Глава 23. После ночи — день

      «Это должно быть так, но я ещё так слаб, что люблю свою жизнь, которой смысл только теперь понемногу открывается мне»

      © Пьер Безухов, «Война и мир», Л.Н.Толстой

      Дейа сидела на своем жестком деревянном стуле в столовой Площади Гриммо. Сегодня было короткое собрание перед дежурством, которые теперь проводились Орденом. Тонкс о чем-то перешептывалась с Сириусом и Римусом, и лающий смех переодически слышался с их стороны. Дейа заторможенно смотрела сквозь запотевшее стекло наружу, в тот странный мир.       Весенняя грязь затапливала улицы каплями дегтя, пыли и бензина. Серый дымчатый воздух застревал в дыхательных путях, и былая морозная свежесть, казалось, навсегда забылась. Рассветы смазывались тусклыми дождями и хмурыми лицами людей. Мир застыл в ожидании чего-то, словно подготавливаясь к мрачным временам. И Дейю это пугало. Даже ее соседка, миссис Фокс, всегда улыбчивая и приветливая, уже полторы недели не появлялась в поле зрения волшебницы. А сама Дейа была слишком занята подготовкой к судам (работа, которая ей не нравилась и была противна, но распоряжение Скримджера было уже подписано Фаджем) и редкими задержаниями от Министерства, поэтому времени зайти к пожилой женщине и узнать, все ли у нее в порядке, не находилось. И подаренный на день рождения Дамблдором вампус тоже требовал внимания. И еды, на что Дейа постоянно жаловалась Тонкс.       Лёва удивительно много ел и удивительно быстро рос. За три с половиной недели существо раскормилось до размеров довольно большой собаки. Как при таких габаритах ему удавалось грациозно ходить, важно виляя толстым хвостом — загадка. Кот неожиданно быстро перестал грызть углы стен с обоями и играться с тапками, что обрадовало хозяйку. Ее обувь долгое время страдала от нападений Лёвы, но, видимо, у волшебного существа не только рост произошел быстрее, чем у обычных котов, но и взросление. Единственное, что все еще возмущало девушку — количество выпадающей рыжей шерсти. Дейа даже задумывалась о ее сборе и продаже Наземникусу за полцены на Лютом Переулке. Но пока просто пылесосила ковры, недобро поглядывая на Лёву, который изображал невиновного на суде.       Собрания Ордена возобновились, как и дежурства по улицам. Слава Мерлину, что Минерва составила удобное для всех расписание, и Дейа даже умудрялась все еще спать по 6-7 часов хотя бы раз в двое суток. Правда, ее не устраивало другое — бывшая профессор знала о прошлых проделках подруг в Хогвартсе, а потому не ставила их ни разу вместе на дежурства. Эти усложняло совместное времяпровождение волшебниц, и собираться, как раньше, на ужины и посиделки у Дейи или у Сириуса стало сложнее.       Иногда Дейа задумывалась над тем, как сильно с лета поменялась ее жизнь. Даже с первых собраниях Ордена, где им с Тонкс давали простую задачу — вербовать как можно больше людей. И про которую они благополучно забыли, ведь события перешли в зону риска, и действия должны были быть более решительными. А до этого лета Дейа просто работала, писала скучные отчеты Аластору, гуляла с Тонкс, выпивала с Кингсли в «Кабаньей голове», в перерывах знакомилась с некоторыми наемниками, сбегая на свидания, и жила. Временами задумывалась о том, в чем же смысл, и, не находя ответ, погружалась дальше в веселье и риски. Странно, что сейчас она больше не задавала этот вопрос. Может, ответ наконец нашелся? У нее теперь была одна большая цель, которая разом обесценила все мнимые предыдущие — выиграть войну.       Шаги громко раздались в общем шуме голос, но Дейа не отвела взгляда от окна, лишь плавные мысли прервались звуком. Зато разговоры в столовой затихли, вместе со смехом Сириуса.       — Простите, что заставили ждать, но Альбуса задержало письмо Фаджа, так что, боюсь, сегодня он не придет, — шотландский акцент Минервы звучал сильнее обычного, что заставило Дейю наконец оторваться от гипнотического окна и повернуться лицом к вошедшим. И столкнуться взглядом не с МакГонагалл, а с Северусом.       Улыбка непроизвольно растянулась на искусанных губах девушки, и, вдруг! неожиданно! негаданно! и странно!, тонкие губы напротив дрогнули в каком-то неуверенном движении. Дейа улыбнулась еще шире, заметив ответную реакцию, но Северус быстро одернулся и перевел взгляд куда-то наверх, оставив легкое разочарование. Девушка, поняв, насколько странно выглядит их немое общение, поспешно отвернулась и расслабила счастливые мышцы. Правда, Дора все же кинула на нее подозрительный взгляд, который Линнастин оставила без внимания, сосредоточившись на словах Минервы. Профессор заняла место Дамблдора за столом и уверенно взяла роль лидера, выслушивая речь Кингсли про подозрения Фаджа в сторону директора.       —… но теперь, он наверняка начал предпринимать какие-то действия против Альбуса, — потирая выбритые виски, говорил Бруствер. — Сама подумай, летом сместил его с поста главы Визенгамота, подослал Амбридж…       — Эта жаба в человеческом обличии кого хочешь в могилу сведет, — вставил раздраженно Грюм, и вызвал всеобщие смешки. Правда, Минерва не изменилась в лице, наоборот, помрачнела еще больше.       — А сейчас он приказал Долишу следить за Аберфортом, — поделился наконец последней новостью Кингсли, и реакция людей не заставила себя ждать: стол разразился удивлением и гневными возгласами, которые быстро утихомирил Грозный Глас. Дейа и Тонкс, будучи в курсе этой новости, лишь переглянулись. Минерва, почему-то, тоже не выглядела удивленной, и червячки подозрений подкрались под кожу к Линнастин.       — Я знаю, что происходит в Министерстве сейчас, Кингсли, — спокойно кивнула МакГонагалл, и Бруствер удивленно откинулся на спинку стула.       Дейа придвинулась ближе к столу, сложив руки перед собой.       — Дамблдор в курсе всех волнений вокруг своей фигуры и ничего не предпринимает? — Прокаркал Грюм, уставившись на Минерву. Но ведьма лишь перевела на него острый взгляд и изогнула тонкие губы:       — Альбус не собирается ничего предпринимать как раз потому, что этим даст понять Фаджу, что в Министерстве еще остались его люди. Будет лучше, если наш министр и дальше будет считать, что он выигрывает, а мы слепы, — с легким презрением в голосе заключила женщина.       — Ты тактик, Минерва, но если твоя стратегия проиграет..?       — Не проиграет, Аластор, — отрезала МакГонагалл так, словно Грюм неверно трансфигурировал птицу из кружки на уроке. Странно, но Грозный Глаз хмыкнул, но ничего не сказал, словно между ними была подобная история, которую проходили только они из присутствующих.       — Теперь следующее: дежурства…       — Прости, Минерва, — неожиданно перебил ее Наземникус Флетчер, про существование которого можно было забыть давно, что и сделала Дейа, — но я хотел обсудить с Альбусом его просьбу с тем польским…       — Это ты прости, Наземникус, — точно так же, как это сделал он, но еще более резко, ответила Минерва, — но сегодня вместо Альбуса я, и после собрания ты обязательно расскажешь мне все, что должен был.       Мелкий воришка съежился под колючим взглядом МакГонагалл, и Сириус уважительно присвистнул. Перебивать Минерву было себе дороже. Эта женщина не просто так считалась сильнейшей ведьмой своего времени. В Министерстве до сих пор можно было услышать ее фамилию, которую произносили с уважением и страхом. Не секрет, что во время войны с Грин-Де-Вальдом профессор была аврором, единственным аврором женского пола в те времена. И пусть все документы не операций были засекречены, слухи опережали факты. Дейа помнила свое тихое удивление, когда Аластор рассказал ей об этой скрытой части жизни заместителя директора.       Дейа встряхнула головой, перестав слушать распределения на сегодняшнее дежурство, взглянув на бывшего декана по-новому, пытаясь угадать, какой девушкой она была раньше. Такой, как сама Дейа? Или как Тонкс? И что ей двигало, чтобы молодая выпускница, староста школы и капитан команды по квиддичу, которая могла построить карьеру в любом отделе, подалась вдруг в мужскую профессию, не предназначенную для более слабого пола? Должно быть, что-то действительно ужасное. Но эту историю Минервы МакГонагалл они вряд ли когда-нибудь узнают.       Тонкс дернула Дейю за плечо и глазами стрельнула куда-то в сторону. Линнастин недоуменно подняла брови и посмотрела туда, куда указала подруга. В той части стола сидела Гестия с Дедалусом, которые что-то черкали друг для друга на кусочке пергамента, как школьники за одной партой, Эммелин Вэнс, строго глядевшая на их проделки, и Северус, который, сложив руки на груди, из-под лобья смотрел поочередно на всех. Дейа обратно повернулась к Тонкс и снова вопросительно посмотрела на нее.       — Он минуты две смотрел только на тебя, — раздался шепот Доры над самым ухом, и от услышанного Дейа раздраженно закатила глаза, не обращая внимания на странную радость внутри.       — Целых две минуты, серьезно? — Саркастически ответила ей Линнастин и снова вернула внимание к МакГонагалл, которая, озвучив дежурства на сегодня, стала подниматься со своего места. Многие поступили так же, и коллективный скрип стульев симфонически завершил собрание.       — Эм… Дора? — Поднимаясь, вдруг осознала свою оплошность Дейа.       — Сказать, где и с кем ты сегодня дежуришь? — Догадалась о проблеме подруги Тонкс и хитро улыбнулась. Дейа быстро закивала головой, но Дора протянула, — даже не знаю, Мерлин, я наверное была так занята разглядыванием твоего поклон…       Но закончить, чем именно она была занята, Тонкс не успела, ведь незадвинутый стул Люпина ей в этом помешал. Зато Римус помог и спас ее от падения, аккуратно поставив на ноги. Дейа и Сириус громко рассмеялись, за что Дора кинула им уничтожающий взгляд и, потирая лодыжку, сказала:       — С Наземникусом в Блумсбери.       