16. Пропасть

Шейн

— Ты что, отыгрываешься на мне за все мои словечки? — Аши шипит сквозь сомкнутые зубы, зажмуриваясь. — Ай! Девушка сидит на траве, скрестив ноги в позу лотоса, а мне приходится стоять на коленях рядом, играя в Мистера Доктора. Правда, хирургический набор состоит всего из одних небольших ножниц, которые выступают в роли пинцета. Вокруг — куча окровавленных тряпок, кружка с водой, которая уже стала розовой от крови, и еще теплые угли от ночного костра. Антисанитария полная, но выбор у нас небольшой. — На твой ор сейчас соберется целая толпа ходячих, — пытаюсь как можно аккуратнее провернуть «пинцет», чтобы захватить застрявшую пулю. — Блять, ненавижу тебя, — смахивает слезу, скатившуюся по щеке от боли, и сжимает пальцы в кулак. — Ага, верю, — коротко смотрю на ее бледное лицо, на то, как она тихо терпит.

***

Ночь прошла в дороге. Шейн гнал изо всех сил, чтобы оказаться как можно дальше от этого кошмара и остановился только на рассвете, около разрушенной заправочной станции, отделяющей дорогу от небольшой чащи. Аши к этому времени уже уснула, свернувшись на сидении. Она потеряла много крови, плюс ебаная Андреа устроила ей неплохую такую моральную встряску, поэтому девушка отключилась сразу же, как только согрелась. На станции не было ничего полезного — ни еды, ни воды, ни бензина. Поэтому он пошел проверить близлежащий лесок и не пожалел — его добычей стал полный рюкзак с провизией и медикаментами у мертвеца, беспомощно протягивающегося к нему руки из-под обвалившегося дерева. Дальше дело оставалось за малым — найти место для ночлега и хотя бы немного отдохнуть. Пришлось заняться этим одному, потому что будить мирно сопящую Абиссон рядом совсем не хотелось. И именно в этот момент Шейн начал понимать, что катится. Туда, куда катиться в современных реалиях было очень опасно. Но он это делал. Без оглядки. Добровольно отбросив рычаг тормоза. Смеркалось, поэтому пришлось остановиться в первом попавшемся месте, которое казалось более менее безопасным, — небольшая полянка в посадках неподалеку от главного шоссе. Потребовалось сделать крюк, чтобы спрятать машину за деревьями, и только после этого осмотреть будущий ночлег. Никаких следов пребывания людей или ходячих не обнаружилось, поэтому мужчина сразу же поставил ловушки и расчистил место для кострища. Темнело слишком быстро, еду Уолш готовил уже лишь только в свете костра. Разогрев консервы, поставил чайник с последней питьевой водой и завис, наблюдая за играющимися языками пламени. Жизнь — ебанутая штука. Он понял это еще в детстве, когда отец насильно упек его в школу для будущих копов. А он хотел совсем другого. IT-специальности, политика, экономика, да все, что угодно, но не полиция. Шейн ненавидел это место всей душой, но отучился и начал двигаться по карьерной лестнице, потому что отец так хотел. А разочаровать его равно самоубийству. А потом наступил конец света. Да, здесь его навыки и умения пригодились как никогда, за это можно сказать отцу спасибо, но осадок от детской обиды все еще был. Поэтому слова благодарности он не услышит даже в мыслях. Никогда. Вначале Шейн