17. Зависимость

Шейн

Такая спокойная. Лежит на заднем сидении, завернутая в мою куртку, и приоткрывает губы во сне. В такие моменты похожа на маленького ребенка, а не на Аши-Берегись-Я-Очень-Холодная-И-Никого-К-Себе-Не-Подпускаю-Абиссон. Сжимает тонкими пальцами ткань, начиная хмуриться. Заправляю ее темную кудряшку за ухо и разворачиваюсь в удобное привычное положение. Очередная бессонная ночь постепенно подходит к концу. Солнце медленно поднимается над горизонтом, но его почти не различить среди тусклых серых туч, нависших в небе. Не хотелось бы, конечно, дождя, но природа решила по-другому. Сильного ветра пока нет, но листва на деревьях опасно шуршит. Погода явно поддалась влиянию апокалипсиса — лето совсем не похоже на всеми нами привычное, вместо жары градусы близятся к нулю. С ночлегом вчера ничего хорошего придумать не получилось — дорога до Атланты простиралась через бесконечные степи с одной единственной трассой, по которой мы и двигались. Ни заправок по пути, ни каких-либо поселков, вообще ничего. Успели до темноты добраться до какой-то рощицы, по типу тех, которые искусственно засаживали различные благотворительные фонды, спрятали в ней машину и расчистили небольшое место для огня.

***

— Я сказал сядь и ешь, — приказал Шейн, дергая рукой с зажатой в ней баночкой консерв. — Нельзя пить таблетки на голодный желудок, — грубо вручил ужин девушке в руки. — Я же попросила выключить режим мамочки, — Аши закатила глаза, но послушно присела у огня с ложкой в руке. — Бесишь. — Закройся, — Шейн упал рядом с ней, но лицом к Абиссон, доставая из куртки бинты. — Объявляю вечер тишины. Отсчет пошел, — жестом попросил ее снять кофту и поймал недоуменный взгляд. — Что? — Так срафу? А как фе прелюдия? — еле проговорила с набитым ртом. — А как фе прелюдия? — спародировал ее мужчина и сам потянул за край вещи вверх. — Давай уже, надо обработать рану. — Конечно, мам, — отставила еду в сторону. — Как скажешь, мам, — сняла кофту, закинув ее на плечо Уолша. — Делай, как считаешь нужным, мам, — вновь принялась за консервы, отрешенно наблюдая за разгорающимися языками пламени. — Боже Всемогущий, отведи меня от совершения греха, — пробубнил мужчина, чем вызвал у брюнетки легкую улыбку, и кончиками пальцев прикоснулся к образовавшейся на ране корке. Аши не боялась, что он причинит ей боль. Была уверена, что никогда этого не сделает. Он только защищал ее, заботился. Своеобразно, конечно, но делал все, что мог, лишь бы она чувствовала безопасность и относительный в современности комфорт. Для нее он давно перерос партнера по сексу без обязательств, хотя панцирь независимости долго не давал этого сделать. Первая трещина появилась от его сильных рук, подхвативших ее у амбара во время обморока. А потом уже каждая кружка кофе, каждый взгляд и каждое незаметное для остальных касание дробило многолетнюю защиту в пух и прах. Ветром, развеявшим все сомнения, стало его согласие не искать остальных и легкий поцелуй холодных пальцев. Аши не влюбилась, нет. Она сделала вещь намного хуже. Доверилась ему. Целиком и полностью. Поэтому сейчас, когда его грубые пальцы обрабатывали спиртом ранение и приподнимали руку, чтобы забинтовать, она испытывала неоднозначные эмоции. С одной стороны, она не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Готова была просидеть с ним у костра вечность, ощущая, что она нужна, о ней заботятся и она может, наконец, расслабиться. А с другой — девушка боялась. Боялась потерять его, ведь новый мир был жесток и забирал всех, кто пытался выбраться. Привязать себя к другому человеку равнялось досрочной смерти. Ведь если погибал один, погибал и другой. — Готово, — на выдохе произнес Шейн, встречаясь взглядом с ее светлыми глазами, и замер, разглядывая уставшее лицо. — Больно было? — Я почти ничего не почувствовала, — и это была правда, мысли унесли ее достаточно далеко, чтобы чувствовать что-то