Дейа простонала в голос. Она дежурила с этим воришкой уже шестой раз, и кажется, Минерва ставила его ей так часто только потому, что только она могла вытерпеть его столько часов подряд и не убить. Но если в прошлые разы патрули были в менее больших районах, то сегодня — Блумсбери. Этот квартал был возле Министерства Магии, и славился популярностью для всех волшебников, которым нужны были дешевые квартиры. Поэтому снимали их в основном или студенты, или работники низкого ранга, в основном из Отдела Магического Хозяйства. Или же отбитые на голову мелкие преступники. Такие как Наземникус. Может, поэтому сегодня Минерва решила поставить их на этот район?       — Прими мои соболезнования, — похлопал ее по плечу Сириус и через секунду опять расхохотался.       — И вовсе не смешно, я с ним уже шестой раз иду, как будто других людей нет, отправили бы Грюма! — Злобно шипела, как рассерженный вампус Дейа, чем вызвала улыбки друзей.       — Ну, знаешь ли, с Элфиасом тоже идти как-то… — Начала было Дора.       — Он хотя бы не воняет! — Возмущенно воскликнула Дейа, и даже Римус не выдержал, рассмеявшись. Компания дошла до выхода, перешучиваясь. Тонкс упорно пыталась доказать, что Наземникус не самый худший вариант, но к чему аргументы, которые разбивались о суждения Дейи?       — Ладно, друзья, бывайте, подышите за меня, невольника судьбы, свежим воздухом, — шутливо смахнул слезу Сириус и шмыгнул носом. Дейа закатила глаза и, выйдя за порог, трансгрессировала, не дожидаясь напарника.       Невысокие квартирные дома встретили холодом. Еще голые низкие деревья в клумбах грустно покачивались на ветру. Машины на дороге сигналили медленным пешеходам, фарами стараясь отогнать тьму. Дейа привычно свернула в какой-то узкий проулок, обходя немногочисленных людей. Достав знакомое деревко палочки из кармана плаща, девушка полукругом очертила узоры, тихо прошептав заклинание на забытом языке. Слабое свечение лучами разошлось от символов, векторами устремившись в небо. Через несколько секунд они вернулись, принеся ощущения и знание. Разные магические подписи находящихся в радиусе 100 метров волшебников нитками потянулись к девушке, в руках которой теперь был клубок жизней. Дейа прислонилась к стене, неожиданно почувствовав слабость. Это заклинание отнимало слишком много сил, и если раньше, когда она применяла его в других районах во время дежурств, волшебников там было немного, и нитей не больше 50, то сейчас, в этом районе, даже в таком малом радиусе их насобиралось больше сотни. И удержать все оказалось сложнее, чем она думала.       Переждав слабость и не обращая внимания на проходящих мимо магглов, которые подозрительно косились на (очевидно же!) пьяную девушку, Дейа оттолкнулась от грязной бетонной стены и начала идти вглубь дворов. Какие-то нити стали ослабевать, но взамен тут же цеплялись новые.       И девушка шла, шла и шла.       Когда прохожие стали попадаться все реже и реже, а свет во многих высоких окнах гаснуть, Дейа остановилась возле очередного подъезда и напряженно обернулась. Наземникуса все еще не было. Он должен был остаться и рассказать что-то Минерве, но неужели она еще не отпустила его?       Словно в подтверждение необъяснимому внутреннему страху, три нити дернулись. И Дейа побежала.       Заклинание позволяло ощущать магию волшебников, и когда та выходила за рамки нормы, то нити могли дергаться или даже рваться. Правда, такой эффект у Дейи был впервые. Она решила, что для дежурств это заклинание подойдет идеально, ведь в момент опасности магия каждого может волноваться больше обычного и даже выходить бесконтрольно, как у маленьких детей. И теперь девушка поняла, что не зря выбрала из всех именно эти чары.       Брызги от луж прилипали как мухи к полам светлого плаща, утягивая за собой в грязь. Ботинки стойко соприкасались с мокрым асфальтом, не позволяя поскользнуться и упасть. Слишком высоки были ставки. За те недели, что были дежурства, у Дейи ни разу не было происшествий. Это было первое. И как назло, именно сегодня ей достался не просто Наземникус Флетчер в напарники, а целый… никто. Почему ее не поставили с кем-то нормальным? В конце концов, учителя Хогвартса тоже дежурили — как бы ни негодовал Дамблдор, Минерва настояла на своем. Так почему нельзя было…?       Очередной вопрос не успел сформироваться в голове у Дейи. В окнах второго этажа высокого бетонного здания вспыхнул свет. Электрический заряд по ярким дергающимся нитям отозвался в жилах девушки.       Дейа застыла, сильнее сжав палочку руке. Дыхание сбилось после бега, а сердце уже бешено колотилось. Выдох сорвался с губ облаком отчаяния и страха. Вдох привел вкус предвкушения и решимости.       Выдох. Вдох. Выдох. Вдох.       Рывок.       