Глава 22. Раз в четыре года

      

Прилетит вдруг волшебник

      В голубом вертолете

      И бесплатно покажет кино.

      С днем рожденья поздравит

      И, наверно, оставит

      Мне в подарок пятьсот эскимо.

      © Песенка крокодила Гены

            Зима уходила, признавая поражение. Иней на окнах оттаивал быстрее. Снег все реже и реже спускался с небес хлопьями холода и рунами узоров, и привычная дождливая слякоть сошла на Лондон. Дни постепенно становились длиннее, и утром уже не надо было заставлять себя просыпаться.       Дейа все так же работала, благодаря Мерлина за редкие собрания Ордена и задания. С решившейся ситуацией Уильямсона, интриги значительно упали. В Аврорате собрали еще одну группу, третью, в связи с усилившимися нападениями сбежавших Пожирателей. Долиша повысил Скримджер, назначив его главным в новой группе. Тонкс долго плевалась на это, но в конце концов смирилась, ведь это значительно снизило им возможную нагрузку. Теперь, когда у них в собственной группе оставалось людей значительно меньше, Аластор пообещал поговорить со Скримджером, чтобы тот поделился людьми.       — Пришлет второго Уильямсона, или неповоротливого Долиша, и что мы будем делать? — Не переставала возмущаться Дора, часто скрипя перьями по пергаменту.       Но Дейа лишь смеялась на эти слова, а Грюм зыркал своим волшебным глазом, отчего девушка, насупившись, замолкала.       Но, конечно, преступления не прекращались. Наоборот, они возросли в геометрической прогрессии. Каждую неделю, стоило им подготовить все документы и передать их Скримджеру для допросов и дознаний, появлялось новое дело.       Сегодня например Дейа выступала в роли обвинителя по одному. Она в спешке собирала необходимые документы в одну папку, стараясь не отвлекаться на разыгравшийся спор Сэвиджа и Ланграма:       — В протоколе не пишут «споткнулся, и упал с лестницы»! Цер, — использовал сокращение имени Ланграма Рюк Сэвидж, — да Грюм же тебя просто убьет за это!       — Так возьми и перепиши, Мордред тебя побери, в чем, проблема, а? — Цербер Ланграм в бешенстве. Аврор был старше Рюка, хотя прошел обучение недавно, в отличии от Сэвиджа, который, пусть и был еще летом застенчивым и неопытным, набил руку за последние полгода. Его спокойная уверенность часто выводила из себя вспыльчивого Ланграма.       Вот и сейчас мужчины ссорились из-за очередного отчета, который Цербер некорректно написал.       — Цер, послушай, я не могу за тебя переписать, Грюм назначил ответственным тебя, и поэтому…       — Да чхал я на этого инвалида одноглазого!       И в этот момент открылась дверь их кабинета. Дейа замерла, и рука, которая до этого тянулась к папке, тоже остановилась, а Рюк и Цербер застыли кто с каким выражением лица: Сэвидж напряженно смотрел в проем, а Ланграм в ужасе.       — «Одноглазый инвалид» пришел и готов выслушать, какого черта его подчиненные позволяют себе такое поведение к старшему аврору, — прорычал Грюм. Сзади него стояла Тонкс, и Дейа заметила, что та еле сдерживает рвущийся наружу смех. Ее полные губы подрагивали в нервном движении.       Дейа отвела от нее взгляд, боясь, что если будет и дальше смотреть на Дору, то громко рассмеется. Зато Сэвиджу и Ланграму было не до смеха. Оба стояли и не двигались, как жертвы перед хищником.       — Так что, Ланграм, — проковылял по направлению к Церберу Грюм, пристукивая своим посохом, — уважь «инвалида», объяснись.       Последняя фраза прозвучала угрожающе, и будь на их месте Дейа, она бы наверняка горела от стыда. Тонкс захлопнула за собой дверь, но никто даже не обратил на это внимания. Нарастающий концерт в кабинете был интереснее.       — Мистер Грюм, простите, я вовсе не хотел… — Стыдливо начал оправдываться Ланграм, но был тут же прерван.       — Все ты хотел, Ланграм! Ходить в штаны — вот что никто не хочет делать, а ты сказал то, что думал! — Его голубой глаз бешено вращался, а голос каркал так, что тяжело было разобрать некоторые слова.       Дейа быстро подошла к Доре, облокотившейся на стол и наблюдавшей с веселым выражением лица разборки.       — Я в Визенгамот на суд, потом подойду, — тихо шепнула на ухо подруге Линнастин.       Дора кивнула, не отрываясь от криков Аластора ни на секунду.       Дейа позволила улыбке погулять на лице, и быстро выпорхнула за дверь. По коридору шел новенький из команды Долиша, и при приглушенных криках из-за двери группы Грюма, слегка насмешливо поднял брови в вопросительном жесте.       — Все как обычно, Ланграм накосячил, — ответила ему Дейа, после чего они вместе прошли к лифту.       — Что на этот раз? — Нажимая кнопку с цифрой «9», спросил парень. Золотая решетка с писком захлопнулась, и лифт поехал. Несколько служебных записок летали кругами, шелестя бумажным звуком.       — О, он назвал Грюма «одноглазым инвалидом», — решила поделиться забавной историей Дейа, пропуская моменты ссоры Ланграма и Сжвиджа. — Конечно, Аластор оторвет ему за это голову.       — Долиш рассказывал нам, какая ваш Грюм жесткая натура.       — Ты новенький? — Впервые с удивлением посмотрела на него Дейа, отмечая широкий лоб и коротко стриженные волосы. На вид ему было не больше 30, и даже морщины вокруг рта и глаз не портили, а лишь придавали в меру строгий вид. Хотя и говорили скорее о смешливой натуре мужчины.       В Аврорат приходили новенькие обычно летом, после выпуска из центра подготовки. Хотя сейчас сделали исключение для новой группы Долиша, и прислали лучших из лучших, досрочно сдавших экзамены в Академии. Вероятно, он был одним из них.       — Не совсем, — уклончиво ответил он.       Лифт остановился на 5 уровне, и группка волшебников вошла к ним. Они что-то тихо стали обсуждать между собой, поэтому Дейа снова повернулась к новому знакомому:       — Но ты же пришел из Академии, раз попал к Долишу?       