Глава 16. «Пробуждение»

ОН…

      Со временем в моей комнате, прозванной бандитами «детской», почти ничего не изменилось. Появился лишь старый матрас в уголке, ведро, два большие бутыля с водой и пару мешков риса и песка. По центру стояли двое: я и Дымок.       — Ну, валяй, — сказал он и бросил мне под ноги нож. — Удиви мя.       Моё тело покрывали свежие синяки и ссадины, а на над пастью тянулись засохшие кровавые струйки. Нет, нос не был сломан. По крайней мере, пока. Просто хилые сосуды не выдержали нагрузки.       — Хе, давай, мелкий, нашинкуй его! — крикнул стоявший в дверном проёме белый тигр по кличке Матроскин.       Я поднял оружие и бросился в атаку. Взмах за взмахом, промах за промахом. Ненавистная морда с сигаретой скалилась прямо передо мной, но сколько бы я ни пытался, задеть урода не получалось. Следом по моим рёбрам пришёлся неслабый удар кулаком, отчего я рухнул спиной на пол. Мои измученные глаза уставились в потолок.       — Твоё махание кривое и предсказуемое, — констатировал Дымок и выпустил облачко дыма, после чего струсил на меня пепел. — Выглядит так, будто ты меня дразнишь, мелюзга. Знаешь, как протягивать игрушку и быстро убирать обратно.       Затем он достал какой-то маленький предмет и кинул мне на грудь.       — Встать, балбес.       Я подчинился и с немым вопросом на морде осмотрел данную мне штуку. Это был… слеп-браслет? Лента, отражающая свет.       — Чего ждём? Раскрывай его и нападай.       «Больной ублюдок…» — подумал я. Но, не желая огрести лишнюю порцию тумаков, отбросил поиски здравого смысла и исполнил команду.       Взмах — промах, ещё один — и лента свернулась, Энд получил оплеуху.        — Ещё раз!       Взмах, взмах, провальный укол в грудь, пощёчина.       — Ещё раз! — повторил Дымок.       Один злостный укол — промах, второй — провал. Боль. Повторить. Рык, рывок, взмах, взмах, пируэт, укол — провал. Попытка увернуться от удара — провал. Лапа этого чудовища — точно хвост скорпиона. Он сам — точно скорпион во плоти.       — Я тут, по-твоему, в танцульки с тобой играю? Кончай валять дурака!       Я подобрал с пола эту штуку и вновь поднялся на ноги. Моя щека горела от побоев, и дыхание было тяжёлым и прерывистым. Новая порция крови потекла из ноздрей. Ярость овладевала мною всё больше…       «Раз уж я — ангел, то где мои крылья, м-м?»       Спонтанное воспоминание вогнало меня в ступор. Кто это? Чьи это слова?       «И где это видано, чтобы девушка спасала парня от страшилищ?»       Я позволил себе закрыть глаза на миг…       «Но они очень шустрые и непредсказуемые!»       Ухо уловило резкое движение ко мне.       «Да, но знаешь, я вспомнила, что очень люблю рисовать в нашем мире. И что самое главное в этом деле — это терпение».       Всё тело закричало, чтобы я немедленно сдвинулся с места, но меня будто заколдовали.       «Хочешь сказать…»       «Угу. Та куча вреднюг носилась вокруг и колотила меня, но я выждала момент, и теперь их нет! Хи-хи-хи!»       Дымок замер на месте, уставившись на свою лапу: меж его средним и безымянным пальцем торчал разложенный браслет. Шершавые подушечки касались большого и указательного пальцев моего кулака. Я одарил его таким же взглядом, как тогда, при первой попытке убийства. На сей раз бандит метил по второй щеке и попался. Был бы его замах чуть выше, и был бы в моей лапе настоящий нож…       — Мелкая паскуда…       Одна точная подножка — и я уже оказался на полу. Один удар ботинком пришёлся по лапам, защищавшим грудь, а второй — по ноге. Следом разъярённый тиран развернулся и быстро вышел из комнаты, миновав Матроскина. Тот сперва проводил взглядом ублюдка, а затем посмотрел на меня. Я сжался, едва слышно скуля от боли.       — Ты явно выбрал не то время, чтоб над ним прикалываться. Он сёдня не в духе.       В ответ ему — всё то же тихое скуление, больше походящее на хрип.       — По крайней мере, ты научился, как бить ножом так, чтоб лапа не шатала траекторию лезвия. Похвально, но займись завтра также обратным хватом. И впредь чтоб без фокусов. Для твоего же блага, дуралей.       С этими словами меня оставили наедине с собой…

