих желаниях и пути, что выбрала для себя. Я не подведу тебя и обязательно буду помогать тем, кто этого заслуживает, — я выдавила из себя слабую улыбку. За это время фальшивая улыбка так приелась, что выходит на лице сама по себе в нужное время. Слова застревали комом в горле и не желали быть озвученными, но я таки смогла. Смогла перебороть себя.       Айкх на такое лишь покачал головой и встал. А после пошел в соседнюю комнату. Его комнату. Пришел он уже с какими-то банками в руках. Да что ж все мне сегодня что-то суют и дарят!       Он, в отличие от моего сифу, вручил(!) — не пихнул, — мне в руки банки и склянки с разного рода жидкостями. Я вопросительно изогнула бровь. Не пытаются ли меня тут часом отравить и запереть в подвал, а? Ну знаете, как в тех легендах.       — Здесь, — он слегка потряс одной из баночек — находится слюна Ширшу. О его свойствах, я думаю, тебе известно, — а как же. — Здесь, — теперь он взял другую банку, помельче. — Токсин, способный вырубить человека за пять минут. Смажешь им свой оружие, — и он беззлобно улыбнулся. Я же просто смотрела на всё это, не в силах оторвать взгляда. Духи! Это же всё так круто и… полезно! Как мне отблагодарить этого добрейшего души человека, который с каждой секундой заставляет чувствовать себя неблагодарным хамлом, предательницей и просто ужасным человеком? Как?!       — А здесь, — продолжил Айкх свою речь, пока я была в шоке, и не могла связать и слова. — лечебная настойка из полуночника, — Он что, издевается надо мной? Ещё и говорит таким будничным тоном! Ну да, обычное дело ведь! Всего то! — Всего пара капель в чай и всё мигом пройдет. Но не расходуй его по напрасну. Редкий экземпляр… — И ты… так просто отдаешь его? Мне? Кажется, Сора из сна права. Я и впрямь не заслуживаю всего. — Сейчас такого и не сыщешь. Остальное, я думаю, у тебя и самой есть.       — Д-да, есть. Айкх… я не могу это…       — Я не приму твоего отказа, — его голос стал на удивление твердым и решительным. Такое не часто бывает. — Ты можешь не писать и не приходить сюда снова, но так я буду уверен в твоем здоровье.       — Я приду! И писать тоже буду! — как-то само собой это вылетело и я решила поправится. Не давать же ложные надежды. — Но не скоро и не знаю когда. Но приду! Обязательно приду! Писать буду, но редко и не всегда.       — Что ж, я рад это слышать, — и он снова мягко улыбнулся мне. — Куда ты сейчас пойдешь?       — Я… я сейчас пойду к Соре. Хочу с ней попрощатся и рассказать о… себе... — на последних словах мой голос стал как-то тише.       — Ты приняла верный выбор, решив рассказать ей правду. Она твой друг и заслуживает её знать. Она может и не принять твоего выбора и… не понять тебя, — вот только смягчать углы не надо. Я прекрасно осознаю, какую истерику мне придется вытерпеть через несколько минут.       — Я знаю. Я, пожалуй, пойду. Хочу ещё отправить письмо Хуану и в конце попрощаться с Царем Буми.       — Не буду тебя задерживать, — я убрала банки в сумку, стараясь незаметно убрать настойку из полуночника в незаметное место, и напоследок выпила чая, который был уже не столь горяч.       Уже у выхода меня остановила рука, положенная на плечо. И как он так тихо ходит, а?       — Возьми, — и мне пришлось. Его твердый взгляд и голос давали понять мне то, что отказов он не потерпит.       Последний раз посмотрев ему в лицо и вдохнув запах трав, я обняла его.       Рванула. Ну и чёрт с ней! Я на длительное время ухожу и буду в далеке от человека, что терпел меня все эти годы, обучал, заменил мне родителей, семью. Наверное, единственный человек, который знает обо мне почти всё, которому я могу открытся. Который всегда меня поддержит. Не бросит. Примет.       Он обнял меня в ответ и мы простояли так в тишине какое-то время. Я чувствовала, как каждый вдох наполняет его грудь. Я чувствовала его сердцебиение, которое, как и он сам, было спокойным. Противовес моему. Так хотелось еще ненадолго продлить этот момент... но...       Надо уходить. И кажется Айкх только что прочитал мои мысли. Я отстранилась.       — Береги себя. Я надеюсь мы встретимся вновь.       — Обязательно. Буду. И вы… берегите себя. До встречи! Честно!

