Глава 6. «Маскарад»

ОНИ…

      В воздухе витает множество крупных частиц, что не пропускают свет. Оне сталкиваются друг с другом и объединяются в более и более массивные комки и хлопья. Но стоит лишь прикоснуться к ним — и те сразу рассеиваются. Темнота всеми силами пытается собрать свою плоть воедино и рвётся в бой…       Куча деформированных теней стали пробираться в библиотеку с обоих входов, не оставляя Эндеру шансов на бегство. Рыча и скалясь, он медленно отступал к центру и зыркал во все стороны. Ряды высоких книжных полок тянулись в непроглядную бездну над его головой. На некоторые из них опирались такие же нескончаемые лестницы.       «Проклятье! Если полезу туда, меня просто скинут!» — подумал он и выкрикнул монстрам: — Ещё шаг, паразиты, и захлебнётесь собственной кровью!       В ответ раздалось кривое рыготание и неразборчивая речь. Враги лишь стали ещё быстрее и агрессивнее. Один миг спустя двое справа, трое сзади и один спереди сделали вид, что нападают, вынуждая волка крутиться на месте и махать лапами во все стороны. Один за другим они начали дразнить и пугать его, лишая самоконтроля.       Гнев стремительно нарастал внутри Энда и затмевал мышление. Стоило этому чувству вылезти наружу, и оно брало над ним абсолютную власть. Оно искажало его восприятие реальности и вело к поражению — или к победе, что была хуже поражения.       Вскоре до него дошло, что ни на одном чудовище до сих пор не было ни царапины, а его собственные силы упали ниже половины. Тогда ярость начала медленно, но уверенно сменяться страхом.

