Глава 18. «Путь»

      Эндер затаился около выхода из подвала и слушал, как полиция ломает баррикады и пробирается вниз.       — Генератор должен быть где-то здесь! — крикнул один из них.       Тогда до волка моментально дошло две вещи. Первая — Тобиас устроил здесь игру на выживание, чтобы максимально задержать полицейских, даже если они прорвут все линии обороны. Вторая — ему нужно очень сильно спешить.       «Берегите себя, моя стая», — мысленно сказал он своим товарищам, когда два копа наконец ворвались внутрь. И стоило им удалиться, как он тут же поднялся наверх.       Из-за приоткрытых дверей в библиотеку медленно выполз конь с гипсом на руке. Эндер украдкой глянул на него и молча проковылял мимо. Ему пришлось ускорить темп ценой усиления боли.       А затем в противоположной стороне здания раздался громкий взрыв, что встряхнул стены и пол, а также повыбивал все окна рядом с собой. Волчонок почти свалился, но смог зацепиться когтями за дверь медпункта. Его тихое и короткое скуление от боли было с лёгкостью поглощено криками и стрельбой снаружи. Он снова забеспокоился за находящихся внизу ребят, но путь назад стирался за ним каждый раз, когда он делал шаг вперёд. Выбора «вернуться и остаться в живых» попросту не существовало.       — Будь ты проклят, Тобиас… — шепнул Энд и зашёл в кабинет.       Окно и решётка за ним были распахнуты настежь: вероятно, медсестра эвакуировалась. Шёл лёгкий снег, забор возвышался в шестнадцати футах от волка и взирал на него с вызовом. И он принял его без раздумий. Он осторожно спрыгнул на кучу мусорных мешков и скривился от новой вспышки боли в груди. В этот же момент он поднял голову и увидел, как в небо вспорхнула группа пернатых воспитанников, во главе которых был Буэно. Они летели неопытно, но отчаянно. Лишь единицы из них покоряли небо до заточения, и некоторые не были приспособлены к такому в условиях мороза. Но они летели, пока могли. Пока по ним не открыли огонь. Эндер сперва увидел, как воспитанники поодаль от него свалились с забора после попадания в них резиновых пуль, а затем как начали падать и птицы.       Он понял — сейчас его последний шанс. Он встал, схватился лапами за мусорный контейнер и, сдерживая крик боли всеми правдами и неправдами, залез на крышку. А затем схватился одной лапой за торчащее металлическое крепление, а второй — за саму проволоку. Всё его тело напряглось, отчего боль достигла пика: он будто горел изнутри. И тогда громкий крик вырвался из его горла. Носки его кроссовок едва цеплялись за стену, а лапы начали кровоточить. Но он продолжал лезть. И вот, когда он согнулся и поставил обе ноги на верхушку забора, в его глазах возникли вспышки и мелькания. Он увидел в голове картины, как он падает назад и больше не просыпается, как питание включается и он сгорает заживо. Но он всё ещё держался и лез. Его кофта цеплялась за зубцы и рвалась. Он привстал, не переставая скулить и кричать, и навалился всем телом на проволоку. Теперь ему ясно была видна земля и растительность на той стороне. Он помог себе ногами проползти дальше.       А затем выстрел, и он упал. Упал вперёд, на траву, на свободу. Сознание вновь покинуло его, но всего на один миг. Пуля задела хвост, вызвав резкую боль как в самом органе, так и в тазу. Одежда была изодрана спереди, а живот и ноги получили царапины. Тихо простонав, он приподнялся на четвереньки и побрёл прочь.       — Вот этот засранец! — крикнул коп позади него. Было наивно думать, что они не патрулировали бы периметр.       Началась погоня. Экипированные гризли с бизоном с лёгкостью пробирались сквозь кусты и деревья, но их бронежилеты сковывали резкие манёвры. Эндера же гнал вперёд чистый адреналин. Вся боль в его теле притупилась. Пробежав около двухсот сорока футов, он вынырнул на асфальтированную дорогу и, перебежав её, нырнул обратно в кусты. А через ещё шестьдесят он выбежал прямо к Юкону и ступил на замёрзшую воду. Хилая поверхность скрипела и трескалась, но Энд не смел останавливаться. Стоит ему замедлиться, и он подскользнётся и провалится под лёд. Бизон остановился у берега и смотрел волчонку вслед, колеблясь, стоит ему стрелять или нет. Медведь же попытался продолжить гнаться и тотчас пожалел об этом.       — Твою мать! — выкрикнул его напарник и принялся помогать ему вылезти из проделанной проруби…       Эндер бежал без оглядки. Даже когда он достиг речных островков, он не остановился и продолжил бежать. Позади слышался вой сирен полиции, пожарной и скорых. Всё было позади. Но было ли это концом кошмара, или только его началом? Волчонок не знал. Добравшись до другого берега, он упал на колени и прополз ещё малость, прежде чем завалился на бок. Снежинки садились на его тело. Боль возвратилась, сил не осталось. Свобода приняла его так, как полагается согласно его статусу — как беглеца и непрошеного гостя. Равнодушно.       Внезапно он уловил странный звук и шевельнул ухом. Это были… рукоплескания?       — Ну надо же, какой сюрприз.       Волк тотчас возжелал вскочить и напасть на этого зверя, но не сумел. В это время он неспешно приближался и светил на него фонариком.       — Ты не подумай, я ничуть не сомневался в твоих талантах, но-о, м-м-м… О, точно, скажу так: ты когда-нибудь слышал о естественном отборе? Это когда самому сильному, ловкому и умному достаётся всё, а слабым — ничего. Так вот, ты сегодня — абсолютный победитель. Мои поздравления.       Эндер увидел улыбающееся лицо Тобиаса над собой. Он был одет в тёплую одежду и имел рюкзак на спине.       — Только вот выглядишь очень грустно и страшно. Может, тебе снова помассировать уши, чтобы ты повеселел, м? Нет? Ха-ха-ха, да, точно. Ты, наверное, сейчас ненавидишь меня всей душой. Я читаю это по твоим глазам. Ну, справедливо. Будь я на твоём месте, я бы тоже бы себя ненавидел. Но позволь мне немного тебя задобрить. Понимаешь, не хочу ловить в спину проклятья из прошлого, пока иду в будущее. Правда, директор Кларк — исключение, гы-гы-гы-гы.       Чем дольше волк слушал человека, тем больше начинал жалеть о некоторых решениях в своей жизни.       — Сперва я задумал, чтобы ты орудовал вместо быка в подвале, но меня переубедили. Мы посчитали, что он будет преданнее и сильнее тебя. Но, судя по вишнёвому джему на тебе, частично просчитались. Так что ты можешь считать, что победил меня. Да, ты определённо выиграл. Видишь ли, не всегда, чтобы кого-то одолеть, нужно набить ему морду. Это та идея, за которую я боролся, будучи Кэпом, и которую использовал, чтобы дать всем выбор. И, возможно, ты бы даже смог решить ситуацию с быком дипломатией. Но уже что имеем, то имеем.       Уровень лицемерия Тобиаса не переставал поражать Эндера. И он беспокоился, чтобы этот псих не привлёк копов своей болтовнёй и фонариком или не навредил ему.       — Один момент, выдам тебе заслуженные призы, — сказал человек, снимая рюкзак с плеч. — Это вот, чтоб ты не помер с голоду.       На раненую грудь приземлилась пачка чипсов.       — Это для гигиены, а вот это — в твоих интересах больше не терять.       Волк получил немного влажных салфеток и тетрадь с подписью «Грамматика (англ.), Эндер Н.». Он с трудом приподнял голову и не поверил своим глазам.       — Это всё. Я достаточно насладился зрелищем этой тюрьмы, и мне было приятно увидеть тебя снова. На этом наши пути расходятся: я шагаю вперёд, а ты — лежишь здесь и отдыхаешь. Sayonara, Нимайдзита. Правда, из тебя очень плохой японец. Подумай над сменой стиля, окей? Что-то типа… «Эндер Мягкие-ушки».       С этими словами Тобиас ушёл восвояси. Волчонок уставился вверх, на хвою елей и танцующие снежинки. И смотрел на них до тех пор, пока его глаза не закрылись…       — Занимательно-о.       Энд сперва удивился, а затем с усмешкой ответил голосу:       — Вот, значит, как. Я пережил всё это только ради того, чтобы пришёл ты и добил меня? Так ведь, демон равновесия Акела?       — Слѣди за языкомъ, дурню. Кабы желалъ тя убіеннымъ, убіеннымъ бы ты былъ.       Волк знал лучше кого-либо, когда Акела врёт, но не стал испытывать его терпение.       — Хорошо. И чего ты желаешь сказать? Не припомню, чтобы вызывал тебя.       — Ты — глупец, кой познаётъ истину лишь чрезъ боль и страданія. И ныне зрю аз, что появился в сему толкъ.       — Я лишь сделал то, что вынужден был сделать. Других путей не было.       — Легко молвить такъ, коль не искалъ таковыхъ. Но судьёй себѣ сам еси ты. Твой путь былъ вылитъ кровью и слезами. Онъ пролегалъ сквозь пламеня и воды, сквозь радости и горя. Ты тонулъ и горѣл, шедши по нему, и проявилъ любовь и ненависть. Ты выковалъ нового себя. И сей часъ…       Акела возник прямо над Эндером, приложил свою большую лапу к его груди и воспользовался мощью Созидания. А затем протянул ему её.       — …Предъ тобою стелется новый, хищный и неизвѣданный. Такъ восстань же, Эндере, и ступай. Ступай навстрѣчу судьбѣ. Ступай…       Волчонок без труда принял помощь, и его глаза резко раскрылись. Дело уже близилось к утру, стоял ранний рассвет. Вокруг было почти тихо — только вдалеке разъезжали машины. На миг не только встреча с Тобиасом, но и все события прошедшей ночи показались ему сном. Но почему он тогда здесь, и откуда эти вещи на его груди? Энд осторожно отложил чипсы и салфетки на землю и обнял тетрадь, как самую дорогую вещь, которую он имел. Боль в груди тотчас напомнила о себе, и он тихо засмеялся: никакое чудо не может помочь ему наяву. Только он сам и Рики…

***

      Вечером Рикиэль, одетая в строгий костюм, сидела на пассажирском сидении машины. Той самой, что и полтора года назад, управляемой тем же питбулем. Она сидела с альбомом в лапах и монотонно закрашивала глаза волка синим на каждом рисунке. Рядом с ней также лежал планшет, и в один момент на него пришло уведомление. Она проверила — это было сообщение от Хэнка.       — Приветик, Рики. Прости, забыл сегодня тебя поздравить с днём рождения. Надеюсь, ты поскорее поправишься, и в твоей жизни будут случатся только хорошие и весёлые вещи. И-и-и у меня ведь ещё есть время подготовить тебе подарок, так ведь? Как насчёт встретиться, тогда? Но только, если ты чувствуешь себя хорошо и хочешь этого. Вдруг ты злишься на меня за всё то.       Лисичка, даже не поведя бровью, напечатала ответ:       — Привет, спасибо большое. Я в полном порядке, и не злюсь на тебя. Отец желает меня видеть сейчас, и я не знаю, насколько это затянется. За подарок не переживай — ты уже подарил мне один.       Она перевела свои оливковые глазки на синий маркер и обратно.       — Понял-принял… Хм-м, это такой забавный вопрос, но что я именно тебе подарил?       — Когда-нибудь расскажу тебе. Увидимся в школе.       — Мы на месте, — сообщил шофёр и припарковал транспорт. Затем он вышел и открыл лисице дверь. Она ненароком взяла альбом с собой.       Они были в подземной парковке, откуда прошли к лифту наверх. Двери распахнулись, и Рики увидела себя в зеркало на стене: внешний вид был подправлен, но она всё ещё выглядела так, будто сходила на экскурсию в ад. Её бросало в дрожь каждый раз, когда жуткие воспоминания возвращались. И пока другие видели в ней важную и стеснительную девчонку, она видела в зеркале хладнокровного убийцу.       — Шестнадцатый этаж. Удачи, — сказал питбуль. Когда Рикиэль уехала, он позвонил боссу и сбросил звонок через пять секунд.       «…Ты до сих пор ни разу не пригрозила нам своим папочкой. Он же у тебя весь крутой такой, рыбок истребляет ради денюшек…» — вновь заговорила Лайвери в её голове. Лисичка, естественно, знала, что что рыба на тарелке — неживая, но никогда не задумывалась о том, как она становится такой.       Но кто она такая, чтобы сомневаться в бизнесе своего отца? Если он и заслуживает титул палача, она теперь всё равно была ничем не лучше него.       