***

      После встречи с Айкхом на душе появилась удивительная легкость, которая омрачалась предстоящим разговором. Он будет трудным. Очень. Но ощущение, что я всё ближе к своей мечте, помогало. Я расскажу, поговорю, предупрежу, выслушаю оскорбления и претензии и свалю. Как ниндзя… Быстро, просто и без обидняков. По крайней мере с одной стороны.       Все эти выводы на счёт будущей истерики и обиды взяты не из воздуха. Сора часто нелестно высказывалась обо всех представителях огненной нации и не важно, маг он или нет. Даже доводы о том, что некоторые из них тоже не хотят войны и они идут туда от безвыходности, ничего для неё не значили. И я просто перестала пытатся её разубеждать. Возможно, узнай она, что я просто из Народа Огня, не маг, то отнеслась бы ко мне более… лояльно? А так… всё.       Я дошла до нужного дома и, пару раз постучавшись, начала ждать. День бесполезных ожиданий и подарков. Что же подарит мне Сора? Хорошую оплевуху! Открыла дверь мне сама Сора. Похоже, она как-то не ожидала гостей, ну ничего, скоро она меня даже знать не захочет       — Привет. Я войду?       — А, да, конечно, — я прошла внутрь дома и за мной закрылась дверь. — Просто мама ушла не так давно, вот я и подумала, что это она что-то забыла и пришла.       — Ничего. Я тут к тебе за разговором. Он очень важный. Пожалуйста, присядь.       — Эм-м, хорошо, — немного замявшись она таки села. — Не нагнетай так!       — Хорошо-хорошо, — я выставила свои руки в защитном жесте — Я и сама немного волнуюсь, по правде сказать, — если честно, сейчас уже всё равно, но раньше я очень волновалась. — Но это и впрямь важно. Прежде чем я начну, дай слово, что не расскажешь это ни одной живой душе. Что будешь обсуждать это только с Айкхом или Хуаном и ни с кем больше.       — Гель, что происходит? К чему это всё? — она просто недоумевала. Наверное думает, что я сошла с ума.       — Дай слово,— серьезно повторила я. — Пожалуйста, для меня это очень важно, — мой голос был настолько уверенным, твердым и ровным, что мне самой очень захотелось дать слово. Он был будто и не мой вовсе.       — Хорошо, — сдалась Сора под моим натиском. — Обещаю, что не буду рассказывать никому о сегодня услышанном, и не буду обсуждать это ни с кем, помимо Айкха и Хуана.       — Спасибо, — я и вправду благодарно улыбнулась ей. Я эту речь продумывала бессоными ночами и эту сцену прокручивала в голове столько раз. Главное не запнутся и ничего не испортить. В конце успокоить. Если она сможет выпить из моих рук, то дать чай.       — Я никогда не видела и не знала своих родителей, — Я сняла с себя шляпу и взьерошила волосы, что бы мои глаза были видны. Лицо Соры нужно было видеть в этот момент. Оно вытянулось в удивлении то ли из-за моего жеста, то ли из-за цвета глаз. Но в целом, немного забавно. Я подавила в себе ухмылку и продолжила:       — Меня нашли у реки в одной маленькой деревне Царства. По понятным причинам, которые ты увидела только что сама, меня не особо там жаловали. Но в один день пришел Айкх и забрал меня к себе. В три года я случайно узнала о том, что являюсь магом, — я демонстративно зажгла в руке огонь и перевела взгляд на него, стараясь не встречатся с взглядом подруги, но услышав странный то ли вздох, то ли вскрик я обернулась и увидела в голубых глазах… страх, быстро сменившийся удивлением, раздражением, а потом и гневом. Я решила немного поспешить со своей речью и потушила огонь.       — То, что я являюсь магом не испортило наши с Айкхом отношения. А позже, в пять лет я начала учиться магии огня с мастером. В это же время и целительству. Тогда мы и с тобой познакомились, — я, не сдержавшись, горько усмехнулась. Похоже, эту мою усмешку Сора истолковала по своему, и глаза её загорелись ещё большим раздражением, но она всё ещё не перебивала. Просто сверлила взглядом. Как бомба замедленного действия. А мне же было на удивление легко. Мне было наплевать на гнев и злость в мою сторону. Я была к этому готова. Я лишь ещё больше входила во вкус. — Я училась и учусь до сих пор управлению своей стихией. И рассказываю я это всё тебе не просто так. Я ухожу из города завтра с рассветом. Ты знала, что я хочу путешествовать. Похоже, моя мечта осуществилась, но я не хотела, что бы ты жила во лжи и ждала меня. Я понимаю, что ты во мне разочаровалась, теперь ненавидишь и презираешь, поэтому даю тебе шанс выссказать мне это всё в лицо, что бы потом ты не держала все эти годы на меня обиду. Я правда сожалею о том, что не могла рассказать тебе раньше. Я боялась последствий... —вау, мой голос даже не разу не дрогнул и я не запнулась.       