***

      Из горла гигантского монстра доносился режущий слух вой и скрежет. Тягучая, как древесная смола, слюна сковывала каждое движение Рикиэль. Повсюду торчали жуткие клыки разной формы и размера.       До спасительного света оставалось всего ничего, но он раз за разом обманывал её и отдалялся. А огромная пасть, потакая ему, ширилась дальше.       Лисица ползла вперёд изо всех сил. Чёрные слёзы стекали с её глаз и сливались с окружением. Ледяная, как прикосновение Смерти, смесь чувств варилась в голове.       Чудовище могло захлопнуть свои челюсти в любой момент, но оно не спешило обрывать жизнь своей добычи. Ему доставляло наслаждение даровать ей ложную надежду и питаться её негативом.       Но в один миг лиса свалилась. Она не могла найти ни сил, ни смысла, чтобы приподняться и продолжить. Её глаза смотрели на свет и находили в нём лишь светлое прошлое. У неё не было ни настоящего, ни будущего.       Яркие моменты из памяти возникали один за другим, отчего Рики сделала то, что не делала уже давно в реальности.       Она улыбнулась. Радостно и искренне. Именно так она улыбалась, когда помогала маме с готовкой. Когда возвращалась домой со школы и хвасталась хорошими оценками. Когда праздники сластили дни. Когда семья Мейзер помогла заблудившемуся енотику, Фреду, отыскать в парке аттракционов своих родителей. Стоило ей составить ему компанию, и он перестал плакать. Будто бы застеснялся перед такой весёлой и одновременно серьёзной девчонкой. Будто находясь рядом с ней позабыл, что такое грусть и страх.       Когда её разум полностью поддался мечтам об ушедших временах, она вновь вспомнила тот ласковый голос. Вспомнила те пролитые горькие слёзы и ту боль, что продолжала дремать в глубине сердца. Вспомнила каждую обманчивую мысль, что убеждала её, что у неё ещё есть шанс на счастливую жизнь.       Чёрные капли больше не текли с её глаз. Монстр раскрыл пасть ещё шире, и тогда из света вышла сама Смерть. Лисичка взглянула ей в морду, и вместо бездушного скелета в балахоне увидела знакомый силуэт: лису с зелёными глазками, одетую в красивое синее платье.       — То самое, которое ты так любила надевать на праздники, — тихо прошептала она.       Покойная родственница с грустью смотрела на неё, словно читала тот серый отрезок её жизни после их разлуки. Каждый сделанный ею шаг был медленным и неуверенным, и виной тому была не смола, а осознание того, что она собирается сделать.       — Рики, мне так жаль, что я оставила тебя одну. Мне очень жаль.       — Мама… это правда ты? Ты вернулась ко мне?       Она оглянулась назад и ответила:       — Я бы очень хотела, но не могу. Тот мир не отпустит меня обратно. Я пришла за тобой, Рики.       Матерь приблизилась к ней и присела на одно колено.       — Ты ведь помнишь, как нам… делали укольчики в больнице? Сейчас будет так же: раз, и всё. Это совсем не больно, — сказала она и с улыбкой протянула лапу. — Пойдём со мной. Бабушка печёт твой любимый морковный пирог, а дедушка мастерит для тебя красивые подарки. Они ждут…       Словно в трансе, Рики с лёгкостью поднялась на ноги и почти что согласилась последовать за мамой. Но она вновь обратила взгляд на воспоминания за её спиной.       — Мам, но как же папа и Фред? Как же мой… друг?       Тогда Рики вдруг вспомнила нечто иное. Это значимое воспоминание, сокрытое в тени остальных. Кошмар старался сделать всё, чтобы затаить его, ибо оно было её воплощением надежды в её жизни.       — Они тоже когда-нибудь придут к нам, Рики. И всё будет как прежде, обещаю.       На короткое время между ними повисло абсолютное безмолвие. Воспоминания манили лисичку, но она закрыла глаза и сосредоточилась. Обрывок за обрывком последняя картина сложилась в её памяти. Одно крохотное воспоминание переросло в полное осознание того, что происходит, и что вот-вот произойдёт. Она наконец прервала тишину:       — Мама, мне жаль, что я не смогла уберечь тебя от гибели. Наверное, я так никогда и не смогу простить себя за это. Я скучаю по тебе каждый день и ночь.       Эти слова вызвали ощутимое напряжение у умершей, но её выражение морды ничуть не поменялось. Она всё так же неподвижно стояла и глядела на Рики — или же сквозь неё.       — Но пока у меня ещё есть ради чего жить, я буду бороться. Даже если это продлит мою жизнь всего на миг.       На этой ноте маскарад дал трещину. «Мать» помрачнела прямо на глазах, став больше походить на безжизненное чучело. А затем из её пасти вырвался громкий и яростный рёв:       — Ради чего-о-о?! Своего меркантильного папаши, да?! Он сгубил меня, и ты! Ты, ты, глупая девка, будешь следующей!       Огромный монстр также напомнил о себе противным кряхтением, но Рикиэль и бровью не повела.       — И спасибо за всё, что ты для меня сделала, мама. Я всегда буду ценить это.       Она успела сказать это прежде, чем её образ окончательно разрушился. То, что притворялось матерью, было вне себя от злости. Его жуткое тело неистово дрожало и дёргалось.       — Я заставлю тебя бояться! Буду рвать! Рва-а-ать на мелкие кусочки, а ты — беспомощно смотреть, пока не с-с-сдохнешь! — заорало оно, плюясь смоляной жижей с каждым сказанным словом.       От жестокой участи лисицу отделяли считанные мгновения, когда это хитрое чудовище вдруг отскочило назад, почуяв подвох.       — Что ты сделала, дрянь?!       В ответ оно получило непоколебимую ухмылку и слова:       — Когда-то ты сказала мне, что сколько бы тёмных туч ни заполоняло ночное небо, звёзды никуда не исчезают…