ОНИ…

      Бык побежал на обоих с большой скоростью. Вибрация расходилась по полу от каждого его шага, и с потолка сыпались мелкие куски штукатурки. Волк попытался выждать момент и уклониться, но рог задел его плечо и порвал ему кофту. Пса же с силой толкнуло к стене.       — Конак!       Несмотря на ушиб, тот попытался подняться, но чудовище уже схватило его за шиворот и подняло над землёй. Энд бросился в атаку, но Дерек просто бросил в него ношу и тут же добавил деревянным ящиком уже обоим. Конак громко взвизгнул, и его тело обмякло от парализующей боли. На спину словно выплеснули целое ведро кипятка. Эндеру же досталось меньше, но и это мало чем помогло. Он только и успел убрать с себя хаски, когда бык вцепился в его обе ноги и потащил вглубь подвала…

***

      — Помогите! — закричала Рикиэль во всю глотку, но пантера быстро схватил её и заткнул пасть лапой.       — Ша, шлюха, — сказала Лайвери, — Ты даже ещё глупее, чем я предполагала. Будешь поднимать шум — будет больнее, поняла? — и обратилась к приятелю: — Дай ей слово.       Так он и сделал. Испуганная лисица тут же спросила:       — Ч-что я тебе сделала?.. И-и откуда ты меня знаешь?!       Зебра закатила глаза и пригладила гриву тыльной стороной ладони.       — Тебя знает вся школа, идиотка. И далеко не за лучшие вещи. А мы, так скажем, те, кто не боятся высказать тебе всё, что о тебе думают звери.       Жар разлился по телу Рики. Всё это напоминало самый что ни на есть кошмар наяву. И никто не спешил к ней на помощь…       Она вдруг почувствовала вибрацию смартфона в кармане своих штанов. Кто это? Нянька? Хэнк? А что, если папа?! Невозможность ответить вогнала её в ещё большую панику. Оставалось надеяться, что отсутствие ответа забеспокоит звонящего, и её спасут. Но надо было потянуть время…       Пантера шевельнул ушами и сказал:       — Похоже, ей звонят.       — Ой, да? Какая жалость.       Лайвери приблизилась и залезла Рикиэль в карман. Та попыталась брыкаться, но хват был слишком крепкий.       — Посмотрим… Ой, хе, надо же, это же мой дорогой барашек Хэнк. Славный паренёк, не правда ли? Ну, ты не переживай, он обязательно придёт, но чуточку попозже. А мы как раз постараемся закончить к тому моменту…       Рики смотрела на экран, и слёзы отчаяния лились и впитывались в мех на её щёчках. За всё происходящее она винила в первую очередь себя. За то, что вечно создаёт проблемы себе и другим. За то, что такая беспомощная и трусливая, неспособная постоять за себя.       По морде прилетел резкий удар её же смартфоном. Она взвизгнула и склонила голову, сжимая клыки от боли. Ведьмовская шляпа слетела наземь.       — На меня смотри, потаскуха!       Ещё один удар. Теперь пантере пришлось держать её, чтобы она не упала.       — Да дай ей поваляться! Пусть знает, каково было мне! — подал голос бегемот и, не жалея сил, толкнул лису в кучу мусора у стены.

