Пролог

Иногда говорят, что события в кино нереальны, но на самом деле нереально то, что с тобой происходит в жизни. На экране эмоции выглядят сильными и правдивыми, а когда с тобой действительно что-то случается, то ничего не чувствуешь — как будто смотришь телевизор.

— Энди Уорхол (Философия Энди Уорхола)

Было так темно, тихо, сыро, но страх девочка не испытывала, как и другие эмоции, будто в этом злачном месте не она, а кто-то другой. Она просто слушала успокаивающий шум морских волн и сидела, облокотившись на стену, не обращая внимания на бесконечнечный бубнеж соседа, всхлипы, редкие крики. Сколько она уже тут? Почему? Девочка даже не старалась вспомнить, она смирилась, всё казалось бессмысленным. Интересно, когда она умрёт? Своего убийцу девочка, наверное, поблагодарила бы, если бы вспомнила, как сказать это. Она попыталась: — Бла... С... Спа...Спасибо, — прозвучал тихий голос. Это было так странно. Когда вообще она в последний раз говорила? Когда молила о том, чтобы её выпустили? Прошло ещё какое-то время, девочка лежала с закрытыми глазами все у той же стены. Она не знала, спит ли или просто лежит? Снятся ли крики какого-то разбушевавшегося заключённого или это реальность? Вот ей послышались чьи-то шаги, вроде идущих было несколько, но девочка даже не пошевелилась, не обратила внимания. Но тут все заключённые как будто слетели с катушек... Стало так непривычно шумно, что девочка села, вжалась в угол и закрыла уши руками, дабы как-то заглушить шум. Потом резко стало тихо, после чьего-то крика, но он не был похож на те, которые девочка слышала последнее время, не на те, что были полны отчаяния, мольбы, ненависти. Это был властный, мужской голос, при этом ей он казался тёплым, как солнечный свет, что был редким гостем в камере, который пробирался к ней через маленькое окошко под потолком. Шаги продолжились, они становились все громче и громче, пока не остановились. Скрипнула дверь камеры и вновь шаги, так близко. Девочка наконец открыла глаза. Перед ней был уже пожилой человек, его освещал лунный свет из оконца, он протягивал ей руку. — Все закончилось, Кассия, пойдём. Кассия вздрогнула: впервые за долгое время она услышала своё имя из уст другого человека. Тело наполнило какое-то странное тепло, стало как-то легко, и худощавое тело, пошатываясь, поднялось с пола, девочка взяла незнакомца за руку. Потом он резко схватил её и протянул к себе, Кас зажмурилась, но ничего не произошло. Нет, старик не желал ей зла, он просто обнял ее. Такое приятное забытое чувство человеческого тепла. — Вы... Вы кто? — спросила она. — Тот, кто очень виноват перед тобой, — прозвучал его ответ. — Я очень разочарован в вас, министр, — обратился он уже к другому человеку, женщине, и выпустил из объятий Кассию, но девочка быстро схватила его за руку. Министр магии нехотя сказала: — Мисс Кассия, прошу прощения за принесённые неудобства. А теперь, прошу, давайте поскорее покинем это ужасное место, — в голосе женщины не было ни капли расскаинья, только призрение к здешним обитателям, а может и к маленькой девочке. — Пойдём, Кассия, — сказал незнакомец и вывел её из камеры. Крепко держа, мужчину за руку, Кас шла по грязным корридорам места, названия которого она уже не помнила, в которое она надеялась больше не возвращаться.