***

      — Я с тобой, Рики. До самого конца, — прошептал Эндер. Теперь он смиренно стоял на месте, окружённый толпой.       Когда расстояние меж ним и ними сократилось до вытянутой лапы, во тьме бескрайнего потолка что-то засияло, точно звезда. Волк воспринял это как сигнал и протаранил собою несколько силуэтов на пути к стремянке. Все они мгновенно пришли в бешенство.       Его пытались схватить и буквально содрать вниз во что бы то ни стало. Но он крепко держался лапами и отбивался от них ногами. Его цель становилась всё ближе с каждой секундой.       Но в этот самый момент существа начали опрокидывать лестницу своим весом. Энд глянул вниз, и к его горлу тут же подкатил ком: уйма светящихся очей столпилась там и выжидала, когда он сам упадёт к ним на растерзание.       Когда стремянка врезалась в книжный шкаф позади, он повис на одних только лапах.       «Внизу ничего нет, не смотри туда! Не смотри! — мысленно кричал он себе и панически вертел головой. — Да там буквально ни хера нет! Чёрт! Чёрт!»       Тогда он глянул назад и присмотрелся ко второму шкафу — и одна рискованная идея поразила его, точно молния.       Перекладина за перекладиной он залез выше, слегка раскачался, зацепился ступнями за книжные полки и прошёлся по ним. Держась горизонтально, он оттолкнулся вперёд и выровнял лестницу.       «Получилось!»       Не дожидаясь особого приглашения, Эндер продолжил карабкаться. Из-за его действий шкаф начал шататься и ронять множество книг чудовищам на головы. А когда они пришли в себя, волчья лапа уже дотронулась к источнику света на вершине. Разъярённые провалом, они хором навалились на шкаф Энда и опрокинули его. Остальные шкафы начали также падать один за другим, как домино, поднимая густую завесу пыли.       Через несколько секунд в поле зрения монстров показался волк в сияющей маске лисы. Пара тел безрассудно бросилась в атаку и вмиг оказались сожжены ярким пламенем. Остальные также побежали на Эндера, но стоило им моргнуть — и он уже пропал. Ещё один миг — и ещё трое монстров получили смертельные раны со спины.       — Эта штуковина… довольно тяжёлая.       Новая волна чудовищ бросилась на него со всех сторон. Он раз за разом парировал их удары и бил в ответ, пока его выносливость продолжала уменьшаться. Каждая новая царапина всё больше раздувала его ярость.       — Да катитесь в ад, мерзкие уроды!       Не намереваясь считаться со своим пределом сил, Энд сам бросился в атаку и…       «Погоди!»       Осознание, что силы маски не сработали, пришло к нему слишком поздно. Всадник кошмара вмиг объединил кучку монстров в одно существо и взмахнул острым лезвием, сотворённым из своей лапищи. Волк зыркнул вниз и увидел глубокий порез от ребра до таза. На полу сразу же образовалось много чёрных клякс. Он схватился за рану и отшатнулся назад от следующего удара.       «Как же так?! Гх!»       Он инстинктивно закрылся лапой от ещё одной атаки, и его тело отбросило в кучу книг. Противник рванул вслед за ним и попытался пронзить грудь насквозь. Но стоило ему лишь коснуться его, как конечность тотчас охватило пламя. С истошным воплем он отскочил назад и начал панически махать сгорающей плотью.       Видя это, Энд догадался: «Защищаться… Хорошо. Я могу только защищаться».       Но мощи огня оказалось недостаточно, чтобы полностью уничтожить врага: контрудар лишь испепелил одно его плечо.       Волчонок вскочил на ноги и стал медленно отходить к выходу, стараясь держать в поле зрения всех существ одновременно. Одна ошибка уже стоила ему преимущества, а следующая могла стать последней в жизни.       «Нужно разделить их кучкование и залечить раны. Только так удастся победить».       Остальные чудовища преследовали Энда, но держали дистанцию, чтобы вновь его окружить. Однолапый Всадник в свою очередь снова бросился вперёд и попробовал схватить его, но тот был уже готов.       Он ловко прошмыгнул мимо него и выкрикнул:       — Встань!       В тот же миг его собственная тень вылезла из пола и побежала противоположную сторону. Оба почти единовременно вырвались из библиотеки через разные выходы. Тогда озлобленное чудовище вновь разделило себя на группу монстров и погналось за ними по коридорам.       Пока раны Эндера восстанавливались, он усердно пытался оторваться от охотников. Но чем дальше тень становилась, тем больше черпала его сил, из-за чего он начал быстро выдыхаться.       «Ещё немного, давай же… Давай же!»       Он отсчитал около ста двадцати ударов сердца, когда тёмная жидкость наконец перестала сочится. Его ноги резко затормозили, и он с разворота поджог морды первой линии существ. Тень возвратилась к нему, и бой продолжился.       — Что ж…       Энд сделал глубокий вдох и выставил лапы перед собой.       — Щас побуду вашим гидом по аду, гнилые отбросы!