***

      Эндер пытался схватиться за что-то и сопротивлялся, как только мог. Он думал метнуть нож в этого психопата, но это был неоправданный риск. Но и знать, куда его вот-вот притащат, тоже очень не хотелось. Тогда было принято крайнее решение. Волк сделал то, на что у него не хватало духу всё то время, пока его воля принадлежала мразоте Дымку.       Он завыл. Это был не просто зов о помощи — это было послание, которое далеко не каждый мог разобрать. Но меньшее, на что надеялся Энд, что все узнают где он и придут на помощь. Однако, когда он затих, чтобы набрать воздуха для второго раунда, он услышал ещё один вой. Прерывистый, с ошибками, но волчий вой. И этот вой принадлежал никому иному, как Конаку. И один за другим к нему присоединились и другие, смысл которых был уже трудно понятен самому волчонку. Но лишь одно имело значение — он здесь не один на один с этим выродком.       Дерек остановился. Глаза панически забегали по коридору, но этого всё ещё оказалось недостаточно, чтобы полностью сломить его жажду причинять боль. С яростным рёвом он ударил Эндера ногой по бедру и заднице, и собрался сделать это ещё кучу раз, но кто-то огрел его чем-то тяжёлым по спине. Он тут же переключил внимание на виновников — лабрадора с куском стальной трубы и мопса с рогаткой. Завязавшаяся между ними потасовка выиграла волчонку время, и он успел подняться на ноги и пошёл в атаку.       Но троица быстро растеряла преимущество. Бык с лёгкостью отнял железяку у пса и наотмашь шибанул его ею в бок, а следом с разворота ударил Энда по лапе с ножом. Тот громко заскулил и выронил оружие, что позволило с лёгкостью схватить его за шею.       В следующий момент в голову Дереку прилетел камешек, отчего тот злобно фыркнул и бросил волка о ближайший стеллаж с коробками. А затем развернулся к мопсу и начал неспешно идти на него.       — Беги! — выкрикнул ползший по полу лабрадор, но его товарищ запаниковал. Его схватил приступ астмы…

***

      — Знаешь, что меня удивляет? Что ты до сих пор ни разу не пригрозила нам своим папочкой. Он же у тебя весь крутой такой, рыбок истребляет ради денюшек…       Рикиэль лежала на четвереньках с опущенной головой и разбитой губой и не реагировала ни на одно слово садистки. Но очередной удар ногой заставил её застонать.       — Неудивительно, что у такого зверя дочь — потаскуха. Интересно, а он сам-то знает?       Лайвери схватила её за мех на голове и, глядя в глаза, сказала:       — Знает, что Рикиэль завела роман с бастардом? Сыном алкоголички и бомжа-неудачника?       Вторая рука вцепилась лисичке в морду и начала с садистским наслаждением сдавливать её.       — М? Нет? Тогда ты должна быть благодарна, что мы взялись учить тебя уму-разуму до того, как это сделал бы он. Раз уж ему ничего не стоит убивать бедных рыбок, то что бы он сотворил с тобой? Страшно даже представить. Ну, давай, поблагодари нас. Это ведь не сложно.       Зебра отпустила Рики в ожидании желаемого ответа. И та была готова на всё, лишь бы этот кошмар наяву поскорее закончился. Её раны заживут, время сотрёт из памяти этот кошмар так же, как оно стирает и другие. Она найдёт Эндера, и вместе они сбегут от тьмы этого мира навсегда.       — С-спасибо… — выдавила она дрожащим голосом.       Троица мучителей удовлетворённо хмыкнула.       — Чудно. А теперь повторяй: «Я прошу прощения за своё распутное поведение. Я осознала, что нельзя вести себя так, как моя дохлая мамочка».       Глаза Рики расширились и застыли, смотря в никуда. Ни один удар и ни одно оскорбление не причинило ей столько боли, как эти слова. Она просто не могла поверить в происходящее и молилась, чтобы сегодняшний день просто оказался дурным сном. Не могла поверить, что заслужила всё это. Не могла поверить, что перед ней стоят реальные звери, а не какие-то чудовища из преисподней. Просто отказывалась верить в это.       И впервые за жизнь её одолело горящее чувство, побуждающее действовать несмотря ни на что. Не имеющее границ. Чистая, неогранённая ярость.       Она попыталась наброситься на обидчицу, но моментально получила носком каблука в грудь.       — Так и знала! Психованная сучка! Держите её!       Оба хулигана синхронно кивнули и схватили с обоих сторон лису за плечи, после чего нахально подняли на ноги.       — Мы ведь ещё по-доброму с тобой говорили, грязная ты тряпка…       Удар по морде прилетел сильнее прежнего.       — Я бы щас с удовольствием затащила тебя внутрь и искупала твою рожу в унитазе! Но не хочу пачкаться, понимаешь?! А ведьм так-то вообще на костре сжигали!       На сей раз Лайвери использовала оба кулака поочерёдно. И предпоследний удар заставил Рики истошно закричать от боли. Из её носа хлынула кровь.       — Отпускайте, — скомандовала садистка и пнула со всей дури лисицу ногой. Та ударилась о мусорный контейнер и затихла. А вместе с ней на пару мгновений затихли и мучители. Все переглянулись между собой.       — Так, сколько у нас ещё времени?       — Одиннадцать минут, — проверив смартфон, ответил бегемот.       Зебра присела на корточки и схватила Рикиэль за горловину изорванного платья. Лисьи глаза были раскрыты и пусты, и сперва она подумала, что уже убила её. Но затем они моргнули, и мимолётное волнение тотчас обратилось злобой.       — Чё, дохлой притвориться решила? Тьфу, да тебе и притворяться не надо…       Она продолжала говорить что-то, но лиса не слушала. Молчаливые слёзы текли с её глаз, а взгляд был прикован к луне на небесах…