физически. — Спасибо. — Ерунда, — мужчина подмигнул брюнетке с намерением встать, но оказался остановлен. Ее тонкие ногти впились в руку. — Что? — Это не ерунда, — она выглядела слишком серьезной. — Ты возишься со мной, как с ребенком, а у нас так-то зомби-апокалипсис на дворе. Сам не спишь, следишь за моим состоянием, вытягиваешь нас обоих ради еще одного дня, а потом говоришь, что это все — ерунда? — проговорила все это на выдохе. — Не обесценивай свой труд, — нахмурилась, отпуская его руку. — И поцелуй меня. Просьба прозвучала так неожиданно, что Шейн стушевался на пару секунд. Но сразу пришел в себя, увидев на лице девушку ехидную улыбку. — Ты дура, знала об этом? — выдохнул уже в ее приоткрытые губы и накрыл их своими, сразу же проникая языком внутрь. Его руки переместились к шее, потом выше, пальцы ласково прошлись по нежной коже щек. — Но я тебя обожаю. Оба замерли, переваривая сказанное и услышанное. Аши отстранилась, пытаясь поймать его взгляд, но ничего не вышло. Шейн смотрел на огонь и явно не собирался отвлекаться от этого занятия. В груди начало разливаться теплое колющее чувство от осознания, что сейчас произошло. Он признался. Очень поверхностно и в порыве, но признался. Девушка не смогла сдержать улыбку, растущую на губах, и погладила его по голове, немного пощекотав ногтями. — Ты оброс, — нежность в голосе можно было собирать ложками. — Не представляю тебя с длинными волосами, — засмеялась, когда Шейн обхватил ее талию и усадил к себе на колени, накрывая сверху кофтой. — Ты об этом не знаешь, но я еще и кудрявый, — мужчина придвинулся ближе к костру и поставил кружку с водой на краснеющие угли. — Что? — Аши запищала, не сдержавшись. — Шейн Уолш оказался кудрявым мачо? — А моя мама была итальянкой, — продолжал издеваться над ней. — Я прямо в фильме, где меня похитил глава итальянской мафии, — она все же поймала его темный взгляд, резко замолчав. Провела подушечкой пальца над бровью и невесомо поцеловала в уголок губ. — И я не хочу возвращаться.

***

Сна ни в одном глазу. Может, я уже сошел с ума из-за стольких дней без нормального отдыха, но в голове то и дело зудит одна херова мысль — не допусти, чтобы с ней что-то случилось. Вот и охраняю ее сон, как верная псина. Увидел бы меня кто-нибудь из прошлого сейчас — у них бы случилась истерика из-за такого поведения. Никогда ни за кем не бегал и не ухаживал. Никогда. А потом спас одну гордую красивую задницу и пропал. Стал каким-то маньяком. — Не говори, что ты опять не спал, — хрипит с заднего сидения, принимая вертикальное положение. Смотрю, как трет глаза и пытается пригладить волосы через зеркало. — Потому что, если да, то ты точно поехал крышей. — Я спал, — приходится соврать, чтобы не вызывать лишних вопросов. — Встал, когда ходячий начал долбиться в твою дверь, — такое и правда было. Только часов пять назад. — Боже… — Аши проводит ладонью по лицу и проверяет, действительно ли валяется труп у машины. — Чувствую себя дерьмово. — Выглядишь соответствующе. — А ты милашка, — шипит, перелезая на переднее пассажирское. — Что у нас на завтрак? — садится, скрестив ноги в позу лотоса, и пристально смотрит на меня. — Ты не спал. — Отвали, — отмахиваюсь, бросая короткий взгляд на ее плечо. — Болит? — Совсем немного, — грубо отрезает, толкая меня в плечо. — Ты не спал, Шейн. Что происходит? — сжимает челюсти и смотрит так строго, что хочется сжаться под этим ее взглядом. — Ничего, — дергаю ручку двери, чтобы избежать вопроса, но девушка хватает за руку, буквально повисая на мне. — Да что? Ничего не происходит, Аши. Ни-че-го. Я просто осторожен. — Ложь, — не церемонится, еще сильнее сжимая пальцами мою руку. — Что значит твое «ни-че-го»? — Что ты хочешь услышать? — устало выдыхаю, понимая, что остался всего один назойливый вопрос для того, чтобы я раскололся. Дерьмо. — Я волнуюсь за тебя, потому что вижу, что ты не в порядке. Лучше бы ты молчала, Абиссон. Никогда бы не говорила это вонючее «я волнуюсь за тебя», хлопая своими огромными серыми зенками. Потому что теперь я уверен, что могу поделиться, довериться тебе, раскрыв душу. