1

      «Последний раз мы говорили на прошлой неделе. И лучше, если бы этот разговор не состоялся вовсе. Я ненавижу себя… Я ненавижу тебя… И ненавижу людей, ведь никто из них не сможет мне заменить тебя.       Себя ненавижу за то, что позволила разрушить основательно все стены, которые выстраивала абсолютно для всех, и ты не представляешь, каких это стоило усилий. И не знаешь, как легко ты справился со всем тем, что удерживало всех вдали от меня.       А тебя за то, что постоянно держал рядом, помогал, слушал, говорил, это всё привязывало меня к тебе. И теперь я не знаю, как разорвать ту нить, связавшую меня с тобой. Но она имеет одну только сторону. Ты мне нужен, а я тебе — нет. И как бы ты не пытался каждый раз убедить меня в обратном, ты — всё что мне нужно. И не ври, что больно видеть меня в таком состоянии. Тебе противны синяки под моими глазами? Может моя уже не стройная, а ставшая костлявой фигура?       А ещё мне интересно, почему постоянно молчишь, когда я спрашиваю о ней? Ты боишься за неё?       Много вопросов, но не единого ответа, хотя бы на один и моя голова разрывается от догадок затаившихся в ней, пока я пишу эти строки и молюсь, чтобы в один прекрасный день это не оказалось раскрыто… И не имеет для меня значения, если это увидят все, имеет значение, если это прочтёшь именно ты. Только ты… Я уверена — это станет последним днём моего существования. И когда душа покинет этот мир, я не попаду в рай, туда мне дорога закрыта, Земля треснет и меня смерчем засосёт в непроглядную тьму боли и бесконечного страдания. Я буду там, а ты останешься с ней. И лучше бы так, только бы не видеть твою улыбку, посвящённую ей. Не спорю, мне ты улыбаешься тоже, причём частенько, но совсем иначе.       Темнота с воплями, доносящимися со всех сторон — станет моим кошмаром.       Но может ли это быть хуже твоего молчания?»       — Ты видела Альпину? — обеспокоенный происходящим, интересуется мужчина, подходя к столу и опираясь на него. В глазах тревога, особенно напрягать начинает то, что человек, которому он задал волнующий вопрос, всё ещё на него не ответил. — Сэм!       — Нет! — он так же резок, как друг. — То есть да… она около часа назад интересовалась, нужно ли мне что-то в магазине.       В ответ кивок и Джеймс развернулся по направлению лестницы, собираясь вернуться в комнату. Он поднялся по лестнице на второй этаж, прошёл по коридору и оказался в закрытой комнате. Сев на кровать, задумался.       «Час назад и всё ещё не вернулась»       Провёл пятернёй по коротким волосам и уставился в окно.       До магазина не более десяти минут пешком, он это знает и поэтому переживает, что девушка не дома.       Выйти за ней — значит дать понять Сэму, что Альпина всё же ему нужна, а остаться — сойти с ума от догадок в ожидании услышать хлопок двери и голос девушки. Первый вариант, хоть в какой-то степени и проигрышный для него, но безопасность девушки превыше этого и именно это заставляет подняться с кровати и покинуть комнату.       — Скоро вернусь, — направляясь к двери, говорит Баки Сэму, на что тот кивает и продолжает смотреть телевизор.       Захлопывает за собой входную дверь, не закрывает на замок и, пустившись с четырёх ступенек, сразу сворачивает налево.       По дороге он её не встречает и нервничает, хотя это ему не свойственно — переживать за кого-то. А остановившись у супермаркета, Джеймс наконец-то задумывается, как ему действовать. И если она шла в магазин и побывала в нём, то уже должна была уйти, потому что так долго, в нём делать было нечего. Баки постоял напротив стеклянной двери, вглядываясь в силуэты людей с ожиданием, что следующий на кого упадёт его взор, будет принадлежать девушке, которую ищет, но её не оказалось там. Никто не подходил под черты девушки. Единственное, что ему осталось — это вернуться обратно домой и там уже бить тревогу: говорить обо всём Сэму и с ним уже обсуждать дальнейшие действия. Именно это он сделал.       — Аль исчезла, — уже через восемь минут он стоял перед Сэмом и выжидал хоть какой-то реакции.       — Попрошу больше не называть меня так, — как ни в чём не бывало, девушка вышла из кухни, мгновенно цепляя к себе взгляды двух мужчин.       — Ты где, чёрт возьми, была?! — Барнс рычит. Ещё немного, и голос сорвётся на крик.       — А я не поняла, — взъерошилась девушка. — Мне нужно информировать тебя о своих передвижениях? — она останавливается перед мужчиной, волнение которого по щелчку пальцев сменилось злостью.       Барнс опешил. И не только он. Сэм поймал суть разговора, хоть и был вовлечён в информацию, которая пришла ему на телефон и удивился от такого тона голоса девушки. Неприсущий и раздражительный, который проявляется крайне редко и только в случаях, когда она говорит с людьми не импонирующими и которые говорят что-то против неё. Но Барнс никогда не входил в число таких людей, даже приближён не был. Более того, никогда не делал ничего такого, что могло поспособствовать такой ненависти в привычно мягком голосе. И сейчас он ничего такого не сказал, просто переживал о её пропаже и немного повысил голос. А вообще, как оказалось, зря он переживал.       — Было бы неплохо не задерживаться так долго, говоря перед этим, что уходишь в магазин, который всего в нескольких минутах от дома.       — Папочку включил, Барнс? — улыбка, появившаяся на её губах, совсем не милая, и Джеймсу до жути неприятно её видеть.       — Альпина, мы за тебя переживаем.       — Мы? — она смотрит на Сэма, который следит за происходящим. — Может, только ты? — обратно переводит взгляд на Баки. — Меня всего час не было, а ты уже помчался на мои поиски. Спрашивается, зачем?       Джеймс не знал, что ему ответить, поэтому просто стоял, не открывая рот, чтобы не сорваться вдруг что. Потому что достаточное количество мыслей, связанных в предложения, сложились в голове и готовы сорваться с языка.       — Ничего не хочешь сказать, — цитирует Альпина. — Тогда я не вижу смысла стоять тут, — она разворачивается и собирается уйти.       — Где ты была? — он знает, что переходит границы, не имея никакого права это делать. Девушка в изумлении вскидывает брови.       С таким же лицом смотрит на бионическую конечность, которая несвойственно, а то есть совсем осторожно сжалась вокруг её предплечья.       — Хочешь знать?       — Да.       Сэм поднимается с кресла и по-тихому покидает накалённую, явно не позитивными эмоциями гостиную, оставляет своих друзей один на один, потому что чувствует, что явно лишний.       — С Джоном, — она расслабляет лицо и складывает руки на груди, смотря за реакцией мужчины, которая сразу следует за услышанным именем.       — С Уокером?! — Барнс делает шаг навстречу к брюнетке, а та не отступает назад, это не в её правилах.       Теперь она упивается реакцией мужчины. Имя, прозвучавшее из уст девушки и факт того, что она встречалась с ним, довели Баки за мгновение до крайней точки желания истребить Уокера.       — Не переживай, у него не меня планов нет, походу парень боится Икариса.       — А он тут каким боком? — недопонял девушку Барнс.       — Самым прямым.       — Не понял.       — Не удивлена, — девушка не скрывает своё недовольство, кажется, что сейчас ей абсолютно на всё плевать. В том числе и на чувства Джеймса.       — Объясни, — проступают приказные ноты.       — Что значит объясни? — Альпина вырывает свою руку и в который раз хмурится. — Он мой парень.       Теперь Баки ещё больше шокирован и не может вымолвить ни слова. И больше их в голове нет.       Ему кажется, она шутит?       Однозначно…       — Спокойно, — девушка хлопает его по плечу и ободряюще улыбается.       Теперь это ещё больше смахивает на шутку.       — У тебя же Джесси, ты чего? — и вторую руку она кладёт на мужчину и всматривается в его глаза. — У нас есть пары, и это прекрасно, Баки.       Но нет, брюнетка не шутит.       — Мы смогли справиться с необходимым расставанием, хватит ворошить прошлое.       — Альпина…       — Попрошу вспомнить! — девушка резко убрала, вскинув руки, когда Баки хотел положить свои на её талию. — Ты первый справился и завёл новые отношения. И я за тебя рада! — с улыбкой она отошла на шаг назад, продолжая следить за тем, чтобы Джеймс оставался на месте и не предпринял ещё попытки наладить тактильный контакт.       «Икарис?»       Он не озвучил тишине имя, вставшее в мыслях.       Девушка скрылась за дверью своей комнаты и даже не хлопнула, потому что пыл поутих, стоило заговорить об Икарисе. Упоминание только имени подействовало подобно успокоительному. Она с мыслями о нём села на кровать, а потом и вовсе легла, сложив руки на груди, и прикрыла глаза. Неприятный осадок начал проявляться сразу. Волнение, за то, что она нагрубила мужчине, злость на саму себя, за то, что позволила всем мимолётно возникшим мыслям вырваться наружу. Альпина не хотела этого, но не удалось сдержать всё в себе.       Так она пролежала около пяти минут, пока дверь без стука не открылась. И Альпина знала, что это не Барнс, точнее поняла это, когда человек начал делать шаги. Они не принадлежали Джеймсу.       — Зря ты так с ним, — кровать рядом с её ногами проснулась и Аль услышала голос Сэма.       Похоже, будто Сэм пришёл добить её ментальное состояние. Сделав глубокий вздох, девушка поднялась и села рядом.       — Я знаю.       — Ты, как я думаю, — начал мужчина, но осёкся. — Да нет, точно, всё ещё самый важный человек в его жизни.       — Сомневаюсь, — она произнесла спокойно, но голос едва дотянул, чтобы не дрогнуть от скомкавшихся в горле эмоций.       — И это тоже зря… Так и есть.       — Всё уже в прошлом и у нас теперь долго и счастливо, но с другими людьми, — она подняла взгляд с рук и посмотрела на друга.       — И тебя это устраивает?       — Сэм, не нужно ворошить прошлое, — Альпина смотрит в его глаза, надеясь, что мужчина поймёт и не будет ещё больше давить своими словами, которые очевидны, и без того понятны, но слышать от человека — ещё большее подтверждение.       — Ты хочешь, чтобы это стало вашим прошлым?       — Уже стало, — произнесла девушка, испытывая при этом лёгкость. Она, похоже, добилась того результата, который ей был нужен, способом убеждения себя.       — Похоже, только для тебя, — он так говорит, будто считает Альпину виноватой в чём-то. С упреком, словно она сама приняла решение за двоих.       Но это не так.       — Чего ты добиваешься? — брюнетка поднимается с кровати и смотрит сверху на Сэма. — У него есть девушка!       — Знаю.       — Это ужасно, Сэм, перестань.       — Мне уже надоело, — он тоже поднимается и обходит брюнетку.       — Что тебе надоело?       — Сама знаешь.       И больше ничего не говоря, он оставляет девушку в одиночестве.