Глава 15. «Запал»

ОНИ…

      В тот вечер приготовление к празднику шло у Рикиэль полным ходом. Она разгуливала по торговому центру, заглядывая в магазины одежды и косметики. На телефоне висел друг Фред, с которым она советовалась. Правда в основном они обменивались шутками, нежели серьёзно обсуждали, кто что наденет на Хэллоуин. Енот всё ещё колебался, станет ли он зомби или же привидением, а лисёнок шаг за шагом собирал идеальный наряд злой ведьмы.       — И не забудь ещё краской зелёной себя накрасить. Будешь прям как та ведьма из… Блин, забыл название.       — Фред, клянусь, я прилечу к тебе на метле и разукрашу так, что зубная паста на День дураков покажется цветочками.       — А давай. Я, знаешь, тоже не промах в приколах.       — Вреднюга. Ой!       Рики в очередной раз чуть не врезалась в другого посетителя. Нескончаемые скопления зверей то редели, то становились больше, но без единого намёка на исчезновение. А на эскалаторе наверх она и вовсе столкнулась с группой подростков, что оглушительно смеялись и ненароком задевали её плечами. А стоило пройтись ещё немного, как рядом с ней внезапно и громко чихнул пожилой слон.       — Да как же достали!       Расстроенная почти до слёз, лиса забилась в один из углов и присела на пол.       — Рики, не расстраивайся. Если тебе неудобно, я могу набрать тебя позже.       — Нет, я тогда тут точно с ума сойду! Фред, забери меня отсюда, пожалуйста!       Кульминацией стало то, что где-то неподалёку зарыдали младенцы, отчего она и вовсе уронила смартфон на ноги и закрыла уши.       — Да уйдите вы… уйдите прочь уже все… Уйдите!       Когда раздражители наконец удалились, Рикиэль стало чуть спокойнее.       — И как я вообще пойду на эту вечеринку?       — Рики, прошу, успокойся. Ты ведь идёшь не одна, а вместе с Хэнком, не так ли? Да и кстати, а где он сейчас?       — Сказал, что будет занят. И не отвечает, говнюк.       — Ох, понял… А что будет, если ты просто не пойдёшь?       Она выровняла дыхание и подобрала гаджет.       — Я… я не могу так, Фред. Есть… своя причина. Было бы славно рассказать тебе всё, когда мы встретимся.       — Тогда обязательно расскажешь, Рики. А сейчас давай просто найдём подходящее платье, и ты покинешь это гадкое место. Не бери к сердцу, никто не хочет тебе зла. Клянусь.       — Спасибо тебе большое. Да, продолжим, пожалуй.

***

      Открыв дверь ногой, Эндер аккуратно вошёл в спальню. В его лапах тихо позванивала чашка на блюдце. Он миновал несколько рядов кроватей и поставил чай на тумбу рядом с Ричардом. Тот выглядел неважно, лежал под тёплым одеялом и шморкался в платок.       — Ой, это мне? Ты лучший, Эндер.       Волк присел на соседнее место и достал лист с карандашом из ящика.       — Что теперь сделаем? Поможем ещё паре дружков Кэпа? Разукрасим стены надписями «Долой правила!»? — написал он и передал фоссе. Ответом было:       — Я считаю, что лучше немного обождать. Хотя идея с граффити в целом звучит хорошо. Но помни: тут камеры на каждом шагу. А во время праздников охрана наверняка более внимательна.       Энд кивнул и задумчиво уставился в пол. А затем написал:       — Кстати, всё хотел тебя спросить. Не видел ли ты…       Его отвлёкли вошедшая в помещение группа воспитанников с коробками декораций, среди которых был и Конак. Когда оба псовых встретились взглядами, он сразу же поспешил присоединиться к разговору. Троица едва ли здоровалась друг с другом: был ли это негласный протест против правил, или же для них вся жизнь тут казалась одним длинным днём — никто и не задумывался.       — Вот, держи, — хаски влапил Эндеру два больших болта. — Приклей себе на шею, и будешь…       — Ещё одна шутка про Франкенштейна, и… — перебил его тот.       — А ты! Ещё раз забрызгаешь меня грязью, и!..       — И что ты мне сделаешь?!       Оба принялись рычать друг на друга, пока Ричард невозмутимо попивал чай и смотрел в ближайшее окно.       — Эй, Конак, в чём дело? С красавицей и чудовищем тусоваться круче, чем с нами? — выкрикнул свин из той группы. — А как на счёт помочь тут всё украсить?       Трое повернулись.       — Да ты слепой? У Рикки и Нимайдзиты свадьба, а Конак у них типа священника, — засмеялся медведь.       Выражение морды Рика осталось непоколебимым, в то время как Конак начал заметно колебаться в выборе меж двумя лагерями. Энд, в свою очередь, не стал терпеть:       — А вас, я погляжу, прям корёжит от зависти. Придётся встать в очередь.       — Я не к тебе обращаюсь, дубина! — вновь подал голос первый. — Хочешь поговорить — подходи!       — Оно того не стоит, Эндер, — шепнул фосса, но не стал его останавливать.       Волк поднялся и неспешно подошёл к обидчикам. Задрав голову, с лапами по карманам и решительным взглядом. В наступившей тишине уши улавливали каждый стук сердца. Конак было собирался вмешаться и погасить конфликт, но это не пригодилось:       — Чё, привет, — холодно произнёс Энд. Столь безобидное слово было превращено умелыми руками в инструмент.       Группа на миг оказалась сбита с толку, но свин первым уловил суть.       — Ублюдок…       Следом волк демонстративно достал диктофон из кармана и сделал вид, что собирается покинуть помещение.       — Кэп будет разочарован…       — Да здрасьте! — сдался провокатор.       — Как твои дела?       — Отлично. Щас будем украшать комнату.       — О, круто. Нужна моя помощь?       — Да не-е, мы как-то уж сами. Покеда!       — Ну, до встречи.       Сдерживая ухмылку, Энд побрёл обратно к своим товарищам, выражение морд которых было неописуемым. Ещё одна заноза успешно залезла под кожу порядков Тобиаса.       — Ну и на хера?.. — прошептал хаски.       — Да чё такое? Мы, типа, стая, и я дорожу её членами. Вами, балбесами.