Мужчина хитро улыбнулся и покачал головой.       — Я был в силовиках, каюсь, — развел руки в сторону волшебник, а Дейа удивленно вытянула губы.       Силовиками в их отделе звали волшебников-наемников. Этих людей нанимали частным образом, с официальным оформлением, но единоразово. И только при необходимости. В основном они патрулировали улицы и помогали при задержании, если это было необходимо. После Рождества, когда на Артура напала змея возле Отдела Тайн, дежурства там передали людям Скримджера и как раз волшебникам-наемникам. Редко кто из силовиков хотел пойти работать в Аврорат как на основную работу. График был сложным и изнурительным, и даже приличная зарплата давалась далеко не каждому рядовому мракоборцу. И это не говоря уже о том, что рисковали авроры гораздо больше и чаще, чем силовики, а после писали отчеты, в отличии от последних.       — И почему решил променять свободное плаванье на тяжелый график? — Задала самый интересный вопрос девушка.       Лифт остановился на 6 уровне, и люди, как в мельнице, поменялись.       — Я вдруг подумал, что способен на большее, чем быть «мужем на час», — с веселой улыбкой сказал он. Дейа приглушенно рассмеялась.       На 9 уровне Отдела Тайн мужчина вышел, напоследок протянув руку девушке:       — Гавейн Робардс.       Женская ладонь уверенно легла в крепкую мужскую руку.       — Дейа Линнастин.       На 10 уровне Дейа вышла с кучкой других волшебников. Она быстрым шагом направилась по мраморным коридорам, кивая знакомым адвокатам и членам Визенгамота. Наконец, возле зала №9 девушка остановилась, поправляя манжеты атласной рубашки и поудобнее перехватывая папку.       — Мисс Линнастин, вы вовремя, — окликнули ее сзади.       Дейа обернулась и увидела важно идущую к ней навстречу Амелию Боунс, главу Отдела Магического Правопорядка и члена Визенгмота. На ней была лиловая мантия с вышитой буквой «W» на левой стороне.       — Мадам Боунс, — приветственно кивнула ей Линнастин. Вместе они прошли в темный зал.       Трибуны величественно возвышались над двумя стульями в центре комнаты. Низкие скамьи уже были заполнены присяжными. Слева от кресла судьи уже сидел секретарь. Сегодня это была Эдвина Маршалл, женщина среднего возраста, в строгой деловой юбке и блузке. Дейа заняла свое место справа от судьи — Амелии Боунс. Присяжные тихо переговаривались между собой, пересматривая дело. Дейа чуть нервно сжала кольцо на безымянном пальце.       Она никогда не любила суды. И прокурором ее назначали крайне редко, всего пару раз. В основном в их группе дела представлял Долиш, но с его уходом пришлось выполнять эту функцию кому-то другому. Видимо, Скримджер, как глава Аврората, решил, что теперь эту ношу в их группе будет нести она. С прошлой недели для девушки это было уже второе судебное заседание, и Дейа искренне надеялась, что последнее. Хотя и маловероятно.       Она ненавидела любую бумажную работу, предпочитая боевые операции и задержания. Потому радовалась, что в группе Скримджера в основном занимаются как раз этим и многочисленными допросами, оставляя им работу в поле. Теперь, видимо, что-то начало меняться. С открытием новой группы, где были более молодые и талантливые авроры, режим становился постепенно другим. И хотя задержаний по прежнему было достаточно, Дейа понимала, что это связано только с тем, что Пожиратели на свободе. Загадывать на перед сейчас было бы ненадежно, но вряд ли, если она выживет в войне, их группа так и будет работать в поле. Им отдадут суды, дежурства и мелкие операции, без особых рисков. Зато группа Долиша будет продвигаться и дальше. От этого осознания становилось как-то горько и больно на душе. Не к этому она шла столько лет жизни.       Деревянные двери неожиданно громко распахнулись, и трое человек вошли в зал. Силовики вводили волшебника, закованного в цепи. Это был Тарквин Мактавиш. Его рыжие волосы и борода бросали вызов лиловой мантии мадам Боунс. Волшебник обвинялся в том, что держал своего соседа-магла в чайнике, применив к нему уменьшительное заклинание и нарушив Статут о секретности. Это не говоря уже о том, что такое деяние было в принципе аморальным и жестоким. Ланграм и Сэвидж поймали его несколько дней назад. Собственно, сегодня утром они спорили именно из-за отчета Аластору по этому делу.       Силовики впритык подвели его к стулу, приковав к наручникам цепь из пола, после чего встали по бокам от него. Дейе было тяжело это видеть, хотя она и знала, что это преступник.       Громкий и четкий голос Амелии Боунс разрезал паучью тишину:       — Судебное заседание от 21 февраля 1996 года объявляется открытым.       Секретарь, Эдвина Маршал, начала строчить. Дейа не вслушивалась в привычную речь судьи, еще раз перечитывая обвинения, которые она должна успеть рассказать или зачитать за 7 минут, что отводятся ей для выступления. Ее глаза пробегались по строчкам, но каждый раз их словно магнитом тянуло к цепям на руках Мактавиша. Она видела ссадины на его руках, болезненную худобу и синяки под глазами. И это он еще содержался не в Азкабане, куда его отправят в ближайшее время, судя по всему, а лишь в камерах под землей Министерства. Иногда девушка задумывалась, а справедливо ли это? Заслуживает ли человек таких страданий? Чтобы избежать этих ненужных мыслей, Дейа заставила себя снова перечитывать преступления, которые совершил Мактавиш.       — Обвинение, ваше слово, — ее вырвал властный голос мадам Боунс из листов и мыслей.       Дейа кивнула и, сжав кольцо на пальце, встала. Руки взяли лист, даже не дрожа. Хотя волнение было в каждой клетке ее существа.       — Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: то, что он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, в период с 15 по 19 февраля этого года, насильно удерживал маггла в кухонном приборе (чайнике), применив уменьшающее заклинание в населенном магглами районе и в присутствии маггла, что нарушает раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов, а так же статью 127 Хартии Волшебников о незаконном лишении свободы. Вам есть что сказать? — На последней фразе Дейа оторвалась от листка и пронзила взглядом Мактавиша.       Но мужчина презрительно усмехнулся и покачал головой, отчего золотая серьга в ухе зловеще блеснула.       — Ваши интересы представляете вы или кто-то…       Дейа не успела договорить, ведь деревянная дверь снова распахнулась, и сквозняк обдал всех холодным потоком воздуха.       — Свидетель защиты — Люциус Абраксас Малфой.       Ледяной и тягучий голос заполнил пространство. Дейа изумленно посмотрела на него. Малфой не спеша подошел ко второму стулу, вытащил палочку и взмахом превратил обычный стул в изящное кресло с подлокотниками в виде змей. Темное дерево идеально вписалось в интерьер.       Амелия Боунс, чуть сверху Дейи, недовольно скривилась. Дейа растерянно посмотрела на нее, ища поддержку. Женщина верно расценила ее взгляд, потому как кивнула, позволяя сесть, и взяла на себя слово:       — Позвольте изъясниться, мистер Малфой, по какой причине вы опоздали? И почему в протоколах в графе «свидетель защиты» ничего не указано? — Грозный голос мадам Боунс резал тяжелый воздух.       Присяжные реагировали по-разному. Кто-то удовлетворенно хмыкал, а кто-то хмурился. Но большая часть явно была польщена присутствием Малфоя, который был из ближнего окружения Министра.       Дейа тяжело опустилась на стул. Ее цепкий ум хватался за новую информацию и предавал машинам анализа. Если Малфой здесь, на таком, казалось бы, мелочном и рутинном деле, значит, все гораздо сложнее, чем кажется. Представитель такой фамилии не стал бы защищать простого преступника. Мактавиш что-то ему должен? Или Малфой Мактавишу? Недавнее возможное сочувствие к подсудимому как рукой сняло. Осталось лишь уверенное обещание посадить его.       — Новые протоколы уже лежат на подписи у Министра, Амелия, — хладнокровно и остро улыбнулся уголком Малфой. Дейе захотелось стереть эту наглую насмешку с его лица.       Мадам Боунс поджала губы, напомнив профессора МакГонагалл. Ее глаза гневно смотрели на свидетеля защиты, но бессильные что-либо сделать. Правила не запрещали подавать протоколы напрямую Министру, и Малфой этим воспользовался.       — Обвинение, продолжайте, — почти не разжимая губ, смогла произнести мадам Боунс.       Дейа снова поднялась, но на этот раз волнения уже не было. Оставалось лишь четкое понимание, что нужно сказать и как. Куда бить больнее.       — Мистер Мактавиш, вы признаете, что насильно удерживали магла в чайнике на протяжении трех дней? — Глубокий голос девушки понизился, и стал звучать строже, чем обычно.       — Мой подзащитный оспаривает ваше решение о выносе обвинений по статье 127 Хартии Волшебников, — ответил за Мактавиша Малфой, и весь зал замер. Температура понизилась на несколько градусов, а каменные полы били холодом.       Дейа удивленно приподняла бровь.       — Оспаривает? И на каком же основании?       — Эта статья гласит о запрете на насильном удерживании волшебником другого. Однако, — Малфой снова позволил себе тонкую усмешку, — Аркер Питерс, пострадавший, не является волшебником. Он всего лишь маггл.       Холод пробрался Дейе под листы обвинения. Черт возьми. Хартия Волшебников писалась давно, когда магглов все еще ни во что не ставили. И формулировка была такая, что действительно можно было зацепиться. Однако в суде никто никогда не оспаривал эту статью. Кроме единичных случаев, про которые, конечно, Дейа слышала, но не могла подумать, что именно сейчас настанет такой. И к кому? К обычному мелкому преступнику, каких в день набиралось по несколько штук.       — Это низко, мистер Малфой, Хартия Волшебников написана давно, и формулировки в основном акте никем не могут оспариваться, — попыталась вывернуться Дейа, но заранее понимала, что бой проигран. Присяжные услышали дельное оспаривание, и не примут обвинение по этой статье.       Люциус Малфой это тоже понимал, потому закинул ногу на ногу и снова усмехнулся. Он слишком часто стал улыбаться, значит, уверен в своей правоте.       — Формулировки не могут, я согласен, мисс Линнастин, — указал на свою осведомленность о ее личности Малфой. Конечно, он помнил ее еще с рождественского ужина у себя в мэноре, куда она пошла с Уильямсоном. И Снейпом. И откуда ушла почти неживая. И теперь Малфой демонстрирует ей, что он помнит. А значит и другие тоже помнят. Правда, сейчас им нет никакого смысла убивать ее, а Империусу она почти не поддается, о чем наверняка сообщил сбежавший из Азкабана Уильямсон. Оставалось лишь ждать и наблюдать за рыбкой в аквариуме.       — Но, — продолжил наступать Малфой, — я оспариваю не формулировку, а само применение статьи. В этой ситуации статья не может быть употреблена, ведь условия, описанные в ней, не подходят для ситуации моего подзащитного.       Мактавиш победно ухмыльнулся, показывая свои желтые зубы. Золотой клык блеснул угрожающе-хвастливо.       — В любом случае, решение выносить не мне, а присяжным, — понадеялась на их благоразумность Дейа, хотя тщетно: она видела, с каким выражением лица все смотрели на Малфоя. — Но что касается Статута о секретности, то ваш подзащитный нарушил его. Маггл был найден у него в чайнике, а последнее примененное заклинание в его палочке — уменьшающее, как и то, что было наложено на Аркера Питерса. Вам есть что возразить…мистер Малфой, кажется, так? — Дейа позволила себе эту вызывающую непочтительность и грубость. Конечно, все знали Малфоя. Но пусть этот чертов аристократ хоть раз в жизни почувствует себя никем, пусть и в лице одной девушки. Пусть он и уверен, что она его знает. Но так он будет уверен, что она его тоже помнит.       — Верно, мисс Линнастин, — скривился, словно проглотил кислый лимон, Малфой. Девушка публично унизила его и обесценила его личность, конечно, он зол. — Статут о секретности мой подсудимый не будет обжаловать. Однако мы подадим апелляцию на не гуманное обращение с заключенным.       — Всенепременно, мистер… Малфой, уверена, Верховный Чародей, Тиберий Огден, рассмотрит его, — кивнула Дейа и опустилась на свой стул. «Рассмотрит и отклонит».       7 минут истекли, но показалось, что пропал целый день.       Амелия Боунс снова взяла слово. После чего Люциус Малфой выступил с речью, даже без позорного листа, как это сделала Дейа. Он говорил медленно и чуть вызывающе, ведь именно так позволял его статус. Дейа сидела молча, не возражая. Нечего было возразить. Заверения Малфоя о том, что подсудимый страдал от вечных ремонтов соседа и тот часто избивал Мактавиша, не откликнулись у нее в душе. Судя по всему, Амелия Боунс тоже не верила ни единому слову, но и ей было нечего возразить. Зато присяжные, в большинстве своем не сильно богатые и не всегда чистокровные, ведь это было мелкое дело, и вызывать других было бы непозволительно, верили в силу своего желания заслужить расположения Люциуса Малфоя. Магглов вызывать как свидетелей нельзя было, а других по делу не проходило. Еще одна глупая неточность, мешающая свершаться правосудию.       После того, как лицемерное вранье Малфоя иссякло, ведь его 7 минут прошли, началось голосование.       Присяжные 11 минут, изредка переговариваясь, писали на пергаменте свое решение. Взмахи палочки и вспышки пламени повторялись 25 раз. Дейа напряженно крутила кольцо на пальце, следя за волшебниками вокруг. Она старалась разгадать их решение, понимая, каким оно будет. Присутствие Люциуса Малфоя не позволило ей выиграть это дело.       Зато беловолосый мужчина чинно сидел в своем трансфигурированном кресле, и руки его свободно покоились на подлокотниках в виде змей. Указательный палец левой руки с множеством перстней водил по открытой пасти с клыками. Мактавиш откинул голову на спинку жесткого стула и сидел, прикрыв глаза. Иногда он, словно кот, открывал их и прищуренно смотрел на волшебников вокруг.       Ровно через 11 минут конверты появились на столе у секретаря. Эдвина Маршалл взмахнула палочкой, и 25 конвертов преобразовались в один, с красной печатью и буквой «W». Эдвина леветировала его на стол мадам Боунс и замерла с пером в руках. Ее спокойные глаза внимательно наблюдали за судьей.       Глава Отдела Магического Правопорядка сломала красную печать рока. Ее громкий голос вынес:       — Суд признает Тарквина Торкиша Мактавиша виновным в нарушении Статута о секретности и придает заключению в Азкабане сроком в полгода.       Дейа с силой сжала кольцо и зло посмотрела на Малфоя. Люциус встретил ее взгляд уверенной насмешкой. Тарквин Мактавиш победно показал кривые зубы, сверкнув золотым передним. Серьга повторила блик.       Дейа громко захлопнула папку с обвинениями.       

* * *

      Через несколько дней после провального заседания, 29 февраля, наступил день рождения Дейлины Линнастин. Ей повезло, что этот год был високосным, и не пришлось отмечать праздник 28 февраля, как она делала это обычно.       Утро началось не так, как обычно. Несколько сов сидели на подоконнике спальни и настойчиво смотрели своими круглыми глазами на сонную девушку. Дейа нехотя подошла к окну и впустила птиц и холодный сырой воздух, отчего голые плечи в майке передернулись. Когда каждая сова была накормлена, а подарки лежали кучкой на кровати, волшебница наконец опустилась обратно в кровать. Мягкий плед и одеяло завернули ее в кокон тепла и уюта.       Большая часть подарков была однотипна: почти все коллеги, включая Аластора и Кингсли, подарили вредноскоп. Как будто Грюм не дарил ей его на два позапрошлых дня рождения. Зато Тонкс, кто бы сомневался, выделилась. Как ее почтовая сова смогла принести огромный торт и бутылку ликера? Дейа тихонько усмехнулась своим мыслям и поставила подарок подруги в сторону. Одной проблемой меньше — не надо будет покупать торт. Чета Уизли подарила гору конфет и, видимо, персонально от Молли теплый вязаный кардиган. Мягкая пряжа приятно прилегала к телу, девушка тут же скинула со своих плеч плед, заменив его новообретенным подарком. Гарри и Гермиона прислали ей большие настенные часы, выполненные явно с особой аккуратностью. Наверняка это была ручная работа. Дейа решила, что поставит их на кухню, взамен старым. Тед и Андромеда превзошли все ожидания и подарили три новых платья (от миссис Тонкс) и магловский магнитофон (от мистера Тонкса). Дейа в восторге, сорвав упаковочную бумагу, рассматривала подарки. Платья были прекрасными: бордовое, с корсетным верхом, прямое черное с золотом и вышивкой дракона по рукавам и воздушное, летящее нежно-голубое. Магнитофон был отдельной находкой. Дейа, поскольку жила большую часть жизни в Польше, где волшебники пользовались маггловскими приспособлениями, обожала музыку. И теперь у нее в квартире появится возможность, наконец, послушать ее.       На кровати оставалось всего два подарка. Дейа решила начать с большой желтой коробки, перевязанной такого же оттенка бантом. Ткань мягко спустилась на кровать, и крышка легла рядом. Дейа замерла. Внутри сидел маленький кот, больше похожий на рысь. Рыжий окрас пока еще короткой шерсти удивительно манил. Но стоило ему поднять голову, как желтые глаза с узкими зрачками затянули Дейю. Что-то пробивалось в ее сознание, но девушка выставила лучший щит, на который была способна, и стены выдержали. Туннель между глазами существа и человека рухнул. И когда это произошло, кот уверенно и по-детски прыгнул на колени Дейи, тут же став мурчать.       