8

      «Одним своим видом ты причиняешь мне боль. Ты рядом, да… Но что-то не так, я не могу сделать, чтобы тебе было со мной достаточно хорошо.       Ты рассержен…       Очень.       Я хочу попытаться это исправить, но я боюсь. Мне страшно, что моя попытка сделает только хуже, повлечёт за собой ужасные последствия, и я не буду в силах что-то исправить. Я ничего не могу. Я не уверена, как была раньше, в своих силах, и не верю, что способна… "       Письмо комкается в ладони, а после этого летит в камин. Одно плавное, как в замедлении, движение руки — и ручка касается нового чистого листка бумаги.       «Я будто не умею говорить. Всё, о чём я думаю, остаётся на бумаге, оно не выносится дальше, не произносится в слух, мои мысли навсегда остаются при мне, я наедине с ними и медленно схожу с ума… Это происходит постепенно, но я ощущаю чувство беспокойства, что трепещет, словно птица в клетке, отбивает крыльями по клетке, так тревога по моим рёбрам. Щекочет и бьёт. Словно вот-вот и случится паническая атака. Я думаю, ты бы меня понял. Возможно, даже мы могли попытаться справиться с этим вместе. Могли бы хотя бы попытаться.       Мне нужен настоящий Баки.»

***

      — Честно?       — Конечно.       — Я не хочу быть на корпоративе, где ещё и твоя бывшая будет.       — Джесси, я не хочу идти туда один, — он поджимает губы, готов взвыть от нарастающего чувства.       Девушка смотрит на Барнса, который две минуты назад рассказал о рабочем корперативе, куда он намеривается взять её с собой в качестве спутницы, так как Джесси является его девушкой.       — Ты там не будешь один.       — Я хочу пойти с тобой, — Барнс больше похож на маленького мальчика, что с особым выражением лица пытается выпросить сладость у родителя. — Ты моя девушка, Джесси, там все будут с девушками. А с Альиной… мы даже можем не пересечься, прошу тебя, — он действует как манипулятор, когда начинает приводить следующие аргументы: — С меня завтрак в постель.       Прочитав во взгляде девушки вопрос, Баки запускает ладонь в свои волосы.       — Ты и так меня частенько этим балуешь. Просто, серьёзно, Баки, я не блещу желанием знать, что где-то рядом будет Альпина.       — Джесси, пожалуйста, — он берёт девушку за руку и тянет блондинку на себя, но она упирается. — Тебе разве не будет хуже, если я пойду туда один? — это следующая провокация, которая для Барнса, положительно действует на девушку.       Об этом, видимо, Джесси не подумала ранее, но теперь задумалась, смотря на Баки. Мужчина не мешал ей вести размышления. Они так и продолжали стоять посреди кухни, где поймал её Баки, застав врасплох с таким предложением, на которое сразу же получил отказ.       — Хорошо.       — Да?       — Да, и больше не уточняй, потому что я передумаю.       — Как скажешь, — Баки широко улыбнулся.       На эту его попытку притянуть девушку к себе, блондинка сдалась, позволяя Джеймсу обнять себя, и обняла мужчину в ответ: нежно обвила шею руками, поднялась на цыпочки и уткнулась в губы.