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — коротко облизываю губы, откидываясь на сиденье. — Опять, — вскидываю руку с поднятым указательным пальцем, делая акцент на слове. Ее пальцы все еще держат меня за куртку. — Потому что я почти потерял тебя несколько раз, но ты оказалась живучей сволочью, будто каждый раз намекая мне, что ты будешь продолжать исчезать с охотной периодичностью, чтобы у меня каждый раз хватало сердце, — молодец, начал тираду. Давай-давай, выворачивайся перед ней наизнанку. — Ты вернулась после побега в поселке, а ведь я уже похоронил тебя, блять, — откидываю голову назад и закрываю глаза, чтобы не видеть ее удивленное лицо. — А ты такая «Возьмите и распишитесь, я вернулась, ебать». Лежала ничком под капельницей, пока я штаны протирал на стуле у твоей кровати, — хватка ее пальцев слабеет. — А потом встала и начала командовать так, будто это твоя группа. Сразу придумала план, такая вся решительная и невозмутимая, «Либо еду я, либо никто», а потом сдалась мне в ванной, — на моих губах появляется улыбка, когда она убирает от меня руку. — И в тот момент, когда ты попросила у меня кофе после секса, я понял, что уже принадлежу тебе. И ты это тоже знала, хотя, может, и не осознавала, — нахожу в себе силы повернуть к ней голову, начиная рассматривать ее настороженное выражение лица. — А еще я понял, что ты доверяешь мне, когда остался у тебя на ночь, — она сглатывает, неотрывно наблюдая за мной. — А потом тебя чуть не убила одна ебанушка, возомнившая, что я ее, — остановись, если не хочешь пожалеть о сказанном. — Но я был твой с момента твоего «воскрешения», — показываю кавычки пальцами и отворачиваю голову, уставившись в одну точку. Молодец. Прямо ебучий поэт, запел, как соловей, о своих чувствах и предположениях. Молчание. Оно впервые кажется вязким и каким-то мокрым, максимально неприятным. Вся моя решительность закончилась вместе со словами, вываленными на только-только проснувшуюся брюнетку, и я не могу заставить себя снова посмотреть в ее глаза. Серебрянныеебанныененавистныеахуенныеиахуевшие. Вздрагиваю, когда чувствую ее ладонь на своем плече. Аши перекидывает через меня ногу, намереваясь оседлать, поэтому быстро отодвигаю сидение автомобиля подальше, чтобы эта акробатка не задела руль и не оглушила всю округу гудком. Она устраивается на мне и замирает на пару секунд, хаотично бегая взглядом по моему лицу, а после обхватывает его ладонями и притягивает для поцелуя. Грубого, влажного, быстрого. Ее пальцы, по обыкновению холодные, перемещаются на плечи, когда хватаю ее за талию и вжимаю в себя. Чтобы ни одного ебучего миллиметра между нами не осталось. Аши приподнимается, чтобы оказаться немного выше, и еще сильнее углубляет поцелуй с глухим стоном. Опускаю ее обратно, грубо, чтобы почувствовала, что делает со мной. Девушка стонет, начиная ерзать по моему паху, и прикусывает меня за нижнюю губу. Сука. Какая же все-таки сука. Ее запах, вмешанный с нотками спирта из-за раны, застилает глаза, забивается в нос. Губы вязнут в ее, заставляя забыть кто я, где я и что происходит вокруг. Существует только она, которая каждый раз доводит меня до финиша. Больше ничего и никого. Хватаю ее за шею и разрываю поцелуй, принимаясь рассматривать Абиссон. Часто дышит через распухшие от поцелуев губы, томно смотря на меня из-под полуприкрытых ресниц. Волосы совсем растрепались, но от этого она выглядит только горячее. Провожу пальцами свободной руки по ее разгоряченным порозовевшим щекам, не наблюдая никакого сопротивления. — Если я правильно тебя поняла, — хрипит, из-за чего приходится прокашляться. — То ты тоже дорог мне, — ей удается вывернуться из моей хватки, игриво улыбаясь. — Мудак. — Дура.

