Пролог

Потому её следует выжечь до состояния погорелой пустоши.

Погорелая пустошь, выжженая трава. Куски пепла уже пронеслись по ветру, зарево пожара потухло. Казалось, что летели куски плоти — такие крупные куски горелого остались на земле. От домов остались одни головёшки. Полыхнуло взрывами, и небо обрушилось, света не видать — прячет гари от дыма стена. Унесла здесь всех война. Не разрушена только гряда скал. Выгоревшие цветы — раньше здесь росло очень много вереска — от него остались одни горелые стебельки. На много миль вокруг всё мертво, даже если не уничтожено. В воздухе пролетели подгорелые лепестки ромашек. Даже потоки ветерка, летевшие из дальних мест, были словно подпалены. Словно песок зола под ногами. Господь шёл по этой земле. Никого не осталось. В этих кристаллах скал можно увидеть своё отражение. Говорят, в этих кристаллобразных скалах, которых количество ровно по числу жителей деревушки, остаются души погибших. Но что-то не так. Один, самый маленький кристаллик в начале гряды, примостившийся у самой земли и скрытый и задавленный более крупными, был пустым. Пройдя же внутрь скалистой гряды Господь увидел из-за доходящих ему до груди камней на окружённой кристаллами полянке мальчика с бледной кожей, поджавшего под себя ноги и боком прислонившегося к граням. Бело-пшеничные волосы и замутнённые тёмным светлые глаза. Кровь на щеках и немного на лбу. Ребёнок, повернувший голову, смотрел настороженно-испуганным взглядом, который между тем выдавал и его желание спрятаться, и наверно подальше. — Не бойся, я тебя не обижу. Иди сюда, — мальчик сжался, спрятав лицо, когда бог протянул к нему руки, но на голос посмотрел в улыбнувшееся лицо и сжал обнажившиеся зубы. На руках улыбнулся, так как положение в позе маленького ребёнка позволило ему расслабиться. Но он не сказал «Домой». Ребёнок отчётливо и осознанно понимал — что дома теперь и нет. Бог мог примерно представить, когда случилось то, что всё изменило, но наверняка знать не мог. «Помогающий помогает, ибо знает — что значит быть беспомощным», — подумал бог. Тишина. Ничего не издаёт звуков. Ветерок коснулся волос мальчика. Тогда он не знал, что мимо него прошла Смерть и тихонько коснулась его, погладив рукой по волосам. «Ты будешь первым», — подумал бог. Мальчик ничего не говорил, а узнать какими-то другими способами у Господа не получалось. Когда он задавал прямой вопрос, то получал ответ: «Ничего». И всё — никаких объяснений, переубеждений, преубеждений или намёков. Если у этого мальчика и появится какая-то тайна — то он твёрдо решит её хранить. А значит, добиться от него раскрытия можно только тогда, когда он решит, что время пришло или обстоятельства позволяют. Но если ребёнок что-то вздумал, то может и отступится — у него от других тайна.