Я посмотрела на неё. Всё, это конец моей речи. Интересно, когда рванет? Её глаза всё ещё были наполнены ненавистью, которая затмевала страх. Взглянув в них получше, я увидела в них отчаяние и… что-то ещё, что я не успела разобрать, ведь обладательница этих глаз начала говорить, и мне пришлось прерваться.       — Ты… — похоже, она сдерживает слезы. Вот к такому я не была готова. — Ты всё это время мне врала?       — Да. Я не хотела тебя потерять, но привязывать тебя с помощью лжи было неправильно. Прости, — никто ещё не плакал из-за меня. Это так странно.       — Так значит, ты маг огня? — это было больше утверждение, чем вопрос, но я всё же кивнула. Голос её был необычайно спокойным. Не к добру это. Мы помолчали. Я не знала что говорить, по сути, сейчас должна она. Она молчала, сверлила меня своим тяжелым взглядом, но я не смотря ни на что отвечала. Не так яростно, не так гневно, просто с уверенностью и некой непоколибимостью, которая у меня вдруг появилась в тот момент.       — Какое же ты… чудовище. Все вы такие! — вот тут её прорвало. Слезы лились по её щекам, а голос начал срыватся. Слушать это было больно не из-за самих слов, а из-за того, как они были произнесены. Но я слушала. Ей нужно выплеснуть обиду. И я это заслужила. Маги огня потрепали ей жизнь, её можно понять.       Я уже и не помню, что она там говорила. Все слова я пропускала сквозь себя. Я помню то, как усадила её за стол и стала гладить по руке. Обычно это ей помогало. Вначале она и не заметила ничего необычного, но через несколько секунд, крепко вцепившись в мою руку, убрала её. Я говорила ей, что она может высказать мне всё. И она это делала. Я помню, как забрала из её рук посуду, которую она хотела кинуть то ли в меня, то ли просто в несчастную стену, чтобы выплеснуть эмоции. Я помню, как в один момент она просто начала трести меня за плечи, попутно что-то выкрикивая, но я не слышала что именно. Я успокаивала её, гладя по спине. И подавая немного воды. К моему счастью, магия её почему-то не слушалась, возможно, из-за слишком большого эмоционального всплеска и она обвинила и в этом меня. Но через какое-то время она попробывала снова и я была уже облита водой. Спасибо, хоть чистой. Не знаю, сколько прошло времени, но она успокоилась. Перестала кричать, говорить, обвинять и поливать водой. Просто положила голову на стол и легла без сил. Наверное, внутри обвиняя меня и в этом.       Мы сидели так молча, кажется, минут пятнадцать. Обе приходили в себя. Но эту тишину нарушила Сора.       — Так значит, — она шмыгнула носом, а глаза её были красными от слез, но на щеках они высохли. Голос ее был безразличен. — Хуан об этом знает? Ну, о том что ты…       Повисла тишина. Я не сразу поняла, что обращаются ко мне, всё ещё прибывая в неком трансе.       — Пока ещё нет. Я написала ему письмо и… хотела отправить после разговора с тобой, — мой голос был настолько безжизненным и усталым, что я вновь удивилась самой себе.       Через несколько минут раздался гневный, уверенный, но такой… маленький голос, что я не сразу опазнала в его обладателе Сору.       — Я иду с тобой. Подожди на улице. Я… тоже ему напишу, — она ещё раз шмышнула носом. Сейчас это мне не кажется столь милым. Странные мысли лезут мне в голову в ненужное время.       Мне дважды повторять не пришлось и, взяв свою сумку (шляпу я надела ещё во время истерики, что бы лишний раз не нервировать кое-кого), я вышла из дома и свежий воздух обдул мою, ещё непросохщую одежду и шевелюру. Он освежал. Но поганое настроение не унесёшь обычным ветром.