***

Вода слишком холодная, чтобы довольно нежиться в озере. Растираю мыльную пену по плечам, прикрыв глаза, и глубоко дышу, не позволяя холоду сковать движения. Стою в воде по пояс, вся кожа покрыта мурашками от резких порывов ветра. Обнаружить озеро в начале леса, окружающего военную базу, было по ощущениям сравнимо с выигрышем в лотерею. Смыть всю грязь и кровь после бойни в деревне было жизненно необходимо. Я занырнул первый, Аши решила сначала перебрать сумки и определиться, чего нам не хватает, чтобы не терять на это время на самой базе. В планах было забрать все необходимое, переночевать и двинуться дальше. Встречаться с группой Граймса совсем не хотелось. Вспениваю мыло в руках, когда слышу плеск воды за спиной. Не разворачиваюсь, продолжая пенные процедуры, но не могу сдержать тихий стон, когда ее пальцы скользят по спине, немного царапая ногтями. Аши обнимает меня сзади, и я чувствую ее прижатую грудь с твердыми сосками. Девушка прижимается еще ближе, спуская руки и касаясь меня под водой. Озабоченная, блять. Даже помыться нормально не дает. — Я не отвлекаю? — двигает рукой по всей длине и оставляет легкий поцелуй где-то в районе лопаток. Ее горячие губы вызывают новую волну мурашек. — Не особо, — смываю с рук пену и бросаю мыло за спину, надеясь, что оно упадет на берег. — А ты уже закончила с?.. — разворачиваюсь, но не успеваю закончить фразу, как сталкиваюсь с ней в поцелуе. Абиссон по-хозяйски проникает влажным языком в рот, притягивая за шею, и стонет в губы, прижимаясь всем телом. Тихо охает, когда мой член упирается ей в пах, и еще сильнее цепляется свободной рукой за плечи. Кусает губы, шипит, когда впиваюсь пальцами ей в спину, и резко разрывает поцелуй, смотря слегка помутневшим взглядом. — Что? — вместо привычного голоса у меня вырывается шепот. — Я случайно задел? — смотрю на ее плечо, замечая кроваво-гнойные выделения на бинтах. Блять, нет, только не инфекция. — Нет, — Аши хитро улыбается, а потом делает то, что заставляет сердце переместиться из груди в пах, отбивая набат. Вытягивается, вновь приближаясь к моему лицу, и оставляет языком мокрую дорожку на щеке. Сжимаю зубы, рассматривая ее довольное лицо и то, как она прикусывает губу. — Просто хочу тебя, Шейн. Грубо раскрываю коленом ее ноги и мысленно улыбаюсь покорности, когда она встает на носочки, чувствуя мои пальцы, касающиеся ее внизу. Притягиваю к себе ближе за талию, а она хрипло дышит через рот, откидывая голову назад, когда продолжаю ласкать ее, оставляя короткие поцелуи на шее. Провожу языком по выступившей жилке и прикусываю ее подбородок, проникая двумя пальцами внутрь. Абиссон задыхается собственным стоном, ногтями впиваясь в мои руки. — Давно стала такой хорошей девочкой? — ускоряю движения, но не даю сомкнуть ей ноги, блокируя коленом. — Так просто подставляешься, хотя говорила, что ненавидишь, — чувствую, как сокращаются ее мышцы внутри, а