Глава 5. «Сомнамбулизм»

ОНА…

      — Рикиэль, как так можно?       Молодая учительница-курица, стоявшая весь урок у мольберта в центре кабинета, теперь оказалась рядом со мной с возмущённым взглядом. Другие ученики молчаливо рисовали, изредка поглядывая в мою сторону.       — Ты не можешь здесь кемарить. Дома это сделать никак нельзя? — спросила она. Её тон был больше обеспокоенным, нежели осуждающим.       «Нет, только этого не хватало», — подумала я и протараторила: — Простите, больше не повторится.       Мисс Чарлтон, так звали её, вдруг переключила внимание на мой холст. Тоже самое сделала и я.       Вместо пустоты нас встретила дивная картина. Она состояла из мрачных пятен, линий и разводов. Некогда чистая вода в стаканчике была серой и мутной, а свежие краски были перемешаны и размазаны. На первый взгляд казалось, что кто-то решил подшутить надо мной и подсунул мне эти каракули. Но каким образом это сделали прямо под клювом у учителя?       И чем больше я всматривалась в эту работу, тем сильнее становилось чувство, что эта аномалия мне знакома. Будто я где-то уже сталкивалась с ней, но забыла это.       — Так, а это что ещё за абстракция такая? Рикиэль, не напомнишь мне, что я задала вам нарисовать?       — А-а, что-то вроде… «Мой чудесный мир»?       Она кивнула, положила руку мне на плечо и тихо сказала:       — Давай-ка ты сегодня пойдёшь домой пораньше и отдохнёшь, хорошо? Я буду ждать тебя на следующем занятии.       Я почувствовала себя неловко и заколебалась, но всё же ответила:       — Хорошо, мэм.       С тех пор, как мы перебрались в Нью-Йорк, моя жизнь стала тоскливой и беспросветной. События прошедшего года наслаивались друг на друга в памяти, а душе так и не удалось найти покой после утраты.       Отец продолжал решительно наращивать свой бизнес, едва ли участвуя в моей жизни. Вместо него это делали няньки, которых он часто менял. Каждая из них была со своими причудами и подходом, и мне приходилось привыкать к этой непостоянности. Единственное, с чем никогда не возникало проблем — это деньги. Эти проклятые глушили мою боль и травили меня роскошью взамен на самое дорогое — мою семью. Всё указывало на то, что в глазах моего папы счастье было таким же товаром, как и те, что лежат на полках магазина и только и ждут своего покупателя.       Время от времени я созванивалась с Фредом, и каждый раз мне было всё сложнее врать ему. Врать о том, что в моей жизни всё складывалось прекрасно, что я исполнила обещание и завела много друзей. На самом же деле он так и оставался единственным зверем в этом мире, которому не было всё равно на меня. Если не говорить об…       Со стороны одной из пристроек вдруг раздался сильный грохот, отчего моё тело вздрогнуло. В тот самый момент я будто вышла из очень долгого гипноза.       Вечереет. Я стою во дворе школы с сумкой на плече. Поблизости ни души: все или разошлись, или ещё торчат внутри главного здания. Звук был таким, будто рухнуло что-то крупное и тяжёлое.       «Не суй свои два цента, ещё попадёшь под раздачу! Сейчас кто-нибудь придёт и со всем разберётся!» — нашёптывал мне здравый разум, но другая мысль ответила: «А что, если этот «кто-нибудь» думает так же? Что, если там кому-то срочно нужна помощь?!»       Я топталась и вертелась на месте, пытаясь выловить взглядом хоть кого-то неравнодушного — но без толку. Липкая нерешительность стремительно брала верх надо мной.       Ей было удалось убедить меня развернуться и уйти прочь, но в голове опять возникла та загадочная картина. Теперь в её центре сверкнули несколько искр, а затем вспыхнуло багровое пламя. Казалось, что жар в моём теле исходил именно оттуда. Обманутое сознание добавило запах гари, хотя вокруг не было ни столбика дыма.       