Глава 7. «Отлив»

ОН…

      С момента того случая прошла почти неделя, и за эти дни я заметил, как сильно изменилось поведение воспитанников. Многие начали показательно избегать меня, а спина то и дело ловила враждебные взгляды. Казалось, что стоит лишь кому-то важному дать добро, и свора этих засранцев тут же набросится на меня и не оставит и клочка меха. Но до поры до времени они просто держали меня в подвешенном состоянии и делали всё, чтобы самим не сойти с ума под давлением этого места.       Бунтари наводили суету, гоняли по полю мячи, а также соревновались, у кого больше силы и меньше мозгов. Любители же тишины тусовались в злополучной библиотеке, на кухне и в мастерской. Однако, давая им такое прозвище, я не имел в виду, что они вели себя тише воды и ниже травы — просто были чуть-чуть скромнее и осторожнее. А так, перепалки в бесконечных очередях за места за школьными компьютерами и дуэли на половниках за чай и кофе были для них рутиной.       Я попробовал примкнуть к ним, думая, что они не посмеют меня тронуть, но оказался прав лишь отчасти. Стоило мне появится в их поле зрения, как они вмиг забывали о своих занятиях и разногласиях и пырили на меня все как один. Эти глаза объясняли мне лучше любых слов, что мне лучше убраться прочь, и что все эти звери будут стоять за друг друга, если я попытаюсь совершить какую-нибудь глупость.       — Да что ж этот рогатый мудила про меня наплёл?! — вырвалось в один момент у меня. К счастью, рядом не виднелось ни души.       Через открытый вход в гараж пробивались солнечные лучи. Я сидел на подстилке у перевёрнутого велосипеда и пытался натянуть обратно цепь. Несмотря на строительные перчатки, мои лапы всё равно замарались смазкой.       — Я просчитался. Теперь и не выловишь его, а то…       — А то ни у кого не останется сомнений на твой счёт, maníaca?       Я вздрогнул и тут же повернул голову. Нежданный гость спрыгнул с металлической крыши, расправил крылья для смягчения посадки и крикнул:       — Не рыпайся!       Тогда я быстро спрятал одну лапу в карман и замер.       — Вот так! Хоть чуть дёрнись — и тебе хана!       — Говори уже, кто таков и чего надо.       Моя непредвиденная реакция, похоже, слегка пошатнула его крутой образ.       — Слышь, псятина, следи за языком! — крикнул он, агрессивно размахивая лапами. Крылья на них слегка заслоняли солнечный свет своими перьями.       Затем он сделал пару резких шагов в мою сторону.       — Ты понял или те пояснить доходчивее?!       Ему почти что удалось спровоцировать меня, но один совет вдруг всплыл в моей памяти:       «Не лезь на рожон, мелюзга. Оцени, не прячется ли у придурка стая падальщиков за спиной…»       Я скривился от отвращения, но послушался. Мои уши и нос изучили территорию снаружи гаража и не нашли ничего, кроме странного одного запаха. Птах, видя, что я не уделяю ему должного внимания, слегка остыл и скрестил лапы.       — Знач так, esquizoide, я припёр сказать, что на днях тобою займётся Кэп, и что ты в полном дерьме! Ясно те?!       — Да-да, я понял. Это, наверное, большая честь впасть в немилость какой-то клики понторезов? Ну и как вы там ся зовёте? «Пираты семи луж»?       Потрясённый такой дерзостью, он затих на пару мгновений, а затем взорвался противным смехом.       — Ответь-ка честно… ты в конец чокнутый или просто… неубиваемый? — спросил он и вытер лапавом слезинку с глаза. Затем он большим пальцем второй лапы демонстративно провёл себе по шее и добавил: — Не сомневайся, решим тебя кокнуть — так все скажут, что это была самооборона.       Потом он развернулся и, прежде чем уйти, подметил:       — Кстати, можешь засунуть свой dictáfono себе куда поглубже. Роль падали — лежать и гнить, а не собирать улики.       