ноги сводит судорогой, и прекращаю ласки, этой же рукой закрывая ей рот. Групповушки с ходячими там только и не хватало. — Зато люблю твой член, — еле выговаривает в ладонь, отдышавшись, и смотрит на меня этим ебучим взглядом, от которого колени подкашиваются. Разгоряченная, дрожащая то ли от холода, от ли от оргазма, раскрывает рот, позволяя мне проникнуть туда пальцами. Посасывает, слизывает собственную смазку, не разрывая зрительный контакт и плавно двигая головой. Ей пиздец. Теперь она точно не отвертится. Подхватываю ее мокрое тело, позволяя обвить корпус ногами, и быстро выхожу из воды к машине. Плевать, что холодно, плевать, что мы оба раздеты. Сейчас согрею. Ее спина приземляется на капот автомобиля, а кольцо ног размыкается. Стопами утыкается мне в грудь, отодвигая от себя. Хватит, блять, смотреть этим ахуевшим расфокусированным взглядом. Прошу. Я не могу его терпеть. Грубо развожу ее ноги, пристраиваясь между, и плавно вхожу, наблюдая за ее вздымающейся грудью. Какого хуя снизу она, но чувствую себя маленьким неопытным мальчиком я? — Будь послушной и не кричи, — шепчу, нагнувшись к ней ближе, и сжимаю за талию. — Иначе придется тебя заткнуть. — Даже не знаю, что выбрать, — Аши уже сама двигается, насаживаясь глубже. Толкаюсь в нее резко, быстро, под до невозможности ахуенный хлюпающий звук. Ее похотливо раскрытый рот пиздец как манит, но не отвлекаюсь, продолжая вдалбливаться в податливое тело. Не понимаю, в какой момент худые ноги перемещаются на мои плечи, но точно знаю, что она совершила ошибку. Полностью выпрямляюсь, обхватывая их двумя руками, что позволяет мне ускориться еще больше. И она не выдерживает. Хрипло выкрикивает мое имя, выгибаясь в вновь нахлынувшем оргазме, но сразу же закрывает себе рот рукой, мыча что-то несвязное. Не останавливаюсь, продолжая двигаться в том же темпе, хотя у самого черные пятна перед глазами и ноги дрожат от удовольствия. Хватается руками за капот, немного оправившись, и закрывает глаза, дергаясь от моих движений. Она что, смеется, блять? Улыбается, высовывая язык, а у меня ебаный узел в паху выворачивает все наголо. Ты похожа на шлюху, Абиссон. Но такую ахуенную, что не могу оторвать от тебя взгляд. — Шейн, пожалуйста… — скулит, еще сильнее выгибаясь, и ловит третий оргазм, уже не боясь привлечь внимание мертвецов. Ее полукрик-полустон становится последней каплей. Хватает всего пары толчков, чтобы самому хрипло зарычать, выходя из нее и наваливаясь сверху. Вязкая жидкость пачкает ее внутреннюю сторону бедра. Каждая мышца в теле дрожит и ноет сладкой болью, а низ живота буквально режет от ощущений. Ахуеная Абиссон, что ты делаешь? Пытаюсь отдышаться, опираясь рукой о машину, и медленно глажу ее ягодицу, успокаивая скорее себя, чем ее. — Я до сих пор тебя ненавижу, — заявляет, убирая прилипшие к мокрому лицу волосы. — Ага, скажи это, когда перестанешь кончать через каждые пять минут.