***

      В коридорах главного здания школы царил настоящий хаос: множество окон были разбиты, и тут и там валялась мебель и мусор. Пожарная тревога неустанно звенела, и разбрызгиватели поливали очаги пламени сухой водой. Огонь был спровоцирован как короткими замыканиями, так и дополнительными поджогами.       Прикрывая нос мокрой тряпкой, Ричард ловко пробирался сквозь препятствия на своём пути. Он слышал вой из подвала, и был настроен вылапить своих товарищей во что бы то ни стало. Запах гари, выстрелы, крики ужаса и гнева внутри и снаружи — его словно закинуло в прошлое. Но теперь фосса не чувствовал себя таким же беспомощным и слабым. Если он желает отыскать Айну, он должен быть сильным. Он просто обязан быть сильным.       — Эндер! Конак! — звал он их в надежде услышать ответ, но окружавшая его какофония заглушала даже мысли.       Каратели в виде полиции и охраны заведения уже во всю орудовали на всей территории интерната. Они стреляли резиновыми пулями и скручивали любого воспитанника, подозреваемого в отказе от сотрудничества, диверсии или попытке побега. Но затейщика мятежа, Тобиаса, будто и след простыл. И это крайне нервировало директора Кларка. В тот момент всё происходящее было уже не просто плевком ему в душу, а самой унизительной партией в шахматы в его жизни. Партией, где вражеский король находится где-то вне доски, а пешки могут ходить прямо как он — во все стороны и на одну клетку.       Вход на минус первый этаж в вестибюле оказался недоступен: он был завален стульями, а из повреждённой отопительной трубы валил горячий пар. Рик замер в ступоре на пару мгновений, но его привела в чувства пролетевшая мимо пуля — один из охранников попытался его подстрелить.       — Andriamanitra ô!       Он бросился наутёк. Его следующей целью были вторые ступеньки около библиотеки.       «В подвале находится генераторная. Наверняка поэтому его так заградили!»       Запасной спуск также оказался заблокирован, но не так усердно. У Ричарда были шансы пролезть через отверстие под потолком.       — Стоять!       Из одного из классов вышли козёл и знакомый конь с гипсом на руке. У обоих были фонарики.       — Ты чё удумала, Рикки? Дуй отсюда, пока цела! — сказал второй и пошёл вперёд. Но фосса остался неподвижным вплоть до того момента, когда дистанция сократилась до четырёх футов.       Терпеть этих придурков больше не имело смысла. Они всё равно были обречены за участие в этой авантюре, и потому Ричарда не страшила их месть. И если ситуация вынудит, он был готов завершить то, что большой злой волк не смог.       «Ты снова оставляешь за собой бардак, Эндер».       — Не вдуплила, чё ли?!       Рик вышморкался в тряпку и отшвырнул её для отвлечения, после чего полностью выпустил острые когти и бросился в атаку. Обидчик успел среагировать и отшагнуть от первого удара, но оказался полностью беззащитным против остальных. Футболка в районе его живота оказалась подрана, а тонкая лошадиная кожа под ней — исполосована кровавыми шрамами.       — Урод! — закричал рогатый и попытался боднуть фоссу сбоку, но тот с лёгкостью юркнул меж их ногами и прошёлся когтями по морде козла.       Оба задиры быстро пришли в себя и погнались за Риком в библиотеку. Там разбрызгиватели работали особенно активно после провальных попыток устроить массовый пожар, и это сыграло фоссе на лапу двумя факторами. Первый — обилие книжных полок и столов из тяжёлой древесины создавало для фоссы идеальную площадку для манёвров. Второй — зрение коня предавало его в кромешной темноте, а брызги сухой воды лишь усугубляли видимость. Морда Рика расплылась в оскале, и он начал свою охоту с пугающих звуков, похожих на смесь дуновений ветра и скрипа петель.       — Д-да забей на эту дуру! Нам нужно сторожить подвал! — выкрикнул конь.       На несколько мгновений повисло безмолвие. Хулиганы стояли спина к спине и нервно озирались по сторонам. И наконец козёл засёк движение у выхода из библиотеки.       — Сука сматывается!       Но вопреки их ожиданиям, фосса лишь захлопнул двери, лишив обоих последнего источника света.       — Если вы желаете от меня чего-то, но не желаете запоминать ни моё имя, ни мой пол, ни что у меня есть честь…       Двоица не знала, чего именно они боялись: или самого Ричарда, или выглядеть со стороны так, будто они его боялись.       — …Мне придётся вывести эту инфу на вашей плоти, — холодно сказал он и перешёл к действию.       Козлу удавалось уловить глазами движения фоссы, но он не мог предугадать, куда тот метит. И драка быстро превратилась в одностороннее истязание. Фосса скакал по мебели вокруг парочки и выбирал идеальные моменты для укусов и порезов. Им удавалось задеть его руками и ногами, но он не прекращал двигаться ни на секунду. Адреналин бушевал в телах троих и притуплял боль, но уже скоро конь упал на колено — одна его нога сильно кровоточила.       — Нейтан!       Стоило козлу отвлечься, как хвостатый чертёнок уже перепрыгнул павшего приятеля и задел когтями шею рогатого. Ошарашенный, тот схватился за рану и неуклюже отшатнулся. До него наконец дошло: он должен бежать, пока он ещё может, и плевать на всё и вся!       Двери библиотеки хлопнули. Ричард не стал гнаться за ним — он не смел больше тратить время впустую. Его товарищи уже могли задыхаться дымом или нечто ужаснее находилось там с ними.       Наконец он позволил себе чихнуть и вытер морду от соплей и чужой крови, после чего побежал обратно к подвалу…