Она трансгрессировала внезапно, пространство искривилось по ее желанию тихо, не издав привычного хлопка. Луч оглушительного заклинания тут же встретился с головой Пожирателя, и тело глухим стуком упало на поцарапанный паркет. Еще трое обернулись к ней, и от каждого в нее полетело по заклинанию, но Дейа спряталась за стеной кухни. Внимательным взглядом она окинула квартиру, и поняла, что бежать и бороться некуда и негде: это была однушка. Ей повезло, что трансгрессия закинула ее за спины нападающих, а не прямо перед ними. Иначе она валялась бы тут еще одним телом. Как те три волшебника на полу, чьи нити эхом отдавались в ее жилах.       — Дейлина, ты ли это? — Протянул знакомый до ужаса в костях голос, и вдох принес дрожь в руках.       Голос Джона Уильямсона она запомнит навсегда.       — Выходи, тебе не нужно прятаться, бежать некуда, — продолжал бывший коллега, и Дейа заставила себя выйти на секунду из своего укрытия и послать наугад обезоруживающее. Видимо, не в цель.       — Темный Лорд был недоволен мной, по твоей вине, Дейлина, — его голос заманивал в сети, которые обвивались вокруг Дейи все сильнее и сильнее с каждым разом.       Он был прав, бежать она не сможет, оставив трех беззащитных людей здесь. А что оставалось? Бороться до скорой смерти, или, еще хуже, до ближайшего визита к Волан-Де-Морту?       — Остолбеней! — Вложила немалую часть магии в заклятие Дейа, но снова промахнулась. Послышался звон и звуки падения штукатурки.       Но в ответ режущее заклинание прошлось по ее щеке. Горячие красные капли упали на паркет, скользнув в расщелины. Еще одно оглушающе врезалось с бешеной скоростью в стену возле нее, пробив обои и камни, осколками разлетевшиеся в хаотичном порядке. Дейа испуганно присела, закрыв голову руками. Пыль тяжело осела в волосах и порвавшемся плаще.       — Выходи, Дейлина, — голос из кошмаров оказался совсем рядом, и она поняла: все. Она могла разрушить потолок, как в доме Доновона Уолфрика, но другие жильцы пострадают. Могла бороться, пока не умрет, забрав еще хотя бы одного Пожирателя, а могла умереть бесцельно на полу под пытками Волан-Де-Морта… Но она хотела жить. Эгоистичное и простое желание заставило ее принять выбор.       Девушка поднялась на ноги, не обращая внимания на подрагивающие коленки и, крепко сжав палочку, побежала. Заклинанием она разбила стекло, не обращая внимания на осколки и странную боль в левом боку.       Дейа прыгнула. Воздух обдал лицо ледяной коркой сырости, слезящиеся глаза закрылись, чтобы не видеть мокрого приближающегося асфальта. Пространство исказилось не так, как обычно, по частям разорвав плоть. Кажется, она закричала. Ее вытолкнуло не перед знакомым подъездом под номером 12, не перед собственным домом, и не перед домом Тонкс. Ее вывернуло наизнанку в Хогсмиде. В прямом смысле наизнанку. Единственный прием пищи в обед — сэндвич и сладкий чай — лужей легли в грязь деревни. Дейа закашлялась, в нос ударил противный сладковатый запах собственной рвоты, и девушка отползла, пачкая свой некогда светлый плащ. Кровь смешалась с комками почвы, становясь бордовой.       Дейа с трудом подняла голову, всматриваясь в темноту спящей деревни. Вывеска «Кабаньей головы» была где-то вдалеке, но девушка знала, что она там. Ей нужно было туда, к Аберфорту, а дальше…       — Помогите!       Она крикнула, но выскользнул только шепот, и новая порция кашля с рвотными позывами заставила ее замолчать. Бок и рука горели огнем, прожигая плоть.       Ее никто не услышит ночью, и она умрет.       Нет, нет, нет, не так. Она хочет жить, она сбежала, она хочет, она не успела, она…       Она сильнее сжала палочку и, собрав все капли магии, шевельнула рукой, поднимая ее в сторону «Кабаньей головы»:       — Бомбардо Максима!       Разрушительный и отчаянный луч влетел в дверь, разбив ее в щепки. Она обессилено рухнула в грязь, пачкая светлые волосы. Глаза слипались, звезды в небе расплывались, темнота ночи поглощала ее. Но острая боль в боку и руке не давали уйти в забвение. Хотелось кричать, но не было голоса, хотелось плакать, но глаза закрывались, хотелось жить, но тело умирало…       А зачем жить?       Полгода назад она была готова к смерти, иногда даже ждала ее, чтобы только увидеться с родными. Что поменялось? Работа? Орден?       — Кто здесь? — Грубый голос Аберфорта хлыстом рассек воздух, и в ушах зазвенело.       — Аберфорт, — слабо выдохнула Дейа и перекатилась на бок.       Мужчина стоял в паре метров от нее, в пижаме и волшебной палочкой наизготовку. Услышав знакомый голос, он в один шаг преодолел расстояние, разделяющее их, и опустился на колени.       — Дейа, что за Мерлин?       — Помоги, пожа… луйста, — вздрогнула всем телом она, когда бармен поднял ее на руки и понес в трактир.       Он внес ее в захолустное заведение, аккуратно огибая щепки от разнесенной двери, и положил прямо на пыльную барную стойку, которая пустовала.       — Надеюсь, ты протер ее, — издала хриплый смешок девушка, сама не зная, почему говорит это.       — Надейся, девочка, — не улыбнулся в ответ Аберфорт, лишь сильнее нахмурившись и сказав, — Альбус скоро при…       Вспышка света оборвала его на полуслове, и директор Хогвартса появился в необыкновенно темной мантии. Дейа подняла свои глаза к нему навстречу, но сил открыть рот больше не было. Аберфорт что-то коротко чеканил своему брату, кидая взгляды на девушку. Альбус стремительно подошел к ней, схватив за здоровую руку:       — Спасибо, Аберфорт, дальше мы сами, — в его голосе не было теплоты, было лишь спокойное принятие.       — Девчонка чуть не умерла, брат, а ты и усом не…       Фраза оборвалась вместе с ощущением тела и времени. Дейю скрутило в который раз за вечер, хотя на этот раз лучше, чем в предыдущий. Но наизнанку ее все равно вывернуло. Еды не осталось, только вонючий желудочный сок. Она закашлялась, постоянно выплевывая противную жидкость. Слезы наконец брызнули из глаз. В ушах звенели колокола, зрение могло сфокусироваться только на странно знакомом ковре, хоть и запачканном ее работой. Колени подкосились и обязательно соприкоснулись бы с полом, если бы кто-то не подхватил ее.       — Лина, посмотри на меня, Лина.       Дейа ухватилась за этот бархатный голос как за спасательный круг, заставив себя сфокусировать зрение на его обладателе. Северус мягко ощупывал руку, острая боль в которой сменилась онемением и тупым нытьем. Она снова закашлялась, чувствуя, как новая порция желудочного сока стремиться обратно. В ее горле и носу стоял запах и вкус, противный и горьковато-сладкий. От этого становилось еще хуже. Руками она попыталась оттолкнуть Северуса, боясь, что запачкает его, но мужчина не дал этого сделать, лишь развернул ее в сторону, подставив наколдованное Дамблдором ведро, второй рукой придержав ей волосы. Казалось, его не волновало, что собственные руки испачкаются после этого в той же грязи, в которой лежала Дейа до этого.       — Я могу привести Поппи, Северус, если тебе…       — Не надо, я справлюсь, — уверенно покачал головой зельевар, кинув быстрый взгляд на директора, замершего с другой стороны кресла. — На этот раз я доведу все до конца.       Дамблдор внимательно посмотрел на него голубыми глазами. Казалось, речь шла сейчас вовсе и не про лечение Дейи. Что они оба поняли, о чем говорил Северус, но молчали.       — Она должна была быть на дежурстве с…       — Наземникусом Флетчером, в Блумсбери, я знаю, Минерва озвучивала на собрании, — второй раз перебил Северус, но Альбус, казалось, и не возражал, лишь согласно кивал. — Я предупреждал тебя, что сегодня должно было быть нападение, возможно и не одно, но никто не стал увеличивать группы.       Зельевар аккуратно прислонил девушку к спинке кресла, взмахом палочки убирая ведро. Ее затуманенный болью и усталостью взгляд вяло следил за его движениями.       — Это было мое решение, — подтвердил Дамблдор, слегка виновато опустив глаза. — Минерва не знала, не вини ее.       На имени женщины голос директора дрогнул, как при прыжке в пропасть.       — Она сама будет винить себя, когда узнает, и ты готов к этому? — Позволил себе ироничную усмешку Снейп, призывая флакончики с зельями. — Она снова разочаруется в тебе, Альбус.       — Знаю, — обронил с каким-то тихим сожалением величайший волшебник всех времен, — когда Дейе станет лучше, зайдите вдвоем ко мне, — и скрылся в хлопке трансгрессии.       Зельевар и мракоборец остались вдвоем. Девушка тяжело держала взгляд на лице Северуса, пока он вливал в нее несколько настоек. Аккуратно приподняв ткань свитера, он палочкой провел по тонкому разрезу от заклинания, и кожа медленно срасталась. Зато в левой руке, которую расщепило в трансгрессии, дела обстояли хуже. Экстракт бадьяна справлялся со своей миссией нехотя, словно прошлые шрамы от Адского пламени противились ему. Северус старался не смотреть на многочисленные рубцы от огня, но взгляд словно притягивался к ним.       — Ты не пробовала убрать их? — Вырвался прямой вопрос, о котором Северус неожиданно быстро пожалел. Но девушка не помрачнела, а почему-то странно и грустно улыбнулась, словно готовясь рассказать сказку маленькому ребенку на ночь.       — Пробовала, и некоторые даже можно убрать, но я не хочу, — ее слабый голос раздался над самым ухом мужчины.       — Чтобы помнить, — кивнул куда-то своим мыслям маг, и Дейа согласно качнула головой.       Раны затягивались с тихим шипением, но на душе словно резали скальпелем без обезбола. Теперь, когда боль и единственная мысль «выжить» притупились, появилась другая — «виновна». Слово, которое она столько раз слышала на суде, где была обвинителем, было применимо теперь и к ней. Она была виновна. Виновна с очевидной смерти и пытках тех троих людей, которых она бросила, спасая собственную шкуру. Почему она всегда зачем-то жила, в то время как другие умирали? Почему из семьи выжила только она, зачем? Почему ее всегда кто-то спасал или отталкивал, ради чего? Зачем..?       — Зачем ты меня спасаешь?       Рука Северуса с палочкой замерла. Он поднял голову, встретившись темным взглядом с ее светло-серым серебром. Ничего не сказал, только продолжил водить палочкой, и Дейа поняла, что не дождется ответа.       Зачем? Зачем? Зачем?       Соленый вкус на губах известил ее, что она плачет. Плачет отчаянно, беззвучно и тихо, хороня тех трех волшебников, хороня часть себя и смысла.       Северус отошел от нее рывком, словно боясь обжечься от ее горя. Пустые склянки постукивали друг об друга, заглушая немой крик девушки. Огонь в камине танцевал слабо и нехотя, словно тоже задумываясь о чем-то.       — Почему всегда я? Почему..? Я ведь всегда жива, зачем..? Зачем, зачем все это?! — Отчаянный шепот вырывался не из рта, а из души, которая плакала и заливала слезами шрамы. Ответом была тишина, которая нарушалась лишь треском пламени в камине. Дейа до крови прикусила губу изнутри, сжавшись с силой в комочек. Она не хотела ничего видеть, и потому зажмурилась так сильно, что глаза заболели от напряжения.       Северус одиноко стоял возле стеллажа, бесцельно сжимая палочку тонкими пальцами. Взгляд застыл на хрупкой девушке, но тело не двигалось. Он не знал, зачем, так что он мог ей дать?       

* * *                                                               

                                                                                          — Значит, эти камни силы могут не просто циркулировать магию, но еще и… защищать от Непростительных?       Дейа недоуменно смотрела на Альбуса. Утренние сумерки с ранними лучами прокрадывались в широкое директорское окно кабинета, и Фоукс ловил свет своими ярко-красными перьями, блестевшие золотом. После того, как Дейа проснулась, Северус сразу отвел ее к директору, где девушка изложила, что именно произошло в той квартире. В свою очередь, Дамблдор пояснил, что Наземникус, после разговора с Минервой, своевольно отлучился от дежурства, объяснившись забывчивостью. Дейа могла представить, какая взбучка досталась воришке от всех членов Ордена. Дамблдор послал на квартиру Аластора, который и обнаружил последствия битвы и три остывших трупа. Личности еще не установили, ведь палочки отсутствовали, а документов не было. Кингсли даже предположил, что это нелегалы, либо очередные преступники. Квартира тоже нечиста — явно съемная, но кто сдавал — тоже загадка. Загадка, разгадывать которую поручили их группе. Наконец-то, что-то интереснее срочного вызова или контрабанды. Нападение было, как и предсказывал Снейп, не только в районе Дейи. Квартал, который был под наблюдением Эммелин Вэнс и Артура Уизли, тоже подвергся нападению, но членам Ордена удалось спасти женщину-маггла. Тонкс и Люпин в своем районе вступили в схватку с двумя новичками Пожирателями, но тем удалось сбежать, а Грюм и Дедалус Дингл даже задержали одного. Не повезло только Дейе.       И теперь, после долгих объяснений и извинений Дамблдора, директор, наконец, рассказал то, что считал главным.       — Твои родители воистину были гениями, они не просто открыли новый принцип магии, они создали то, что не дает Непростительным работать в полную силу, если я прав, — глаза Альбуса горели волшебным огнем.       — Как? Это же… невозможно, — неверяще покачала головой Дейа.       — О нет, дорогая, возможно, — загадочно поднял указательный палец директор, сверкнув собственными кольцами.       — Это, — начал снимать самый большой перстень со своего пальца Дамблдор, — титан, и, если ты еще помнишь что-то из школьной программы, он сдерживает магию.       — А разве не железо? Или свинец? — Растерянно произнесла девушка, но не успела она напрячь память, как кольцо с пальца директора снялось.       И настал штиль.       Все приборы, которые были в кабинете, затихли и перестали жужжать. Северус, сидящий справа от девушки, замер. Портреты перестали шевелиться. Лишь Фоукс открыл один глаз.       Магия в чистом виде выливалась из бурного водопада. Кожа покрылась мурашками, и Дейа поняла, что сейчас не в силах даже сказать что-либо. Огромный великан расправил плечи, и ты словно застыл в страхе и восхищении.       Но шторм не успел начаться.       Кольцо вернулось на палец, и звуки возросли, портреты зашевелились, и Дейа выдохнула. Она всеми силами заглушила странное желание ощутить это еще раз, хоть на секунду оказаться в невесомости, хаосе и контроле этой чистой силы.       — Нет, лучше всех сдерживает титан, — как ни в чем не бывало продолжил Дамблдор, словно это не он только что показал, что же такое магия на самом деле. Эта чертова магия. — Конечно, железо используют в Азкабане, а свинец в оружии для охоты, но только титан способен на такое подавление.       