Я замотала головой и зажмурилась в попытке прогнать видение, но оно лишь стало ещё яснее. Я уронила сумку и начала размахивать лапами перед мордой. И хотя мои глаза были всё ещё закрыты, я увидела своё тело. Тогда я перестала понимать, где я находилась: в реальности или во сне. Всё моё внимание оказалось пленено этой огненной сферой.       Один шаг. Ещё один. И ещё. Чем ближе я подходила к ней, тем сильнее моё тело сковывалось от чувства опасности. Внутренний голос умолял меня остановиться, но я заткнула его и продолжила идти.       — Прекрати…       Все мои мысли затихли. Пламя начало дрожать.       — Я сказала, прекрати! — воскликнула я и обхватила его обеими лапами.       Оно подчинилось и уменьшилось. Наступило мгновенье спокойствия и тишины. Но затем оно разгорелось с новой силой и начало обжигать меня. Я закричала и попыталась отпустить его, но оно уже намертво вцепилось в моё сердце.       — Преодолей, — эхом прозвучал его ответ.       Шаг за шагом я отступала назад и невольно тянула огонь на себя. Куча тёмных линий и ветвей, что держали его, начали натягиваться и рваться. Наконец, когда всякое сопротивление прекратилось, я упала на спину и услышала рёв:       «Со мной, преодолей себя!»       Вечереет. Я лежу во дворе школы. Сонные глаза пылают несвойственной мне решимостью.       Я вскочила на ноги и ринулась через траву и кусты к пристройке. Из-за её приоткрытой двери разлеталась пыль и штукатурка. Внутри царил настоящий погром: со стены свалился громоздкий инструментарий. Повсюду валялись различные металлические штуковины. По полу растекалась лужица машинного масла… и крови.       «Там кто-то есть!»       От падения на пострадавшего зверя эту железяку удерживал краюшек большого стола на колёсиках. Я присела и впопыхах щупала пол в надежде найти хоть какую-то полезную вещь, но ничего такого не попадалось под лапу.       «Тише, спокойнее. Запаникую — и тому зверю конец!»       Я обратила внимание на винтовые тиски в столешнице и уйму дырок в этой стальной пластине — и тогда быстрый план выстроился сам по себе. Я схватила длинный рычаг инструмента и повернула его вверх, после чего полезла вытаскивать пострадавшего.       Его знатно завалило всякими тяжёлыми и острыми приблудами. Я принялась разгребать их так быстро, как только могла. И когда большинство железяк оказалось отброшено, стол вдруг отъехал в сторону и зацепился рычагом за инструментарий. Тогда я схватила тело зверя и начала тянуть на себя. Оно задевало всё что попало и едва ли поддавалось мне.       — Ну же, давай!       Перед глазами всё плыло, одежда стала мокрой от пота и машинного масла, а желудок был готов вот-вот вывернуться наизнанку. Всё на свете разом ополчилось против меня. Но пути назад уже не было: не выберемся — будем вместе валяться раздавленные под этой пластиной. Я не тешилась ложной надеждой и полагалась только на свои силы, хоть страх и не оставлял попыток сломить меня. Он обесценивал мои старания и создавал иллюзию, будто этот зверь уже очнулся и нарочно полз назад. Будто именно тогда был последний шанс изменить своё решение и спастись самой.       Громкий треск древесины, точно розга, ударил по моим ушам — с таким звуком раскалываются брёвна в костре. Тиски не выдерживали давления и угрожали оторваться от стола.       Паника начала медленно заползать мне на спину. Разбросанные инструменты мерещились бесчисленными зубами в пасти монстра, что вот-вот получил бы наслаждение от хруста наших костей.       Затем ещё одна трещина рассекла тишину в помещении. Наше спасение оказалось одновременно невероятно близко и невероятно далеко.       