Глава 24. Никто

      

«Взгляни-ка на дорогу! Кого ты там видишь?       — Никого, — сказала Алиса.       — Мне бы такое зрение! — заметил король с завистью. — Увидеть никого! Да ещё и на таком расстоянии!»       © Льюис Кэролл, книга «Алиса в стране чудес»

      После происшествия с Дейей дежурства Ордена снизились в два раза. Наверное, на этом настояла Минерва. Теперь дежурила одна группа из трех человек каждые два дня, и если Северус приносил известия о возможных нападениях, то группа увеличивалась. И хотя Аластор был неожиданно против, обосновывая это тем, что так его роль может раскрыться, все равно все вздыхали спокойно. Все таки быть готовым гораздо лучше, чем быть застигнутым врасплох. Правда, с марта произошло всего одно нападение во время дежурства Тонкс, Гестии Джонс и Эммелин Вэнс. Подвиг трех ведьм еще долго обсуждали в Ордене. Особенно Сириус любил по-дружески подколоть племянницу.       Но Дейа никак не могла расслабиться. Странные навязчивые мысли все еще приходили к ней в голову, и даже не смотря на обещание, данное Снейпу, она не могла ничего поделать. Только расследование их группы дела о тех трех волшебниках, убитых в квартире в Блумсбери успокаивало ее совесть. Правда, оно зашло в тупик. Личности так и не были установлены, опрос соседей ничего не дал, а палочки, которые Сэвидж показал Оливандеру, оказались украденными. У людей, которых обворовали эти трое, тоже не было никакой информации и связи. Единственная зацепка — хозяин квартиры, который оказался магглом. Но ему, видимо, кто-то не слишком удачно и профессионально подчистил память, что вылилось в деменцию — мужчине было добрых 68 лет.       Полный тупик, который уйдет в архивы Министерства под штампом «Не раскрыто».       И ведь не могла же Дейа сказать, что была там во время нападения и видела Пожирателей. И Джона Уильямсона. Нет, Руфус Скримджер, глава Аврората, никогда бы не принял такой отчет, а если дошло бы дело до Фаджа, то с работой можно было попрощаться. Поэтому их группа была вынуждена топтаться на месте, получая насмешливые взгляды от подчиненных Долиша. Конечно, те были лучшими, которых выбрали досрочно из Академии Авроров, им доставались все интересные и даже (ходили слухи) засекреченные дела. В отличии от группы старого пенсионера-параноика Аластора Грюма.       — Ничего, — рычал в ответ на очередной приказ от группы Обеспечения Магического Правопорядка помочь в мелком задержании по делу об отравлении тети племянницей, которое вела группа Скримджера, — я еще выскажу Руфусу все, что думаю. Этот сопляк решил, что может списывать меня на пенсию в группу Обеспечения Магического Правопорядка, ха! Пусть сам идет на каждой двери стоять маггловским охранником.       Каждое мелкое и несущественное дело Грюм принимал на свой счет. И Дейа с Тонкс не могли убедить его в обратном. Конечно, когда долгое время их группа была ведущей, а теперь вдруг отправилась в запас, сложно оставаться на позитиве. Ланграм и Праудфут все чаще начинали ссориться, и как бы Сэвидж не пытался пресекать эти разлады, попадало в итоге всем.       — Так иди и напиши, ну давай же, че ты ломаешься? — Кричал своим басом Ланграм в ответ на покрасневшего и надутого Праудфута. — Напиши, как я нарушил этот несчастный третий пункт, подпункт… а, дракл с ним! Напиши, Праудфут, а я напишу в ответ, как ты злоупотребил своими полномочиями на задержании. Что скажешь, а?       — Скажу, чтоб ты пошел и проспался, — словно мопс, огрызался Праудфут, — потому что это ты злоупотребил своими полномочиями, или несчастную женщины запугал не ты?       — Несчастную? Вот поэтому тебя и нельзя назначать ответственным на задании, ты сразу становишься мягкотелым! Она преступница, Праудфут!       — И в первую очередь человек, Цер, — вставил Сэвидж со своего рабочего места, раскладывая пергаменты по порядку.       — А ты вообще не лезь, Сэвидж, — тут же огрызнулся Ланграм, поворачивая голову с бешеной скоростью. — И вообще, был бы здесь Долиш, он бы согласился со мной. Преступники должны получать по заслугам…       — Но мы в группе Аластора, Цер, — слегка прохладно заметила Дейа, решившись вмешаться в спор. — И Рюк прав, мы должны оставаться в первую очередь людьми.       Ланграм медленно перевел полный злобы и недовольства взгляд. Дейа встретила его своим, уверенным и спокойным. Казалось, Ланграм с трудом удерживается от какого-то унизительного оскорбления, и мешало ему только присутствие еще двух свидетелей в кабинете. Девушка, поняв, что ответить ему нечего, молча продолжила свое занятие — переписывание протокола допроса для очередного заседания.       — Мракоборцы не должны испытывать сочувствие к преступникам, запомните мои слова.       И Ланграм, подхватив отчет для Грюма, вылетел из кабинета, едва не столкнувшись с входящим Гавейном Робардсом, бывшим силовиком из группы Долиша. Гавейн удивленно проводил его взглядом, повернувшись к трем оставшимся аврорам.       — И что это было? Опять назвал Грюма «одноглазым инвалидом»? — С веселой интонацией произнес мужчина, стараясь разрядить напряженную атмосферу.       Дейа отвлеклась от протокола и улыбнулась шутке, расслабленно откинувшись на спинку стула.       — Хуже, — буркнул Праудфут, продолжая строчить отчет. Наверняка со злости укажет на ошибку Ланграма.       — Решил напомнить, что аврор не должен испытывать жалость к преступнику, — поддакнул Сэвидж, тоже отвлекаясь от своих бумаг.       Гавейн присвистнул и облокотился о пустующий стол Тонкс. Сегодня девушка весь день пропадала с Грюмом на операции Ордена возле церкви Святого Панкратия. Там снова собирались новобранцы, поэтому Кингсли прикрыл их, сказав, что якобы в том районе может быть Сириус Блэк.       — Ну и дела у вас тут, — протянул задумчиво Робардс, встречаясь взглядом с Дейей.       — А что ты хотел, — бесстрастно пожала плечами девушка. — Это ваша группа занимается нормальными делами, а мы лишь на подхвате у всех.       — А суды?       — А что суды, — снова подал голос Праудфут, — нас к этому не готовили, только ваш Долиш выступал на них. А сейчас вон, Дейа.       При этих словах волшебница слегка сморщилась и закатила глаза. Суды она не любила всем сердцем, но Руфус назначил ответственной ее. Правда, теперь она могла сказать Ордену много всего полезного и интересного, ведь дела попадались разные. Предпоследнее, например, как раз было по тем Пожирателям, которых поймали в ту самую ночь дежурства. Хотя при допросе они не рассказали ничего интересного, впрочем, люди Скримджера не особо и старались как будто. Дейа подозревала, что в протоколах было сказано гораздо меньше, чем было на самом деле. Но открыто признать возрождение Волан-Де-Морта Министерство не могло, а значит, все отделы должны были придерживаться такой политики. Подсудимым дали по три года в Азкабане.       — Знаете, я бы с удовольствием перевелся в вашу группу, — пожал плечами Робардс и снова посмотрел на Дейю.       Девушка удивленно подняла брови, широко раскрыв глаза.       — Ты что? Ты же сейчас участвуешь в самых интересных операциях, — «как мы когда-то», — а если пойдешь к нам, будешь сидеть за отчетами и редкими вызовами от группы Обеспечения Магического Правопорядка да людей Скримджера, — не понимала Дейа неожиданного порыва коллеги.       — Ну и что? Я уже набегался за пару месяцев, к тому же, — Робардс неожиданно сдвинул брови и понизил свой глубокий голос до полутона, — мне не нравится то, что Фадж напрямую приказывает Долишу.       Дейа нахмурилась и сделала заметку рассказать об этом на завтрашнем собрании Ордена. Фадж мог приказывать Аврорату напрямую, но на памяти Дейи никогда этого не делал. Министр совещался всегда с главой Аврората как минимум, а как максимум — вообще не лез в их дела, только хвалил или ругал за статистику Амелию Боунс как главу их отдела. Что поменялось сейчас? Неужели он перешел к открытым действиям против Дамблдора? Ведь именно Долишу было приказано следить за Аберфортом в «Кабаньей голове», о чем он случайно проболтался Кингсли по старой памяти.       — А знаешь, переводись к нам, — неожиданно обрадовался Праудфут, ухмыляясь. — Не слушай Дейю, нам как раз до сих пор не прислали замену этому червяку Уильямсону. Уж лучше кто-то сильный, вроде тебя, чем очередной сумасшедший.       Робардс рассмеялся и о чем-то пошутил в ответ, но Дейа уже не слушала. Кажется, что-то начало меняться прямо сейчас, а они даже не замечали. Фадж явно основательно взялся за Дамблдора, и такими темпами Орден рискует остаться в меньшинстве. Нужно больше своих, «профессорских», людей в Министерстве, причем как можно скорее. И кажется, Дейа заприметила парочку.       Но на следующий день не было собрания Ордена. День не задался с самого начала у девушки, когда Лёва неожиданно стал носиться по квартире, а так как его туша уже выросла до размеров алабая (и она надеялась, что он больше не будет расти, ведь кормить его приходилось часто и много), то пострадала даже мебель в лице кресла в гостиной. Дейа ругалась заковыристыми словами, прежде чем, наконец, выйти из дома. Но и здесь ее ждала неудача в виде неожиданно объявившейся соседки. Миссис Фокс, как оказалось, лежала в больнице с инфарктом, который у нее случился на работе. Это объясняло, почему девушка не видела ее столько времени. И не опаздывай Дейа на работу, обязательно бы выслушала и посочувствовала бедной женщине, но времени не было, поэтому пришлось отделаться от магглы оговорками и в спешке выбежать на улицу, завернув за угол для трансгрессии.       Волнения начались еще в лифте. Люди привычно шептались, но отчего-то Дейе казалось, что что-то происходит. В коридоре ей встретился Робардс, который был непривычно мрачен и суров и, даже не поздоровавшись с девушкой, быстро прошел мимо. Дейа непонимающе оглянулась, но заспешила в кабинет своей группы. Грюм встретил ее привычным яростным взглядом, Тонкс была неожиданно грустная, а Ланграм наоборот — слишком радостным. Что-то было не так.       — Что произошло? — Шепотом спросила Дейа и Доры, и подруга рассеянно посмотрела на нее.       — Римус, — печально вздохнула Тонкс, и Дейа, наплевав на ожидающие протоколы на столе, вызвала стул к столу подруги.       — Поссорились?       — Нет, просто… — Дора непривычно замялась, и Дейа ободряюще кивнула. — Было полнолуние, а я забыла, и пришла к нему вчера. А он… лежит.       Дейа выпустила непонятный вздох. Серьезные отношения Тонкс и Люпина начались после их совместного ужина у Андромеды и Теда. Дора сияла на следующее утро как начищенная чаша Пуффендуя. А вечером того же дня пришла на чай к Дейе, рассказав во всех подробностях о скрытой страсти Люпина. Оказывается, оборотень в постели, судя по рассказам, не такой уж и стеснительный. С тех пор Дора преобразилась, и выглядела по настоящему счастливой. Римус дал ей ключи от квартиры, и пара, как казалось Дейе, действительно жила гармонично. Видимо, до вчерашнего вечера, разногласий у них не было.       — И что теперь? Вы же говорили на эту тему?       — Еще нет, — призналась Дора, — и я боюсь. Для него это всегда тяжело, и каждый раз, как я поднимаю этот вопрос, он переводит разговор.       — Но так же нельзя, нужно поговорить…       — Вот именно, Дейа! — Всплеснула руками Тонкс. — Нужно поговорить, а он не дает мне, и теперь, когда я увидела его таким, он может решить совсем… прекратить все это, — последнюю фразу Дора закончила шепотом, испуганно накручивая свои светло-коричневые волосы на палец.       Дейа закусила губу. Таких серьезных отношений у нее давно не было, с тех пор, как неудачная помолвка с бывшим однокурсником сорвалась. Поэтому девушка не знала, что именно может помочь подруге, но все равно сказала:       — Поговори с ним сегодня после собрания.       Но собрания не было.       В обед, когда все поглощали свои сэндвичи или собирались в столовую возле Министерства, начался хаос. Из кабинета Долиша доносились какие-то крики, но когда Дейа выглянула, застала лишь разбегающихся подчиненных. Среди них был Робардс, и девушка схватила его за предплечье, останавливая:       — Дейа, не сейчас…       — Что происходит, Вейн? — Взволнованно всматривалась в его суровое лицо Дейа, отмечая, что оно выглядит усталым.       Робардс поджал губы и свел брови, словно над чем-то раздумывая. Хватка Дейи на его руке стала крепче. Наконец, он разжал губы и сказал то, о чем волшебница не хотела бы знать никогда:       — Долиша вызвал Фадж и приказал явиться в Хогвартс.       Дейа возмущенно задохнулась. То, чего они так боялись, о чем предупреждали Дамблдора, сбылось.       — Что?!       — Амбридж прислала сообщение, но я не знаю, в чем дело.       — Они хотят убрать Дамблдора, — смотря в сторону, заторможенно произнесла Дейа. В ее голове проносились возможные картинки битвы, а заголовки газет уже строчили: «ПАДЕНИЕ ВЕЛИКОГО ВОЛШЕБНИКА АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА».       Дейа резко крутанулась и понеслась в кабинет. Грюм сидел за столом, что-то яростно приговаривая себе под нос. Очевидно, это были отчеты Ланграма и Праудфута.       — Аластор, можно тебя? — Она в панике смотрела на волшебный глаз Грюма, и тот, видимо, поняв, что случилось что-то важное, быстро встал из-за стола и похромал к выходу. Они закрыли дверь кабинета, отрезая взволнованный взгляд Тонкс.       — Ну? — Отрывисто спросил он, кидая на них купол молчания.       — Фадж и Долиш идут в Хогвартс, их вызвала Амбридж.       Грюм грозно оскалился:       — Розоволосая жаба, — проклял ее Аластор и тут же спросил, — откуда ты узнала?       Дейа на секунду замялась, не уверенная, как старший аврор отреагирует на источник информации, но все же сказала:       — От Гавейна Робардса, из группы Долиша. Он бывший…       — Силовик, помню, неплохой малый, жаль, не в той группе, — все еще вращая глазом, перебил ее Грозный Глаз. — Иди скажи Кингсли, я отправлю сообщение Минерве.       Дейа кивнула и уже собиралась снять купол, но неожиданно растерянно спросила:       — А что будет, если…       Она не окончила фразу, но Грюм все понял. Понял, и потому криво усмехнулся в ответ на ее опасения.       — А никакого «если» не будет, министр еще и под свой жирный зад получит, вот увидишь.       И с этими словами он сам снял купол молчания, уходя обратно в кабинет. А Дейа быстрым шагом направилась к лифтам. Люди, словно шарики на доске бильярда, крутились и вертелись вокруг. Вот только кто был кием? Фадж?       На этаже Кингсли работников было меньше, ведь это был этаж кабинета министра. Но даже здесь чувствовалось какое-то превосходство и ликование. Даже темные каменные стены здесь словно кричали: «Мы победили». А люди, проходящие мимо, важно подтверждали это и усмехались, осознавая свою власть.       — Кингсли, у нас…       Дейа оборвалась на полуслове, замерев в проходе. В кабинете, напротив вытянувшегося по струнке Бруствера, стоял пухлый министр Магии Британии, Корнелиус Фадж. Вид у него был радостный, если не сказать, что счастливый. Его широкий жирный лоб блестел каплями злорадства, а темная мантия складочками приказывала молчать. Он медленно повернулся к стоявшей в дверях Дейе, искривив губы в добродушной улыбке.       — Простите, миссис, боюсь, аврор Бруствер сейчас не может заняться вашим делом, у нас чрезвычайно важное дело, — напыжился, как воробей, Фадж.       Дейа молча кивнула, проглотив все слова. Она кинула мрачному Кингсли настороженный взгляд и вышла, тихо прикрыв дверь.       Опоздала. Или нет? Фадж сказал «у нас важное дело». Значит ли это, что Кингсли тоже идет? Если так, то Дамблдору будет легче. К тому же, Аластор должен был предупредить МакГонагалл, она не останется в стороне. Что бы ни замышлял Фадж. А что он, собственно говоря, замышлял?

***

      На площади Гриммо было непривычно тихо. Свечи горели, но не согревали. С них лужицами капал воск, образуя океан их слез. Грюм и Кингсли сидели, потягивая огневиски из запасов Сириуса. Сам Блэк отправился кормить Клювокрыла, после того, как услышал новости. Где был Альбус Дамблдор, никто не знал. По словам Бруствера и Минервы, что сейчас прямо сидела на своем стуле с идеально ровной спиной, он перенесся куда-то вместе со своим фениксом, взяв всю вину вместо Гарри на себя.       Когда Фадж, Кингсли и Долиш отправились в Хогвартс, никто и подумать не мог, что пришли они вовсе не за Дамблдором, а за Поттером. Что именно происходило в кабинете, знали только те, кто там был, но даже общей информации не хватило Дейе, чтобы собрать пазл воедино. Единственное, что стало ясно — кружок Поттера, про который в Ордене иногда вспоминали с гордостью (особенно Сириус), разоблачен. А пострадал Дамблдор.       — Значит, Амбридж теперь будет директором? — Устало спросила Дейа, отрывая взгляд от тарелок в буфете.       — Приказ будет подписан завтра, — так же устало кивнул Бруствер. — Минерва будет все так же заместителем.       — Прежде, чем этой ведьме не понравится что-нибудь из неразобранной почты, — по-кошачьи фыркнула МакГонагалл. Дейа улыбнулась, распознав резкий шотландский акцент, который проскальзывал у профессора трансфигурации каждый раз, стоило кому-то сильно насолить ей.       — Брось, Минни, — подвыпивший Грюм неожиданно использовал прозвище ведьмы, которого Дейа не слышала раньше. МакГонагалл неодобрительно сощурила глаза, и девушка была готова поклясться, что ее зрачки слегка сузились, как у хищника. Но Аластор этого словно не заметил. — Кроме тебя никто не разбирается во всей этой документации, и Фадж не настолько глуп, чтоб увольнять тебя.       — Фадж — возможно, в отличии от этой… директрисы, — презрительно скривила тонкие губы Минерва. Но через секунду на ее лице пролегло беспокойство, — и если что-то случится, как он узнает…       Все поняли, про кого она говорит. Альбус Дамблдор, если захотел скрыться, то действительно скроется. Причем не только от Министерства. Даже от своих, «профессорских». Вот только в Ордене была женщина, которая боялась и переживала за него куда больше других. Боялась и переживала не потому, что он был нужен Ордену, а потому, что нужен был именно ей. Не как величайший волшебник, не как директор Хогвартса, а просто как Альбус Дамблдор, как человек. Удивительно, что Дейа смогла прийти к этому выводу за какие-то месяцы, как же не видели этого другие? Или видели, но молчали?       — Это же Дамблдор, Минни, — горьковато, как привкус от огневиски, усмехнулся Грюм, — он никогда не думает о других. О тебе.       Минерва прикрыла глаза и потерла переносицу под очками. Ее спина, казалось, на секунду согнулась под тяжелым и ответственным грузом, но уже через мгновение снова стала стальным стержнем.       — За тебя, Минерва, — неожиданно поднял свой пыльный стакан с плескавшейся там жидкостью Кингсли, и залпом выпил. Грюм его поддержал.       МакГонагалл призвала взмахом палочки еще один стакан, налила туда янтарную жидкость. Она долго держала его перед собой, ловя блики свеч, после чего тихо сказала:       — За него.       И одним глотком выпила горькую жидкость, даже не поморщившись. Как будто ее жизнь была итак привычно горькой, недосказанной и сложной, а огневиски лишь напомнило об этом.       Дейа поддержала и тоже сделала освежительно резкий глоток. Только выпила она за все сразу и за ничего одновременно. Выпила за несбыточное желание.       — Дежурства отменяются, — сказала, помолчав, Минерва. — Нас некому прикрывать, Амбридж и Фадж не будут закрывать глаза на своевольные отлучки.       — А собрания? — Спросила Дейа и получила внимательный взгляд зеленых глаз из-под очков.       — Собрания будут, когда Альбус выйдет на связь. До этого момента, если что-то срочное, связывайтесь со мной.       