***

      Наступил вечер тридцать первого октября. Долгожданный, волнительный, страшный. Рики вертелась у зеркала в попытке выбрать наилучший наряд и нанести идеальный макияж. И одновременно с этим она старалась побороть гадкие мысли, что тяжёлыми грузилами пытались удержать её дома. Единственной мотивацией идти на эту вечеринку было провести небольшое расследование и просто там засветиться. Сделать всё возможное и невозможное, лишь бы отбросить переживания о том, жив ли вообще Эндер. С момента того злополучного кошмара ей так и не приснилось ничего особенного. Самые обычные плохие и хорошие сны.       «Может, стоит всё-таки попробовать обратиться в полицию? — подумала лисичка. — Но что я им скажу? Что мне долгое время снился волк по имени Эндер, а теперь перестал?»       Собравшись внешне и внутренне, злая ведьма прислушалась к похрапыванию няньки и тихонько прокралась к выходу из квартиры.       «Лучше уж тогда в психлечебницу обратится, там хоть выслушают…»       На улице стояла приятная безветренная погода. Каждый уголок города был пропитан атмосферой жути и веселья, и каждую улицу и авеню заполоняли разодетые и разукрашенные звери. На пути к ресторану в Канарси Рикиэль больше всего беспокоили три вещи. Первая, это чтобы она вдруг не наткнулась на каких-нибудь вредных индивидов. Вторая — из списка приглашённых на вечеринку помимо Хэнка ей было знакомо лишь одно имя — Синди. И только потому, что это она отправила ей приглашение. И третье — барашек ни в какую не отвечал на её звонки.       — Ну возьми ж трубку, говнюк!       Внезапно лиса почувствовала, как с неё сняли её ведьмовской колпак.       — Э… эй!       Недовольство быстро сменилось ступором, когда на месте головы у вора она увидела листок с надписью «Обернись =)». А позади её уже поджидали…       — Отдавай душу!       Рики взвизгнула и отпрыгнула назад, чем чуть не повалила шутника на землю.       — Уй!       Происходящее позабавило стоявших неподалёку сверстников, но не её саму. Лисичка тяжело дышала и чувствовала, будто её тело сжимается от стыда и обиды. Она была уверена, что они насмехаются над ней.       — Прости, — виновато пробубнил наряженный жираф и возвратил ей шляпу. Теперь его шея была выпрямлена.       Она убежала прочь, не сказав ни слова. Принялась возлагать вину то на окружающих за жестокость, то на себя за излишнюю ранимость. Мысли о том, что ей хотелось сделать, и что она должна сделать, грызлись меж собой, как ненасытные акулы. А быстро бегущее на экране смартфона время лишь подначивало их: лисёнок рисковал опоздать.       — Ничего ведь не будет, если я не приду?.. Никто не ждёт меня там… — прошептала она, а затем подумала: «Никто?..»       Перед её глазами покадрово промелькнула сценка, придуманная при написании хэллоуинской истории о себе и Энде. В ней она пришла на вечеринку и узнала в одном из гостей своего волка, после чего подкралась и напугала его так, что он забавно шлёпнулся на пол.       — Что, страшно тебе? — с улыбкой повторила Рики в унисон с собою из дрёмы.       Каким бы малым ни был шанс, она не могла позволить себе пренебрегать им. Её посещала идея спросить ту загадочную Синди о присутствии гостя с именем Эндер, но это выглядело бы странно. «Ну спроси его, раз он твой друг» — подобный ответ ожидал бы лисицу.       — Просто приди и осмотрись. Если вреднюга не на месте и тебе некомфортно — уходи, — напомнила она себе вслух и продолжила путь.