Эти слова застали меня врасплох.       «Как он?!.. Я ни разу не светил им на публике!»       Это было примитивное старенькое устройство, купленное мною на барахолке за остаток милостыни. Я прекрасно понимал, что рано или поздно меня могут схватить и закинуть в какую-нибудь канаву, поэтому хотел хоть как-то обезопаситься. Любое, что могло сделать бо-бо, полиция бы сразу изъяла, поэтому пришлось обойтись такой незамысловатой вещицей. Слово ведь как-никак является сильнейшим оружием.       «Сперва какая-то невидимая девчонка с именем Рики, а теперь ещё важный хрен с гаремом сумасбродов».       Салфетки быстро чернели одна за другой от моих попыток оттереть гадкую мазуту с лап.       «Не жизнь, а фильмец дерьмовый…»       Я вытащил диктофон из кармана и нажал на «стоп», а затем внимательно прослушал запись.       «Копы здесь, похоже, работают немного лучше, чем в США. Но настолько ли, чтобы их волновали проблемы малолеток?»       Но вспомнив, как они нахально тащили меня в машину, и то, как тот офицер смотрел на меня, как на грязь под когтями, я тут же отбросил затею обращаться к ним.       «Пфф, да как бы не так».       Постоянные раздумья и тревога плавили мне мозг. Вся территория вокруг меня казалась сплошным минным полем: один неверный шаг — и я уже среди худших. Простое желание быть уважаемым затаскивало меня в самые дебри этого социума, и это несмотря на все старания.       Вдох-выдох, глубокий вдох… и протяжный выдох. Я успокаивался, или, по крайней мере, пытался убедить себя в этом.       Пока в голове настаивалась каша из мыслей, ремонт велика продолжался. И уже скоро из убитого драндулета он преобразился во вполне себе сносный байк. Небольшая поездочка туда-сюда-обратно чутка утрамбовала мой душевный груз.       «Мне негде искать союзников. Эти насекомые нажужжали вранья всем кому только можно было!»       Отвлёкшись от дороги, я не вовремя заметил кого-то впереди себя.       — Твою мать!       Я резко вывернул руль в сторону и рухнул на землю. Жгучая боль прошла по телу и заставила меня зашипеть, но я быстро приподнялся. В этом дурдоме я не мог позволить себе ни секунды слабости.       Первым, что бросилось мне в глаза, были рассыпанные семечки подсолнуха и согнутая газета с горячим заголовком: «Кровавый маскарад в средней школе Монреаля! Поиски нападавших продолжаются!»       И прежде, чем я бы поднял взгляд на почти сбитого мною пешехода, мой нос уже изучил его. От него исходил тот самый странный запах, и так как пернатый псих с вонючим дезодорантом больше не был рядом, я быстро определил, что к чему. Этот балбес попытался скрыться от моего обоняния, обвалявшись в грязи и пыли, но сильно недооценил меня. И этим балбесом был никто иной, как заморский мусорщик.       — П-пардон! — вскрикнул он и подбежал ближе.       — Не трожь меня! Ща я всё исправлю.       Я поднялся на ноги и принялся собирать семечки в газету. При этом я повёл себя так, словно между нами ничего не было, ибо наше взаимонепонимание исчерпало себя. Но он сам вдруг обратился ко мне:       — Послушай, я не хочу тебя расстраивать, но тебе не стоило так разговаривать с Буэно. Он правая рука Кэпа, если ты не знал.       Тогда кусочки пазла в моей голове собрались в неполную, но ясную картину. Но я уже начинал уставать удивляться и злиться из-за происходящего.       — Значит, ты заодно с ним? Тогда мож расскажешь мне, что за хер с горы этот ваш «Кэп»? Твой дружок не удосужился этого сделать.       Тот хотел продолжить, но некто окликнул его:       — Эй, Рикки-Тикки! Где семки босса?!       