Воздух проходил через моё пересохшее горло и полностью заполонял лёгкие. Сердце колотилось в висках. Тошнота нещадно сбивала с толку. Но вопреки всему я стиснула клыки и чередой мощных рывков потащила зверя на себя. В тот же миг дьявольские челюсти, не желая больше ждать, с новым грохотом сомкнулись…       Всё ещё вечерело. В оранжевом небе неспешно проплывали большие облака. Прохладный осенний ветерок игрался с моим мехом и рыжей листвой деревьев. А ведь всего полтора года назад, когда я была на кладбище…       «…Была такая же погодка».       Я сидела на коленях на кирпичной дорожке и тихо кашляла от пыли. Мои глаза бесцельно глядели на то, на что я давно перестала обращать внимание: на красоту окружающего мира. Тело было полностью истощено, и всё, на что у меня хватило сил — это набрать «911».       «Но тогда была весна», — подумала я и нечайно выронила смартфон на живот спасённому зверю.       Оператор, взяв трубку, начала что-то механически тараторить, а мне едва ли удавалось связать пару слов:       — Т-тут упало… у него кровь…       Израненный баран моего возраста лежал неподвижно передо мной. Его удивительная чёрно-белая шерсть, подобная окрасу зебры, поблёскивала на солнце. Тем, что цеплялось за проклятые железяки, оказались его два больших закрученных рога.       Находясь в состоянии, похожему на ступор, я не сразу уловила на себе взгляд этого чуда природы. Серебристые глаза с прямоугольными зеницами успели моргнуть пару раз, прежде чем он снова потерял сознание.       — Ты живой, — с усталой улыбкой сказала я, прежде чем упала рядом с ним.       Последним, что услышали мои уши, была сирена скорой помощи вдалеке.

ОН…

      Спотыкаясь об мешки с мусором, тупоголовый козёл удирал прочь. Да так быстро, словно за ним гнался маньяк с топором. Не нашлось даже смелости пискнуть что-то угрожающее мне напоследок. Сам напросился и просто слинял, как последняя ссыкливая сука.       Но это и не смутило меня. В моём понимании я достаточно ясно показал ему, что между ним и вонючими пакетами вокруг не было никакой разницы. Меня смутило то, что наш разговор по душам кто-то подглядел и убежал.       «Улизнул, засранец. Хоть в землю заройся — всё равно вынюхаю!» — подумал я, всё ещё взбешённый предыдущей стычкой.       Мне хватило всего пары дней, чтобы вдоволь проникнуться менталитетом этого изолированного, обречённого места. Здесь неокрепшими умами двигала жажда насилия, превосходства и лёгких денег. Это порождало шайки, разборки, тёмные делишки — всё, как в кино, но без счастливого конца.       Благо в отличии от невинных новичков азы поведения я усвоил, находясь на привязи у бандитов. Самым страшным оружием являлась не какая-нибудь заточка или рогатка, а слухи и сплетни. Они произрастали от зевак, как плесень, отчего зверь и глазом моргнуть не успевал, как пятналось его честное имя.       В таких условиях для меня не прояснить ситуацию с этим болваном было всё равно что сыграть в русскую рулетку с пятью патронами. Тем более что в моей биографии уже возникла одна мутная капля: я часто бормотал во сне. Если бы я прослыл за чокнутого, союзников бы не нашёл, а вот недоброжелателей ещё и как. Здесь бирюку не давали шанса жить — только существовать всеми униженным лохом.       Когда я забежал за угол, то увидел лишь большой мешок с мусором. Когда я шёл сюда с козлом, его здесь не было. Но, к несчастью, отвратительная вонь перебивала запах виновника на нём. Пришлось шевелить извилинами и собирать пазл из того, что успел запомнить.      Во-первых, время занятий уже закончилось. Во-вторых, покидать интернат можно только по личному разрешению. В-третьих, столь грязное полапение как вынос мусора мог дать либо воспитанник с авторитетом, либо работник за косяк. В обоих случаях мальчик на побегушках был явно не из тех, кто мог бы дать отпор.       