Дейа молча кивнула и сделала еще один глоток. Кингсли неожиданно поднялся, и за ним пошел Грюм:       — Фадж потребует отчета, так что надо идти, — объяснился Бруствер.       — А мне принимать заявление о переводе Робардса, — кивнул Грюм.       Дейа удивленно вздернула брови вверх.       — Он все-таки к нам?       Вопрос вырвался быстрее, чем Дейа успела подумать. Грюм кривовато усмехнулся и уставился на нее.       — А что, так переживаешь? Не из-за тебя ли он к нам идет, а?       Дейа закатила глаза и возразила:       — Да ладно тебе, Аластор, он идет к нам потому, что ему не нравится политика Фаджа, а министр дает Долишу прямые приказы.       — И почему же мы узнаем об этом только сейчас? — Вмешался Кингсли, и Дейа смутилась.       — Он сказал это вчера, я думала озвучить на собрании.       — А чем тебе не собрание? — Уже идя к двери, риторически спросил Бруствер, и на его усталом лице промелькнула улыбка.       — Ага, анонимных алкоголиков, — не удержалась Дейа, и Грюм каркающе рассмеялся, а Минерва изогнула губы в ироничной улыбке.       Входная дверь тихо скрипнула, и мужские разговоры стихли. На кухне остались только Дейа и Минерва. Ученица и учитель.       — Ты больше не пишешь статьи? — Неожиданно спросила МакГонагалл, и этим вопросом удивила Дейю.       — Времени не хватает, — покачала головой девушка. — Да и не срослось у меня с трансфигурацией как-то, — припомнила свою первую и последнюю статью по этому предмету Дейа.       — Дейа, если я преподаю трансфигурацию, это не значит, что спрашиваю за нее, — чуть улыбнулась Минерва. — Хотя та статья не была столь ужасной, как ты думаешь.       — Разве? — Скептически подняла бровь аврор. — Мне казалось, тема «Элементарные отличия мортимагов от анимагов на молекулярно-энергетическом уровне» довольно раскрыта уже.       — Уже — да, — согласно кивнула профессор, — но уже после тебя. Мой бывший ученик, Тадеус Таркел, взял в этом вопросе за основу как раз твою статью с исследованием.       — И как?       — Получил год назад премию от «Преображение сегодня» как самый многообещающий новичок.       — А мне сказали, что эта тема слишком обширна и вряд ли может быть изучена более детально, — с обидой в голосе произнесла Дейа, расстроившись.       — В трансфигурации не считаются с женщинами, — согласно хмыкнула Минерва. — Это было что пятьдесят лет назад, что сейчас. Мои исследования тоже долгое время не считали чем-то стоящим, пока Альбус не вступился за меня.       — Но я считала, что сейчас все равны, — неуверенно протянула Дейа. Разве не так?       — На словах так, а на деле в МНИТе сидят старые волшебники, до сих пор живущие по законам 19 века, — отрезала Минерва.       Дейа прикусила губу, задумавшись. Получается, ее статью выпустили, но не пустили дальше наверх только потому, что она была… женщиной? Бред какой-то.       — Как тогда Дамблдору удалось продвинуть вас?       — Он пригрозил им своим уходом, а потерять такого ценного волшебника, который делится с ними по договору процентом от премии, было невыгодно, — слегка насмешливо улыбнулась Минерва.       — Почему же он не просил за других? Ведь таких наверняка много, — непонимающе пробормотала Дейа, и только потом, поняв, что и кому сказала, прикусила язык. Но было поздно. Минерва помрачнела на глазах, сжав губы.       — Потому, что один, пусть и самый величайший волшебник, не может ничего сделать, пока он один.       Ее признание прозвучало оттенком боли и сожаления. Словно она извинялась перед Дейей за то, что получила свое место в МНИТе и известность в этой науке благодаря удачному заступнику, а Дейа, и еще сотни или тысячи других — нет.       — Они могли смириться с одной женщиной, но если бы Альбус попытался провернуть такое еще с кем-то, никакие угрозы ухода уже бы не действовали…       — Я понимаю, прости, — перешла на «ты» Дейа, словно барьеры больше не нужны были. Они больше не были учеником и учителем. Они были просто запутавшимися женщинами.       — Ты можешь… — но Дейа все же запнулась о свои слова, и вся смелость выветрилась. МакГонагалл ободряюще кивнула ей.       — Оставь, Дейа, мы больше не в Хогвартсе. Хотя, — при этих словах на ее губах снова появилась тонкая улыбка, которая, впрочем, тут же объяснилась, — когда я выпустилась, долгое время звала Альбуса «профессором», как бы он не просил меня перестать это делать.       Неожиданное признание Минервы словно растопило последние стенки, которые хрупким льдом чувствовались при общении.       — Ты же училась у него? — Задала риторический вопрос девушка, просто чтобы услышать эту историю.       — Да, — задумчиво кивнула Минерва, и лицо ее при этом расслабилось. — Он пришел преподавать трансфигурацию, когда я заканчивала четвертый курс. Уже тогда я знала, что хочу изучать эту науку, но когда мы увидели, как он колдует… наверное, так называется магия в чистом виде.       Дейа вспомнила свои ощущения, когда пару недель назад Дамблдор снял свои кольца-ограничители из титана. Чистая эйфория и отчаянное желание почувствовать это еще раз. Да, это была настоящая магия.       — Я буквально заставила его научить меня анимагии, хотя он не хотел и предупреждал, что это будет сложно и долго. К концу шестого курса я зарегистрировалась и стала самым молодым анимагом.       Еле уловимая гордость звучала в ее тоне. Но гордость, что странно, была не за себя. За учителя.       — Ты стала аврором? Я слышала, в Министерстве до сих пор говорят твою фамилию, но все документы, кажется, засекречены, — неуверенно произнесла Дейа, ступая на опасную территорию.       Легкая тень пробежала по было разгладившемуся лицо женщины, и она тяжело вздохнула.       — Стала. Но это было неприятно, опасно и страшно. Я ушла сразу после окончания войны с Грин-Де-Вальдом.       И Дейа больше не спрашивала. Зачем, если она испытывала иногда похожие чувства, хотя война была отнюдь не таких масштабов, как та, в которой воевала профессор.       Наверняка Минерва видела не одну смерть товарищей, причем как магглов, так и волшебников. Тогда воевали все. Вся Европа. Пока Дамблдор не победил Грин-Де-Вальда в той страшной дуэли. На том месте использовалась магия такой силы, что даже сейчас ничего не росло и гибло. Интересно, а как Дамблдор отнесся к выбору МакГонагалл..?       — И я знаю, что ты хочешь спросить, — оборвала ее размышления Минерва, слегка поджав губы. Дейа приняла невинный вид. — Нет, Альбус не был доволен моим выбором. Никто не одобрял.       — А ваши отношения? — Рискнула и сказала девушка раньше, чем успела испугаться вопроса. Наверное, если бы не алкоголь, который они выпили, этого разговора бы вообще не было. Чудо, что она вообще разговаривала с самым строгим профессором школы так просто, без масок и званий.       Минерва усмехнулась странной усмешкой и сказала:       — Это всегда сложно, но я знала, на что иду.       Дейа уважительно посмотрела на бывшего профессора и сделала маленький глоток из стакана. Воистину, если у женщин была сила, то перед ней сейчас сидела она в чистом виде.       — Как ты все это выдерживаешь?       — Я знаю, ради чего, — просто призналась МакГонагалл в чем-то таком сложном, что не облачить ни в какие слова. — Не могу не спросить в ответ, — вдруг хитро прищурилась женщина, и Дейа поняла, что попалась. Расспросы от нее закончились, пришла очередь Минервы. — Неужели в Аврорате пропали достойные кандидатуры?       Дейе хотелось рассмеяться. Как же сейчас эта женщина напомнила ей другую. Андромеда Тонкс обычно задавала подобные вопросы.       — Мама Тонкс все время спрашивает об этом же, — усмехнулась Дейа, и, сделав еще глоток, сказала, — там нет того, кто мне нужен.       — А кто же тебе нужен?       И Дейа впала в ступор. Действительно, кто?       — Не знаю, — растерянно произнесла она.       Минерва тонко улыбнулась, словно знала что-то такое, чего не знала еще сама девушка, напомнив этим выражением лица Дамблдора.       — Иногда не нужно искать, просто посмотреть на все со стороны.       И даже говорить стала загадками, прямо как Дамблдор.       — Что ты имеешь ввиду? — Непонимающе нахмурилась Дейа, сверля взглядом плескавшуюся на дне жидкость.       — Если ты не ищешь, значит, уже нашла.       Нашла? Возможно. А что же дальше?       Свеча погасла, и темнота ближе подобралась к ней, утягивая. Впервые Дейа не сопротивлялась, позволяя этому случиться.       Минерва МакГонагалл ушла, обнажив своим острым и цепким взглядом вопросы, но оставив очевидную разгадку на столе, как Дамблдор. Напоследок она словно случайно заметила:       — Северус просил передать тебе это.       На столешницу лег запечатанный конверт.       Оставшись одна, Дейа бережно потянулась к нему, тонкими пальцами проведя по рыхлой бумаге со шрамами, как она сама. И распечатала не письмо, а свое сердце одним уверенным движением палочки. Пергамент замер в воздухе, и свеча зажглась не магией, а желанием, осветив колючий и острый почерк.       «Долго думал над твоей просьбой. Приду в субботу.       С.С.»       Короткие отрывистые фразы вспыхнули с неожиданным пламенем. Кажется, Дейа нашла его, то самое «зачем». Может, Минерва тоже нашла его, потому и жила, так уверенно сражаясь с трудностями?

***

      Выходные наступили слишком быстро, хотя всю неделю Дейа замечала, как долго тянутся рабочие дни. Солнце тепло светило в субботнее утро, разгоняя тучи в душе. Собраний больше не было.       Лёва решил, что именно сегодня он будет лежать на кухонном столе. Спало существо всегда на второй половине кровати, но любило лежать там, где ему было не место. И как бы Дейс не старалась убедить этого упрямца, что кровать и ковер на полу были удобнее, вампус упорно игнорировал ее, продолжая поступать по-своему. Откуда он только набрался этих замашек?       И теперь, выйдя из ванной и пройдя на кухню, Дейа увидела уже привычную картину вампуса на столе.       — Лёва, уйди, — простонала девушка, открывая холодильник. Существо лениво открыло один желтый глаз с миндалевидным зрачком и тут же закрыло обратно. Кисточка на хвосте нервно дернулась, словно он знал, что сейчас будет. А будет ох как не по душе ему.       — Лёвэнген! А ну брысь со стола!       На этот раз открылись два злых глаза, и если бы не окклюменция, которую обычно использовала в таких спорных ситуациях с этим существом, Дейа наверняка бы уже ушла по желанию вампуса. Лёва медленно, словно специально, потянулся, почесал задней лапой за ухом и нехотя спрыгнул на пол. Почти пятьдесят килограммов опустились с громким звуком на кафель. Хотя Дейа знала, что он мог прыгать и ходить до невозможности тихо. Так, что ночью, возвращаясь домой, девушка пугалась от его резкого появления.       Она успела разбить яйца, когда защитные заклинания отозвались эхом тревоги в голове. В тот же момент Лёва, лежавший уже на полу, резко поднялся на четыре лапы и встал в боевую стойку. Его сильное тело застыло в готовности сорваться в любую минуту. Глаза опасно сузились, а хвост мотылялся электризованным проводом из стороны в сторону. Смотрел он при этом в сторону прихожей.       — Что такое?       И рука девушки по привычке потянулась за палочкой в рукаве, но Дейа запоздало вспомнила, что оставила ее на втором этаже в комнате.       Магия стала фонить, сильнее и настойчивее крича об опасности. И вдруг входная дверь открылась. Защитные заклинания перестали звать в тот же момент, словно успокоившись и приняв кого-то своего, как бывало с Тонкс. Только Лёва не мог успокоиться. Вампус в один прыжок преодолел расстояние до девушки и встал, вгрызаясь в пол когтями, перед ней. Рыжая шерсть, за которую так ругалась Дейа по всей квартире, встала дыбом.       Быстрые и уверенные шаги направились в сторону кухни. Дейа поняла, кто пришел, но не знала, что делать с Лёвой. Дору вампус принял спокойно, даже не смотрел ей в глаза, словно знал, что это может быть опасно для подруги. Но сейчас?       Но сейчас он агрессивно и вызывающе вскинул голову.       Северус Снейп вошел на кухню и замер, палочка в руке поднялась в молниеносном защитном рефлексе, но было поздно. Вампус утробно зарычал с такой силой в голосе, что Дейе стало страшно. Магия легкими волнами шторма пошла по комнате, натолкнувшись на дикую необузданную силу.       — Стой! Не смотри..!       Но Северус посмотрел в глаза вампусу. Оба, волшебник и существо, замерли. Хвост Лёвы перестал дергаться, но шерсть все еще стояла дыбом, словно наэлектризованная.       Дейа перевела испуганный взгляд на Северуса. Он был без привычной мантии, в пальто и неизменном сюртуке. Рука с палочкой опустилась, а глаза потемнели и стали словно стеклянными.       Черт, черт, черт. Что она наделала? Надо было запереть вампуса, она же знала, что для ментальных магов они опасны вдвойне. Знала, и ничего не сделала. Что теперь..?       В момент, когда ее волнение достигло пика, взгляд темных глаз резко прояснился, и Северус моргнул. Лёва мотнул головой, отчего шерсть чуть разлетелась в сторону, и в один прыжок оказался на любимом столе, снова ложась животом.       — Лёва, нет, там же яйца..!       