хватался за любую возможность ощутить стабильность. Для него она выражалась в женщине. Ведь иметь семью и любящую жену рядом — это стабильно, да? Смешно. Сейчас смешно. А тогда он был уверен в своих принципах на все сто и решил заполучить то, что давно хотел — Лори. Почва была идеальной — траур от потери мужа, освобожденное место и огромное желание ощутить рядом сильной мужское плечо, которое сможет защитить и ее, и Карла. Но Шейн ошибся. Она оказалась не той, что ему нужна. И понял он это, почему-то, только после встречи с Абиссон. Лори была слишком легкомысленной, слишком истеричной, слишком двуличной… Слишком много «слишком» для одной женщины. Она хотела власти — среди женской составляющей коллектива, в отношениях, везде. Ее желание контролировать все и направлять события в выгодную для себя сторону открыли ему глаза. Шейн оказался использованным. Все стало ясно с «воскрешением» Рика, когда Граймс в секунду забыла о нем и метнулась к мужу. Как будто он не трахал ее во всех возможных местах лагеря, как будто Карл не засыпал в слезах у него на руках, как будто он ничего для них не сделал. «Но он мой муж, Шейн, понимаешь?» Пошла нахуй, Лори. Вместе со своим ненаглядным Риком. И сейчас, сидя у разгорающегося костра, мужчина окончательно понял, что пиздец как не хочет возвращаться к своим. Зачем? Выслушивать вечные приказы Граймса? Терпеть презрительные взгляды Кэрол? Ставить на место ебанутого Хершеля? Увольте. Нужно взять передышку, пожить вдали от общины, расставить все в голове по полочкам, ведь… — Как долго я спала? — хруст ветки и заспанный голос за спиной заставили развернуться. Аши стояла, закутавшись в свою куртку, и хмуро смотрела на него из-под сведенных бровей. Бледная. Сонная. С растрепанным волосами. Было видно, как одежда пропиталась кровью на плече, а сама девушка сжимала зубы, терпя боль. — Почти сутки, — голос вышел хриплым, поэтому пришлось прокашляться. — Садись, хотя бы поешь, а потом решим, что делать с твоим плечом, — хлопнул по траве рядом, принимаясь снимать чайник с раскаленным поленьев. Аши села рядом молча, потирая тонкими пальцами заспанные глаза. Аккуратно взяла в руки баночку консервов и бегло оглянулась вокруг в поисках какого-нибудь прибора. Заметив его в порции еды Уолша, быстро забрала себе, даже не спросив, чем заставила его легко улыбнуться. Наглость — второе счастье. — Почему ты меня не разбудил? — внезапно произнесла с набитым ртом, поймав его взгляд. — Могла бы помочь. — Ты? — не сдержав легкий смешок, показал на ее окровавленное плечо. — Сиди ешь и не неси херни, — залил насыпанный в кружку кофе кипятком и поставил у ног брюнетки. — На, приходи в себя, я пойду проверю тут все еще раз, мало ли кто набрел за это время, — Шейн уже собирался взять винтовку и уйти, как Аши аккуратно коснулась его ноги, останавливая. Тело отозвалось мурашками, но он пересилил себя и сохранил невозмутимый вид. — Что? — Спасибо, — она произнесла это так кротко и испуганно, что даже его сраное сердце защемило. — За то, что делаешь все это, — взмахнула рукой, но сразу же поморщилась от боли. — Для меня. Для нас, Аши. Для нас.