***

      Рики растирала чёрную кровь по пасти светящейся маски волка. Монстр, в свою очередь, уже почти закончил отращивать свою отсечённую лапищу.       — У-у-убью!       — Ага, и я тебя тоже люблю, — съязвила она.       В один миг оба неподвижно стояли, а в следующий — бросились друг на друга. Острые конечности чудовища снова и снова ударялись об лисьи когти, и никто из них не уступал другому.       Пламя битвы всё сильнее разгоралось в пасти Всадника, нанося ему болезненные увечья. В один момент монстр наконец заметил, что Рикиэль нарочно атаковала его так, чтобы при попытке защититься он ранил своего хозяина.       — Ах ты парш-шивая тряпка!       Терпение Всадника лопнуло, и он с громким рёвом попытался захлопнуть пасть. В этот же момент Рикиэль заморозила сама себя в большой ледяной шип и проткнула его верхнюю челюсть. Раздался душераздирающий вопль, что разбил вдребезги её барьер. Приспешник обратил свои конечности в лапища и с разбегу ударил её в грудь, отчего она отлетела назад.       — Пора подыха-а-ать, — сказал он со злорадством.       — Не переживай…       Она вскочила и снова бросилась на него. В каждой лапе оказалось по сталактиту в форме меча. Потрясённый этим, он отрастил два лезвия из своих локтей и едва успел заблокировать атаку. Его ноги свободно проскользили назад по однородной массе, пока он не сделал её твёрдой.       — …Я помогу тебе с этим.       Чудовище вскрикнуло от ярости и оттолкнуло её от себя. Секундный взгляд глаза в глаза — и смертельный танец продолжился. Их оружия молниеносно сталкивались снова, снова и снова, пока они кружились, прыгали и перемещались с места на место.       Когда меж ними опять возникло расстояние, Рики швырнула в него один меч, точно копьё. Оно выставило конечности в виде «X» — но снаряд испарился вместе с лисицей. Секунда замешательства — и оно с развороту отбило атаку со спины. Одно его лезвие оказалось отрезано, а второе прошло в паре дюймов от её живота. Тогда оно обрушило на неё удар — и она закрылась вторым мечом. Оба скрестили орудия, пытаясь пересилить друг друга.       — Одинокое, ж-ж-жалкое ничтожество! — закричало оно. — Могла мирно почить, а теперь утонешь в мучениях!       — Ты просчитался, думая, что прочёл меня, как книжку! Я исполню волю мамы! Буду жить и буду счастлива!       Всадник вновь намерился прикусить Рикиэль, но она отбилась от противника и отступила наверх через дыру от шипа. Он проследовал за ней — и бой продолжился уже сверху.       Она парировала ещё две атаки, затем взялась второй лапой за лезвие и заблокировала ещё одну тяжёлую. Он, завидев возможность, повернул свою конечность под углом и срезал ей четыре пальца, после чего пнул её в живот.       Она швырнула в него второй меч — и он приготовился к такому же самому трюку. Но лисьи очи сверкнули жёлтым — и снаряд обратился струёй кипятка. Он зашипел от боли и мгновенно утратило контроль над битвой. Оба его лезвия начали плавиться, точно маргарин.       Рики, отрастив пальцы, начала забрызгивать его горячей водой. Он повернулся спиной и сжался.       — На! На, получи!       Тогда Всадник резко поднял и опустил верхнюю челюсть, отбросив её назад. Позади изувеченного монстра выросли тонкие трубки и вонзились в его плоть. По ним потекла жизненная сила.       — Ах ты говнюк!       Лисица создала себе два новых меча и бросилась в атаку. В ответ враг призвал теневые плющи и кустарники, что плевались колючками. Она взмахнула одним орудием и вновь обратила его в кипяток. Некоторые пульки растворились, но остальные расцарапали её тело. Оказавшись в семи футах от своей цели, она вложила оставшиеся силы в один рывок.       Её собственный крик заглушил все мысли. Лезвие коснулось упругих шлангов и натянуло в сторону. Всадник издал пронзительный рёв и задвигал челюстями, лишая Рики равновесия. Тогда она инстинктивно убрала одну лапу с рукояти меча и снова обхватила лезвие. Наконец он силой отбросил её назад — и трубки, не выдержав давления, разорвались…       Из обрубков ещё какое-то время хлестала странная жидкость, но горячая вода моментально обращала её в прах. Рикиэль лежала обессиленная на спине и смотрела в никуда.       «Чёрт… не могу… встать».       Внезапно впереди неё раздались тихие всплески воды и зловещий рык. Она приподняла голову и увидела своего противника, целого и невредимого. Он неспешно приближался к ней, и она начала отползать назад.       — Никто не спасёт, никто не поможет! Кричать, пищать и плакать — всё, что плутовка может! — напел монстр с самодовольным оскалом.       Рики смотрела в его дикие очи и не проявляла ни капли страха. Тогда он перевоплотился обратно в мать, но с неживым, изуродованным видом. Следом он отрастил длинные когти на обоих лапищах и потянулся к ней.       — Ну давай, иди к мамочке!       Когда конечность почти что дотронулась морды лисы, она сама сняла наполовину волчью маску и произнесла:       — Ты действительно… вреднюга.       Она подняла указательный палец, и монстр, сбитый с толку, взглянул вверх. Её взгляд стал таким же, как у отца: решительным, расчётливым и холодным. И с этим взглядом она загнула палец.       Враг вздрогнул и опустил голову. Из лужи воды вырос ледяной кол и пронзил его насквозь. Всадник кошмара издал душераздирающий вопль и забился в агонии.       — Прощай, мама…       Лапища чудовища обмякла и свободно закачалась. Тело медленно рассыпалось на частички, подобные пеплу от костра. Рассчитывая на лёгкую победу, Всадник вложил в него всё, включая собственное сердце. И эта ставка стоила ему жизни.       Вскоре мёртвая оболочка ослабла до такой степени, что Рикиэль провалилась обратно в пасть. Маска слетела с её морды и исчезла до того, как могла бы коснуться дна. Свет всё так же сиял впереди.       Она с трудом встала и побрела к нему. Крупные куски плоти Всадника бесшумно рушились и падали. Гробовая тишина была как вокруг лисички, так и внутри неё. Все мысли будто бы разом потерялись.       За пределами мастерской её ждало всё то же монотонное небо. Кирпичная дорожка, окружённая деревьями и кустами, привела к большому зданию школы.       В момент, когда главный вход оказался в её поле зрения, из него выскочил силуэт. Такая же сияющая маска растворилась с его морды, пока он считал ступеньки своим телом. Наконец он нелепо развалился на асфальте.       — Энди!       Она ускорила шаг. Ухо волка шевельнулось, и он аккуратно поднялся на ноги.       — Рики, — ответил он в знак подтверждения и ухмыльнулся. — Как всегда… путаешь моё имя.       В следующий миг сновидение начало разрушаться. Зверята остановились и помахали друг другу лапой.       — До встречи…       — …Въявь, — сказала она прежде чем оба… проснулись.