***

      — И там все будут? — спрашивает девушка, рассматривая то, что висит на вешалках в её шкафу.       После того, как они с Икарисом вместе добрались с Делакруа в Нью-Йорк, что был как-то пос-воему родным для Альпины, хоть девушка и не родилась здесь; она всё-таки решилась поведать мужчине о месте жительства, даже понимая то, что это единственное комфортное для неё место, где можно было остаться наедине. Теперь он с любопытством осматривал комнату, в которой они находились. Некоторые детали, так и кричали кому принадлежит эта маленькая квартирка. Например, несколько денежных деревьев в углу широкого подоконника; разбросанные по комнате резинки для волос, вечно оставляемые, где им положено и не всегда положенно быть — всё это (и ещё много чего) являлось мелкими особенностями тёмноволосой девушки.       — Имеешь ввиду, будет ли там Барнс? — Альпина сопровождает взглядом Икариса, который подходит к кровати и садится на неё. Прикусывает губу, думая:       «Догадливый…»       — Да, — отвечает кареглазая, не ощущая, что говорит что-то не так. Было бы куда хуже, если бы Аль ответила мужчине ложью.       Вряд-ли ей было бы от этого хорошо, а Икарис, составляющий цепочку фактов, начал бы что-то подозревать, хотя и так насторожен. Она странно себя ведёт, и ему такое поведение не даёт покоя.       — Я не выпущу тебя из виду.       Аль не хочет выискивать в его словах что-то связанное с собсвенничеством. Да, её это могло вывести из себя, но брюнетка просто проигнорировала тон, в котором Икарис дал понять, что не оставит девушку наедине с бывшим.       Она этого и не хотела.       — Надеть это платье или…       — Мне больше то чёрное нравится, — Икарис показывает на платье, что весит на вешалке и не входит в число двух даных на выбор.       — Не хочу чёрное.       — Хорошо, тогда синее.       Альпина быстро примерила его на себя, давно потому что надевала и от силы раза два, если не один (она точно не помнила это). Не знала, может, оно не подойдёт.       — Я его ещё булавкой заколю, — говорит девушка, смотря на себя, уже одетая в синее короткое платье с длинным рукавом и глубоким декольте.       — И так хорошо.       — Ага, чтобы я наклонилась и всё выпало… Но, — махнула рукой, — выпадать особо нечему.       Сама сказала, сама же и посмеялась, а Икарис на высказывание закатил глаза, но улыбнулся.       — Всё прекрасно. Ты замечательно выглядишь, — Икарис протягивает в сторону девушки руку, и она смотрит на этот жест через зеркало и поворачивается спустя секунды. — Как всегда, будешь самая красивая.

***

      Пара подъезжает к зданию арендованого на всю ночь и утро клуба. Альпина просит минутку подождать, завидев, как из другой машины выходит Барнс и его новая девушка. Не особо они напомнинают счастливых: хмурые, задумчивые, а блондинка так и вообще какая-то перепуганная. Они останавливаются возле входа в здание: Джесси молчит, в то время как Баки ей что-то говорит, это длится не больше минуты. Поцелуй заставляет отвести взгляд с пары. Альпина поворачивается к Икарису, сжимая рукой подол своего недлинного платья, но ей быстро удаётся вернуть своё самообладание, и для этого она специально кладёт руку на щеку мужчины, сидящего совсем рядом, настолько близко, что ноги соприкасаются, и тянется к нему, запечатляя на губах голубоглазого поцелуй.       — Пойдём.       Она подготовила себя к тому, что может произойти. А именно к встрече с Джеймсом. Собралась с последним самообладанием, что осталось после представленной картины. Кажется, Баки успокаивал Джесси. Держал двумя руками лицо девушки, склонившись, потому что заметная разница в их росте давала о себе знать, и говорил ей что-то. Альпина была с девушкой одного роста, только Джесси худее. У блондинки виднеются рёбра, и всякий раз (почти каждую ночь), Баки это замечает и ругает девушку за её несерьёзное, как он говорит «детское» отношение к своему здоровью. За последнее время она заметно исхудала, только щеки остались как напоминание о том, что несколько месяцев назад она питалась лучше. Она только завтракать, ведь это по контролем Баки, а стоит мужчине покинуть квартиру — девушке кусок в горло не лезет; аппетита нет от слова «совсем».       Обе, что Аль, что Джесси, выглядят на фоне своих мужчин Дюймовочками.       — Это просто Джеймс… — тихо, буквально одними губами произносит кареглазая, берясь за руку, которую протягивает Икарис уже после того, как расплачивается с водителем такси.       «Это просто Джеймс? — переспрашивает себя Альпина, но это остаётся в её мыслях. — Просто Джеймс?»       Появляется почва для злости.       «Что с тобой вообще?»       — Мы идём? — спрашивает у Икариса, который остановился, засмотревшись на неё.       Ситуация почти повторяется. Они, как и другая ранее упомянутая пара, стоят возле входа, и мужчина приводит мысли своей девушки в порядок, помогает ей успокоиться, хотя не то чтобы Альпина была сильно взволнованна. Залеталась глубоко в себе, и это чуть выбило её из реальности.       — Да, — говорит он, и они подходят к двери.       Мужчина открывает её перед Альпиной, после того, как называет охраннику своё имя, а тот кивает и разрешает пройти.       Множество ярких прожекторов и софитов в одночасье начали бить по глазам вошедших, и девушка даже не успела к этому адаптироваться: запах алкоголя довольно приличный, но не привычный. Давно девушка не была в подобных заведениях. Радует, что нет посторонних, только люди из одного агентства.       — Аль! — позвал девушку Сэм.       Уокер, который был рядом с ним, тоже направился в сторону пары, чтобы поприветствовать Альпину. На губах Сэма улыбка, которую нельзя увидеть у Джона. Он не выглядит радостным. Да и ясно почему: не для кого, выходит, не секрет, что она нравится Джону, а он, что как-бы понятно, не горит от счастья, видя её с мужчиной.       — Я скучал, — Сэм обнимает крепко девушку, а она отпускает руку Икариса и обнимает друга в ответ, пока Джон с Икарисом обмениваются рукопожатиями. После объятий и рукопожатиями мужчин, Альпина сдержанно приветствует Джона, не пуская на губы улыбку. Он не правильно во принимает её манеры и мелкие жесты, вселяет в своё сердце надежду и верит, что когда-то она будет его…       В зале не видно Джесси и Баки. Аль не подаёт виду, но удивляется, что Барнс со своей девушкой не находится рядом со своим другом. Они слишком быстро исчезли, стоило скрыться за дверью этого здания.       Это к лучшему. Ей незачем пересекаться с ними двумя и тратить свои нервы на заколачивание копящихся чувств глубоко внутри себя.       Когда Аль не убирала губ от стакана с виски, что заказала у милой барменши, а Икарис не сдержал слово и оставил её наедине, к девушке подошёл мужчина. Она успокоилась, поняв, что тем, кто взял её за локоть, оказался Сэм.       Альпина повернулась сначала посмотреть, и не потребовалось много времени, чтобы высмотреть в толпе танцующих Джесси и Баки. Как раз играла музыка, которую многие называли сопливой. Белое платьице девушки, что держит руки на плечах Барнса, светится, отражая от себя синий свет софитов, а потом становится тусклым, когда свет сменяется на малиновый.       — Они выглядят счастливыми, — не характерно своему поведению говорит Сокол, и Альпина думает, что все хотят её добить.       — Ага, — нехотя соглашается она, размышляя совсем об ином, в голове кружат мысли, связанные с тем, что ей хочется прижаться к Икарису.       Чуть поодаль девушка видит Икариса, наблюдающего за ней, и он дарит ей улыбку, делая вид, что ничего не было замечено, но на самом деле он уже около минуты не сводит глаз с любимой девушки. Икарис не смотрел на человека, с которым говорил, с девушкой, что была часто его напарницей, а только на Альпину и изредка на Сэма, но к нему ревновать он бы её не вздумал. Точно не к нему.       Сэм задаёт девушке обыденные вопросы, на которые она быстро находит ответы. Она хочет, но почему-то не может заставить себя перестать обращать внимание на Джесси и Баки. Когда она в очередной раз бросает взгляд на пару, Джесси, а именно её яркое белое платье, она находит уже не на том месте. Блондинка без своего спутника. Пока всё так, а Икарис разговаривает уже с более интересным чловеком, Аль решает ускользнуть, бросив Уилсону короткое:       — Отойду, — она ставит на барную стойку бокал, который постоянно держала в руке, поднимается и уходит на поиски уборной, но похоже, что забредает не туда. Аль не хочет в туалет, ей нужно посмотреть на себя в зеркало, и если, как она думает, её щеки горят, то умыться холодной водой, стараясь при этом не испортить свой макияж: аккуратные тонкие стрелки, которые выводила, не дыша и не делая даже малейших движений.       Она выходит на веранду и оказывается там не первая: мужчина стоит, облакотившись на бортик, и смотрит вдаль, или на что-то конретное, ей не удаётся узнать точно. Но в мужчине она узнаёт Баки, и возвращаться обратно не хочется.       