Лифт остановился на шестнадцатом этаже. Лисичка увидела коридор с жёлто-бежевыми стенами и красным ковром. И прежде, чем она бы задалась вопросом, куда дальше, ей навстречу вышел папа. Она не побежала со слезами обнимать его, а просто подошла и протянула лапу с сухим «здравствуй». На миг ей показалось, что эта лапа была всё ещё испачкана кровью. Лис с удивлением пожал её и, оглядевшись, спросил громким шёпотом:       — Что с тобой случилось? Ты подралась, что ли?!       Она помотала головой и кратко ответила:       — Велик. Прости.       Франклин слегка занервничал из-за этого форс-мажора, но постарался не подать виду.       — Ладно, думаю, ничего страшного. Мисс Бёрджесс рассказала тебе, что здесь будет?       — Конечно. Бизнес-конференция. Постараюсь не подвести.       Он кивнул, но её манеры показались ему… неправильными, слишком отполированными. Нет, они были идеальны для таких событий, но это было не то, как повела бы себя его дочь. Он почувствовал больше волнения за неё, нежели гордости.       — Чудесно. А после этого мы обязательно сходим, куда захочешь, и отпразднуем твой день рождения. Хорошо, принцесса?       — Да, отец.       Получив такую прохладную реакцию, он ясно для себя понял: что-то было не так. Это нянька переусердствовала в подготовке, или Рики просто сильно волнуется? Лис усомнился в правильности своей идеи взять её сюда, но было уже поздно. Он даже ничего не сказал ей на то, что при ней был альбом.       — Тогда идём. Не стесняйся делать заметки. Ах, и да, с нами будет дядя Эйвинд. Ты, наверное, не помнишь, как он выглядит, но это он присылает тебе подарки каждое Рождество.       Оба вошли в просторный зал с большим круглым столом. Большинство стульев уже были заняты зверьми деловитого вида. Косатка сидел и проявлял невероятную выдержку, чтобы не опустошить ближайшую фруктовницу с мандаринами.       — Добрый вечер, Рикиэль. Присаживайся, — сказал он с улыбкой. — Приятная неожиданность увидеть тебя сегодня спустя столько времени. В последний раз ты была крохотным лисёнком.       — Рада вас видеть, дядя Эйвинд.       Франклин присел между ними и окинул взглядом присутствующих. Многие бизнесмены были в приподнятом настроении и беседовали друг с другом, но реальных партнёров были лишь единицы. Это был спектакль, организованный ими для самих себя.       — Сейчас же убери смартфон и выпрями спину.       Рикиэль шевельнула ухом и глянула на двух ирбисов, сидевших по противоположную сторону: отец и сын. Последний был почти её одногодкой, и всем видом показывал, что ему здесь не нравится. Лисичка поняла, что они двое являлись единственными младшими на этой встрече, и притворилась неподвижной мебелью. Но стоило ей отвлечься от окружения, как воспоминания вернулись вновь. Металлический запах и вкус крови словно въелся в нос и язык. Она убрала лапы со стола и сжала штанины на коленях. Когда её фокус сместился обратно на происходящее, она дёрнулась от того, что тот мальчик смирно сидел и глазел прямо на неё. Она постаралась избегать зрительного контакта с ним до самой ужинной паузы. Тогда все прошли в другое помещение, где уже ждал большой прямоугольный стол с различными роскошными блюдами. По понятным причинам, у Рикиэль не было охоты смаковать их, но она вынудила себя немного поесть. Во время трапезы почти никто не разговаривал между собой — единственным шумом был звон столовых принадлежностей. Никакого алкоголя — только минеральная вода или лимонад.       Когда Рикиэль попыталась взять ножик, то её лапа задрожала, и она выронила его в тарелку. Она чувствовала давление как извне, так и изнутри. И чтобы справиться с ним, принялась разглядывать свой альбом.       — Привет. Меня зовут Алмаз. А ты Рикиэль, да?       Лиса и не заметила, как к ней рядом подсел тот самый ирбис. Она попыталась быстро найти глазами его отца, но тщетно. Франклин также отреагировал и захотел сделать замечание, но Эйвинд остановил его, положив руку ему на плечо.       — Да, привет.       — Ого, рисуешь?       Ей тут же захотелось закрыть альбом, но кот уже с интересом разглядывал рисунки.       — Слушай, а неплохо. А меня нарисуешь?       Рики глянула ему прямо в наглые голубые глаза и ответила:       — Попроси.       — А?       — Попроси меня, и, может, я тебя нарисую.       Теперь уже Фрэнк остановил Эйвинда от вмешательства. Все три представителя «Атлантиды» ожидали, что мальчишка обидится и уйдёт. Быть может, он бы так и сделал, если бы ему было чем заняться без смартфона.       — Окей, я прошу тебя нарисовать меня.       Рикиэль кивнула, достала простой карандаш из кармана и взялась за дело. Её лапа подрагивала, но она быстро поправляла ошибки ластиком.       — Только давай побыстрее, а то папа сейчас вернё…       Отец Алмаза уже сидел на своём месте и оценивающе глядел на всех четверых. И вместо того, чтобы подозвать сына обратно, он молча поправил очки пальцем и продолжил есть. По завершении ужина предприниматели повставали со стульев и направились обратно.       — Пора, Рики, — сказал Франклин.       Она дорисовывала глаз-алмаз, когда её настигла картина того, как пальцы ткнули в глаз того пантеру. Лапа непроизвольно нажала на карандаш, отчего грифель сломался.       — Эй, всё хорошо? — обеспокоился ирбис.       Лисёнок угукнул и поднялся с места, после чего аккуратно вырвал рисунок и влапил ему.       — Вот спасибки!       — Алмаз! — позвал его отец. — Идём!       Второй раунд конференции прошёл так же, как и первый: в пассивной агрессии и лести. Ирбис всё время с восторгом любовался подарком, а Рикиэль продолжала сидеть, как статуя. Когда всё закончилось, одна часть собравшихся осталась беседовать группами, другая — пошла на выход, а Эйвинд — взял со стола бутылочку минералки и несколько мандаринок, прежде чем также вышел.       — Рикиэль, ты не против, если мы с твоим папой подискутируем с глазу на глаз?       Фрэнк посмотрел на косатку и добавил:       — Недолго.       Лисичка одобрительно кивнула и прислонилась к стенке в ожидании. Двое отошли подальше от всех и завели разговор:       — Фух, что ж, Фрэнк, всё как обычно. Эти гуманисты только спят и видят, как наши старания обращаются в пыль. Благо у них нет власти, чтобы это осуществить. Но вообще, это очень грустно, что они вынуждают нас говорить о себе так, словно мы какие-то преступники.       Он почистил один мандарин и разделил его с лисом.       — Подавятся своими хотелками.       — Верно. А вот что касается присутствия Рикиэль, тут я полностью доволен. Хоть и выглядела она слегка неважно, но в контрасте с сыном мистера Асанова вела себя просто чудесно.       — Да, пожалуй, — ответил Франклин с ноткой сомнения.       — А кстати говоря, мистер Асанов мог бы в будущем стать перспективным союзником для нас, если бы мальчишка и Рикиэль… Лис оборвал его:       — Нет. Мистер Асанов меняет жену уже четвёртый раз, а его сын — яблоко от яблони.       — Да брось, ты даже не дал мне закончить. Этим двум ничего не помешает просто стать хорошими друзьями, а нам с Асановым — партнёрами. Ты ведь сам говорил, что у неё проблемы с общением. Да и мы не в том положении, чтобы пренебрегать связями. Лис тяжело вздохнул.       — Фрэнк, я понимаю, о чём ты, но мы в живём в двадцать первом веке, а не девятнадцатом. И никто ничего не теряет, если что-то не сложится. Я не настаиваю, но просто… подумай об этом.       — Добро я обдумаю, — ответил он и пожал косатке руку. — Суммируя, меня устраивают результаты этой встречи.       — И меня тоже. На этом всё, тогда-а… А-а нет, погоди, я чуть не забыл!       Оба возвратились обратно к лисичке, и Эйвинд протянул ей коробочку.       — Рикиэль, с днём рождения тебя! Я-я надеюсь, тебе это понравится.       — Спасибо вам, дядя Эйвинд, — ответила она и приняла подарок с натянутой улыбкой.       Тот кивнул и приподнял минеральную воду.       — Что ж, носи на здоровье, хех. Skál за тебя! И благодарю вас, что составили мне сегодня компанию!       Она приняла подарок и, уже будучи в машине, открыла его. Внутри лежала золотая цепочка с подвеской в виде рыбки.       — Оу, во даёт. Рики, храни такие вещи, как зеницу ока.       — Хорошо, пап.       Лисичка надела на себя украшение и проверила планшет: пришли поздравления от друзей Хэнка и Майка с Деном. И одно тревожное сообщение от Фреда:       — Рики, привет, и с днём рождения! Я целый день пытаюсь дозвониться до тебя, но не могу. Что-то случилось?       Лисичка закрыла глаза и тяжело вздохнула, а затем написала ответ:       — Привет, Фред, и спасибо большое! Прости, я забыла написать, что потеряла смартфон.       Франклин вдруг снова обратился к дочке:       — Ой, кстати, я видел твоё выступление на конкурсе. Ты прекрасная художница и оратор, Рики. Браво!       — Спасибо.       — И да, Том, ты б хоть поздравил нашу именинницу, что ли.       — Ой, босс, ну вы сперва хоть спросите, а потом ругайте. Разумеется я поздравил! — возмутился питбуль.       — Упс, виноват, тогда.       — И мы, кстати, уже приехали. Мне забрать вас позже?       — Нет, можешь отдыхать.       — Добро. Тогда желаю вам доброго вечера!       Он высадил их у пиццерии «Бист Пицца» — их любимой сети.       — Ну-с, с днём рождения, моя принцесса. Как же давно мы сюда не захаживали, ага? Несомненно лучшая пицца во всей стране.       Впервые за день у Рикиэль действительно засияли глаза.       — Да…       — Пойдём, Рики. Расскажешь мне, как у тебя дела.       И они пошли…

***

      — Ну как-с-с-с прошёл Хэллоуин?       Лайвери стояла в тёмном помещении с бетонными стенами и полом. Напротив неё был змей в маске оленьего черепа.       — Э-эта тряпка оказалась бешеная! О-она покалечила всех нас! — набрав воздуха, начала зебра.       — Вот как. Мне сегодня доложили, что видели её живой. Какая неудача… для тебя.       — Если бы мы только знали, что она больна! Н-но я раздобыла её смартфон! — добавила она и приподняла гаджет.       — Чудес-с-сно. Положи на пол.       Она так и сделала. Змей взял небольшую паузу и продолжил:       — А знаешь ли ты, девочка, почему бешенство раньше называли гидрофобией? По его главному с-с-симптому: носитель не может глотать воду и слюну, ибо вирус берёт контроль над мозгом, и в том числе парализует глотку. Впрочем, Рикиэль это не помешало прекрасно поужинать.       — Я-я не знаю! Не знаю! Просто посмотрите, что она со мной сделала! Что она сделала с моими друзьями!       Змей проигнорировал её слова и продолжил:       — А ещё, у бешенства с-с-суть две формы: буйная и паралитическая. Вторая отличается тем, что носитель становится вялым и апатичным. Однако, я с-с-смею предположить, что Рикиэль просто очень разочарована после твоего провала. Прямо как и я сейчас-с-c… Но в любом с-с-случае, нам нельзя допускать рисков заражения…       Лайвери услышала щелчок. Она уже слышала его ранее много раз.       — С-с-согласно законам штата Нью-Йорк, больные этим неизлечимым недугом должны быть подвергнуты эвтаназии. То есть, убиты. И сегодня Рикиэль Мейзер выживает и празднует свой четырнадцатый день рождения. Как думаешь, ей понравится этот подарок? А-а, Лайвери?       Змей навёл пистолет на зебру. Она тотчас впала в неконтролируемый ужас.       — Мой отец!..       — Департамент полиции Нью-Йорка уже получил посылку с-с-с неопровержимыми доказательствами коррупции твоего отца и брата. Им будет явно не до тебя.       — Ублюдок, меня знает куча зверей! Т-тебя найдут!       — Не-е-ет, они все забудут тебя, как с-с-страшный сон. Представь, директор школы уже любезно стёр тебя из базы данных заведения. Правда с-с-славно, когда можно договориться?       — М-молю вас, е-ещё один шанс!       — Мне не надобны с-с-свидетели. Особенно, когда они столь некомпетентны и глупы. Последние с-с-слова, Лайвери?       Зебра попыталась развернуться и убежать. Раздался выстрел. Ещё выстрел.