С этого вырисовывался опасный сценарий, где он, желая вылезти из ямы, мог бы попытаться затащить в неё другого. То есть, меня, например. Подлый, легкодоступный, но весьма рискованный метод, как улучшить свою жизнь за счёт других. И я не собирался давать этому осуществиться.       Получившийся набросок личности не гарантировал успеха, но являлся наилучшей зацепкой, которую можно создать на скорую лапу. Оставалось лишь определить, под каким из камней спрятался этот червяк. Права на ошибку не было: если он перестанет нервничать и бояться, то станет просто неотличимым от других.       Вихрь из множества вариантов действий стремительно накалял мою голову, но я вовремя одёрнул себя мыслью: «Брось паниковать! Похер, что будет, ты делаешь щас всё, что можешь!»       Тогда я решил поступить тривиально: оправдал это тем, что порой кодом от сейфа с богатствами может оказаться «один-два-три-четыре».       «Ну, была не была», — подумал я с тяжёлым вздохом.       Держась близ фасада главного здания, я добежал до входа. Внутри солнечный свет проникал сквозь ряды окон и падал на мрачные стены коридоров. Были бы у них рты, они бы рассказали далеко не одну грустную историю об этом месте. Сам воздух здесь был словно пропитан мордомерием, несправедливостью и предательством.       Мои уши без труда улавливали ближнюю и дальнюю активность воспитанников, и одно помещение выделялось своей тишью: библиотека. Место, где находилось и самое большое количество зверей. Было вполне вероятно, что мой недруг решил затаиться там: эта локация напоминала своего рода свободную от ПвП зону из видеоигр.       Войдя в обитель интеллектуалов и зубрил, я сделал вид будто ищу какую-то книжку, а сам начал вслушиваться в дыхание и сердцебиение окружающих. Учащённый ритм в столь тихой обстановке должен был сразу выдать этого хлюпика.       Я не спеша шёл мимо занятых компьютеров и группы любителей настольных ролевых игр – ничего особенного. Лишь ностальгия по жизни, которую у меня украли.       Но на подходе к стеллажу с канадской классикой передо мной вдруг выплыл странный пёс.       — П-привет, мистер волк. Извините, не могли бы вы мне помочь найти книгу «9 надрезов»? Она, скорее всего, где-то на верхних полках, а я не достаю…       Чёрно-белый голубоглазый хаски ростом с моё плечо преградил мне путь и сверлил меня, как ему казалось, уверенным взглядом. Но актёрского мастерства оказалось недостаточно, чтобы скрыть обеспокоенность чем-то большим, нежели простой книжкой.       Говнюк сбил мою концентрацию, и мне не оставалось ничего, кроме как хаотично зыркать глазами по помещению. Однако назойливый пёс продолжал мешать своими просьбами. Мне даже пришла идея попытаться допросить его, но это была бы ещё большая трата времени. К тому же, какие-либо деньги для подкупа в моих карманах не водились.       — Бери стремянку и катись, — отмахнулся я от него, и краем уха уловил возню где-то впереди.       — Эй, смотри где машешь своим ш-шлангом! — возмутился очкарик со стопкой макулатуры в лапах и нагнулся за парочкой выпавших книжек.       — Пардон… — полушёпотом ответил ему чудной хвостатый с мехом ржавого цвета.       Затем, явно не ожидая этого, он столкнулся со мной взглядом. Его рыжие глаза размером с четвертаки мгновенно выдали его.       После нескольких секунд игры в гляделки он бросился наутёк. Осознав, что их план пошёл по переднему месту, его дружок попытался задержать меня. Только уже не словами, а грубой силой. Его лапы нагло схватили меня за плечи.       — Чё, десятый надрез хошь?       Я наступил ему на ногу и толкнул на пол, а затем погнался за болваном. Остальные воспитанники искоса глядели на меня и уже будто мысленно хоронили его.       