***

      «Почему этот мир ненавидит меня?..»       Погода оставалась всё такой же ясной. Растущая луна и звёзды были единственными свидетелями творящейся беды.       «Почему?..»       В её голове одно за другим всплывали картинки из прошлого, которые теперь казались нереальными. Словно прошло не полтора года, а как минимум десятилетие. Словно та счастливая Рикиэль умерла через несколько дней после своей мамы, а она теперешняя — лишь перерождённая кукла, наполненная чужими воспоминаниями.       Она вспомнила тот поход в парк развлечений, где познакомилась с Фредом. Вспомнила, как улыбалась ему и веселила. Как они вместе ели мороженое, пока её родители искали его родителей. Вспомнила первое Рождество, отпразднованное их семьями вместе. Как она с Фредом собирала пряничный домик, как их папы ломали голову над большим пазлом. Вспомнила первый день в школе и ещё множество моментов, оставивших на ней большие отпечатки. Последними такими были посиделки с Хэнком в кафе и попытка примирения Майка и Дена.       Её слёзы усилились. Она представила, как где-то далеко Фред сейчас веселится со своими друзьями, вымогая сладости. Как отец сидит в своём кабинете и не думает ни о чём, кроме работы. Как всё могло бы сложиться, если бы судьба не предала её. Если бы мама пережила аварию, и не было никакого переезда. И осознала, что если эти чудовища не позволят ей пережить эту ночь, то она уйдёт, даже ни с кем не попрощавшись. Никого не увидев напоследок. И этого она боялась больше самой смерти…       В один миг мысли будто споткнулись. Рики вновь взглянула на Лайвери, и когда моргнула, то очи зебры не пропали из виду: во тьме закрытых век они обращались в две светящиеся точки.       — …И никто не найдёт тебя, потаскушка. Никто не спасёт, никто не поможет, — произнесла она, а затем её голос исказился: — Скрипеть, терпеть, реветь только плутовка может!       Лиса зажмурилась в неверии — и никого. Только чёрная пустота, лишённая всяких звуков и чувств. Тело висело в этой бездне и не слушалось её. Она раскрыла глаза, но уже ничего не изменилось.       «Они… убили меня».       Подобно тому, как постепенно собирается дождь, лисица хныкала всё больше и больше, пока не зарыдала навзрыд.       — Папа, Фред, Хэнк, простите меня! Я-я такая обуза для вас! Всегда была!.. И, и есмь!..       Темнота равнодушно слушала и поглощала каждое слово. Быть может, она бы сжалилась и утешила её, будь у неё сердце.       — Прошу, не плачьте за никчёмной мной. Забудьте, просто забудьте меня! Я-я не хочу больше причинять вам боль. Никому не хочу… Никому…       Рикиэль не чувствовала ни холода, ни тепла, ни боли. Лишь одиночество.       — Мама, ты тут?.. Пожалуйста, приди ко мне, мама. Я так хочу тебя увидеть. Не оставляй меня одну снова…       Тишина и покой. Всё, чего лисёнку не хватало в повседневной жизни. Теперь оно собиралось пробыть с ним вечность. Но он воспротивился, израсходовав свою последнюю каплю надежды на то, чтобы воззвать к последнему имени.       — Эндер! Молю тебя, мой миленький, покажись! Будь со мной сейчас!       Слова отскакивали от незримых граней тьмы и создавали волнения.       — Раз мне судьба провести вечность во тьме, то я хочу провести её, стоя и сражаясь бок о бок тобой! А если она только грозится поглотить нас, то я одолею её или паду вместе с тобой!       Стоило затихнуть её словам — и вновь затихло всё. Без следа. Значит ли это, что она и правда мертва, а Эндер — жив? Но почему тогда мама не отвечает ей? Или это и есть то, что представляет из себя смерть — вечное одиночество?       Лисичка отчаянно вздохнула и закрыла глаза.       — Я так хотела почитать тебе мои истории о нас двоих, Энди… Помню, в одной такой мы сперва рассорились в пух и прах, а потом на меня напала шайка хулиганов и ты прибежал и заступился за меня. И так хорошо их отметелил, что полиция подумала, что это ты злодей, и погналась за тобой. А дальше… дальше я не дописала…       Кап… кап, кап. Она почувствовала, как на её шею и мордашку приземлилось несколько капель. Что это? Дождь? Её взгляд направился наверх и замер в неверии. Прямо над ней, по невидимому потолку, как по реке, проплывал до боли знакомый образ. Его тело было полностью расслабленно, а с закрытых глаз падали слезинки.       