***

      С приходом темноты школьный двор засиял праздничными красками. Тыквы строили рожицы с каждого уголка, а деревья украшали рыжеватые огни гирлянд и большие паутины. Тут и там расхаживали звери в кропотливо сделанных костюмах и простом гриме. Все старались хорошенько напугать друг друга и добыть побольше сладостей.       — Ах вы очкастые придурки! Я вам такую гадость устрою, что вовек не забудете! — раскричался один тигр в наряде клоуна-убийцы на группу хохочущих ботанов.       — Да он не просто клоун. Он, блин, целый цирк!       — Следи за языком, падла! Будь моя воля, ты уже б башкой в мусорке валялся!       — Эй, я Кэпу на тебя пожалуюсь, хулиганьё! — пригрозил другой.       — Да я!.. — тигр во вспышке гнева занёс кулак над ними, но оковы правил оказались сильнее. И, оскорблённый до слёз, он лишь промямлил: — Да я сам на вас настучу, долбаные вы кретины!       Эндер сидел на лавке со скрещенными лапами и исподтишка наблюдал за происходящим. Кто бы из них мог стать его потенциальным союзником? Зубрилы, злоупотребляющие порядками, или задира, которого задирают? Тогда он призадумался о роли себя и своих товарищей. Ричард изначально показался ему простым мягкотелым балбесом с какой-то далёкой страны. Но после их стычки вместо страха и ненависти он получил от него… симпатию? Доверие? Было ли это лишь следствие принципа «слабые уважают сильных», или фосса сумел разглядеть в нём нечто такое, что другие не смогли?       — Ано таго не стоить, Эндирь. Лучшэ патирпеть и астаца цилёханьким, — перекривил волк его слова и сплюнул. — Никакого уважения к себе у дуралея, зато язык длинною с собственный хвост. Не даром девкой прозвали.       Он откинулся назад и раскинул лапы на спинке скамьи.       — Терпение к врагу — это хорошо лишь тогда, когда ты уже старательно натачиваешь на него нож. Острее выйдет, сильнее ранит.       Конак, в свою очередь, впечатлил Энда своей смелостью и преданностью, хоть и небесплатными. Но только на кой чёрт ему было врать о том, что он является волком? Попытка набить себе цену? А другие, типа, настолько идиоты, что повелись на это?       В этот момент волчонок замер. Замер так, словно вокруг лавки сотворился пузырь, в котором полностью остановилось время. И прошло добрые три секунды, прежде чем он лопнул.       «Волки…»       К Энду пришло понимание, что за всё время нахождения в этой тюрьме ему на глаза не попадалось ни одного волка. Он допускал, что мог попросту недоглядеть, погружённый в раздумья, но как же запахи? Его нос точно не мог предать его. Нюх-нюх-нюх… и ни одного вокруг. Только… лиса?       Сердце пропустило удар. Он повернул голову в сторону кустарника позади себя и без лишних мыслей поднялся на ноги и побрёл туда…       Пара испуганных глазок уставилась на непрошенного гостя, а крупные уши прижались к голове. Меж волком и лисой-фенеком тут же возникла недолгая пауза.       — А-а, тебя… напугал кто-то? — ляпнул тот первое, что пришло на ум. Явно не лучший способ начать диалог.       — Ты, например…       Оба будто вновь забыли, как говорить. Лишь весёлые вскрики и смех неподалёку нарушали тишину. Эндер мыкнул и виновато опустил уши. Его лапа машинально потянулась к затылку.       — Прости, я не хотел… А-а имя твоё как? Я Эндер.       Она закатила глаза и сердито ответила:       — Послушай, Эндер, если это тебя те суки послали надо мной постебаться, то шуруй к чёрту!       — Ч-чего?!       — Того! Чего пристал ко мне?! Я сижу здесь и никого не трогаю! Зато меня цепляют все, кому не лень!       Тогда волк понял для себя, что далеко не с каждой лисицей ему в принципе удастся установить контакт. И что ему делать, если окружающий мир также жесток по отношению к Рики, и она пытается от него укрыться? Что, если в реальности она полностью отличается от себя в мире сновидений? Но имя, она ведь точно должна узнать его!       Он не знал, что и ответить этой лисице. Любые слова казались неподходящими. Просто развернуться и уйти — тоже глупость. Она, в свою очередь, просто встала и оббежала его, направившись восвояси. Волк обернулся и проводил её взглядом.       — Н-да…       Хотя в своей школе ему не приходилось терпеть насмешки и он пережил вещи в разы хуже, он ощутил нечто знакомое. А затем до него дошло:       «Будь я в таком положении, и не случись со мной всего того, что случилось, я был бы таким же. Бирюком».       Волк было собрался пойти за ней следом, как в следующий миг кто-то хлопнул его сзади по обоим плечам. Он вздрогнул и тут же перевёл внимание на этого наглеца.       — Надо же, ты реально не заметил, как я подошёл. Сдаёшь позиции, волчара, — с ухмылкой сказал Конак. Теперь на нём красовался костюм пугала — представителя старомодной профессии сторожа на полях.       — В чём дело, чудик?       — Ну, Бен попросил меня собрать некоторых ребят для одного дела, и в том числе тебя.       — А эт ещё кто?       — Да это имя нашего пернатого товарища. Буэно — его прозвище.       — Ясно. И чё ему надо?       Хаски пожал плечами.       — Я тоже в этом деле.       «Неужто таки раскусил наш план? Засранец…»       Кулаки Эндера стиснулись. По его спине пробежал жар.       — Что-то мне подсказывает, Конак…       — Да, я понимаю, о чём ты. Тоже об этом подумал, но ведь он созывает и других.       — Чтоб нас толпой загасить?       — Я… н-не… К-короче, давай просто держаться рядом? Предупреждён — значит вооружён, как они говорят, да? Хе-хех…       Волк пощупал непустые карманы и хмыкнул.       — Ну, пойдём тогда, поглядим, чё за сбор.       Приблизившись к скоплению воспитанников, он тут же заприметил знакомого грифа, наряженного в средневекового палача. Его торс был практически полностью оголён, отчего на плечах виднелись блокираторы, не позволявшие ему нормально поднимать руки и летать.       — Угу, зашибись, почти что все в сборе, — сказал Буэно, шурша листиком с именами. — Ты нашёл ту мелкую?       — Не-а, ваще без понятия, где её носит, — ответил Конак.       — Ну и хер с ней, тогда. А где Рикки-Тикки?       — Ему нездоровится. А вообще он, по идее, пошёл щас просить директора об интернете. Он там уже долгое время пытается найти какого-то зверя. Не знаю, то ли сестру, то ли подругу.       Эндер поднял брови от осознания. В то краткое мгновенье ему показалось, что он полностью переосмыслил Ричарда, как особу. Ему захотелось побежать и расспросить его обо всём, но гриф вынудил отложить эти планы.       — Ладно, у нас времени в обрез. К выступлению Кэпа надо налепить побольше декораций, — сказал он и указал головой на вход в подвал. — Вон там всё лежит, так что дуйте работать.       Собравшиеся послушались и один за другим отправились к ступенькам, ведущим вниз. Волк замешкался и остался позади.       — А ты, типа, особенный что ли? — обратился к нему Буэно и приблизился. — Идём.       Двое молча последовали за другими. И за это короткое взаимодействие волк наконец заметил, что с грифом что-то не так. И дело было вовсе не в заметно тихом поведении. Его руки. Они дрожали. Его запах. Он поведал о гремучем коктейле чувств, в котором преобладали волнение и… страх?       Металлическая дверь была распахнута настежь. И прежде, чем Энд бы вошёл в неё, гриф схватил его за плечо и повернул к себе. Глаза уставились в глаза. Вторая рука вынула какую-то вещь из кармана и быстро и грубо запихнула её в его карман. Следом та рука, что лежала на плече, медленно сползла с него указала пальцем внутрь. Обоим было что сказать друг другу, но оба смолчали и разошлись…

***

      Картина, представшая перед Рики, вогнала её в ступор. Она глядела то на здание, то на приложение карт на экране смартфона.       — Это… какая-то ошибка.       Внешний вид здания и вправду говорил, что это ресторан. Но лишь один Бог знает, когда он в последний раз открывал свои двери для посетителей. Самая что ни на есть заброшка с заколоченными изнутри окнами и облюбованная местными граффити-художниками.       «Ах, вот оно что… Фотки четырёхлетней давности. Но ведь адрес-то верный, — подумала лисица и с опаской огляделась по сторонам. — Неужели это Хэнк подговорил кого-то прикольнуться надо мной?»       Она было собралась вновь набрать барана, когда на её собственный смартфон поступил звонок. Синди.       — Прив…       — Ну чё стоишь как истукан? Мы тут все тусуемся, — сказала та, перебив Рики. — Давай, заходи. Одну тебя только и ждём. Или уже перепугалась?       Всё внутри лисёнка кричало, чтобы он убирался оттуда, но он не послушался. Вечная боязнь осуждения за нелепое поведение и та крохотная надежда, стоявшая на кону, просто не позволяли этого сделать. План оставался прежним: прийти, осмотреться, по возможности попасть на какую-то фотографию и уйти, пока никто не видит. Добавился лишь один подпунктик: если это дурацкий розыгрыш, она тут же убежит домой.       Скрипучая дверь поддалась с неожиданной лёгкостью. В небольшом вестибюле царил непорядок и полумрак: единственным освещением служили гирлянды на стенах и светильники Джека на деревянной стойке. За ней же стоял такса в окровавленном костюме дворецкого.       — Вау, глядите-ка, кто пожаловал. Ваше имя, леди?       — А-а, привет. Я Рикиэль. Рикиэль Мейзер.       Пёс проверил что-то в смартфоне и хмыкнул.       — Интересно, нет тут такой в списке. Один момент, схожу спрошу у организаторши.       Лисица не придала большого внимания этому конфузу, но подметила другое: тон, которым этот парень говорил с ней, отдавал заметной фальшью. Словно он уже знал наперёд, что произойдёт. И это забеспокоило её ещё больше. Она замешкалась и тревожно забегала глазами, а когда наконец попыталась сделать шаг назад, такса уже возвратился обратно.       — Прошу прощения, вышло небольшое недоразумение. Проходите, и приятно вам напугаться, — пролепетал он с наигранной улыбочкой. — Ой, и только одно правило: поставьте смартфон на беззвучный режим. Правило для всех. Спасибо.       Ресторанный зал, помимо декоративных паутин, украшали и вполне настоящие. На некоторые светильники кто-то додумался повесить больших привидений и муляжи скелетов, висельников и покойников в чёрных мешках. Не будь там других гостей, лисичка бы, вероятно, рухнула в обморок, увидь она такую картину.       Множество наряженных зверей расхаживали тут и там и воодушевлённо болтали о чём попало: кто-то рассказывал о фильме ужасов, просмотренном намедни, кто-то строил план напугать своего друга, а кто-то с предвкушал, как пойдёт вымогать конфеты. Никому не было никакого дела до Рики — до определённого момента. Она неспешно ходила по помещению и выискивала волков, когда нечаянно столкнулась с кем-то. Местами гости стояли довольно плотно друг к другу, и ей приходилось маневрировать, чтобы пройти. Поэтому она не обратила внимание на это касание. Но в следующий миг позади неё раздался грохот, вынудивший всех вокруг притихнуть и повернуть головы. На полу раскинулся бегемот в костюме голема, и рядом с ним лежал опрокинутый стол и раздавленная тыква.       — Эй, какого хрена тут случилось?!       К месту происшествия быстро пришагала зебра в мрачном платье и с диадемой на голове.       — Меня толкнули-и! — шипя от боли сказал пострадавший и указал пальцем. — Ты! За что?!       — А?!       Морда Рикиэль выразила испуг и недоумение. Сердце застучало быстрее, а по спине прошёл озноб.       — Зачем ты это сделала?!       «Это просто ошибка…» — подумала она в попытке взять себя в лапы и ответила: — В смысле? Я просто шла мимо!       — Вот именно! И пихнула меня, неадекватная!       — Да как бы я смогла это сделать? Ты ведь крупнее!..       — Кхм-кхм! — вмешалась так называемая королева. — Довольно споров! Сломанный стол я возмещу арендатору, не велика потеря. Но толкать кого-то, перекидывать вину, а затем дискриминировать за вес — это пик моветона!       Рики хотела возразить, но её никто не слушал.       — Значит, предлагаю так: ты извиняешься перед ним и прибираешь этот бардак, и мы все продолжаем веселиться, как ни в чём ни бывало. Вперёд!       Теперь все взгляды были направлены на лисицу. Подобные тем, что были тогда, на церемонии. Но на сей раз заметно более суровые и осуждающие. Не видящие или нежелающие видеть неладное. Даже одно молчание и бездействие всех этих зверей уже действовали как оружие против неё. Как ловушка. Она ощутила себя окружённой и беспомощной, но эти чувства и не казались чем-то новым. Просто обострились в этой стрессовой ситуации. На самом деле они не отпускали её с тех самых пор, как её взял в тиски собственный отец.       — Ну же, блин, мы не можем ждать всю ночь. Не порть всем праздник, — закатила глаза зебра.       — Извини.       Рикиэль приложила немало усилий, чтобы сказать это без дрожи в голосе. Обида за несправедливость была такой, словно это её саму кто-то нарочно толкнул. У бегемота в свою очередь волшебным образом исчезла вся боль, и он как ни в чём ни бывало поднялся и слился с коллективом.       — Метла вон там, ведьма. Прибери всё это по-быстренькому и присоединяйся к нам. Впереди ещё мно-о-го веселья, так что не разочаруй королеву Лайвери.       Лиса на ватных ногах побрела к комнате для персонала. Ей было уже плевать, провожали ли другие её взглядом. Плевать, что думают о ней. Она понимала две вещи: ей тут не рады, и никакого Эндера она здесь не найдёт. Только неприятности.       «Пёс наверняка всё ещё у входа. Нужен другой путь».       Стоило двери закрыться за её спиной, как разом заглох весь шум, и на душе отлегло. В небольшом коридорчике была кладовая, туалет и запасной выход. Рики подобрала швабру и замерла на месте, глядя на неё. А затем повернула голову в сторону двери выхода и приподняла бровь: та была не заперта.       «А они это место точно арендовывали? Что-то мне подсказывает…»       Она отмела эту мысль. Это неважно. Единственный вопрос, что имел значение, был о том, стоит ли ей удрать прямо сейчас, или сперва выполнить унизительное полапение королевы, дабы уйти из-под прицела…