Я обернулся. К нам быстрыми шагами приближался бурый конь, выряженный в байкера. Мой длиннохвостый приятель заметно напрягся от предстоящей беседы, и не зря. Когда жеребец увидел устроенный нами беспорядок, то мгновенно взбесился.       — Ты чё, дура, натворила, а?!       Он сходу толкнул чудика на землю и замахнулся рукой.       — Это не я! Не я! Это всё в-волк! Волк! — заныл тот и глянул в мою сторону. Его взгляд был полон страха и надежды одновременно.       — А мя не колышет! Ты, сучка, завалила легчайшую задачу! Легчайшую!       Между ними завязалась потасовка. Я посмотрел на одного, на второго, и быстро оценил варианты. Если я просто уйду прочь, то это окончательно испортит отношения между мной и этим «Рики». А он хоть и выглядит как неудачник, но явно имеет связи с важными типами. Если же я помогу ему, то заимею большие проблемы с этим придурком. Но я уже видел его в компании с тем козлом, так что он по-любому не мой фанат.       Я принял решение. Подлое и грязное. Я спокойно взял велосипед, поднял его… и смачно ударил им коня по спине. Тот среагировал и попытался уклониться, но не успел.       — Уй-й!       — Ты не с тем базаришь, плешивая грива.       Меж тем я взял «Рики» за воротник и оттащил в сторону. Не обращая внимания на боль, жеребец поднялся на ноги и процедил сквозь зубы:       — Ты-ы… ш-шавка!.. Убью! Убью мразоту!       — Давай-ка драпать… — шепнул мусорщик.       — Погодь чутка, ему явно хочется добавки.       На глазах у всего интерната разгорелась новая нелепая дуэль. Мы больше скакали, нежели пытались ударить друг друга. И так продолжалось до тех пор, пока этот полудурок не осмелился достать переделанный канцелярский ножик. Он самоуверенно выставил лезвие перед собой и начал приближаться ко мне.       Правда, он не учёл один маленький нюанс: армейская школа бывшего пахана доставила мне не только страдания, но и знания.       — Чё, сыграем по-серьёзному? — бросил я со злобной ухмылкой.       Я резко рванул мимо него и перехватил его запястье, когда он попытался взмахнуть оружием. Не теряя не секунды, я начал заламывать ему руку назад, пока когти на второй лапе сдавливали его поясницу. С громким ржанием он задёргался и ударил меня коленом в живот. За вспышкой боли последовала вспышка гнева — и я вывихнул ему плечо.       Его морда застыла в немом крике, а из пасти вырвался стон, как у долбанного зомби. Нож упал на землю, а затем и он сам.       Я слышу лишь три звука: как мучается враг, как воздух тяжело проходит через нос, и как быстро стучит сердце. Мои лапы не дрожат. Они давно разучились дрожать. Я без причины пинаю коня и поднимаю его оружие: мой трофей. Я оглядываюсь: около пятнадцати зверей молча таращаться на меня со всех сторон. Мусорщик тоже.       — Уходим… Рики.       — А-а… ага.       Он поднялся и неспешно повёл меня за угол главного здания. По пути туда мы молчали и не оборачивались.       «Пожалуй, лучше бы я не находил Рики», — подумал я про себя.       Вокруг нас стояли мусорные контейнеры и мешки. Запах был соответствующий. Я в недоумении глянул на своего нового приятеля:       — И-и-и, зачем мы сюда пришли?       Он вздохнул и ответил:       — Я не знаю. Я просто не знаю, что нам теперь делать…       — Хм, ты думаешь, дружки этого придурка будут мстить?       — Всё хуже.       — Ха?       Я встал перед ним и скрестил лапы.       — Так-с, давай-ка по порядку. Кто такой Кэп?       — Это зверь, который самый главный здесь. Именно среди заключённых. Все его слушаются, все выполняют его полапения. Включая Буэно и меня.       С каждым его новым словом мне всё больше становилось не по себе.       — И этот Кэп наказал вам следить за мной?       Он потёр морду лапой и кивнул.       — Ты… слишком громкий, Энди.       Сперва я удивился, а затем скривился от смущения.       — И имя моё откопали, суки… Передай им, что меня зовут Эндер, и только Эндер.       Засранец, видимо, полностью проигнорировал меня.       — Кэп заинтересовался тобой в плохом смысле. Это всё, что я могу сказать.       Я фыркнул и спросил:       — Окей, и как этот Кэп выглядит? А то случайно встречу его, выверну ему рожу наизнанку и даже не пойму, что это был какой-то там самозванный вожак.       Стало заметно, как эти слова заставили его чувствовать себя ещё более некомфортно.       — Ну-у, обычно он не ходит в одиночку, и его очень легко узнать. Он единственный такой на всю школу. У него мех есть только на голове. Я забыл, как они называются…       Я почесал морду.       — Это, часом, не?..       — …Человек, — вдруг вспомнил он.       Я кивнул и подметил:       — А ты, так-то, тоже весьма редкий экземпляр. Кто таков?       — Я фосса, родом из Мадагаскара. И-и-и раз уж на то пошло, моё настоящее имя — Ричард, — сказал он и отвёл взгляд. — Пусть некоторые и любят называть меня иначе…       — Хм, интересно. И как же ты сюда?..       — Вот они, — сказал девичий голос.       Мы одновременно повернули головы в сторону: неподалёку от нас была фенек с пятью воспитанниками за спиной. Она просто стояла с равнодушной мордашкой и показывала на нас пальцем.       Я сглотнул слюну и оглянулся — позади нас тоже была орава мудаков. Мы были окружены.       — Эй, а твой дружок нас не вылапит? Который с библиотеки, — шепнул я в шутку.       — Мы сдаёмся, окей? — обратился к ним Ричард и ответил мне тихо: — Брось тот нож на землю. Пожалуйста.       Я хотел возразить, но сам прекрасно понимал, что у нас не было ни шанса. Стоило мне сделать это, как вся эта шайка набросилась на нас, заткнула нам пасти и связала бельевой верёвкой. Какое-то время они вели нас рядом друг с другом, но затем разделили: Ричарда увели в одно направление, а меня — в другое.       Тогда я был убеждён, что жизнь уже показала мне гниль всех сортов и видов, но с каждым новым днём эта идея рушилась. Так же, как на каждое глубокое дно можно всегда найти дно, которое поглубже…

ОНА…

      — Рики, давай начистоту. Тебя что-то беспокоит?       — А? Н-нет.       — Да ну-у, ты всё это время будто не со мной, а где-то там.       Хэнк показал пальцем на потолок и нарисовал им невидимый круг. Затем он взял второй рукой чашку кофе со стола и сделал маленький глоток.       — Если это не что-то сильно личное, можешь поделиться. Помогу, чем смогу.       Я поёрзала на стуле и на пару секунд отвела взгляд в сторону.       За окном кафе, под лучами уходящего солнца проплывали потоки зверей и транспорта. Там царил вечный шум и беспокойство, но здесь, в этом кафе, всё было наоборот. Мы с моим новым приятелем заглянули сюда после занятий, и будто бы попали в маленький кусочек совершенного другого мира.       Я снова глянула на Хэнка и ответила:       — Да это просто… мысли всякие. Ничего особенного.       Тёплые цвета в сочетании с гармоничным освещением создавали лёгкую и уютную атмосферу. Не слишком ярко, и не слишком тускло. Глаза барана поблёскивали от ламп, и казалось, что от них не укрыть ни одной тайны.       — Точно-точно? — спросил он и слегка наклонился вперёд.       — Не-не.       Он наигранно прищурил глаза и посидел так секунд пять, а затем вдруг хитро ухмыльнулся и сказал:       — Окей, я уже всё понял. О чём мы там говорили, кстати?       — Что? Эй, ты чего там придумал?       — Ничего.       — Неправда.       — Не-а.       Я скрестила лапы.       — Врун-врунишка — в огне штанишки.       — Да я ж не могу выдумать то, что реально.       — Хэнк, прекрати вредничать. Я серьёзно.       — Ладно-ладно. Просто скажи честно, о ком ты так много думаешь? Обещаю, я ничего с ним сделаю. Только крепко-крепко пожму лапу… Или руку? — сказал он и демонстративно пошевелил пальцами.       Я больше не могла понять, шутит ли он или говорит всерьёз. Но одно было ясно: нужно немедленно дать отпор. Даже если он воспримет это неправильно.       — Она выглядит куда лучше вас, мальчишек вылизанных, — съязвила я, а затем сделала театральную грустную мордашку: — Правда я вот никак не наберусь смелости подойти к ней и познакомиться.       Он попытался сохранить невозмутимую физиономию, но я легко заметила, как эти слова тронули его, как разряд тока. Однако что-то быстро пошло не по задумке.       — Оу, вот оно как. Ну, э-э, блин, слушай, раз такое дело, я постараюсь вам помочь. Хе-хех, да, давай-ка прямо сейчас всё и спланируем.       — Да шучу я, дурачок!       Проводя время в его компании, я чувствовала отблески своей прошлой жизни. Той, которую я утратила. Я снова улыбалась и смеялась по-настоящему, и это помогало мне забыть о волнении, что преследовало меня с прошлой недели. Те взгляды в актовом зале. Изучающие, оценивающие, скучающие. О чём думали звери, когда смотрели на меня? Возможно ли было прочесть в их глазах искренние намерения? Кого или что они видели во мне? Все эти глупые навязчивые мысли словно имели ощутимый вес в моей голове. Но теперь я воспринимала их на порядок легче.       Хэнк болтал без умолку. Он ловко перескакивал с темы на тему и возвращался обратно. У него всегда было, что сказать и рассказать. Как ходячий сборник историй: смешных, грустных и просто интересных. Но было пару вещей, о которых он говорил очень сдержанно и неохотно: алкоголь, любовь, и самое загадочное — его шерсть. Всё, что он сказал об этом, было: «Пути Господни неисповедимы».       — Ой, хе, извини. Что-то я совсем перетянул одеяло на себя.       Он отлучился и заказал нам ещё по одному горячему шоколаду, а после передал эстафету мне.       — Давай, расскажи что-нибудь тоже. Я весь внимание.       — Ну, я…       Воспоминания о счастливом прошлом со временем стали для меня тяжелее любого стресса. Пропустить через себя те тёплые чувства и эмоции, чтобы вернуться в реальность и осознать, что всё это мертво навсегда.       — Я не могу, прости, — прошептала я и опустила взгляд.       Мне стало стыдно. Стыдно и перед Хэнком, и перед собой. Как я могла довести себя до того, чтобы всё самое светлое в моей жизни причиняло мне боль? Жизнь лишила меня счастья, а я лишила себя возможности найти его снова. Всё, что было у меня нынешней — это обрывки воспоминаний о том, что нереально. Или реально и происходит со всеми, но абсолютно никто не смеет говорить об этом под страхом прослыть безумцем.       Прошло около двух секунд. Я снова подняла глаза на Хэнка. Он хотел сказать что-то утешающее, но я опередила его:       — Ладно, мне есть, что рассказать. Только не перебивай, хорошо?       — Д-да, конечно.       Я решила проверить свою теорию здесь и сейчас из-за простой, нелепой логики: «Если Хэнк необычный, значит, я могу говорить с ним о необычных вещах». Я начала рассказывать ему о том немногом, что помнила. И пока я это делала, со мной происходило нечто удивительное. Я вспоминала множество подробностей. Гораздо больше, чем когда я просыпалась и бежала к столу, чтобы записать и нарисовать мои воспоминания. Я всё ещё не могла пересказать полностью ни один из кошмаров, но я и не хотела этого. Я даже не сказала ничего про маму и Энда. Да, это лишало мои истории главной сути, но я всё ещё не настолько сильно доверяла мальчику, которого знала всего семь дней. Даже если я спасла его, и даже если он был полностью честен со мной. Я не осмеливалась рассказать что-либо из этого даже Фреду. И то, что я проводила некий социальный эксперимент на Хэнке, совсем не делало меня хорошей подружкой. Но он ведь сам захотел послушать что-то интересное, не так ли?       