***

      Это чёртово письмо я переписывала раз сто, наверное! Знал бы Хуан, как я с ним намучилась! И если после этого — неважно, сколько пройдет времени, — я не увижу его ответное письмо, то очень на него обижусь. Пусть знает! Я очень старалась! Пусть только попробует не оценить мои дипломатические качества!       Я пыталась сделать письмо не слишком зацикленным на моей лжи и не слишком показывать в нём мои оптимистичные ожидания. Старалась написать всего и в меру. Было сложно. Муторно. Нервно. Я столько пергамента убила, что кошмар. «Привет, это Гель.       Ну, ты наверное уже и по почерку понял…       Так я чего пишу то. Хотела узнать, во-первых, как ты там у себя? И ещё хотела рассказать одну новость. Ты там если стоишь, присядь и заранее извини. Ну и не слишком обижайся, хорошо? Не злись. У меня ведь были на это свои причины. А на что? Ты вот прям щас и узнаешь.       Не буду долго тянуть. А ты все-таки присядь. В общем, я — маг огня, но родителей своих никогда не видела. Нашли меня в деревне царства, а потом и Айкх приютил… вот. О том, что я, оказывается, маг, я узнала в три года. Тебе и Соре я не рассказывала из-за того, что вы могли неправильно понять… и могли перестать общаться. А я этого не хотела. Не хотела терять друзей. Вот и врала. Поэтому и ношу везде с собой эту шляпу.       Я ещё учусь своей магии. Что бы там случайно не спалить себя и дом… мало ли, что бывает в жизни. Ну, в общем, я говорю это всё тебе не потому, что меня замучила совесть, хотя и это тоже. Я отправляюсь в путь, одна. И это значит, что мы, наверное, больше не встретимся, но кто знает? Мир тесен и всё в этом духе.       Если дочитав до этого момента ты всё ещё считаешь меня своим другом, то дай знать.       Надеюсь, у тебя всё хорошо, спокойно и ты хорошо ешь. Как там твоя магия? Ты ведь хотел выпустить того птенца, ты это уже сделал?       Еще раз извини, я правда хотела сделать это раньше, но побоялась. А все-таки я была бы рада, если бы ты написал. Хоть я его и вряд ли прочту в ближайщие несколько лет, но я планирую вернутся через какое то время в Омашу.»       — Вроде норм. Наверное…       Честно, я вообще без понятия, как может отреагировать Хуан. Он не так радикален в своих взглядах как Сора. Он не считает всех магов огня убийцами. Он добровольно шёл в колонии, что бы повеселиться на фестивалях, и тогда я ни разу не замечала того, что бы он кривился или нелестно высказывался о них вообще. Со злостью и непренебрижением он говорил лишь о тех огневиках, что подожгли его деревню. Но может, он в глубине души таит обиду, просто не показывает? Или он обидится на меня за ложь, а не за правду? Не знаю. Просто не знаю. Даже ставить ставки ни на что не буду. Всё-таки хорошо, что я не прочту его письмо. Если оно вообще будет…       Решив больше не забивать голову всей этой чепухой, я кинула письмо в пункт выдачи. Сора провожала мое письмо каким-то подозрительно-настороженным взглядом, будто я туда взрывчатку замедленного действия подложила. Ну и ладно.       После меня и она кинула туда свое письмо. И, уходя, наградила меня каким-то победным и самодовольным взглядом, смысл которого я как-то не особо поняла. Опять же, ну и ладно.       Вообще, после той истерики и бури, что я пережила, мне стало уже настолько плевать на её действия, что даже анализировать их не получается. Да и в целом мне нужно выпустить пар.       Уже вечереет и солнце начинает садиться. Небо окрасилось в оранжевые тона, а ветер стал холоднее. Кажется, дует с юга, значит зима будет теплее...       Надо идти домой и собрать все вещи. И ещё некоторые… Перед самым уходом, на утро заскочу к Буми и с его подачи выйду из города без лишнего шума и глаз.