***

      У входа в актовый зал толпились воспитанники. Большую сцену прятали червонный занавес, и в помещении всё ещё горел верхний свет. Всё шло как обычно, за исключением того, что если в прошлые годы далеко не на всех хватало сидений, то в этот около двадцати процентов пустовали…       В это время команда в подвале работала крайне неохотно. Все находились в одном тусклом помещении и ковырялись ножницами в картоне, бумаге и вате. Хруст материалов и тихие шепотки нарушали тишину. Эндер сидел на полу рядом с Конаком и украдкой поглядывал на остальных присутствующих. Что-то никак не давало волку покоя.       — Кстати, ты ведь слышал?.. — сказал ему Конак чуть ли не на ухо.       — М?..       — По школе пошёл слух, что этой ночью забор будет… обесточен. Ремонтные работы, вроде бы.       — Хм, о как. И часто тут такие байки травят?       Тем временем Тобиас, наряженный в вампира, стоял у окна в гримёрке и фокусировал взгляд то на зверях, ошивающихся около электризованного ограждения, то на собственном отражении. Апогей всех его стараний и страданий ждал его прямо там, за дверью позади. Он размышлял о том, чтобы просто потерпеть ещё четыре года и выйти на свободу легально, но не мог позволить этого ни себе, ни тем, кто смотрит на него снизу вверх. Все заслуживали лучшего, и он твёрдо решил дать всем возможность вызвать судьбу на поединок. Дать не как Кэп, а как зверь. Как человек. Как Энтони Тобиас Вудэр.       Однажды в библиотеке он прочёл книгу о богах Древней Греции, и больше всего его впечатлила история о подвиге Прометея, когда тот похитил огонь Олимпа и передал его народу Земли. И теперь ассоциация себя с отважным титаном питала в нём решительность как никогда. Директор Кларк украл его веру и надежду и обратил их в ничто, а он же собирался отобрать у него контроль и отдать его каждому в этом заточении…       Пробил час идти, и он пошёл. Но вспомнившиеся вдруг слова заставили его застыть перед выходом:       «Что ты наделал, Тони?!»       Он помнил, кому они принадлежат, но позабыл голос и лицо. Прямо как он и желал — забыть навсегда. Но сами его имена напоминали ему обо всём. Что Тоби, что Тони — оба олицетворяли два зла. Два шрама на его душе. Двух предателей.       Его рука взялась за дверную ручку и опустила её…       — Кстати, а что ты планируешь делать после освобождения? — обратился уже Эндер к Конаку.       — Э-э, ну-у-у… честно говоря, я даже не знаю…       Волк кивнул и задержал взгляд на листе А4 в своих лапах. А затем задал ещё вопрос:       — А скучаешь по родакам своим?       В ответ хаски поднял на него глаза.       — Я извиняюсь, если это слишком личное. Знаешь, от нашего Рикки наглости научи…       — Я просто не знаю их, Эндер. Меня… родили по договорённости. Типа, короче, одна парочка хотела заиметь ребёнка, чистокровного волчонка. И они заплатили другой паре деньги, чтобы я появился на свет. Нелегальная муть, все дела. И вот они растили меня до тех пор, пока не осознали, что мои так называемые «родители» их… малость надурили. И-и-и я оказался тут. Но знаешь, может оно и к лучшему, раз моя кровь для них значила больше, чем я сам. Хе-хе… — Конак смущённо повернул голову и потрогал пальцами своё ухо. — Никто никаких ДНК-тестов не проводил, так что на бумаге я так и остаюсь волком. А ты как, Энд? Раз спросил, то хотел и сам рассказать?       — Да, типа того, — ответил он. — У меня никогда не было родителей.       Хаски вопросительно хмыкнул.       — Вернее, я был уверен, что они у меня есть. До одного момента…       Чёрные туфли размеренным тактом стучали по тихой сцене, пока Тобиас не приблизился к микрофону. С минуты на минуту занавес должен был раскрыться, и ему предстояло самолично раскрыть ещё один — занавес, прячущий правду. Занавес, прячущий свободу.       Человек закрыл глаза и увидел перед собой маленького мальчика. По бокам стояли его отец и мать. Лица всех троих были неразборчивыми и неустанно меняли форму, но чем увереннее Тобиас отвергал свою сущность Кэпа, тем яснее становилась картина.       «Мама назвала меня Тони, а папа — Тоби. Мы были счастливой семьёй», — с этой мыслью образ центральной фигуры обрёл полную чёткость.       В следующий миг занавески разошлись в стороны. Выступление началось.       — Фух, ну что ж… приветствую, мои дорогие товарищи! Я выражаю надежду, что этот вечер уже успел пощекотать вам нервишки и хорошо напугать!       Услыхав знакомый голос из динамика, все как один навострили уши и заворожённо уставились на него.       — Ох, надо же, оказывается, мы тут напрасно потели! — воскликнул Эндер и оглянулся на остальных. В этот самый момент до него наконец дошло, что именно было странным в этом коллективе: абсолютно каждый присутствующий в подвале являлся либо псовым, либо кошачьим.       Тем часом директор Кларк выпроводил настырного африканского воспитанника прочь из своего кабинета, расположился в своём кресле и уставился в монитор. Через камеру ему транслировалось выступления его, как он считал, верного вассала.       — Этот год, как и предыдущие, оказался весьма непростым, но из разу в раз мы демонстрировали стальное терпение и единость…       Часть слушателей приподняла бровь: не спутал ли, часом, Кэп Новый год с Хэллоуином?       Тобиас снова зажмурился. Для публики прошла всего секунда, а для него — целая часть жизни.       «Отец никогда не возвращался с работы в плохом настроении. Мама водила меня в детский сад, а в свободное время мы все вместе гуляли. Мы были благополучной семьёй» — с этой мыслью человек вспомнил некоторые свои детские рисунки. Образы родителей приобрели более чёткие черты…       Стоя в одном из технических помещений, Буэно внимательно слушал речь и сверял с информацией на листике, пока медведь-призрак шаг за шагом ломал его блокираторы инструментами и грубой силой. На полу лежало несколько перьев, утраченных из-за переживания.       «Воля уже близко… Скоро я покорю небо и улечу отсюда. Я справлюсь… точно справлюсь…»       Ричард медленно шёл по коридору и шмыгал заложенным носом, стараясь сдержать слёзы обиды и гнева. Проклятый директор даже не захотел его слушать. Ни один подкол или унижение за все эти восемь лет не сумели довести его до такого состояния. А он смог. Бессердечный урод.       «Этот мир отнял у нас всё, и теперь всеми силами пытается забрать тебя у меня, а у тебя — меня. Но я обещаю, Айна, мы обязательно встретимся снова. Хоть на том свете, но встретимся. Обещаю…»       Фоссе было не впервой переносить грусть в полном одиночестве, но теперь он хотел отыскать своих товарищей и получить их поддержку. Даже если ею окажутся очередные колкости со стороны Эндера…       — Все ваши костюмы просто ужасно изумительны, товарищи! Но увы, сегодня избирать самый страшный мы не будем, ибо победитель уже определён.       По залу прошлась неслышимая волна негодования, но Тобиас ещё не закончил:       — И победителем является никто иная как…       Он вновь закрыл глаза и набрал полные лёгкие воздуха.       «Одним вечером отец пришёл домой грустным. Они с мамой заперлись на кухне и долго что-то обсуждали. А позже сказали и мне: на предприятии, где трудился папа, произошло сокращение. Но мы были сплочённой семьёй».       Лица родителей получили ещё больше деталей, но их улыбка больше не выглядела искренней.       — …Правда. Страшная правда.       Услышав это, мистер Кларк поперхнулся кофе. Что этот сопляк городит?! Это была последняя капля. Не первый раз он разочаровывал его, но эта выходка станет для него точкой невозврата. Плевать, какую игру он затеял, хоть в жертву, хоть в мученика. Раз он побоялся сам нести ответственность, значит её к нему привяжут, и он будет её волочить. А на его нагретое место сядёт либо один из его слабовольных товарищей, либо, как изначально задумывалось, тот самый волк. Рокки в своё время проявил очень положительные лидерские качества и стал эффективным средством против неповиновения Тобиаса. И теперь этот Эндер завершит начатое.       «Давным-давно волчат даровали детям знати в качестве будущих покорных рабов. Теперь непослушным детям даруют волчат в качестве наказания», — подумал шимпанзе и улыбнулся во все зубы.       Но улыбка сошла с его морды, когда все камеры разом вышли из строя. Но динамики продолжили вещать.       — Клятое барахло… — выругался он, ударив рукой по столу.       — Правда в том, что мы все, включая меня, были жестоко обмануты. Я верил, что каждое моё слово и действие были во благо каждому воспитаннику. Что я мог изменить наши жизни к лучшему. Но лживый фасад повалился, и я осознал, что не принадлежу себе. Что Кэп, с мнением которого считалась вся школа — это не я. Это уродливая маска, сотворённая для меня старым, паршивым херососом Кларком. И через эту маску он выливал вам свои конченые идеи, что становились обязательными правилами. Этого больше не будет!       Никто не верил своим ушам и глазам. Происходящее казалось слишком нереальным, чтобы быть действительностью, и слишком реальным, чтобы быть спектаклем. Стоило Тобиасу замолкнуть, как зал залился аплодисментами и радостными возгласами.       «Отцу не везло с поиском новой работы, и он всё чаще и чаще приходил домой разочарованным, с бутылкой в руке. Сперва мама пыталась проявить снисходительность, но дело быстро перешло к громким скандалам и рукоприкладству. От этого доставалось и мне, не только физически, но и психологически. Наша семья, наш мир разрушался на моих глазах. Мама возненавидела папу и начала желать ему смерти. И ко мне, тогда уже шестилетнему, пришло понимание, что как раньше уже никогда не будет. Что моего папу не вернуть. И что если я ничего не сделаю, то наша семья продолжит падать в бездну. И это точно не то, чего хотел бы мой настоящий отец. Он бы сделал всё, чтобы защитить нас с мамой. Даже расстался бы с жизнью».       Печаль и злость изуродовали лица родителей. А затем на фигуре отца появилось множество колотых ран, из которых хлестала алая кровь. Мальчишка был испачкан с ног до головы. Но мама, похоже, совсем не обрадовалась тому, что её проклён сбылся.       Эндер всеми силами пытался сохранить спокойствие, что получалось гораздо хуже у других. Он допускал, что Тобиас может обойти его на два шага, но происходящее кардинально меняло всё. Меняло с более ли менее понятного на абсолютно незнакомое. Словно волку подтёрли память и заново забросили в эту же самую тюрьму.       — Слушай, давай-ка лучше пойдём отсюда? Мне очень не по себе, — сказал Конак.       Энд не ответил ему, но поднялся с пола и снова потрогал свои карманы. Он решил проверить, что всё-таки ему передал Буэно прямо там и тогда. И этим чем-то оказался небольшой кухонный нож.       Директор Кларк нервно дёргал ручку собственной двери, но та ни в какую не поддавалась. Звонить охране — тоже без толку, хотя они наверняка и сами догадались, что дела в интернате стали плохеть с каждым мгновеньем.       — Полиция нагрянет сюда с минуты на минуту, и этому говенному шоу наступит конец! Вы заплатите за всё вместе с Тобиасом, мелкие выродки! — закричал он, прислонившись к двери. Но ответа не последовало.       Кто-то начал очень настойчиво ломиться в актовый зал, но вход также оказался заперт.       — Сейчас мы действуем все как единое тело и единый ум против этих незверей, и возвращаем себе нашу волю! Нашу звериную волю! И да погаснет свет в душах этих тварей навсегда! И исчезнет мощь у их барьеров!       В тот момент словно вся школа сошла с ума. Каждый доступный электрощиток оказался либо напоен водой, либо объят пламенем от спирта с лазарета.       — Счастливого всем Хэллоуина, и приятно вам наложить в штаны, мистер Кларк! — было последнее, что произнёс Тобиас, прежде чем свет во всём главном здании вышел из строя.       Находившиеся в подвале улавливали топот, звон битого стекла и крики на поверхности.       — Энд, мы можем попробовать свалить отсюда!       Остальные воспитанники также разбились на приятельские группы и побежали кто куда. Но волк не сдвинулся с места.       — Ну чего стоишь, Эндер?!       — Что-то… не…       Неподалёку от них раздался грохот и пронзительный крик. Обоих окатило волной неописуемого страха, и они не сговариявась бросились в противоположную сторону. Так, пробегая коридор за коридором, они всё-таки нашли ту дверь, через которую входили. Хаски подёргал ручку и с ужаснулся ещё больше.       — Закрыто! Мы в ловуш!..       — Осторожно!       Энд успел схватить Конака за лапу и потянуть на себя, чем спас его от огромного зверя, который мчался на него на всей скорости.       — Назад! — скомандовал он следом то ли псу, то ли этому чудовищу. Лапа машинально вытащила нож и выставила перед ним в обратном хвате.       Безумец неуклюже развернулся и уставился на парочку стеклянным взглядом. Один его глаз был постоянно прищурен. Тяжёлое дыхание. Пальцы дрожали от неутолимой жажды мучать.       — О Боже, только не ты… — шепнул Конак, прячась за волчьей спиной.       Эндер также прекрасно знал, кто перед ним стоит, и на что он способен. Пускай он и старался не подавать виду, ему даже не хватило смелости сказать Конаку, чтобы тот бежал прочь.       — Вы трупы, шавки… — сказал бык, шаркая ногой по пыльному полу. Второй бросок не заставил себя ждать…

***

      Выйдя в переулок через запасной выход, Рики попыталась быстро и тихо улизнуть прочь с той проклятой вечеринки. Но у кого-то были на неё другие планы…       — Тц, тц, тц… — защёлкала языком Лайвери, стоя прямо у выхода на большую улицу. — Это ж надо, прийти на вечеринку, нагадить и попытаться удрать. А я для тебя ещё столько сюрпризов подготовила, милочка…       Лисица не раздумывая намерилась побежать обратно, но к её ужасу из той же двери вышел тот самый бегемот и ещё пантера.       — Ну? Давай-ка поболтаем о твоих подвигах, Рикиэль Мейзер.