Но вампус проигнорировал ее, расслабленно прикрыв глаза.       Дейа беспомощно обернулась на Северуса, смотревшего с легкой насмешкой на все это. Но, встретив ее взгляд, эмоции отступили, оставив непробиваемую стену.       — Прости, — виновато произнесла девушка, нервно облокачиваясь о стол. — Я не подумала, что он так на тебя отреагирует, с Дорой все прошло хорошо, он наоборот не смотрел на нее, не знаю, что…       — Забудь, — отмахнулся от нее маг и окинул кухню взглядом. Дейа послушно умолкла. Странная нервозность не отпускала ее теперь.       Поняв, что Северус не снял свое пальто, девушка быстро произнесла:       — Снимай пальто, там, в прихожей, вешалка.       Снейп задумчиво кивнул и скрылся в коридоре. Дейа выдохнула. Это был первый гость в ее квартире за много лет, не считая Дору. Впустив его в эту часть себя, она неожиданно задумалась, а надо ли ему это? Но ведь он сам сказал, что придет, даже не уточняя, будет ли она против.       Северус вернулся из прихожей, недобро посмотрев на лежащего вампуса. Дейа машинально взбивала яйца.       — Будешь завтракать? Я еще не ела.       Он покачал головой и сел за стул, как можно дальше от Лёвы. Как будто само присутствие вампуса его раздражало. Дейа, решив, что так и есть, отвлеклась от готовки и шикнула на существо:       — Лёвэнген, уйди, не то я скину тебя со стола, — пригрозила ему Дейа, и вампус раздраженно мяукнул, но спрыгнул. Опять с тем же громким стуком. Потом он гордо поднял голову, кинул неодобрительный взгляд на Северуса и словно невзначай, проходя мимо, коснулся его ноги своим толстым пушистым хвостом. Его туша скрылась в коридоре, и Дейа была готова поклясться, что зельевар фыркнул ему вслед.       — Он обычно так себя не ведет, — словно оправдывая своего кота, сказала Дейа, ставя сковородку на плиту. Омлет начал готовиться.       — Может, кофе? Или чай?       — Кофе, — сказал Северус едва ли не второе слово за все время, что он здесь находился.       Дейа кивнула и принялась рыскать по полкам, ища упаковку с кофе и себе пакетики чая. С какой-то стыдливой мыслью она решила, что, наверное, кажется слишком навязчивой.       — Молоко, сахар?       Северус снова отрицательно качнул головой, чем еще больше убедил ее в том, что да, она навязчивая и надоедливая. В нервной тишине Дейа принялась заваривать себе чай и ему кофе, приглядывая за готовящимся омлетом. Потом достала из холодильника сыр, взяла терку и стала механически крошить его на тонкие кусочки. Сняв омлет с плиты, посыпала его сыром, который послушно плавился от жара.       — Как в Хогвартсе? — Решила разрядить обстановку и спросить его о чем-то таком, на что он бы не смог ответить кивком головы. Тем более, ей правда было интересно, что теперь происходит в школе, когда Дамблдор ушел, а Амбридж, как и говорил Кингсли, назначили директором.       — Отвратительно, — слегка скривил губы Снейп и сделал первый глоток кофе. Дейа заставила себя проглотить еще горячий омлет, не вглядываясь в его реакцию. Но все равно наблюдала. И потому не поняла, понравился ли ему кофе, или нет.       — Не нравится? Я могу переделать или…       — Вкусный, — позволил себе легкую насмешку на губах Северус и сделал еще глоток.       Дейа растянула губы в ответной улыбке и поскорее засунула еще кусок омлета в себя. Потом достала чайную ложку и, зачерпнув сахар из посуды для него на столе, насыпала его в кружку. И повторила ритуал еще три раза. Северус скептически поднял одну бровь.       — Не боишься сахарного диабета?       Это был первый раз, когда он сказал что-то сам в ее квартире, и Дейа чуть расслабилась.       — Пью только с сахаром. Хоть так жизнь подслащиваю, — усмехнулась девушка и с наслаждением сделала первый глоток. Банан и клубника отозвались приятными ощущениями во рту.       — Значит, Амбридж директор, — констатировала этот факт девушка, не в силах молчать больше минуты.       Северус опять кивнул, и Дейа уже внутренне застонала. Неужели их общение так и будет проходить: она задает вопрос, а он кивает.       — Кабинет отказался ее впускать внутрь, — вдруг сказал мужчина, и Дейа коротко рассмеялась, представив маленькую разъяренную женщину с противным розовым бантиком под шеей.       — Думаю, Минерва гордится этим, — согреваясь о горячую кружку, заметила Дейа, а потом мечтательно протянула, — вот бы посмотреть на психи этой жабы.       Северус закатил глаза, и Дейа снова рассмеялась.       Через пару минут, когда девушка поняла, что 2/3 омлета не вместятся в нее, она привычно скинула остатки в миску Лёвы, который ел все. Северус странно посмотрел на нее при этом, но ничего не сказал, лишь молча продолжая пить кофе. Посуду пришлось мыть вручную, ведь палочка осталась наверху в комнате, но впервые за долгое время это не раздражало, а наоборот, отвлекало от ненужных мыслей. Тем более, сейчас, когда предмет этих мыслей молча сидел сзади и наверняка смотрел, как она мучается. Хотя мог бы предложить помощь и управиться одним взмахом палочки. Или он решил, что ей нравится это занятие?       — Ты готов? — Вытирая руки о полотенце, спросила Дейа, внимательно вглядываясь в лицо мага. Северус привычно кивнул и взмахом палочки очищающим заклинанием привел свою кружку в порядок. Вот же…       — Мог бы и с посудой помочь тогда, — все же буркнула Дейа.       — Я подумал, тебе нравится делать все без магии, — парировал Снейп, и девушка недовольно фыркнула.       — Уж точно не перемывать тарелки, палочка наверху осталась просто.       — И что бы ты делала без нее, если бы пришел не я, а кто-то другой?       — Кроме тебя здесь бывает только Тонкс.       — С твоей профессией это все равно слишком опрометчиво.       — А защитные заклинания на что тогда?       — Ты это называешь защитными? — Его бровь вздернулась в знакомом жесте насмешки. — Даже не будь у тебя моей подписи в рунах, мне бы понадобилось не больше минуты, чтобы сломать их.       — Ну извини, у меня не так много времени на это, — неожиданно огрызнулась Дейа. Она не любила, когда кто-то тыкал ей в лицо ее же ошибки. Ей хватало Грюма с его «постоянной бдительностью»       — Зато время перемывать всю посуду вручную у тебя есть, — беззлобно ответил Северус, усаживаясь в светлое кресло в гостиной, которое не раз страдало под когтями Лёвы несколько недель, прежде чем он успел повзрослеть.       Дейа не нашлась, что ответить, поэтому предпочла угрюмо опуститься на диван. Но Северус почему-то продолжал смотреть на нее насмешливо. Девушка вопросительно задрала бровь, чем вызвала усмешку на губах зельевара.       — Умеешь колдовать без палочки?       Дейа чуть не выругалась вслух, резко поднявшись с дивана. В тапках не получалось громко топать по лестнице, о чем она успела пожалеть. И вообще пожалеть об этой затее. И что он за человек такой? То молчит, то язвит.       В отвратительном настроении она спустилась с лестницы и специально продемонстрировала палочку в руке, игнорируя новую порцию насмешек. В другой руке она держала серьги и кольцо сестер.       — Теперь можем, — ровно произнесла она и надела серьги. Теплая, словно живая подпись Домны ярким желтым цветом отозвалась внутри, отчего Дейа вздрогнула. Она успела забыть, какая яркая магия была у Домны. Как и она сама. А в камнях еще остался ее отпечаток.       Северус стоял напротив нее, задумчиво крутя палочку в пальцах. Его взгляд перестал быть насмешливым, наоборот, все эмоции, которые были, ушли куда-то. Словно стена загородила их, оставив бездушную машину, стену, о которую не пробьется ни одна волна.       Дейа растерянно моргнула. Кажется, она никогда не узнает, какой он — настоящий.       — На счет три? — Скрывая нервную дрожь, как можно спокойнее произнесла девушка. Пальцами правой руки она сжала кольцо на безымянном пальце и, сделав вздох, сняла его. Любой другой артефакт мог помешать. Хотя и расставаться с кольцом было сложно, словно у ребенка оторвали любимую игрушку, дарящую чувство защищенности.       Отрешенный взгляд темных глаз встретился с чистым серым, в дневном свете казавшемся почти прозрачным. Рука с палочкой взметнулась в воздух:       — Раз… два…Crucio!       Чистая сила ненависти и боли настигла ее. Нейронные связи разорвались в агонии, вгрызаясь в кости когтями и царапая разум. Дейа не успела крикнуть, хотя рот уже открылся. Больной вздох сорвался с губ вместо звука. Когтистые лапы агонии перестали врываться в плоть, лишь слегка продолжая сжимать, заставляя леденеть кровь в жилах. Уши обдало горячим душным жаром, и Дейа дрожащими от напряжения и резким скачком боли руками потянулась, чтобы снять их, но ладони обожгло. Судорожный вздох покинул ее еще раз, серьги продолжали жечь, выжигая плоть. Дейа, сжав зубы, снова потянулась к мочкам, во чтобы то ни стало обещая сорвать эти чертовы серьги.       Ледяные руки перехватили ее кисти, и девушка зашипела. Жар не сходил. Но тонкие пальцы, словно не чувствуя температуры камней и металла, уверенно разогнули застежку сначала одной, потом второй сережки.       — Работает, — потрясенно глядя на серьги в руках зельевара, который быстро кинул их на диван. — Северус, они работают, Дамблдор был прав! Это же гениально, черт возьми! А кольцо..?       — Хватит, — пресек ее детский восторг Северус ледяным тоном, не терпящим возражений. Дейа непонимающе посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Уши еще болели и жглись, оголенная кожа сопротивлялась холодным пальцам зельевара вокруг них. Дрожь в руках прошла, оставив шлейф напряжения.       — Нет, Северус, ты понимаешь — это правда работает! Нам нужно проверить кольцо…       — Тебе нужно успокоиться, Лина, — убрал свои пальцы от ее горячих ушей мужчина, и Дейа резко ощутила эту потерю успокаивающего холода. Но в следующий момент он усадил ее на диван, палочкой призвал откуда-то черный несессер, доставая оттуда одну маленькую баночку с мазью. Его пальцы зачерпнули немного и аккуратно нанесли на обожженные участки кожи. Приятный холод мази остудил не только снаружи, но и внутри. Что-то, что требовало выхода, поутихло. Девушка спокойно сидела, сложив теплые пальцы в замок, и смотрела в пол.       — Готова говорить? — Спокойно, размеренно, словно у ребенка, спросил он. Но Дейа, проведя такую параллель, вдруг поняла, что моргает со слезами на глазах. Она яростно зажмурилась. Почему она все время плачет перед ним, черт возьми? Она аврор, не плачет даже когда на ее глазах убивают, даже когда убивает она, так что меняется с ним? Она становится… уязвимой?       — Посмотри на меня, — словно почувствовав, что творится у нее на душе, аккуратно взял ее за подбородок Северус, заставляя взглянуть ему в глаза. Дейа открыла веки и растворилась в темных омутах. Говорить? Не хотелось. Хотелось, чтобы он без слов понял все, о чем она боялась и думала, чего хотела и на что надеялась. Темный взгляд неожиданно смягчился, и что-то непонятное, похожее на тепло, просочилось в него.       — Лина, я знаю, как тебе это важно, — слегка ослабил хватку на подбородке Северус, продолжая держать зрительный контакт. — Знаю, что это все, что осталось от сестер и одно из немногих оставшихся изобретений родителей. Артефакт работает, мы это выяснили, но не до конца. Это опасно повторять.       Дейа отвела взгляд первой, отворачиваясь от него. Он прав. Она сентиментальна. Идет на поводу у чувств, забывая про побочные эффекты.       — Да, это глупо, — закусила губу в нервном движении Дейа, откинувшись на спинку дивана. — Но ты не можешь отрицать очевидного — артефакт работает. Да, с опозданием, потому что энергия не успевает закольцеваться, но работает! И даже без выброса… Хотя это, наверное, потому, что ты вложил мало энергии в заклинание. Будь ее больше, мы бы поняли, куда она выливается — сразу во внешний мир, или к носителю. И если мы разгадаем принцип работы от и до, то можем создать такой же, даже усовершенствовать что-то!       Северус сверлил ее взглядом, скрестив руки на груди. Дейа выжидающе смотрела на него. Она ни за что не призналась бы, что его мнение было важно. Но так и было. Почему? Она не знала.       — Я не буду снова это делать, чтобы проверить твою очередную безумную теорию.       Вынес не вердикт, а рок.       — Северус…       — Я сказал. Я не буду. Я… не хочу, — его голос оборвался, словно признание далось с трудом.       Дейа опять закусила губу. Кажется, до крови. Соленый вкус отрезвляюще подействовал на нее.       — Но тогда мы не можем быть уверены до конца, — сказала она со съедающим сожалением в голосе.       Северус тяжело вздохнул, потер рукой лицо и снова посмотрел на нее, наглухо застегнутый до эмоций.       — Ты ведь не успокоишься?       Дейа молча покачала головой.       — Вставай.       Ноги спружинили, рука потянулась к серьгам, но Северус отрицательно мотнул головой.       — С ними разобрались, они работают.       — Но ты же использовал заклинание не на полную мощность, — слишком жалобно произнесла девушка, но мужчина был непреклонен.       — И не буду. Даже тех несчастных секунд может хватить, я не хочу быть виновным в этом. Кольцо.       