***

      Повторение плана, списка вещей и в целом его продумывание действует на меня успокаивающе, как медитирование, и просто вызывает приятное настроение. Предвкушение. И поэтому мысль о скором отьезде оказывается частым гостем в час ночи, когда я не могу уснуть из-за того, что знаю, что мне приснится кошмар или уже после него. Мне кажется, я его даже наизусть повторить смогу. Основные детали уж точно.       В сумку я уже собрала одежду, еду, медикаменты, в общем, вещи первой и не очень необходимости. Предзимние походы я использовала по полной и в свободное время помогала караванам, лавочникам и продавала в колониях лекарства за деньги Царства Земли, хотя один старик заплатил мне монетами Народа Огня, но я их сохранила и возьму с собой. Почему бы и нет? А вдруг пригодится? В караване почти сразу меня приняли, но с условием, что половину выручки я отдаю им. Справедливо. Лавочники наверное подумали, что я сирота или воришка или ещё что, но через некоторое время моей настырной помощи так и брали к себе. В основном это были лавки с цветами, корзинами, коврами и один раз даже оружейная. Я бы проработала в последней подольше, но стражник прикопался к тому, что я ребенок, и ладно бы ещё его дочь, внучка, но нет, чужачка. Пришлось уйти.       А на счет лекарств. Ну, я ведь и сама что-то готовлю, вот и продаю. Мы с Хуаном часто сбегаем на праздники в колонии, а иногда и просто так. Жизнь в колониях, которым семь-восемь лет, а то и больше, вполне себе хороши. Кажется, все друг к другу привыкли и особого пренебрежения не испытывают. Конечно, люди всё ещё недовольны войной и оккупацией их родины, но они как-то смирились и живут дальше, а некоторым так даже и хорошо. «Со временем ко всему можно привыкнуть, и даже найти плюсы» так мне однажды сказал Хуан на мои мысли по этой теме. Ему это сказал один человек из каравана, имя которого я сейчас и не вспомню. Вообще не очень запоминаю имена. Но вот Хуан отлично запомнил эту фразу и впитал в себя, умудряясь находить плюсы где бы то ни было. Я на его оптимизм могу лишь похлопать в ладоши. Я так не умею, да и вряд ли когда-нибудь научусь. Впадать в отчаяние и тоску или истерику мне подходит больше. Роднее как-то...       Деньги были не проблемой. На них я купила более удобные сапоги, новую карту, компас, пару перьев и самое главное — страусовую лошадь с уздечкой. Я помню очень радовалась тому, что куплю ее, но вот цена… Ну тут я просто присвистнула. Триста пятдесят золотых за эту… за эту животину? Грабеж среди бела дня! Рыночные цены всегда были ужасны, но то, что я вижу сейчас, повергло меня в шок. Как же так можно то, а? Но тут я вовремя вспомнила одного своего хорошего знакомого. Господин Хуоджин. Он же владеет страусовыми лошадями, так? Владеет. Так пусть поможет. Я его лечила, между прочим! И отношения у нас вроде наладились, а всё, что было до этого, было давно и неправда.       Я ещё какое-то время побродила по рынку. Зачем-то купила яблоко. Ну и ладно, съем его позже. Вот она, лавка Господина Хуоджина. Я как-то не подумала, что буду ему говорить. Не сразу же заваливатся к нему, мол, цены на страусовых лошадей, конечно… но у тебя же вроде есть несколько, да? Скинешь цену по старой дружбе? Я же тебе тогда помогла. Не, бред.       — Здравствуйте, Господин Хуоджин! — поклон. — А можно ли посмотреть ваших страусовых лошадей? Мне нужно купить одну для дела, — выдавливаем из себя самую милую улыбку на свете.       — А, здравствуй, Гель! Как там поживает Айкх? — он вежливо улыбнулся и махнул рукой, приглашая войти. — Небось уже замаялся с солдатами осады, да? А ты проходи. Смотри, не стесняйся. Вот эта — он указал на одну из лошадей, что была больше меня раза в три, а то и четыре. — крупная и сильная, вывезет любой груз, что на неё взвесишь, а эта… — и так он начал перебирать каждую страусовую лошадь. Мне приглянулась одна, не слишком большая в размерах, быстрая и, кажется, немного усталая и скучающая, но это дело поправимое. Скоро такая хозяйка будет, что ух!       — Мне нравится эта, — я приблизила руку к ней, чтобы погладить. Она сначала на меня так зыркнула, будто у меня в руке нож, но потом успокоилась. И я погладила её по жесткой шерстке.       — О, хороший выбор. Триста золотых с уздечкой в комплекте! —Чёрт! Ну скинь! Мы же знакомые! И тут он чуть приблизился к моему лицу и заговорческий произнес. Увидел, что-ли, на моем лице все эти внутренние завывания? — Но раз уж мы с тобой так хорошо знакомы, то скину до двухста двадцати.       — Сто восемдесят, — попытка не пытка.       — Ну, это уже совсем, — покачал он головой. — Двести.       — Идет! — радостно воскликнула я, на что страусовая лошадь рядом вздрогнула, а Господин Хуоджин лишь заливисто рассмеялся.       Опять же, мои дипломатические способности не так уж и плохи, как я думала. Возможно, я не полный ноль.       Страусовая лошадь временно живет со мной на пустыре. Когда Канг её впервые увидел, то очень удивился, но это было лишь секундно. Мимолетно. Думаю, такую эмоциональность у него я наблюдала впервые, но он быстро взял в себя в руки, и увековечить это я не успела. Грустно.       Придя на пустырь, я кинула в стену несколько огненных шаров и, разогнавшись в беге, выкинула под конец вызывающее уважение огненное кольцо, которое сломало каменную стену в месте, куда пришёл удар. Надо будет потом это как-то убрать. Скажу об этом Царю Буми.