Время будто потеряло нас. Солнце заменил свет фонарных столбов, окон, табличек и фар. Но поток зверей лишь будто набирал обороты.       — Вау, гляди-ка. Это когда успело так стемнеть? Который час?       Я достала смартфон и ответила с удивлением:       — Уже пол девятого.       — Блин, поздновато. Пора идти.       Мы наконец встали и размялись. Друг оставил чаевые альпаке-баристе и вышел на улицу вместе со мной. Рядом с нами стояло пару столиков, ограждённых деревянным забором.       — Хэнк.       — Да?       — Ответь только честно, ты веришь в мой рассказ? Что всё это правда? Или скоро у всех на слуху будет, что Рикиэль Мейзер не дружит с головой?       Хэнк постоял молча на месте, раздумывая над ответом. Я поздно осознала, что мой вопрос, возможно, прозвучал слишком грубо.       — Рики, я понимаю тебя. И скажу честно тебе…       Я напряглась.       — …Эти истории невероятны и интересны. Прям очень. Я б на твоём месте написал об этом книгу! И-или нарисовал что-нибудь! Потрясающая идея!       — «Идея», значит, да? Всё-таки не веришь. Окей, хорошо. Идём, — сказала я спокойно и сдвинулась с места.       — Да постой же!       Он вдруг грубо схватил и сжал моё предплечье.       — Ай!       — Мне трудно поверить, Рики! Это что-то такое, что надо просто пережить, чтобы поверить! Но я никому не скажу, обещаю!       — Отпусти!       Хэнк замер на секунду и так и сделал. Мне не было больно, но этот дурачок начинал не на шутку пугать меня своим поведением.       — Прости, я… могу реагировать слишком… эмоционально. Прости, — сказал он и отступил назад. — У меня нет друзей, кроме двух товарищей из класса, и-и я часто не знаю, как себя вести.       Маленькая часть меня захотела сказать ему, что нашему общению пришёл конец, но я всё же не стала обижаться. Я понимала, что сама была ничем не лучше него.       Мы стояли и смотрели друг на друга ещё несколько секунд. Затем он сказал:       — Я вычитал недавно в одной книжке, что в древние времена лисы использовали касания и укусы для общения, хе-хе…       — Ох, правда что ли? Щас я тебе, вреднюга, «пообщаюсь»!       Хэнк побежал по оживлённой улице, а я — прямо за ним. Мы пробирались сквозь толпы и вызывали недовольство у прохожих. И в один момент, когда он чуть не врезался в взрослого жирафа, мне удалось схватить его за шиворот.       — Попался! Я твои рожки пущу на античный шлем!       — Не-е-ет!       Он вырвался из хватки и ринулся в сторону общего пассажа — места, что объединяло поверхностный город для больших зверей с подземным для маленьких. Нас ненадолго разделили револьверные двери, но я легко нашла его снова среди множества грызунов.       — Смотри, куда бежишь, балбес! — крикнул пожилой крыс Хэнку.       Словив много недовольных взглядов от зверей всех размеров, мы выбежали наружу с другой стороны.       — Раскройте же очи, дѣти Артемиды! Покайтесь предъ Её Величествомъ за свои пороки! Ибо нагрянетъ бѣдство в Луну кровавую! Разразится бойня страшная межъ братьями животными!       Человек-проповедник стоял на площади на большом деревянном ящике и говорил в микрофон. По обе стороны от него были два телохранителя: медведь и крокодил. Они охраняли его и коробку для пожертвований и раздевали флаера прохожим. Но заинтересованных слушателей было немного: меньше десятка.       И их стало ровно ноль, когда Хэнк проскочил мимо и зацепил столик, на котором и стояла копилка. Деньги тут же рассыпались на асфальт и привлекли зверей больше, чем какие-либо речи. Вместо того, чтобы бежать за барашком, телохранителям пришлось отчаянно защищать свою прибыль. Тогда я перепрыгнула груду монет и продолжила гнаться за ним.       — Мелкіе негодяи! Будьте вы прокляты! — крикнул проповедник нам вслед…