Барнс тоже замечает чьё-то присутсвие и когда поворачивается, видит застывшую Альпину: она не знает, что делать, и кажется, что её состояние слишком очевидно. Стоило, может, уйти? Или не стоило? Не знает… голова отключилась.       — Непривычно видеть тебя…       — Счастливым? — Баки перебивает брюнетку.       Она натягивает улыбку, которая даётся с большим усилием.       — В костюме, — Аль заставляет себя растянуть губы в улыбке, чтобы не выглядеть жалко. Похоже, сейчас она ещё не предвещает, что сделает через пару или больше минут.       — Да, мне тоже непривычно.       Оба до жути смущены, или более подходит слово «потерянные», не ожидавшие встречи «лоб в лоб», два в одном «один на один»… Девушка делает шаги по направлению Баки и точно как он, упирается руками о перила. Голова будто сама поворачивается в его сторону, и Альпина ловит взгляд голубых глаз, жалея, что сейчас не удаётся увидеть их во всей красе, как при дневном свете, а очень бы хотелось…       — Красиво.       Ответа нет. А чего она ожидала?       «Красиво?» — переспрашивает сама у себя, давая себе мысленно подзатыльник.       Ночное небо усыпано россыпью звёзд, среди которых, поискав, можно рассмотреть созвездия. Редкие перьистые облака заволакивают яркое сияние, но звёздам удаётся всё равно выделяться. Да, красиво, но сказанно не к месту, прямо никак не идёт, и оба это понимают.       Легко толкнувшись от перегородки, Баки предупреждает Альпину:       — Я собираюсь уходить.       Её руки начинают из-за волнения трястись, как и голос дрогнул бы, но она не зовёт мужчину, а останавливает его иначе, когда он почти безразлично (почти, потому что кидает два торопливых взгляда в её сторону) собирается миновать кареглазую. Альпина цепляется за рукав чёрного костюма, и Баки останавливает свой шаг, продолжая смотреть в направлении входа в здание.       — Мне нужно пять минут.       — Зачем? — Джеймс не понимает, но не хмурится, пытаясь осмыслить сказанное. Тогда, возможно, понимает, о каких пяти минутах идёт речь?       — Ты мне нужен.       — М-м? — губы — ровная полоска, а глаза находят карие.       — Баки, — да, голос Альпины дрожит и она прижимается к нему, обнимая двумя руками торс мужчины, а голову опускает к груди.       — Отпусти, — через десять секунд он всё понимает. — Не нужно, Альпина, — берёт её за плечи и отрывает от себя. — Я не хочу, чтобы Джесси нас увидела.       — Прошу тебя… — вот она и начала унижаться, сама это отлично понимая, но, стараясь его как-то удержать тут, это показалось идеей. Никто не говорит, что хорошей… — Ты мне нужен, Баки, правда, нужен.       — Могу чем-то помочь?       — Да, — голос словно скрип двери, петли которой давно пора смазать.       Между ними есть дверь: она закрыта, почти… маленькая щель отделяет до закрытия, до обрыва всех связей и исчезновения их из жизней друг друга.       — Обними меня, мне… — несколько глубоких вздохов слегка унимают страх, или это делает осознание: «Он всё ещё стоит здесь. Баки правда здесь», — страшно. Мне очень страшно, Баки, — Альпина смотрит ему в глаза, но поддержки никакой. — Я боюсь тебя потерять.       «Чего ей нужно…» — вот что она думает, что в голове может быть у Джеймса. И зря вообще пытается прочесть мысли, не получиться, как бы не старалась, пока он сам это не позволит сделать. Этого не будет.       — Тебе придётся научиться быть мне просто другом, — говорит он спокойным голосом, но ни черта спокойно ей не становится, наоборот же… только больнее, да настолько, что в груди сердце срывается в глубокую пропасть, дыхание спирает, а конечности просто отказывают, оставляя её прикованной к одному месту. Перед глазами пляшут белые пятна, имеющие определённое название.       — Если ты правда не хочешь меня потерять. Мне не нужно, чтобы Джесси подозревала, что между мной и тобой, пойми, не «нами» что-то есть. Больше ничего не может быть. Ты первая дала мне это понять. Спасибо, — Баки благодарно кивает, — я это наконец-то понял.       Понимать, что во всём происходящем виновата только ты — ужасно, а ещё ужаснее, когда ты доказывала одно, находясь в бреду, если то определённое состояние можно так назвать, или обозвать, скорее, и осознала со временем, что зря… очень зря это сделала, теперь пытаешься изменить сложившееся, но тот человек уже на твоём месте, и делает тебе так больно, как ты сделала ему. Ужасно, да, Альпина? Если бы кто-то напрямую задал ей это вопрос, девушка точно бы закричала, разрываясь от боли изнутри. Лучше, чтобы её мысли не совпадали ни с чем, а остались только в качестве размышлений лишь в её голове, куда никто забраться не может. Ей и самой не хочется туда лезть.       