***

      Достопочтенные стражники провели меня до Царя. Интересно, что Буми говорит им обо мне? Правду? Да не, бред какой-то.       Буми стоял рядом с огромной белой гориллой, именуемой Флопси. Когда я впервый раз увидела его, то у меня сердце в пятки ушло, но он оказался просто милашкой, хотя его привычка вечно всех облизывать иногда раздражает. По какой-то неизвестной мне причине, Канга он так не достаёт, зато знатно приходится по нам – мне и стражникам, которым не посчастливилось попасть в поле зрения Флопси.       — Добрый вечер, — я немного кивнула в знак уважения и привествия. Ох уж эти формальности. Меня наконец-то заметили. Хотя маги земли ведь могут чувствовать шаги за километры, так что, думаю, он просто притворяется.       — А, добрый вечер, Гель. Ты уже уходишь? — я как-то даже и не удивилась тому, что он знает. Он же Царь. Он же Буми.       — Да. Я хотела зайти попрощаться и… попросить вас о том, что бы вы открыли врата и я ушла без лишнего шума.        — Впереди тебя ждут многие трудности, и не только из-за войны. Но знаешь ли, я все-таки помню про твой должок передо мной. В голове всплыло воспоминание:       — Ты научишься покорять огонь, но после тебе предстоит обучить этому другого человека. Это будет твоим долгом. Я скажу тебе, когда придет время. Оно придет не скоро. Очень нескоро.       — Хорошо. Я обещаю выполнить его. И... спасибо вам.       — Я тоже помню. Но вы сказали, что этот момент наступит нескоро. Когда он наступит, я обязательно выполню его.       — О, я в этом не сомневаюсь. И да, вот ещё что... — он вынул из кармана мешок, наполненный чем-то, и судя по звуку, не монетами. — Здесь игральные кости в пай-шо, — ну… допустим. Ладно. Я приняла мешок и, поблагодарив, вышла из зала вместе с Буми.

***

      Разговоро прошёл… странно, и это я ещё мягко охарактеризовала. Ладно, может, в будущем буду играть в пай-шо на деньги. Не такая уж и плохая перспектива.       Договорившись с Буми, я спокойно вышла через проход в город. И вот, теперь я за его стенами. Рядом со мной Луни – так я именовала свою страусовую лошадь. Ей вроде понравилось, по крайней мере, она не брезгуется и отзывается.       Чем дальше я уходила от города по мосту, тем меньше оставалось сомнений. Мое ужасное настроение после разговора с Сорой улетучивалось, будто это было не несколько часов назад, а несколько месяцев. Меня уже не волновал Хуан. В голове была приятная легкость, а по телу разливался теплый огонек. Всё-таки довольно холодно.       Светлеет. Я в последний раз обернулась на город, что сумел приютить меня. Что ж, пора прощаться, но не навсегда. Так что, бывай! Не растеряй своих красот! Отойдя на достаточное расстояние от города, я взобралась на Луни и поехала. Ветер бил мне в лицо, обдувая пряди волос. Воздух казался необычайно свежим, как будто сама природа расцветала, не смотря на то, что сейчас осень. На душе было легко и радостно. Внутри меня бурлила кровь и сила. Мне там было не место. Я это ощущала. Я это знала. Я найду новый дом. Буду собой. Не сразу, постепенно изменения придут в мою жизнь. Ничто уже не будет прежним.