***

      Во время телефонного разговора с важным клиентом Франклин Мейзер всё не находил себе места. То топтался туда-сюда по скромному, но отнюдь не дешёвому офису, то замирал у панорамного окна с видом на город-муравейник, то усаживался в своё кресло и медленно крутился.       На столе перед ним лежал второй смартфон и пара документов с карандашами. Стоял также ноутбук с раскрытой таблицей, лаподельная игрушка лисы и фоторамка, на которой был он и косатка.       — Не переживайте, я понимаю вашу осторожность в этом вопросе. Если у вас суть какие-либо сомнения, мы всегда можем встретиться и обсудить всё с глазу на глаз. Хоть завтра, хоть прямо сейчас. Благо время не поджима…       Он оборвался и перевёл взгляд с налапных часов на распахнувшиеся двери. К нему в покои буквально влетел орёл-подопечный и, набрав воздуху, крикнул:       — Ваша дочь, босс! Ваша дочь в больнице!       Фрэнк едва ли не выронил смартфон из лапы. Он подскочил как подстреленный и побежал к выходу. Ему не пришлось объяснять что-то собеседнику на том конце провода: тот услышал всё сам и повесил трубку.       — Что с ней?!       — Не знаю! Е-её забрали с территории школы!       Он выругался вслух и ударил пальцем по кнопке вызова лифта. К несчастью его уже кто-то вызвал на другой этаж.       — Ваш водитель обо всём проинформирован! И-и слушайте, судя по тону врача, ситуация вовсе не плачевна!       — Прошу простить меня, но мой оптимизм умер вместе с моей женой!       Наконец металлические двери распахнулись, и оба забежали внутрь. Числа на счётчике этажей начали мучительно долго уменьшаться.       — Так, свяжись с мистером Флавершемом и объясни ситуацию! Сообщи ему, что я перезвоню при первой же возможности, и будь сам на связи!       — Вас понял!       В подземной автостоянке лис побежал к своему транспорту, а орёл собрался ехать обратно наверх. Однако в последний момент его осенило:       — Босс, босс! Мне позвонить мистеру Викарссону?!       Но уже было поздно. Он ничего не услышал.

