24. Домик на дереве

Мягко-оранжевый, легкий и приятный рассветный цвет касается ее темных волос, добавляя медного блеска. Теплый ветер, внезапно ворвавшийся на вышку, заставляет кожу покрыться мурашками, из-за чего Аши морщится, сильнее прижимаясь ко мне в полудреме. Ладонь, украшенная шрамами от тонких порезов, ложится мне на грудь, и я чувствую прохладу кольца на безымянном пальце. Погода набирает обороты — лето становится аномально жарким. Трава приобретает желтый оттенок, сгорая на солнце, все посаженные овощи вянут даже при должном уходе, а стены тюрьмы прогреваются до того состояния, когда в помещениях невозможно находиться. Открытые настежь окна и двери мало спасают ситуацию. И это порядком надоело одной кудряшке. Идея переместиться на вышку по началу показалась безумной, но на практике Аши убедила меня, что из-за достаточного расстояния от земли и отсутствия стен дозорная становится идеальным местом для жилья. Ветер постоянно проходится между балками, нет нагретых до ожога камней, да и отдаление от остальной группы играет только на руку. Первая ночь была странной и абсурдной. Вторая — спокойной, но все еще неудобной. Но неделя совместной жизни в нашем своеобразном гнездышке дала свои плоды, и ночевки в любом другом месте теперь кажутся нелепыми. Ночи не уступают дням по температуре воздуха. Матрасы, сцепленные между собой, и теплые одеяла иногда даже мешают, но дают возможность не одеваться после секса и засыпать нагишом. Никогда не думал, что в Абиссон есть что-то нелепой и импульсивное. Никогда не думал, что снова почувствую себя мальчуганом в домике на дереве. Девушка что-то неразборчиво мычит, лбом утыкаясь мне в плечо, и впивается ногтями в кожу, оставляя небольшие следы полумесяцами. Часто дышит, начиная дергаться, и ударяет кулаком по моей груди, выкрикивая жалобное «Нет!». Сгребаю ее в охапку, коротко целуя в лоб, и начинаю шепотом успокаивать очередной кошмар: — Тише, малышка, тише. Я здесь, рядом, все хорошо. У нас все будет хорошо… Она под кожей. В мыслях. В действиях. Аккуратно поднимает голову с сонным взглядом и хмурит брови, пытаясь поймать мой взгляд. — Я тебя разбудила? — вновь роняет голову на меня, теперь сама обнимая в ответ. — Я уже не спал, когда ты начала бить меня, — улыбаюсь, зарываясь носом в ее кудри. — Сегодня удары слабоваты, теряешь хватку. — Прости, — смеется, хотя ситуация не из смешных. — Я постараюсь отправить в нокаут в следующий раз. — Приехали, — не могу сдержать улыбку, приподнимаясь на локтях, а девушка перекатывается на живот, вновь вытягиваясь на подушке. — Ты так всю жизнь проспишь. — Я растущий организм, мне нужно много сна и еды, — глаза держит открытыми, хотя видно, что ее снова клонит в сон. — Уже проголодалась? — вытягиваю руку, поглаживая ее по оголенному плечу. — Или только кофе? — Только кофе, — зевает и машет в сторону главного корпуса. — И побыстрее, пожалуйста, иначе я опять усну. — Как скажете, миссис Уолш. Ее глаза искренне сверкают счастьем при упоминании нового статуса, а румянец смущения заливает щеки, заставляя закрыться рукой и широко улыбнуться. Именно такой я хочу видеть ее каждый день. Такой, а не захлебывающейся слезами или покрытой чьей-то кровью. Не дам ей больше даже ходячих убивать без надобности. Она не должна пачкать руки гнилью, а сердце — болью. Быстро накидываю брюки и футболку, запрыгиваю в берцы и спускаюсь с вышки, чувствуя, как внизу действительно тяжелее дышать из-за жары. Рассвет, а земля пышет, как при температурном апокалипсисе. Еще одного нам не хватало. Тюрьма еще спит. Один лишь Дэрил сидит на входе, подтачивая арбалетные стрелы. Максимально отстраненный вид, сигарета, зажатая меж зубов, просто тлеет без тяг. Коротко здороваемся кивками, не собираясь разрушать утреннюю тишину бессмысленной болтовней. На кухне пусто и чисто. Бесшумно достаю турку и кофе, щелкая газовой конфоркой. На каком топливе держится вся эта история — неизвестно, но я даже не собираюсь посвящаться в такие дела. Главный тут Граймс, вот пусть и рассчитывает горючее на весь срок нашего здесь проживания. Мысли летают далеко от этой комнаты, вечно возвращаясь к нашей вышке и ее гладкой коже в предрассветном солнечном свете. Еле успеваю поднять турку с газа, когда шоколадная пена поднимается выше краев. Если насвинячу, то женщины опять будут орать целый день за дополнительную для них работу. В целом — похуй. Но не хочу, чтобы Аши слышала их голоса. Особенно Лори. Напитка хватает ровно на две кружки, которые удерживаю одной рукой, возвращаясь домой. Испарина моментально покрывает лоб — солнце поднимается вместе с градусом. Экипировка только добавляет неудобств, — в такую погоду необходимы шорты и сланцы, но одеваться так — это то же самое, что окончательно расслабиться. Расслабиться равно смерть. Абиссон снова спит, вытянув одну руку под подушкой, а второй сжимая в пальцах мою. Умиротворенное лицо и приоткрытые губы говорят об отсутствии кошмаров, поэтому медленно ставлю напитки на стол, чтобы не нарушить ее сон. В кармане очень кстати находится зажигалка, а наша пачка сигарет не совсем пустая, поэтому опираюсь спиной на перегородку, сразу же чиркая огнивом. Облако серого дыма пролетает над девушкой, пробуждая от дремы. Морщит нос, переворачиваясь на спину, из-за чего оголяется ее грудь, поэтому подтягивает одеяло выше, но вытаскивает из-под него ногу, сгибая в колене. Жарко. — Пьешь кофе и куришь без меня, что за дела? — рывком садится на матрасе и вытягивает руку. — Что-нибудь. Срочно. Усмешка появляется на губах против моей воли. Нагибаюсь, вкладывая наполовину выкуренную сигарету в тонкие пальцы, а сам берусь за свою порцию кофе. Аши курит медленно, глубоко, залипнув на какую-то точку справа от себя. Все еще помятая, взъерошенная после сна, обнаженная и невероятно красивая. В голове крутится миллион мыслей, что именно я чувствую в этот момент, но отчетливо выделяется только одна — она меня завораживает. Просто, понятно, но с кучей смыслов. Всегда завораживала, пестрела ярким пятном в серых буднях, будоражила нервы до играющих желваков этой своей хрупкостью в купе с невыносимым характером. И тогда интерес вызывали только ее худые ноги и все, что выше, когда теперь в голове только ее редкая улыбка и потухшие серые зенки. Теперь она — старше, хитрее, изысканнее. Теперь она — моя женщина, которая проплывает через весь океан слез и ловко выживает в любом пиздеце. — Ты завис, — тушит окурок о пол и выбрасывает через ограждение. — Смотрел, какая ты красивая, — очередной глоток, чтобы проснуться. А ее смущенная улыбка — тоже глоток, только чистого воздуха. «Случайно» откинутое в сторону одеяло. Игривый взгляд серых глаз из-под густых ресниц. Забытый кофе на столе, который не остынет из-за жары. Она и я. Мы. Одно целое.