***

— Ну, а ты разнылась, — вытаскиваю, наконец, эту злосчастную пулю из ее плеча под громкий болезненный стон. — Две минуты и все готово, — быстро показываю ей «находку» и выбрасываю подальше. — Двадцать минут, Шейн, — Аши пыхтит, вновь смахивая слезы, и поднимает на меня взгляд покрасневших глаз. — Еще немного — и я бы откинула коньки. — Главное, что теперь на тебя не среагирует металлоискатель, — пытаюсь отшутиться, чтобы отвлечь ее, но самому становится больно от ее вида. Немудрено — она пробыла с пулей в теле около двух дней, там наверняка уже начался воспалительный процесс. Надеюсь, мы сможем сбить его антибиотиками. О, «мы»? Теперь везде только «мы»? — Тебе нужно отлежаться, — заканчиваю перевязку под ее изредка вырывающиеся всхлипы. — Желательно, хорошенько поспать, а потом двинем дальше, — встаю на ноги, отряхивая колени от земли, и бросаю ножницы в кружку с водой. — Меня уже тошнит от слова «лежать», — Аши ведет плечом, морщась, и тоже встает. — Это ты не спал двое суток, может, махнемся? — показывает на машину, не отрывая от меня взгляда. — Оставить тебя с одной работающей рукой защищать мой сон? — поднимаю брови, улыбаясь уголками губ. — Я лучше еще неделю не посплю, чем доверю тебе это, — вижу, как она закатывает глаза и резко разворачивается на пятках, направляясь к машине. — Правильно, иди поспи, — бросаю, принимаясь убирать все наши вещи, но слышу звук открывшегося багажника за спиной. Поворачиваю голову, замечая, что Абиссон убирает спальный мешок. — Ты что, решила перебазироваться назад? — Нет, я убираю все барахло, чтобы сесть и уехать, — отрезает, бросая на меня колкий взгляд. — Хватит только тебе командовать. Не хочешь спать — садись за руль, — она едко улыбается, следом открывая дверь водительского сидения. — Прошу. Рот сам открывается в попытке что-то сказать, но не нахожу нужных слов, просто громко выдохнув и подхватив разбросанные вещи. Аши молча садится на соседнее сидение и откидывается на спинку, сильно зажмурившись. Надо вылечить ее как можно скорее. Я не могу допустить, чтобы она погибла от инфекции. — Ты невыносима, Абиссон, — сажусь в машину, хлопая дверью, и бросаю «аптечку» на заднее сидение. Проворачиваю ключ. — Выпей антибиотик. Буду следить за тем, чтобы ты не пропускала прием, — трогаюсь, переключая на заднюю передачу, и быстро огибаю деревья, закрывающие наш покинутый ночлег. — Прошу, не превращайся в заботливую мамочку, — брюнетка роется в рюкзаке, доставая свои бесценные запасы таблеток. — Я просто тебя не выношу, а если ты еще и зудеть насчет моего здоровья будешь, меня стошнит прямо на твои прекрасные брючки, — ее голос пропитан насмешкой, что заставляет меня раздраженно закатить глаза. Как же ты меня бесишь, даже не представляешь. — Так куда мы? На поиски остальных? — кладет лекарства в бардачок, бросая на меня короткий взгляд светлых глаз. — Нам придется делать нормальный такой кружок, чтобы не наступить на те же грабли, — вновь откидывается на сидении. — Но я не хочу к ним. Пальцы сильнее сжимают руль. Взгляд замирает на дороге. Она тоже не хочет. Но почему? Она ведь бросилась на верную смерть ради группы, я видел, что она прикипела к ним, а сейчас? — Почему? — спрашиваю, возвращая спокойствие. — Люди — это всегда боль, — начинает Аши спустя небольшую паузу, будто делает над собой усилие. Да, открываться сложно, понимаю. — Сначала ты чувствуешь себя в безопасности, привязываешься к ним, а потом — бац! — она вскидывает руки, полностью погружаясь в свои мысли. — Ты либо отдаешь за них свою жизнь, либо получаешь очередную рану на сердце из-за гибели кого-то близкого, — смотрит на меня, но не нахожу смелости взглянуть на нее в ответ. Это будет концом. — Я чужая для них, Шейн. Меня не приняли с самого начала. Меня даже пытались убить, — горько усмехается, заставляя меня сжать челюсти. Блять, единственное, что я хочу сейчас — просто взять и обнять ее. — Я не хочу снова чувствовать эти взгляды на себе, зная, что я была готова умереть за них, но не получила ответного, — Аши сильнее кутается в куртку и сбрасывает ботинки, с ногами забираясь на сидение. — Лучше быть одной и знать, что твоя жизнь только в твоих руках, — замолкает на какое-то время, но резко прерывает тишину, чтобы отогнать угнетенное настроение. — Надеюсь, что скоро надоем тебе настолько сильно, что ты смоешься куда-нибудь ночью, и я, наконец, буду одна. Как раньше, — специально выделяет последнюю фразу и отворачивается к окну, заканчивая разговор. Знала бы ты, как неправа.