***

      Две недели назад Гель покинула Омашу. Канг не был особо расстроен таким обстоятельством, больше был горд за свою ученицу. Он был уверен, что она не разочарует. Хотя её мягкосердечность могла обернуться ей боком, но он был уверен, что она не будет просто сдаваться без боя, и из любого боя выйдет победителем. Он был уверен, что у неё хватит здравого ума не вмешиватся в битвы, а тем более в войну. И этой уверенности ему хватало, что бы быть спокойным и не думать лишний раз о своей подопечной.       Но на горизонте появлялись другие проблемы, а точнее у Народа Огня, а вместе с ним и у остального Мира. Хозяйн Огня Азулон был отравлен принцессой Урсой, а новым Лордом Огня стал его второй сын – Озай, и Зуко – сын Озая, стал наследным принцом. Всё это обстоятельство само по себе заставляло напрячься и забеспокоиться. Появляются новые проблемы, и на их устранение уйдёт не один год.       Буми решил собрать срочный сбор орденцов, на котором присутствовали хоть и не все, но большинство мастеров. Политика нового правителя была неутешительной, больше направленной на создание новых орудий и захват територий Царства Земли. И не смотря на то, что Осада Ба Синг Се была свёрнута, все были уверены в том, что это лишь затишье перед большой бурей. А тем временем им предстояло либо ждать появления Аватара, которого ни сном, ни духом нет уже почти сто лет, либо начать действовать с приходом кометы. До следущего прихода Кометы Созина оставалось чуть больше четырех лет, и если Аватар к тому времени не объявится, придётся перейти к открытым действиям, а пока что оставалось лишь ждать. Конечно же, не сложа руки. Но многие всё равно были недовольны таким раскладом. Канг был в их числе. Пиандао был в их числе. Будем честны, многие представители Народа Огня были в их числе, как и представители Северного Полюса. Казалось, только Орденцы из Царства не утратили надежду на покорителя четырех стихий, но раз все они здесь — в этом месте, — значит, все они где-то глубоко в душе верили. Нести в этот мир баланс и красоту мироздания во время Столетней войны было смехотворным и неблагодарным делом, а потому вмешиваться открыто, без должнной уверенности или же опасности не было смысла. Канг не выражал открытого недовольства. Он понимал что к чему, и что рисковать положением сейчас не имеет смысла, но и сидеть сложа руки было удущающе. Так же на повестке дня была весть о том, что военнослужащие из Царства, участвовавщие во время осады Ба Синг Се, тайнственным образом исчезают, или же ничего не помнят. Теперь поход Гель в Ба Синг Се уже не казался Кангу столь хорошей идеей. Конечно, она сразу поймет неладное, девочка ведь не глупая и он надеялся на то, что она не будет героиствовать и пытаться «открыть людям глаза на правду». Нет, она этого не сделает. У неё другие нравы.       — Никогда не бойся бить первой и выигрывать за счет чужих слабостей. Слабости противника — твое приемущество. И я понимаю, что для тебя, мелюзги, это будет сложно, да и я тебя об этом не прошу, но... если убийство единственный выход из ситуации – не побрезгуй им. Я уверен, что ты никогда не лишишь жизни невинного, поэтому нет смысла бояться того, что произойдет рано или поздно.       — Да, учитель, — а голос её всё же дрогнул.

***

      В ту ночь она приходила к нему попрощаться. Тогда он правда не понял до конца смысла её слов, но знал, что точно не забудет этого. На утро её уже не было во дворце. Он подошел к отцу, который стоял у пруда с утко-черепашками и спросил его об этом. Он коротко ответил, что она ушла. Навсегда. И тогда он понял.       Потом прошла коронация отца, на которой ему пришлось присутствовать вместе с сестрой. Только места брата, дяди и мамы пустовали. С этого момента дни перестали казатся ему столь радостными, ведь человек, что всегда мог выслушить и приласкать ушёл, его больше не было. И никогда не будет.