***

Аши

— Так куда мы? — чуть ли не кричу, когда Шейн сильно тянет за руку в сторону машины, которая ждет нас, уже заведенная. — Да Господи, помедленнее! — Будешь ползти, как гусеница, — не успеем на самое интересное, — быстро тараторит мне на ухо, чуть ли не силой усаживая на переднее пассажирское. — Что ты задумал? — смеюсь, когда замечаю искреннюю радость на его лице. Мужчина круто разворачивает машину на месте, коротко машет ладонью Дэрилу, открывающему ворота, и вжимает газ в пол. — Ты ненормальный! — Держись крепче! И этот момент, — когда сухая земля поднимается из-под шин облаками пылью, которыми мы задыхаемся из-за открытых окон, когда ветер хлопает в салоне, поднимая мои волосы в лицо, когда его глаза наконец-то сияют, — навсегда отпечатывается в памяти. Шейн петляет странными дорогами, иногда уходя все глубже в лес, и только спустя полчаса сбавляет скорость, взглядом выискивая место для парковки. Вокруг — густой лес, который своей листвой, еще не сильно пострадавшей от солнцепека, закрывает землю, блокируя солнечные лучи. Долгожданная прохлада оседает на коже, вызывая приятные мурашки, вдыхаю действительно свежий воздух полной грудью, осматриваясь вокруг, но Уолш снова берет меня за руку и куда-то идет. Молчит. Интригует. Но мне совершенно не страшно. — Я окончательно тебя достала, и ты решил от меня избавиться? — разбавляю тишину, сильнее сжимая его ладонь в своей. — Херню какую-то сказала, — он пропускает меня немного вперед, оказываясь за спиной, и свободной рукой заправляет мои пряди за уши. — Смотри, что я для нас нашел, — отодвигает мешающие обзору ветки. И дыхание замирает. Опушка леса, лишенная деревьев, насквозь пропитана солнечным светом, вот только блестит от этого не трава, а небольшое озеро, наполненное кристально-чистой, прозрачной водой. Дальний берег завален огромными валунами, некоторые из которых создают подобие небольшой, но достаточно глубокой пещерки. — Теперь это только наше с тобой место, — обжигающий шепот на ухо, сильные руки прижимают к широкой груди. «Наше с тобой место». — Когда ты его нашел? — непривычная чистота и нетронутость природы поражает настолько, что говорить в полный голос не получается. — Пока ты строила из себя свободную для новых отношений суку, — улыбается, чувствую это в голосе и откидываю голову на сильное плечо, полностью расслабляясь в чувстве. Чувстве любви к этому мудаку. — Хочу в воду, устал от жары, — отпускает меня, из-за чего будто выхожу из транса, и снимает влажную футболку, отбрасывая в сторону, принимается за брюки. — Ты со мной? — в пол оборота головы. Конечно с тобой. Всегда с тобой. — Она наверняка теплая, — улыбаюсь, также начиная стягивать с себя одежду. — Не освежишься особо. — Пойдем, зануда, — Шейн уже по пояс в воде, разворачивается ко мне лицом и вытягивает вперед руки. — Я заждался. С визгом прыгаю в достаточно прохладную воду, волшебным образом не нагретую солнцем, и сразу же оказываюсь в его объятиях. Сильно прижимает к себе, втягивая в нежный поцелуй. Медленно проникает языком в рот, заставляя дрожать от переизбытка чувств. И остаемся только мы. Богом забытое место. Девственно чистая вода. Терпкий запах его кожи, вмешанный с ароматом жженой травы. Холодный влажный камень пещеры. Огненно-красный закат, отбрасывающий свои теплые лучи на кожу. Колючее покрывало и мягкие одеяла. Треск костра и пропахнувшие дымом кудри. Холодный ужин и жареный на палочках хлеб. Его плечи и сильные руки. Хриплое дыхание и мое имя на губах. Он и я. Мы. Одно целое.