Дейа заторможенно кивнула, все еще находясь в том подвешенном состоянии страха и покоя.       — И как же это связано, директор? — Иронично изогнул бровь Северус. И хотя его лицо оставалось каменным, пальцы рук непривычно крепко сжали край манжета.       — Основа этого кольца и серег — сплав титана и серебра, — указал на лежащие на столе украшение Дейи, которые она отдала ему еще до Рождества.       — Ограничитель и проводник вместе? Это возможно, но разве будет толк? Магия попросту перестанет существовать в таком. — Нахмурилась Дейа и стала прожигать взглядом камни, которые были вставлены.       — Поэтому в оправе алмазы, которые впитывают магию лучше других.       — Но в этом нет ничего нового, многие пытались совмещать металлы и камни разных свойств, чтобы добиться баланса, — хмыкнул Северус, услышав объяснение директора, но Альбус только улыбнулся себе в бороду и покачал головой.       — Да, это так, но здесь не только алхимия, но еще и чары. Руны, которые они написали, создают туннель между полным отсутствием магии и ее нулевым резонансом. Это запускает процесс, при котором малейшее попадание капли магии, провоцирует пропорциональную отдачу в другую сторону, и магия может выйти, а может поглотиться носителем.       Если бы кто-то сказал, что это бред, то Дейа согласилась бы. То, что описывал Дамблдор, было слишком невозможно. Слишком просто и слишком умно одновременно. Но как директор понял, что Непростительные поглощаются? Этот вопрос Дейа и задала вслух.       — Не могу утверждать наверняка, но, если обычные заклинания распадаются на чистую энергию, не запрограммированную на одно действие, которая возвращается обратно, либо же поглощается носителем, как я уже сказал, то с Непростительными может быть не так. Их структура уже — неправильная и поломанная, порожденная не чистой энергией и направлением, а животным желанием. Они дики и необузданны, и, возможно, попади такое заклинание в кольцо, молекулы просто вольются в руны, как обычная энергия. Либо сломают камень или металл от переизбытка. Возможно, последний вариант будет верен с убивающим, и тогда эффект будет тот же — смерть.       Дамблдор замолчал, и все опять затихли. Приборчики жужжали, портреты шушукались между собой, а феникс спал на жердочке, забавно поджав одну лапку под себя. Его перья ловили лучи солнца, что горело с каждой минутой все ярче и ярче. Наверняка некоторые студенты уже проснулись и в спешке доделывают эссе для Снейпа или МакГонагалл, а может некоторые еще спят и даже проспят первую пару.       Уже выйдя из кабинета директора и спустившись с его причудливой лестницы вместе с Северусом, Дейа остро почувствовала желание что-то сказать ему, оправдаться и извиниться. Когда она проснулась, зельевар не упомянул ее ночную истерику и был как обычно отстранен и холоден, но тогда Дейа списала это на усталость и недосып, но сейчас… сейчас видела, что дело в ней.       — Я сделала что-то не так, Северус? — Заставила своим вопросом остановиться его Дейа. Полы мантии замерли в воздухе на несколько секунд, и опустились, как в замедленном заклинании.       — С чего вы взяли? — Как-то слишком резко отозвался Снейп, чем только подтвердил догадки Дейи. В коридорах уже стали появляться заспанные студенты, но в таком состоянии они не обратили бы внимания утром даже на директора, стоящего над их кроватью, не то что на Снейпа и еще незнакомую особу.       — Ты опять перешел на «вы», — чуть расстроенно и осторожно произнесла девушка, предчувствуя возможный спор. Очередной. — А ты всегда так делаешь, когда решаешь на меня обидеться.       Снейп вскинул брови вверх, и, к удивлению Дейи, вдруг неожиданно поднял уголок губ.       — Не думал, что вы так проницательны, мисс Линнастин, — протянул своим фирменным тоном Северус, подчеркнув местоимение, и тогда Дейа поняла, что он больше не злится.       — Ну что вы, — хитро прищурилась аврор и подошла к Грозе Подземелий ближе, — профессор Снейп, я лишь бдительна.       Губы Северуса дрогнули, но он развернулся и быстрым шагом направился к выходу из замка. Решил ее провести?       — Знаешь, я вдруг подумала, — стараясь догнать его, проговорила быстро девушка. Широкие и быстрые шаги зельевара были значительно быстрее ее собственных с короткими ногами.       — Нет смысла уточнять, чем именно?       — Мы ведь не узнаем без практики, работают ли эти камни с Непростительными, — закончила свою безумную мысль Дейа, проигнорировав укол от Северуса.       Снейп резко остановился, и в этот раз девушка врезалась в его неожиданно твердую спину. Он летучей мышью навис над ней, и Дейа вспомнила, какая же большая у них разница в росте. Темные волосы завесой укрыли лицо от эмоций, и лишь глаза метали молнии. Кажется, она еще раз рискует познакомиться с Грозой Подземелий воочию.       — И где же ты собралась это делать, позволь узнать? Может, заглянешь к Темному Лорду на огонек? Ты же так жалела вчера, что жива, так зачем жалеть? Можешь смело идти, заодно проверить свою гипотезу. Ах да, — его лицо исказилось гримасой ядовитого сожаления, — вдруг теория сработает и ты не умрешь, так?       Дейа отшатнулась от Снейпа, словно он пах чесноком. Но он пах не им. Он пах болью, ненавистью и злобой. Это был не Северус, это был профессор Снейп, который бил словами яростно и беспощадно, найдя слабое место и не останавливаясь. Который втаптывал ее во вчерашнюю грязь Хогсмида, резал осколками разбитого окна и отрывал плоть расщепленной трансгрессией, поливая шрамы соленой водой ее же слез.       — Ты ведь не всерьез, — неверяще покачала головой Дейа, и на миг ей показалось сожаление во взгляде напротив, но следующие слова растоптали надежду:       — Думаешь, я хороший, что у меня есть душа, что я ручной зверек, которого можно поманить коробкой конфет на Рождество? Нет, — и он наслаждался этим, в его глазах была только сладкая месть и торжество от ее падения, — я монстр подземелий, и ты знала это.       Дейа тупо уставилась в бетон под ногами. Ботинки еще хранили воспоминания прошлой ночи. Хранила и она их. Когда он лечил, спасал и не давал умереть ей. Но если все, что он говорит, правда, и ему действительно плевать на нее, то поэтому он молча наблюдал за ее истерикой? Поэтому холодно смотрел на нее ночью и на собраниях Ордена?       — А как же… эклеры?       Дейа не смотрела на него, боялась. И зря. Ведь посмотрев, увидела бы взгляд раненного животного, но она не смотрела. А потому только услышала ядовитое:       — Отплатил тебе тем же, приятно, да?       Дейа моргнула, убирая водяную пелену с глаз.       — Я тебе не верю, Северус, не верю, ты не можешь, ты, — и она подняла на него свои серые и светлые глаза, отражающие утренний свет, — ты не монстр.       Мир остановился? Нет, он разбился в осколки сожаления и вины. Темные глаза были не в силах вынести этого, и потому сжались и закрылись в защитном жесте.       — Слышишь, Северус? У тебя не получится, хватит это делать уже, прошу, прекрати меня отталкивать, — голос девушки, ясный и по-детски наивный, стучался сквозь больной разум.       — Я пытаюсь, Лина, правда, — скатилось голое признание с грязных губ, произносивших только гадости и колкости каждому, кто не заслуживал.       Дейа понимающе кивнула и полезла слегка дрожащей рукой в карман потрепанного плаща, доставая кольцо и надевая его на палец.       — Тогда помоги мне, Северус, пожалуйста.       — Нет, — он открыл глаза и нахмурился так сильно, что все морщинки стали видны на уставшем и бледном лице, — нет, я не буду накладывать на тебя Непростительные.       — Ну пожалуйста, Северус, как мы еще можем узнать, правдива ли теория? Тем более, — добавила она, смягчая голос, — я уже испытывала действия обоих, я знаю, что это.       — Поэтому я и не хочу, чтобы ты это испытывала снова, — отрезал Северус и отошел на шаг назад от девушки.       Дейа осторожно придвинулась ближе и дотянулась пальцами до его руки, обтянутой тканью сюртука. Мышцы тут же напряглись под ее касаниям, но Северус не сдвинулся с места, только наблюдая за ее действиями.       — Обещаю, что все будет хорошо. Я чувствую это, понимаешь? Но без тебя я не смогу подтвердить это.       Северус внимательно смотрел в ее чистые глаза расплавленного серебра и медленно кивнул, тут же говоря:       — Хорошо, я сделаю это, но только при одном условии, — и тут он перехватил ее пальцы на своем предплечье своей тонкой, но жилистой и сильной рукой, сжав, словно принимая Непреложный Обет, — ты никогда больше не будешь себя винить в том, что живешь, и не будешь спрашивать себя «зачем».       Дейа расширила глаза в немом возгласе удивления. Пальцы в его руке дрогнули сильнее, и он стиснул их еще крепче.       — Северус, это сложнее…       — Просто пообещай.       — Я…       — Обещай, — он надавил еще, темным взглядом заставляя кровь в ее жилах течь быстрее, вынуждая сказать «да». Но ведь он не знал всего, не знал этого странного вопроса, возникающего крайне редко, но назойливо залезающего под кожу.       — Я не могу, ты не понимаешь, я хочу жить, но не знаю, зачем. Я люблю жизнь, но не понимаю смысла, почему именно я выживаю, а другие нет? Я…       — Ты живешь, потому что должна. — Он твердо посмотрел ей в душу он, и словно понял не только ее, но и что-то, что было глубже. — Живи, чтобы жить. Обещай.       Мимо проходили уже не такие сонные студенты, некоторые начинали любопытно поглядывать в их сторону, но для них мир замер.       — Обещаю.       И клятва сердца была сказана не шепотом, а громким голосом. Только тогда Северус позволил себе разжать ее пальцы и кивнуть. В его глазах отразилась девушка, что тепло улыбалась ему. Мужчина тонко растянул губы в ответ, позволив себе эту мимолетную слабость.       Рассвет в Хогвартсе был необычайно красив, несмотря на мрачную ночь.