Длинный хвост скакал по плитке и скрывался за углами следом за своим хозяином. К моем удивлению столь неуклюжий иноземец оказался невероятно шустрым и прытким. Вдобавок он не орал как придурок на всю округу и не звал на помощь. И к моему счастью, никакой охранник или учитель не встретился нам на пути.       Спустя минут пять наша игра в догонялки переместилась на второй этаж, и тогда мы начали заметно выдыхаться. Беглец, осознавая это, вдруг перешёл на четвереньки и растворился за следующим поворотом.       — Да стой же ты… падаль! — выкрикнул я, чувствуя, как сильная жажда и мерзкий зуд в теле одолевают меня.       Там простирался очередной коридор с длинной шеренгой шкафчиков, украшенных на вкус своих владельцев. Они закрывались автоматически, поэтому если бы засранец как-то и уместился там, то без сторонней помощи уже бы не выбрался.       — Он не мог удрать далеко за считанные секунды, — прошептал я сам себе.       Чуть дальше располагались двери с табличками Марса и Венеры. Моя наглая морда бесцеремонно заглянула как в мужской, и в женский туалет. Окна стояли на проветривании, а это значило, что он точно не сиганул вниз. Но желания идти на новый риск у меня не было, поэтому я облокотился на стенку между проёмами и заговорил:       — Ну, дружок, а теперь слушай сюда: после всей этой беготни мне дико хочется воды из крана. Но зайди я не туда — и ты сразу дашь дёру. Но поверь, это неважно, поймаю я тебя щас, не поймаю — мне узнать твою заокеанскую рожу как два пальца об асфальт.       Дав ему пару секунд на обработку информации, я продолжил:       — Поэтому предлагаю такой вариант: выходи сам, и мы говорим по-доброму. Отказываешься — я захожу в один из сортиров и тебе будет плохо. А если смотаешься, — будешь шугаться своей собственной тени. Считаю до трёх.       Я бы и вовсе не нянчился с ним, если бы усталость не портила мою концентрацию.       — San.       В ответ тишина.       — Ni.       Всё ещё тихо.       — Ichi… — сказал я со вздохом, — Zero.       В женской уборной вдруг что-то опрокинулось. Болван полулежал на полу и пугливо пырился на меня. Вторую половину его тела скрывало большое мусорное ведро.       — Я-я ничего никому не скажу, ч-честное слово, — тихо проговорил он, зная, что шуметь — далеко не лучшая затея.       — Не скажешь что?       В моменте мне стало любопытно, как ситуация выглядела с его стороны.       — Говори начистоту, чё ты там се подумал.       — О том что ты… ты…       — Хорош уже мямлить, и сдвинься с дороги.       Он послушался и поднялся на ноги, и тогда я прикрыл дверь и наконец напился воды из раковины.       — Ты убил кого-то… да?       — Во ты охерел бы, увидев эту рогатую амёбу живой и здоровой. Призрак, не иначе, га? Правда немножечко помятый… Ну, такое бывает, когда плюёшь не в ту тарелку.       Он выдавил из себя смешок и ответил:       — Понимаю.       — Мне надо что-то ещё сказать? Уяснил всё, или вопросики какие у тя, мусорщик?       — Нет, никак нет.       Я ухмыльнулся.       — Тогда будь добр и исчезни на хер с виду. До встречи.       Чудик, только этого и ожидая, моментально свинтил восвояси. А следом за ним из туалета вышел и я.       По коридору мне навстречу шёл тот самый хаски. Он окатил меня взглядом с ног до головы, после чего мы остановились и озадаченно уставились друг другу в глаза. С каждым мигом его храбрость становилась всё меньше, а меня вообще мало интересовало его мнение обо мне. Моей первоначальной целью на тот день было откопать информацию о Рикки, а не искать проблемы.       — Хм, в твоих интересах не лезть к рыбе крупнее тебя, малёк. И научи своего приятеля хоть каки манерам, — насмешливо сказал я и, проходя мимо, нарочно задел его плечом.       Но одна вещь всё ещё не давала мне покоя: каков был бы исход драки с тем козлом, если бы некая странная сила не остановила мои клыки на его шее?