Девушка машинально протянула к животному левую руку, куда маленький мокрый нос доверчиво ткнулся. Правой рукой она взяла записку на дне коробки. Маленькие ворсинки шерсти вылетели оттуда.       «Дейлина, поздравляю тебя с Днем Рождения!       Будь уверена, подарок придется тебе по вкусу. Используй его не только с умом, но и с любовью.       А.Д.       P.S. Мой знакомый, Ньют Саламандер, уверял, что вампусы в руках окклюмента не опасны и преданны им».       Дейа, дочитав, удивленно присвистнула. Смех вылетел из нее, и волосы выскользнули из резинки. С передними прядями тут же стал играть вампус, цепляя их своими коготочками.       — Так ты — вампус! — Взяла двумя руками пока еще маленькое существо Дейа и игриво встряхнула его. Желтые глаза смотрели на нее доверчиво и слегка возмущено. — Ты хотел залезть ко мне в голову, да? Загипнотизировать меня? Ты, маленькое вредное существо!       И усатая мордочка жалобно мяукнула, вызвав еще одну порцию смеха девушки. Она сжалилась над вампусом и поставила его четырьмя лапами на кровать. Существо тут же спрыгнуло на пол и отправилось вынюхивать все вокруг. Особенно его заинтересовал распахнутый шкаф с вещами девушки.       — И как же мне тебя назвать? — задумчиво произнесла Дейа, глядя на короткий рыжий хвост, который мотылялся волнами. — Может, Грозным Глазом? Твои глаза точно опасные, — вампус, словно услышал и понял ее, повернул к ней голову и громко мяукнул. Дейа рассмеялась. — Ладно, Дамблдор тебе нравится больше? В честь дарителя? — Существо снова мяукнуло и потянуло из шкафа одинокий носок, впиваясь в него зубами.       На кровати лежал еще один подарок, но его девушка решила открыть уже вечером. Через полчаса ее ждала работа.       Кое как собравшись и трансфигурировав из ненужных столовых приборов миски и лоток для своего нового питомца, Дейа покинула квартиру. Предварительно она заперла библиотеку и зал, опасаясь, что вампус доберется до книг или до дивана.       Выйдя из квартиры, девушка встретила свою соседку, которая замыкала дверь.       — Доброе утро, миссис Фокс! — Приветливо кивнула ей Дейа и получила в ответ такой же радушный кивок.       — Привет, Дейа, да. А скажи, что это такое? Просыпаюсь утром, смотрю в окно, а там летит туча сов! И днем!       Дейа подавила смешок и постаралась небрежно пожать плечами:       — Не знаю, я утром подарки разбирала.       — Это к чему? — Начала спускаться женщина вместе с Дейей по лестнице.       — День рождения у меня сегодня, — радостно улыбнулась волшебница, и миссис Фокс всплеснула руками и начала приглашать ее на чай. Но Дейа вежливо отказалась, и рассталась с ней на улице. Миссис Фокс направилась в банк, а аврор за угол дома, чтобы трансгрессировать.       Уже в лифте Министерства ее начали поздравлять. Работники с некоторых отделов, с которыми Дейа пересекалась, скромно выражали свои пожелания. Девушка кивала с вежливой улыбкой и принимала поздравления. Когда аврор оказалась на своем 2 уровне, поздравления стали более искренними и радостными. Реакция Дейи тоже стала счастливее. Недавний знакомый, Гавейн Робардс из группы Долиша, по-дружески обнял ее в коридоре и пообещал попозже вручить подарок. Дейа чуть смутилась, но радостно кивнула. Долиш, хоть с ним девушка и редко общалась, но все же проработала бок о бок столько лет, презентовал коробку конфет с ромом. Дейа поразилась, что мужчина еще помнит об этом дне, но вежливо приняла подарок.       И лишь оказавшись в кабинете собственной группы, Дейа очутилась словно дома.       — Дейа! Ты два года шла до кабинета, Мерлин! С днем рождения, родная! — Тонкс бросилась ей на шею, щекоча своими длинными малиновыми волосами.       — Дора, сломаешь же ребра, — рассмеялась Дейа, но не менее крепко обняла подругу.       — Так, Тонкс, двигайся, мой черед давить твою подругу, — гаркнул на Дору Грюм, из-за чего малиноволосая закатила глаза, но уступила место Аластору.       Грозный Глаз по-отечески стиснул Дейю в объятиях и слегка потрепал по русой макушке. Девушка смешно фыркнула, блеснув серыми глазами.       — Ну, Дейа, кости еще не ломит на погоду? — Подошел к ним со своей порцией поздравлений Праудфут и после Грюма тоже обнял ее, правда легонько.       — Пока нет, но на следующий год уже будет, думаю, — усмехнулась Дейа, уже обнимая Рюка Сэвиджа. Парень неловко протянул ей букет цветов, завернутых в какую-то особую бумагу, меняющую цвет.       — Васильки? — Удивленно посмотрела на ярко голубые цветы с острыми лепестками и темно-фиолетовыми точками внутри.       — Подумал, что тебе понравятся, — кивнул Рюк, и слегка заметно улыбнулся. Дейа расплылась в ответной улыбке.       — Очень нравятся, мне еще никогда не дарили их.       Вообще-то, васильки часто росли там, где Дейа жила со своим дедом Василием в Польше. Ей нравились эти простые, но яркие цветы. Почему-то в Англии их трудно было достать, да и редко кто ценил их. Как только Рюк понял, что они ей напоминают детство?       Рабочий день сегодня проходил спокойно для Дейи. На вызов отправились Тонкс и Праудфут. Дора сильно не хотела уходить, ведь они с Дейей стали придумывать различные клички для нового животного в квартире Линнастин. Тонкс была в восторге, узнав, кого подарил ей Дамблдор. Хотя больше всего был доволен Грюм. Казалось, такое полезное существо он и сам был бы не против завести.       Остальные авроры сидели за бумагами, изредка отправляясь на какие-нибудь дежурства или в кабинет к Скримджеру. В обед к ним заглянул Гавейн Робардс. Он еще раз поздравил Дейю, на этот раз подкрепив пожелания букетом оранжевых лилий. Девушка решила по-дружески поцеловать Гавейна в щеку, не заметив настороженного взгляда Сэвиджа. К вечеру пришел Кингсли, чтобы тоже поздравить Дейю лично, и его волшебница тоже искренне отблагодарила. Правда, Кингсли пришел не только поздравить.       — Сегодня до 8, чтоб лежал отчет у меня на столе, Аластор, Дейа, — уходя, обернулся Бруствер и добавил, — и Тонкс тоже передайте.       Дейа печально вздохнула. Дверь кабинета захлопнулась с тихим звуком грусти. Собрание Ордена впервые за месяц было как назло именно сегодня. В день, которого вообще по три года не бывает. И именно сегодня в этот день втиснулось еще и собрание.       В 7 вечера авроры стали расходиться. Аластор уже отправился на Площадь Гриммо, чтобы успеть переговорить с Биллом Уизли, который должен был сегодня быть, оказывается, по поводу какой-то недавней попытки ограбления. Ланграм отправился на вечернее дежурство, и Рюк, воспользовавшись ситуацией, решил предложить Дейе по чашке кофе, но девушка покачала головой и снова углубилась в протоколы допроса. Скоро у нее было еще одно заседание, уже по другому делу. Как раз по неудачной попытке ограбления.       Тонкс и Праудфут вернулись уставшие в пол восьмого. У обоих на верхней одежде были брызги грязи и чего-то зеленого.       — Чертов котел, — пробормотала Дора, отвечая на поднятую бровь Дейи.       — Кажется, патруль вас вызвал на задержание какого-то волшебника, нелегально варившего зелья, а не на борьбу с этими зельями? — Подколола подругу Линнастин, и Тонкс шикнула на нее.       В полдевятого Дейа и Дора смогли добраться до Площади Гриммо. И они знали, что опаздывают, но по-другому вырваться не получалось. Дейа обещала Скримджеру отдать протоколы на подпись сегодня, и ей пришлось возиться с ними долго, а Тонкс, как ответственная за операцию, должна была писать отчет о задержании.       В прихожей на вешалке снова не хватало места. Во время больших собраний так было всегда. Дейа не стала даже пытаться закинуть туда свое пальто, и просто взяла его в руки, перехватив два букета, подаренных коллегами, поудобнее. Тонкс же предприняла попытку втиснуть туда свой плащ, но в результате вешалка опасно покачнулась и свалилась бы навзничь, если бы Линнастин не успела взмахнуть палочкой. Все это великолепие застыло в воздухе, как в замедленной съемке. И секунду спустя вернулось на место. Чьей-то клетчатое пальто упало на пол, но Дора проворно схватила его и, отряхнув от грязи, повесила обратно.       Девушки прошли в столовую, откуда доносились голоса. За круглым столом сидело очень много людей, почти как на малом судебном заседании. И Дейа знала, что это еще далеко не все.       При виде именинницы, все рассыпались в поздравлениях. Молли расцеловала ее в обе щеки, отчего Дейа чуть покраснела, и забрала у нее два букета, чтобы поставить их в вазу. Дамблдор мягко улыбнулся, а Минерва изогнула губы в редкой радостной улыбке. Сириус и Римус наколдовали девушкам стулья возле себя, и шепотом поздравили Дейю, многозначительно намекнув на огневиски в буфете. Волшебница хитро ухмыльнулась и подумала, что возможно не так уж и плохо провести свой день рождения на Площади Гриммо. Правда, жаль, торт от Доры она не захватила с собой.       — Итак, вернемся к сути, — снова серьезно продолжил Дамблдор, и все тут же замолкли. — Как я уже говорил ранее, но повторюсь, нападения увеличиваются, авроры не справляются.       Тут Грюм взял на себя слово, бешено вращая глазом:       — Сейчас в Аврорате открыли третью группу, которую возглавил Долиш, — Тонкс в привычной манере хмыкнула при звуке этой фамилии. — Но даже так мы не можем предотвратить все.       — Может, есть смысл возобновить дежурства? — Подал голос Элфиас Дож.       Многие одобрительно покачали головой при этом предложении. Сама Дейа так точно.       — Поэтому и поднимается этот вопрос, — кивнул Кингсли. — Министр не хочет выделять силовиков на патруль, а наши группы заняты. Единственные, кто могут этим заняться — люди Скримджера. Группа Долиша сейчас в основном переключается на работу в поле, все таки там лучшие выпускники, которые досрочно сдали экзамены в центре подготовки.       — И поэтому на нас скинули всю мелкую работу, черт бы их побрал, — прорычал Грюм, и Тонкс и Дейа кивнули. Неприятно, когда тебя начинают отправлять в резерв. Правда, Кингсли еще хуже — он и его группа до сих пор ловит Сириуса, который сейчас безмятежно сидит на стуле, со скучающим видом покачиваясь на ножках.       — Значит, решено, возобновляем дежурства, — кивнул Элфиас Дож и вопросительно посмотрел на своего старого друга — Альбуса Дамблдора. Директор утвердительно склонил голову в согласии. — Минерва, — чуть сместил взгляд вправо от Дамблдор Элфиас, — ты составишь график?       — Конечно, Элфиас, — согласилась ведьма и добавила, — думаю, будет разумно включить в патруль некоторых учителей Хогвартса?       Это был риторический вопрос, с которым наверняка бы все согласились. Но почему-то резко отказался тот, кто только что одобрил этот план:       — Учителя не будут принимать участие в дежурствах, — не посмотрев на Минерву, отрезал Дамблдор неожиданно жестко и прямо.       Все вокруг недоуменно переглянулись. Такое с директором было впервые. Минерва ошеломленно посмотрела на него своими яркими зелеными глазами, пригвоздив к месту. Но Дамблдор даже не взглянул на нее, продолжая вглядываться в синие васильки в вазе.       — Объяснись, Дамблдор, — прорычал Грюм, и Дейа чуть напряглась. Таким голосом Аластор отчитывал недавно Ланграма, и ничем хорошим, по рассказам Доры, это не закончилось. А говорить таким тоном с директором Хогвартса было не только неуважительно, но и опасно. Дамблдор не был Ланграмом, он был величайшим волшебником своего времени.       — Северус не сможет принимать участие в дежурствах по понятным причинам, — перевел взгляд на зельевара в углу стола Дамблдор, и Дейа тоже впервые посмотрела на Снейпа. Тот сидел темнее тучи, разрубая взглядом каждого, кто посмел взглянуть на него. Казалось, цветы рядом с ним заставляют его кривиться еще больше. — Многие учителя не имеют никакого отношения к нашей оппозиции.       — Многие, да, но Филиус, Помона, Поппи и я способны на это, — гневно возразила Минерва, метая молнии глазами. — Кажется, в прошлый раз мы это доказали.       Сириус легонько присвистнул. Дейа обернулась к нему и вопросительно посмотрела. Он еле заметно кивнул, как бы обещая рассказать позже. Очевидно, что в прошлой войне учителя Хогвартса не отсиживались в стенах замка.       — Она права, Альбус, их помощь была неоценима, — вступился неожиданно Дедалус Дингл. Гестия Джонс кивнула, подтверждая его слова.       — Мнением большинства, я думаю, мы пришли к выводу, что учителя тоже будут дежурить наравне с другими, — сквозь зубы произнесла МакГонагалл. — Я составлю удобный график, чтобы деканы отлучались минимально из школы.       Дамблдор, наконец, посмотрел на ведьму, и дыхание Дейи сбилось. Возможно, замерли все. Во взгляде мужчины, который был сильнейшим волшебником и тактиком, было столько страха и боли, что даже суровость Минервы споткнулась о них. Альбус моргнул, и эмоции отступили. Все растворилось миражом.       Они обсудили финансы, за которые Биллу помогала отвечать Флер Делакур из Франции и Чарли из Румынии. Эммелин Вэнс попросила провести в ее магазин дополнительные кабели для связи с Флер, чтобы было удобнее. Дедалус Дингл пообещал, что придумает что-нибудь и спросит своего знакомого. В конце снова подняли тему Министерства, и Дейа решила рассказать о недавнем случае на заседании Мактавиша, где Малфой поручился за него.       — Может, он тоже работает на Пожирателей? — Предположил Сириус, имея ввиду преступника, но Снейп громко презрительно хмыкнул. Блэк повернулся к нему и вызывающе поднял бровь. Северус принял вызов.       — Если бы ты не сидел здесь, Блэк, а занимался чем-то еще, кроме как кормить Клювокрыла и убирать за ним, то знал бы, что Мактавиш всего лишь мелкий вор, которым не заинтересовался бы Темный Лорд.       Один василек в вазе потемнел и превратился в тлю. Дейа разочарованно выдохнула. Сириус в бешенстве поднялся, Римус попытался перехватить его предплечье, но Блэк гневно отбросил руку.       — Нюниус, я тебя убью, — и он резко выхватил палочку из кармана, направив конец в сторону Снейпа.       Дейа, которая сидела рядом с ним, крепко схватила его руку и тоже поднялась. Все вокруг что-то кричали Сириусу.       — Ну уж нет, Сириус, не в мой день рождения, — зло сказала Дейа и еще крепче стиснула руку Блэка. Анимаг посмотрел в глаза девушки, отливающие серебром, и нехотя опустил палочку. Дейа успела заметить, как Северус едко усмехнулся и уже собирался открыть рот, но быстро сказала и ему:       — Тебя это тоже касается, Северус, не в мой день рождения, он итак бывает раз в четыре года, — встретила злой взгляд Снейпа.       Удивительно, но зельевар лишь скривил губы, но промолчал. Дамблдор усмехнулся куда-то себе в бороду, и стал подниматься.       — Благодарю всех за собрание, боюсь, нам уже пора, увы, Долорес не ждет, — развел он руками и Минерва при этом имени скривила такое лицо, что даже Тонкс могла бы позавидовать.       Северус поднялся следом за двумя профессорами. Дейа внимательно посмотрела на него. Она не видела мужчину уже больше месяца, ведь на последнем собрании в январе его не было. В его внешности, казалось, ничего не поменялось, зато поведение стало ужасным. Последняя их встреча и разговор состоялись в кабинете Дамблдора, и тогда ей казалось, что у них все наладилось. Правда сейчас, после его выходки, все словно снова стало сложно и непонятно. Вот только оставлять конфликт открытым Дейа больше не хотела, не хотела, чтобы однажды это все вылилось тонной грязных и низких оскорблений. Это они уже тоже проходили. Поэтому девушка тоже встала со стула и направилась вслед за Снейпом. Члены Ордена проводили ее удивленными взглядами в спину.       В прихожей Минерва что-то тихо и гневно высказывала молчаливому Дамблдору, хватая с вешалки то клетчатое пальто, случайно скинутое Дорой. Когда дверь за ними захлопнулась, Дейа схватила Северуса за руку и развернула к себе. Мужчина прошипел что-то нечленораздельное и брезгливо сбросил кисть девушки с предплечья.       — Ну уж нет, Северус, больше мы не будем ссориться из-за таких пустяков, — раздражено произнесла Дейа.       — Не знаю, что вы себе нафантазировали, но на нежную дружбу можете даже не расчитывать, мисс Линнастин, — опять развернулся к входной двери Снейп, но Дейа была настойчива и надела свое пальто.       — Опять разговор на улице, прекрасно, — проворчала волшебница и спустилась по лестнице на улицу вслед за зельеваром.       — Нет никакого разговора, вы просто уходите отсюда и забираете свои вонючие букеты, — распространял яд Северус. Дейа замерла и рассмеялась, и мужчина неожиданно обернулся.       — Чем же тебе так не понравились мои «вонючие букеты»? — Странно, но Дейа не злилась на гневные слова сегодня. Возможно, потому что это был ее день рождения. А возможно, потому что в прошлый раз было так же, и они все это уже проходили.       — Неужели ты так отреагировал только из-за них, Северус? — И она игриво приподняла брови, сдерживая рвущуюся улыбку.       Зельевар раздраженно зыркнул на нее, но уже не так зло, как раньше. Северус прошел через дорогу на ту же скамейку, где они сидели больше месяца назад. Только теперь Дейа не злилась, наоборот, что-то заразительно веселое и игривое поднималось в ее душе.       — Ну, Северус, я так и буду вести диалог сама с собой? — Присела к нему Дейа.       