***

— Все чисто, — Шейн медленно возвращался к костру, поставив винтовку на предохранитель. — Можем спокойно ночевать, я поставил небольшие ловушки в радиусе тридцати метров, — непонимающе посмотрел на спальник, принесенный девушкой и разложенный на земле. — Ты тут собралась спать? — Да, в машине неудобно, — Аши сделала последний глоток кофе и отставила кружку в сторону. И одиноко. — Как хочешь, — мужчина сел рядом с ней, забирая себе пустую кружку. Самому согреться тоже не помешало бы. — Вообще, я думала, что ты поспишь, — Аши разговаривала тихо, почти шепотом, не отнимая взгляда от огня. — А я посторожила бы. — Ты ранена, — отрезал Уолш, заливая кофе кипятком. — Так что спи ты. Завтра подлатаю тебя и смогу сам отдохнуть. Он врал. Нагло. В открытую. Шейн не собирался отдыхать. Ее жизнь зависела от него. Он отпустил ее на верную смерть там, в поселке. Она вернулась. Не уследил за ней в ту ночь и почти попрощался, не успей бы Дэрил среагировать. Она отделалась лишь огнестрельным. Он больше не даст ей попасть в беду. Только через собственный труп. — Ты не спал поч… — А у тебя пуля в плече, — он перебил ее резко, грубо, заставив девушку нахмуриться. — Пожалуйста, лежи и не травмируй себя еще больше. Хорошо? — не смотрел на нее, делая вид, что слишком увлечен размешиванием напитка. — Хорошо, — прошептала Абиссон и устроилась на спальнике так, чтобы можно было спокойно видеть лицо мужчины. Или коснуться его. — Прости, — слова сорвались с его губ быстрее, чем он мог их обдумать. Вышло довольно громко, она точно услышала, поэтому Шейн набрал в легкие побольше воздуха и продолжил. — Что позволил Андреа… — Нет, — Аши оборвала его также бесцеремонно, как и он ее несколько секунд назад. — Не хочу ничего слышать об этой суке и том, что она со мной собиралась сделать, — Уолш не выдержал и посмотрел на нее, встретив колючий взгляд. — Ты не виноват в том, что произошло. Это ее беды с головой, ты был просто катализатором для вспыхнувшей злости и ревности, — девушка коротко прошлась языком по губам. — Было и было. Она поплатилась за все. — Все равно прости, — произнес мужчина, понимая, что пропал. До этого он катился вниз на всех парах, отказываясь от торможения. А сейчас он упал, пролетев пропасть, и попал в Ад. В свой персональный Ад, где главной пыткой были ее бездонные серые глаза. — Я не хотел, чтобы тебе причинили боль, — Шейн замолчал, прикусив губу, и отвернулся, не желая показывать ей свои эмоции. — Это больше не повторится. — Шейн… — холод пальцев, коснувшихся его ладони, заставил Уолша резко развернуться к девушке. — Ты спас меня. Спасибо. За всё. И в это «всё» было вложено так много, что словами не выразить. Он действительно спас ее. В начале — от мертвецов в том доме. А потом — от собственных страхов и одиночества. Как и она спасла его. Сначала склеила разбитое сердце, а потом сама стала причиной, почему оно все еще бьется.

***

— Мы не вернемся к ним, — заявляю, стараясь не смотреть в ее сторону. — Может, поедем на ту базу? Все равно доберемся раньше них и хотя бы сможем пополнить запасы оружия и пропитания. Как идея? — все-таки поворачиваю голову в ее сторону, встречая взгляд, полный надежды и благодарности. — Значит, едем туда. Ставлю точку в этом разговоре и, не в силах противостоять порыву, нахожу ее руку. Оставляю легкий поцелуй, не отвлекаясь от дороги, и переплетаю наши пальцы. Только чтобы согреть ее. Не больше. Но на лице все равно появляется предательская улыбка, когда понимаю, что продолжаю упорно противостоять своим чувствам, когда уже итак все предельно ясно.