Рики тотчас захотелось побежать или полететь к нему. Сделать что угодно, лишь бы только достать его и заковать в объятия. Обнять и никогда не отпускать, если им суждено навечно застрять в этой бездне. Но, к её несчастью, тело по-прежнему не подчинялось её воле. Тогда она коротко задумалась, почему её глаза и пасть также не парализовало, но это пришлось отложить на лучшее время.       — Эндер!       Он тотчас раскрыл глаза и с не меньшим радостным шоком уставился на лисичку. Поток, нёсший его, растворился.       — Ты здесь, мой волчик! Правда здесь! — выкрикнула она, плача уже не от грусти, а от радости. — Я… я так боялась! Боялась, что потеряла тебя навсегда! Прости меня, прости! Прости, что попалась тем гадам! Прости, что отвлекла тебя!       — Рики… Всё в порядке… Рики, — ответил волк. Ему также захотелось назвать её как-нибудь ласково, но он постеснялся сделать это. — Ты ни в чём не виновата. Ни в чём.       Ещё несколько слезинок упало на лисицу.       — Энди, ты ведь плачешь не от радости… Почему?       — Я слушал тебя, — он тихо шмыгнул носом. — И видел твои воспоминания. В твоей жизни было столько счастья. Я… я не мог и мечтать о таком. Тебя любят, Рики, по-настоящему любят. И я…       Глаза лисёнка расширились на миг.       — …Я прошу тебя, не сдавайся. Ради них, ради меня. Борись.       — Не сдаваться? Но разве мы уже не мертвы?..       — Мы живы, Рики. Уверен, что в вечном сне я бы увидел тебя такой, какая ты еси на самом деле. Твоё сердце, оно ведь бьётся, как и моё.       На нос волчонку также приземлилась её слезинка, а следом — капли крови. Гравитация тьмы свихнулась.       — Я не смогу, волчик. Не смогу сбежать от них…       — Ты и не должна. Скажи мне только, почему ты не ненавидишь их за то, что они с тобой сделали? Почему винишь весь мир, а не этих выродков?!       Лисичка промолчала и лишь сильнее заплакала.       — Я…       — Ты показала мне, чем этот мир одарил тебя. И разве это не чудесно, Рики?.. Разве этого не достаточно, чтобы любить жизнь?       Она шмыгнула носом и выкрикнула на эмоциях:       — И-и отнимает это всё! И пытается забрать даже тебя! — а затем прошептала: — Я просто теряю всё и всех…       Морда волка стала хмурой.       — Тогда давай остановим его! Здесь и сейчас!       — И как же? Как мы это сделаем?!       Он раскрыл пасть, желая что-то сказать, но слова будто потерялись. Оба лежали неподвижно и проливали слёзы друг на друга. Спектр эмоций, что несли в себе эти слёзы, отражал всё одновременно: и радость, и печаль, и сомнения, и уверенность, и храбрость, и страх, и одиночество, и неописуемое тепло… Слеза несёт смысл до тех пор, пока катится по телу и падает. Стоит ей окончить свой путь, как она становится бессмысленным мокрым пятном…       В один миг две капли столкнулись — и новая чистая слеза замерла в пространстве тьмы. Затем это случилось ещё несколько раз — и волк и лисица узрели нечто подобное звёздному небу, что разделяло их. Эти звёзды то блистали, то мрачнели…       Приглядевшись к ним, оба заметили, что эти пары слёз притягивает к друг другу, и что оне неустанно пытаются поглотить друг друга. Одна — буйственная и яркая, а другая — резкая и тусклая.       — Хи, и правда, так похоже на нас… — воодушевлённо сказала Рики.       Эндера завораживало это зрелище, но вместе с этим он ощущал внутреннюю борьбу этих звёзд на себе, а Рикиэль — нет. Тогда волчонка осенило:       — Не решиться ведь всегда легче, чем решиться, да?..       — А?       Он вновь посмотрел на лисёнка и произнёс:       — Моя дорогая подруга, послушай… ты самый дорогой зверь в моей жизни, и я доверяю тебе, как себе. И я не сомневаюсь, что ты доверяешь мне, но… ты должна найти веру и в себя. Прошу тебя, отбрось вину и сожаления. И запомни, что ты не обуза. Ни для меня, ни для твоих близких.       