Он требовательно протянул ладонь, и девушка вложила ему кольцо, не понимая, зачем.       — Возьми палочку, — его голос снова был ледяным, словно не было минуты слабости между ними. Но ведь она была.       — Что ты хочешь сделать? — Неуверенно спросила девушка, но послушно взяла палочку.       — Ты когда-нибудь накладывала заклинание? — Спросил вместо ответа он, и Дейа поняла, что именно он хотел сделать.       — Нет, — выдохнула она, имея ввиду не ответ на вопрос, но он понял. — Нет, Северус, нет, я не буду этого делать с тобой, — она яростно замотала головой, неверяще уставившись на него.       Северус холодно посмотрел на нее и резко сказал:       — Ты ведь хотела проверить, вот и проверяй. Что поменялось?       — Ты не должен этого делать, это мое.       — Теперь и мое тоже, сама втянула в это. Я готов.       Дейа нервно крутила палочку из рук в руки, как болванчик качая головой.       — Я не хочу…       — Как и я не хотел. Давай.       Но он уже все решил. И Дейе ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Она хотела проверить — он предоставил возможность. Она хотела понять, почему он не хотел этого делать — он предоставил возможность. И выхода не было.       Как только кольцо оказалось на его пальце, девушка зажмурилась, вспоминая всю ненависть и боль, которую она испытывала в том пожаре. Она усилием вызвала те больные воспоминания, которые загоняла так далеко, как только могла, чтобы не знать запаха горевшей плоти и мучительных криков родителей и сестер. Что-то темное поднялось из глубин. Темное, опасное и больное, до ненависти прогнившее и сгоревшее. Она лишь облачила его в слова:       — Crucio!       Стекло дало последнюю трещину и разбилось на осколки. Она смотрела на Северуса, но видела лишь Пожирателей в доме и пылающий огонь. Огонь тек и сейчас по ее венам, перетекая в палочку и облачаясь в вектор. Человек перед ней был убийцей, палачом, так почему даже так, при виде его секундных мучений и хриплого шипения сквозь зубы, она испытывает сожаление и вину?       Он ведь Пожиратель, убийца, мучитель и… мученик?       — Все, — его руки перехватывают палочку, голос слегка надтреснутый, но ровный и четкий. — Все, — повторяет, словно мантру, выдирая из рук деревко. — Хватит.       И все, что она ненавидела, уходит. Заклинание пропадает, оставляя пепел на губах и горячие ладони на мокрых щеках. Опять плачет. Яростно моргает, фокусируясь на том, что здесь, на том, что сейчас. Сейчас перед ней не они. Перед ней Северус Снейп. Ее спаситель, ее ненависть, ее боль и ее надежда.       — Лина. Смотри на меня. Работает.       Слова успокаивают, уносят в океан. И она выдыхает. В этом физическом движении гораздо больше чего-то странного, неподдающегося объяснению.       И первое, что срывается с сухих, с засохшей кровавой корочкой губ:       — Прости.       И он, кажется, прощает. Потому что в следующее мгновение прижимает к себе так, словно желает забрать ее из тех воспоминаний, забрать из вечных вопросов, забрать у мира. А она и не сопротивляется, лишь бы с ним.       — Работает, — снова повторяет он, еще крепче прижимая к сердцу.       И Дейа впервые искренне и радостно улыбается, не обращая внимания на мокрые следы недавних слез.       — Спасибо тебе. За все.       Они стоят еще минуту, не желая разрывать эту странную и опасную связь. Без нее — плохо, но и с ней кажется только хуже? Или наоборот?       Первый отступает Северус. Дейа опустошенно опускается на диван и тут же стаскивает кольцо с его безымянного пальца правой руки, отмечая, что ожогов нет. Значит, этот артефакт работает лучше? Но вместо этого спрашивает другое:       — Было больно?       Спрашивает, и боится ответа.       — Было, — честно признается он, но тут же, увидев виноватый и загнанный взгляд, говорит, — но не больнее, чем на собраниях. Из тебя бы вышел ужасный Пожиратель.       Смешок с ее губ срывается против воли.       — Куда лучше посудомойки, — отвечает на его поддразнивание Дейа и расслабляется. Он не злится, это хорошо. И не чувствует себя плохо, и как обычно будет язвить.       — Вряд ли, посудомойка из тебя еще хуже.       И Дейа смеется, сбрасывая напряжение. Дневной свет мягко струится по ее растрепанным волосам, и что-то мелькает во взгляде мужчины, но тут же скрывается за завесой темных волос.       — Кофе будешь?       — Лучше огневиски.       И на удивленно изогнутую бровь усмехается:       — Не все же вам с Блэком пить.       — Между прочим, я давно с ним не пила, — замечает Дейа и встает с дивана, не видя промелькнувшего облегчения во взгляде напротив. — Мы вообще давно не собирались вчетвером. Римус теперь пропадает с Дорой, а без них тащиться не хочу, — зачем-то продолжает рассказывать Дейа, но Северус не возражает.       — Общество блохастых бывших преступников заразно, радуйся, — отпускает язвительный комментарий все же, но Дейа давно перестала воспринимать их как что-то обидное.       Они вместе сидят на кухне, медленно глотают так необходимый обоим огневиски, умалчивая свои слабости, которые видели. Вместо этого обсуждают артефакты и сверяют ощущения. Приходят к выводу, что кольцо более завершенное, чем серьги.       И когда Северус берет пальто, чтобы уйти, Дейа останавливает его, перехватывая руку. Он хмуро смотрит на нее, но девушка не обращает внимания и молча протягивает кольцо своей сестры.       — Зачем?       Теперь он задает этот вопрос, а она не знает, что ответить.       — Просто возьми. Хочешь, носи с собой в Мэноре на вызовах, — ее глаза странно блестят, заклиная.       — Лорд увидит, что у меня новое украшение, и спросит, — словно оправдываясь, говорит он. Голос непривычно тих, лишен холодных нот и язв.       — Не обязательно носить на пальце, главное, чтобы касалось кожи, — продолжает она уговаривать, предчувствуя победу.       — Он поймет, что я не испытываю боль, — находит он еще один аргумент, железный, как ему кажется. Но он рассыпается песком, стоит Дейе хитро прищуриться.       — Ты же шпион, вот и притворись, — и говорит это так легко, что он хочет ей поверить. И почти верит.       — Не могу, — упрямится он, чем напоминает ей Лёву, вызывая улыбку.       — Можешь. И возьмешь.       И просто вкладывает в его ладонь кольцо, буквально выталкивая за дверь.       Он не успевает ничего сказать или придумать, просто стоит по другую сторону, тупо уставившись на кольцо в ладони, потому не слышит, как дверь справа открывается, пропуская пожилую женщину.       — А вы кто, простите?       Маггла удивленно смотрит на него, и Сверус Снейп внезапно хмурится:       — Никто.