Он еще немного помолчал, и Дейа уже решила, что он так и будет ее игнорировать, но неожиданно выдохнул признание:       — Не знаю, что было не так с этими цветами.       Это прозвучало чуть растерянно и тише обычного резкого голоса. Дейа взглянула на его лицо. Задумчивая складка пролегла между его бровями, а губы сжались, словно мужчина силился понять что-то. Какое-то странное желание приблизиться к нему расцвело ярким светом в ночных сумерках, но Дейа сдержалась. Внимательный взгляд серых глаз поднялся выше и встретился с таким же темным взглядом. Это было почти как утром, с вампусом, когда между ними возник туннель. Только сейчас оба смотрели без магии.       — Вампус, — вдруг выдохнула Дейа, и тут же смутилась.       Северус непонимающе вскинул брови и чуть откинулся. Чарующее притяжение развеялось, оставив дымку сожаления.       — Вампус? — Повторил он.       — Да, Дамблдор подарил мне вампуса, — рассмеялась Дейа. Тонкая улыбка появилась на губах Северуса.       — Он хотя бы выживет без еды?       — Я, конечно, не лучшая домохозяйка, но оставила ему уходя курицу, — чуть виновато произнесла Дейа. — Надеюсь, ему хватит на первое время.       — Вампусы опасны, уверена, что справишься с ним? — Вопрос прозвучал безобидно, но что-то подсказывало Дейе, что за ним кроется тонкая нить беспокойства.       — Вампусы обладают гипнозом и легилименцией, но окклюменту не страшны, — пожала плечами девушка. — Ты же помнишь, мой щит всегда на месте, — напомнила ему про неудачную попытку залезть ей в голову во время собрания еще в августе Дейа.       Снейп понял ее намек и хмыкнул. Уютная и спокойная тишина установилась. В окнах мерцал свет, отражающийся в лужах асфальта. На деревьях уже не было снега. Весна наступала завтра.       — Ты…, — вдруг запнулся Северус, и Дейа в ожидании наклонила голову, внимательно глядя на мужчину, — ты получила мой подарок?       Дыханье Дейи задержалось на миг. Даже свет фонаря мигнул.       — Прости, я оставила один на вечер, не зная, чей он, — горько призналась она, и стыд и сожаление затопили ее с головой. Северус понимающе кивнул, все так же смотря в сторону.       Дейа прикусила губу. Почему она не открыла тот последний сверток? Почему с Северусом Снейпом всегда было настолько сложно?       — Прости, я не думала, что он будет от тебя. Я вообще не знаю, откуда ты узнал дату, — тихо грустила Дейа.       — Дамблдор обмолвился вчера, когда сказал за собрание, — пояснил зельевар.       Дейа кивнула.       — Необычный день ты выбрала, чтобы родиться.       — Все так говорят, — усмехнулась Дейа и вспомнила еще кое-что. Что-то, что до этого не рассказывала никому. — Mor называла меня иногда лепреконом в юбке из-за этого. В Польше так называли родившихся в этот день.       Северус неожиданно коротко рассмеялся, чем вызвал удивление, смешанное с восторгом от девушки. Слышать его чуть хриплый и глубокий, но такой искренний смех было чем-то новым и важным. Словно этот неприступный зельевар доверился ей.       — Все равно спасибо, Северус, что бы ни было в этом подарке, — как можно мягче улыбнулась Дейа, и свет фонарей отразился в серебряных глазах.       Северус коротко кивнул, не глядя, и поднялся. Дейа последовала его примеру. Зельевар отряхнул мантию и поднял наконец на нее глаза.       — С днем рождения, Лина.       И с этими словами он растворился в хлопке трансгрессии.       Дейа все еще стояла во дворе, опомнившись лишь спустя несколько секунд. Девушка хотела вернуться обратно на Площадь Гриммо, чтобы отметить праздник в кругу друзей, но что-то остановило ее. Подарок Северуса ждал ее дома, как и новое голодное существо. Наверное, она становится интровертом, если выбирает общество вампуса и предмета от… а от кого?       К черту цветы, забытые у Сириуса, они все равно завянут.       Квартира встретила ее теплом и громким мяуканьем. Вампус съел всю утреннюю курицу и явно хотел еще. Хорошо, что Дейа догадалась зайти в ближайший магазин за пельменями и новой порцией мяса. Иначе вампус съел бы ее, вместо мяса.       Уже на кухне, переодевшись в домашние штаны и топ, Дейа сидела и пожирала торт с ликером. Вампус сидел на полу и, склонившись над тарелкой, раздирал острыми зубами курицу. Иногда с его стороны доносилось какое-то рычание, словно он сражался с грудкой. Курица битву явно проигрывала.       Новые часы от Гермионы и Гарри мерно тикали.       Загадочный сверток лежал на столешнице, рядом с тарелкой торта. Дейа аккуратно открыла его, стараясь не повредить подарочную упаковку. Внутри лежала записка:       «Со сладким днем рождения.       С.С.»       Кроме записки, внутри лежала коробка эклеров со вкусом огневиски. И торт, и ликер от Тонкс показались вдруг не такими вкусными, как новая сладость.       Вампус не доел свою грудку, и теперь внимательно смотрел своими хищными желтыми глазами на девушку. Он оттолкнулся сильными лапами и без труда запрыгнул на стол, превышающий его собственные размеры в несколько десятков раз. Его чуткий нос принюхался к свертку на столе, и голова снова повернулась на Дейю с эклером в руках. Вампус попытался лизнуть второе пирожное, но волшебница шикнула на него, и попытка аннулировалась.       — Я назову тебя Лёвэнген? — Зачем-то спросила Дейа, но вампус, казалось, понял и склонил голову набок, смешно пошевелив кисточками на ушах.       — Тебе нравится, Лёвэнген? Или лучше kongen av eclairs? — Но вампус смешно мотнул головой, кисточки затряслись, и желтые глаза с возмущением посмотрели на Дейю, отчего она засмеялась.       — Значит, будешь Лёвэнген, как символ моих предков Норвегии. Ну, или просто Лёва, — хихикнула волшебница и почесала довольного Лёву за ухом. В кухонной тишине раздалось довольное мурчание.       Эклеры были вкусными, и слегка горький привкус огневиски почти не ощущался на губах.