Только она была виновата в том, что так получилось. Была возможность не доходить до крайностей, но Альпина перешла границы, теперь судьба, или проще Баки, корит её за это. И даже не корит, а казнит за приченённую боль. Он делает это нарочно? На улице темно, но совсем не из-за этого на вопрос нет ясного ответа.       После того, как Баки ушёл, бросив Альпину на произвол судьбы, дал на истерзанре чувствам и страху потерять его. Он исчез, не оставив следа о своём присутсвие и этим заставил задуматься… «А было ли это всё на самом деле?», «Этот человек точно присутствовал в моей жизни?» И если да, то почему выбрал уйти из неё, оставив только воспоминания.       А через месяц он вернулся. Альпина тогда спала на кровати, было очень рано, кажется, не позже пяти утра. От щелчка открывающейся двери она не проснулась, разбудил Баки, который с сумкой своих вещей вошёл в комнату, где она спала и поставив на пол сумку, подошёл к кровати и начал будить девушку. Всё чего он тогда хотел — поговорить с ней.       — Баки? — она открыла свои глаза, когда несколько раз поворочалась, чувствуя что-то неладное. Вроде что-то ползло по руке, но это оказалась рука Джеймса.       Она ждала его месяц, чтобы, когда он появится перед ней — совершить ошибку.       — Я скучал.       — Да как ты вообще смеешь? — прежнюю сонливость как рукой сняло. Её нервная система взбушевалась, ни намёка на спокойствие, что было в первую минуту пробуждения. Пришло осознание.       — Альпина, — Баки перешёл на более серьёзный тон.       — Не трогай меня, договорились?       Теперь-то она подумала:       «Зачем я тут была всё это время?»       — Дай мне объяснить.       Почти скрипя зубами, она кивнула. Баки настороженно опустил руку с её плеча, садясь рядом на кровати, когда брюнетка сделала также само, всё же собираясь прислушаться к тому, что он скажет, или просто сделала вид.       — Я должен был уйти, чтобы сейчас вернуться. Должен был пройти этот путь один, потому что я не хочу подвергать тебя опасности.       Тогда она и сделала главный толчок, который развёл их по разным сторонам воображаемый двери.       — Мы должны были справляться вместе. А теперь уходи.       Но он не мог подвергать её риску, просто-напросто не простил бы себе, случись с Альпиной что-то. В его жизни куча опасностей, на ней состоит фундамент этой его жизни, а девушка в этом «доме» его очаг тепла, который сейчас колется и холодит, не греет как прежде, ведь Альпина сидит злая, не подпускает к себе, и не хочет понимать, что так было нужно, Джеймс был вынужден поступить так, и никак иначе.       — Я не хочу уходить. И ты не хочешь этого.       — Всё же ты знаешь, — язвительно изрекла девушка, поднявшись с кровати, близко ставало невыносимо находиться. — Ты такой молодец, думаешь, что знаешь как мне лучше. Мне думаешь было лучше, когда я сидела сама тут, в этих четырёх стенах и строила просто миллион догадок: куда же ты делся? Зашибись, да, мне было зашибись! — в последнем только сарказм и ты способна на большее. — И знаешь… Я вообще не вижу наше с тобой совместное будущее. Мне не нужные такие приколы с твоими исчезновениями. Ты не хочешь ребёнка, тебя постоянно что-то не устраивает. И ты следишь за моей безопасностью, словно каждый человек желает мне смерти, хотя я никому вообще не сдалась. И тебе тоже! Ясно?!       — Не решай за меня, — хмурится Барнс.       — Мне правда смешно. То есть… тебе можно за меня решать, а я… я не могу сказать очевидную вещь. Да тебе бы только свалить. Ты мечешься от меня… и к тому, что: «Нужны ли эти отношения?». Сколько ты задавал мне подобных вопросов? Сколько их было, Баки?! — на глаза приступают слёзы, но девушка смахивает их быстрым движением руки, когда они скользят по щекам. — Ты не хочешь быть со мной, так что не оправдывай это какой-то защитой, попросту это звучит глупо, Джеймс.       — Я изо всех своих сил добиваюсь того, чтобы никто не мог тем, или иным образом навредить твоей жизни, а ты… Ты думаешь, что я просто не хочу быть с тобой?! — глаза исследуют лицо девушки.       — А как? Ты думаешь, что я реально верю в то, что ты уберегаешь меня? Ты бросаешь меня и таким образом я под защитой? — брови взлетают вверх. — А не безопаснее ли, когда ты рядом?       — Нет.       — Ага, ну да… Я месяц провела одна и ничего не случилось, хватит лгать, Джеймс, мне это надоело.       — Я не лгу тебе! Я бы никогда не стал.       — Уходи.       — Нет, — он делает попытку, чтобы обнять девушку, но она резко отходит, ударяясь на повороте коленом в стул. За ударом следует реакция тела, которую она даже не замечает.       — Тогда я уйду, а если ты… Если ты только попробуешь за мной пойти следом, клянусь, ты больше меня не увидишь.       — Обещаю, что если ты сейчас не отойдёшь, то больше ты меня не увидишь, — это равносильно удару ножом в сердце.       Всё тело будто окаменело, и лишь дрожь пронимает его. Альпина позволяет Баки уйти, потому что не может его удержать, а пытаться — как он и сказал, больше не встретиться.       «А может это и к лучшему?» — задаётся вопросом девушка, смотря в спину Джеймса. Даже её внутренний голос дрожит, что уж там когда она пытается позвать Баки. Он этого не замечает и тогда она делает несколько резких шагов, но также резко тормозит, сжима руки в кулаки, так что ногти впиваються в ладони.       — Нет… нет… нет, — она бессильно делает ещё несолько шагов, которые даются с таким трудом, что кажется, будто все силы на них уходят. Альпина хватаеся рукой за дверной проём и скользит вниз, опускается на колени.       Силы покидают тело, а перед глазами лишь пелена слёз, которые заставляют морщиться, они жгут… Ветер холодит кожу, по которой струятся горячие ручейки, они становяться прохладными, руки тоже ледянеют, и дрожь овладевает с новой силой.       Как же хорошо, что никто не собирается выходить на эту терассу, чтобы застать Альпину в таком виде. Вряд-ли кто-то посмеётся, а лучше так, чем кто-то посторонний начнёт лезть с всякими вопросами, точно его не касающимимся. Она обнимает себя руками, сидя на корточках, прижимаясь к холодной бетонной стене. Альпина откидывает голову назад, открыает красные-карие глаза и смотрит в небо. Туч больше нет, но лучше бы они закрыли всю эту синюю гладь, и пошёл дождь, который сравняет с собой влагу на лице девушки.       Хочется кричать, но это только привлечёт ненужное внимание, поэтому Альпина сдерживает свой крик. Терпит ту скребущую боль, продолжает смотреть на захмаренное небо. Дождь не норовит сорваться с этих тёмных туч.       — Боже, — шипит она, смотря, как мигает молния. Желает, чтобы она ударила в неё.       «Альпина слабачка».       Девушка закрывает лицо ладонями и громко всхлипывает.       — Эй, эй… — кто-то опускается рядом и привлекает внимание плачущей. — Оу… это ты, — подршедшая девушка точно не ожидала, что в таком виде застанет Альпину. — Баки, кажется, шёл сюда. Ты его не видела?       — Нет, — спокойно отвечает Альпина, встречаясь с голубыми глазами.       — Ну, ты чего… — блондинка кладёт руку на плечо кареглазой, которая заставила себя успокоиться. Не хватало плакаться новой девушке бывшего парня. — Иди сюда, — Джесси слишком нежна и обнимает опешившую Альпину. — Не знаю, что у тебя случилось, и я точно не тот человек, с которым ты поделишься тем, что внутри, но всё же, перестань плакать…       С чего бы это ей было успокаивать Альпину? Человеческое сочувствие? Брюнетка не сильно зациклилась на этом, но всё же такой вопрос встал в её голове.       — Тише… — Джесси продолжает успокаивать.       Надоело… и Альпина решила взбрыкнуть, решив, что это хорошая возможность и подходящее время.       — Тебя это забавляет?       — Не совсем тебя поняла.       — Я спрашиваю тебя. Какого чёрта ты ко мне лезешь? Хорошенькая, да?! — Альпина возвышается, отрываясь от стены и смотрит сверху на Джесси. Теперь очередь второй девушки опешить.       — Вот как… — она прикусывает губу и поднимается следом, слушая «благодарность». А ведь блондинка искренне хотела её утешить, хоть и (по понятным причинам) не горела желанием пересекаться с Альпиной вовсе.       Оба мужчины: Икарис и Баки не выполнили свои обещания… Джесси пересеклась с Альпиной, а вторая с Барнсом, и об этой встрече лучше молчать, да и как-то совсе не хочется этим делиться.       — Зачем ты это делаешь? М-м? — кареглазая подходит ближе, из глаз больше не текут слёзы потоком, остались только влажные дорожки и они скоро исчезнут. Лицо обдувает ветер и он же веет волосы, раскрывая лицо.       — Я уже сказала, что хотела тебе помочь.       — Не нужно мне помогать!