***

      Во мраке зарослей Проспект-парка горели яростью две пары глаз. Эти два зверя уже не помнили, что связывало их ещё день назад. Не помнили времени, что провели вместе. Не помнили один другого. Между ними никогда не было никаких тайн, и теперь это шло в ход как оружие. Они не жалели обидных слов друг на друга — один видел в другом лишь злодея и предателя.       Но девчонкам, стоявшим в стороне, происходящее казалось просто уморительным шоу. Особенно той, что была посредине. Зебра с сине-фиолетовой гривой и бирюзовым пигментом на веках снимала происходящее на смартфон и шёпотом давала пафосные комментарии:       — Же-есть, ребят, глядите. Они сейчас будут драться за меня.       — Ты ходил на бокс, чтобы потом бить девчонок, имбецил? Сама папина гордость! — крикнул один.       — Это ты её бил! Она мне всё рассказала! — ответил второй.       — Врёшь, сука! Стрелки переводишь! Признайся уже, что у тебя нет яиц!       «Лучше вырежу этот момент», — подумала зебра.       Антилопа и две овцы подначивали обоих и периодически оглядывались. Неподалёку находилась освещённая дорога, где прогуливались звери. Стоило кому-то вмешаться — и им пришлось бы очень быстро удирать.       Кульминация настала, когда один пригрозил другому кулаком. Они сцепились и принялись жестоко колотить, царапать и кусать один другого. Слепой гнев не позволял им жалеть ни себя, ни тем более оппонента.       Зебра изображала потрясение и страх на камеру, пока её мысли крутились вокруг совершенно иных вещей. Какое описание добавить? Какие хэштеги поставить? Насколько большую популярность наберёт этот ролик?       Внезапно что-то заставило её замереть. Подруги также забеспокоились. Что-то приближалось к ним.       «Копы?! Чёрт!»       Её глаза повернулись назад — и она схватила кого-то за локоть. Зверь упал на одно колено и испуганно ахнул. Одна овца быстро включила фонарик на смартфоне и посветила на него. Полосатый баран сразу прикрыл морду рукой.       — Ты…       Прежде, чем она успела что-либо спросить, он разжал хватку и ринулся в обратную сторону. Затем в поле зрения показалась лисица, и он уклонился от её попытки схватить его и крикнул:       — Рики, беги отсюда! Срочно беги отсюда! За мной! За мной!       Она последовала за ним и громко ответила:       — Хватит хулиганить, Хэнк! Я сейчас сама вызову полицию!       Никто из девчонок уже не обращал внимание на одичавшую пару драчунов. Все переглядывались в недоумении, и только зебра смотрела впереди себя стеклянным взглядом. Она не злилась и не пугалась — она рассчитывала риск и открывшиеся возможности. Из этого состояния её вырвала вибрация собственного смартфона. Он продолжал записывать происходящее.       — Девочки, валим отсюда. Потусили с дикарями и хватит.       Они кивнули — и вся группа сбежала к близлежащей забегаловке.       — Мне не показалось? Это был баран? - спросила антилопа.       — Угу, — ответила одна овца.       Вторая посмотрела на зебру и сказала:       — Он учится в нашей школе. Видела его пару раз.       — А лиса что?       — А эт, кажись, та самая, которую недавно наградили. Выскочка, одним словом.       — Оки-доки, девчочки, я покопаю на них. Щас давайте по домам и сидим, не рыпаемся. Эта тряпка нас видела и может реально натравить копов.       На этом все разошлись. Зебра осталась одна наедине со своим замыслом.       «Только попробуй мне поднасрать, сучка. Этот Хэнк выглядит как потенциальный сочный контент, и я не упущу мой шанс…»