ОНА…

      Я молчаливо сидела на койке и глядела в никуда, пока зайчиха в медицинском халате заканчивала обрабатывать мои ранки и царапины. Она также всячески пытался обратить на себя внимание: что-то говорил, водила лапкой перед глазами, хлопала по плечу и щёлкала пальцами.       Но все мои мысли были заняты другим. У меня никак не укладывалось в голове, как я могла забыть все те кошмары. Как давно они перестали мне сниться? Что остановило их?       Мою попытку найти ответы здесь и сейчас прервал ворвавшийся в палату отец. Он выглядел настолько испуганным, что напугал и меня саму.       — Папа! Что со мной, папа?!       Я почувствовала, как моя голова пошла кругом. Комната будто превратилась в карусель. Отец и медсестра стояли передо мной и, кажется, встревоженно спрашивали меня о чём-то. Но я едва ли слышала их.       — Я… я видела маму. Она… приходила… за мной… — успела ответить я, прежде чем вновь потеряла сознание.       Вероятно, в администрации школы смахнули пот со лба, когда прознали, что я ничего не помнила о событиях того вечера. Но мой папа не собирался проглатывать это и нанёс директору неприятный визит. И, как неудивительно, компромисс меж ними был достигнут раньше, чем я или второй пострадавший сказали хоть что-то.       Желая увести свою репутацию из-под прицела, школа охотно слепила из меня героиню и устроила целую церемонию в актовом зале. Когда я стояла на сцене, ко мне было приковано множество разных взглядов. В тот миг я наконец поняла, почему глаза называют зеркалом души. Раньше студенты казались просто принадлежащими к той или иной группе с типичной и ясной моделью поведения. Будто бы «любители соккера» или «питомцы учителей». Но теперь каждый будто бы украдкой показал мне своё «я».       — …За проявленное неравнодушие и отвагу, — возгласила директриса-лама, стоя рядом со мной.       Она вручила мне жёлтую карточку — пластмассовую безделушку, дающую всякие привилегии как в самой школе, так и вне неё. Ею, как правило, обладали участники школьных олимпиад, отличники, разного рода активисты и просто любимчики главного кабинета.       На протяжении всего спектакля я старалась произвести впечатление классной девочки, которую все недооценивали. Ибо когда бы ещё мне выпал шанс наконец вклиниться в общество? Но по завершении церемонии ко мне так никто и не подошёл… почти.       За кулисами лежали кучи коробок с украшениями и декорации. Стоило мне их миновать, как кто-то тронул меня за хвост. Я взвизгнула и чуть было не стукнула этого наглеца первым, что попало под лапу. Когда он увидел у меня длинную вешалку для одежды, то испуганно вскрикнул:       — Ай-яй-яй, не надо!       Вреднюга неуклюже вылез из укрытия. В его закрученных рогах запуталась мишура и рождественская гирлянда.       — Ох, пардон! Я просто подумал, что простое «привет» будет не слишком запоминающимся, и-и…       Мне не хватало слов, чтобы хоть как-то ответить на такую выходку. Но моё возмущение подавило то, что я вдруг вспомнила, кто это такой.       — Ты же… — сказала я и выронила оружие.       До боли знакомый чёрно-белый баран почесал затылок и протянул мне руку.       — Кхм-кхм, моё имя Хэнк. Я та самая лепёшка, которая не смогла, хе-хех. А не смогла благодаря…       Видя моё удивление, он сам взял и пожал мою лапу, а затем достал из-за спины букетик жёлтых роз во второй руке.       — …Одной очень смелой и сильной леди! Благодаря вам, Рикиэль!       Я не верила ни своим глазам, ни носу, ни ушам. Его опрятный костюм, приятный запах духов и красивая речь — всё указывало на то, что он заморочился, чтобы произвести на меня хорошее впечатление.       И это невзирая на то, что его было всё ещё покрыто бинтами, ушибами и прочими последствиями недавнего случая.