Каждое его слово лишь усиливало слёзы Рикиэль. Но не слёзы от обиды и боли, а слёзы от заботы и тепла. Но затем она собралась с духом и последовала этим словам и тихо прошептала:       — Я не подведу тебя.       В следующий миг её пальцы на левой лапе зашевелились. Она ощутила те же чувства, как при виде той дивной картины и как при спасении Хэнка, но теперь во много раз сильнее. И Эндер почувствовал то же, что при виде того красивого рисунка и попытке оборвать жизнь хулигана. А вместе с этим его правая нога и левое плечо дёрнулись. Теперь оба чувствовали нечто знакомое и нечто конфликтующее. Оба чувствовали друг друга. Звёзды между ними сияли всё чётче и чётче, а их глаза стали видеть белые грани на темноте и очертания теневых монстров.       — Вот оно что… — произнесла лисичка.       Волчонок мягко улыбнулся.       — Проснись, Рики. Пришло время проснуться и встретить недруга наяву. И одним прекрасным днём придёт и наше… и тогда я обязательно послушаю твои рассказы. Обещаю тебе… — с этими словами они… пробудились.       Две пощёчины прилетели по морде Рикиэль, и мерзкий голос произнёс:       — Повторяй, сучка: «Я прошу прощения за своё распутное поведение. Я поняла, что нельзя вести себя так, как моя дохлая мамочка!»       Тишина. Затем ещё один удар.       — Ну же, хорош уже тратить время, тряпка!       Ещё удар. Садистка схватила лисичку за шею и потянула на себя. Её глаза сверкали маниакальным безумием.       — Что? Ждёшь, когда твои выдуманные друзья придут на помощь? Ну-ка, не напомнишь, как там того звали? Эндер, да? Ну так давай тогда позовём его вместе! Эндер, выходи! Эндер, спаси ме!..       Удар. По морде Лайвери прилетел внезапный, сильный и точный удар кулаком. И, не теряя ни секунды, прилетел ещё один удар в солнечное сплетение — слабое место прихвостней демонов по задумке Энда. Диадема свалилась с головы зебры, а сама она с хрипом рухнула набок.       — Извинения приняты, — холодно ответила Рики.       Остальные два хулигана застыли в шоке, глядя на то, как их жертва поднимается на ноги, как ни в чём не бывало. Затем лисичка вытерла окровавленный нос запястьем и порылась в карманах своих штанов. Оттуда она выудила свою школьную ID-карточку и осмотрела её. Потом раздосадовано вздохнула и повернулась к наблюдателям. Те очень напряглись.       — Эй, джентльмены, вы мне не прочитаете, что тут написано?       Нервозная тишина. Лисица воспользовалась моментом и аккуратно вправила себе нос.       — Нет?.. Ну и пошли тогда на хер, имбецилы.       — Т-ты… что щас сказала, мелкая шмакодявка? — подал наконец голос бегемот.       Она показала оскал и встала в боевую стойку.       — Щас помогу услышать.       «Проклятье, её тело сейчас слишком слабо и долго не продержится! Нужно разобраться с ними как можно скорее!» — подумал Эндер и с опаской глянул, как дела обстоят у него самого.

***

      Бык неспешно приближался к задыхающемуся псу, пока тот отчаянно пулял в него камешками из рогатки. Но с каждым разом выстрелы были всё менее и менее точными и эффективными…       Эндер аккуратно вылез из-под стеллажа, что свалился на него, и подобрал нож.       «Рики, уведи меня в безопасное место! Н-не пытайся с ним драться!» — крикнул волчонок в мыслях.       «Но ведь он убьёт этого мальчика!» — ответила она.       «Он убьёт обоих, если не сбежишь!»       «Верь в меня!»       Волчонок достал из кармана второй нож, найденный в кладовой, и скомандовал:       — Стоять, вреднюга! Не смей его трогать!       Дерек мгновенно замер и повернул голову. Его морда выражала и гнев, и удивление.       — Как ты… меня щас назвала? А, шавка? — сказал он со смехом и окончательно переключился на старую цель.       Взяв на вооружение опыт с мечами-сталактитами и отрывки других сражений из сновидений, волк стиснул покрепче ножи в лапах и медленно пошёл навстречу Всаднику кошмара…