Глава 26. Трещина в партии

      

Мы сами строим свои тюрьмы. Их решётки выкованы из клятв, принципов и обязательств.       © Силко, «Аркейн»

      Хогсмид оттаял после зимы, грязь высохла, предоставив место для просыпающихся цветов и зелени на деревьях. Природа медленно просыпалась. Студенты, радостные, что холодные дни и слякоть закончились, заполняли маленькие улицы деревни. Счастливые лица мелькали повсюду, руки парней и девушек были заняты пакетами со сладостями. Иногда слышались споры:       — Мы победим, Ден, вот увидишь! Наша Чжоу тренируется, как проклятая…       — А я верю в Джинни!       Дейа коротко усмехнулась, услышав знакомое имя Уизли. Значит, Джинни теперь ловец. Девушка резко окунулась в ностальгию: когда-то она так же спорила с Тонкс, до хрипоты доказывая обязательную победу Гриффиндора, где она играла охотником. Зато Дора вспыхивала и твердила, что Пуффендуй, где она тоже была охотником, выиграет и получит Кубок Школы. И часто оказывалась права именно Дейа — Чарли Уизли был гениальным капитаном и ловцом, и главная награда из года в год доставалась им.       Аврор мягко тряхнула головой, светлые волосы слегка распушились от этого движения. Уже знакомой дорогой она направилась в Хогвартс. Замок величественно возвышался над шотландскими лесами, словно страж среди дикой и необузданной природы. Его камни, пропитанные древней магией, гордо сверкали стальным блеском на солнце.       Дейа взмахнула палочкой, оставляя свой отпечаток магии на кованых воротах, и защитный купол впустил ее в эту сложную систему магии и юности. Дейа легко неслась по знакомым коридорам, провожаемая удивленными взглядами учеников. Конечно, в замке редко бывали гости. В подземельях было привычно темно и сыро, но девушка лишь плотнее закуталась в легкий весенний плащ и уверенно шагала вперед. Студентов здесь почти не было. Перед очередным поворотом Дейа неуверенно остановилась, вспоминая, правильное ли направление она выбрала. Из прошлых визитов волшебница плохо запомнила дорогу, что туда, что обратно. Наконец, когда девушка уже была готова сдаться и пойти обратно, чтобы выяснить точное расположение у МакГонагалл, раздались чьи-то тихие и осторожные шаги:       — Позвольте узнать, что вы забыли здесь, мисс..?       Вопрос оборвался на полуслове, потому что Дейа радостно повернулась.       — Северус! Вот ты где, а я тебя везде…       Мужчина резко схватил ее за руку и быстро направился как раз в тот поворот, насчет которого сомневалась девушка.       Он потащил ее практически волоком, сквозь мрак и холод подземелий. Некоторые факелы не горели здесь, влажный воздух тяжело оседал в волосах Дейи, словно предупреждая о чем-то.       Портрет Анны Болейн встретил их слегка вздернутой бровью и тонкой улыбкой на аккуратно нарисованных губах.       — Северус, я чувствую эффект дежавю…       — Не сейчас, Анна. Ad finem .       Женщина с портретной рамки аристократично фыркнула, но открыла проем.       — В прошлый раз ты сказал то же самое, — прозвучало от нее напоследок с оттенком упрека.       Мужчина, все еще крепко сжимая руку Дейи, провел ее в гостиную. Аврор заметила, что ничего не поменялось с прошлого ее прихода сюда. Только на полках, казалось, совсем не осталось свободного места: буквально везде стояли баночки с зельями, чем-то склизким и сушеным. Два мягких темных кресла все так же стояли друг напротив друга, столик, прежде служивший своеобразной преградой между ними, исчез еще тогда.       Как только проем захлопнулся, Северус, наконец, разжал свою стальную хватку. Девушка поморщилась и слегка потерла онемевшее место, оглядываясь.       — И что это было, Линнастин?       Низкий голос угрожающе навис пауком, готовым к нападению. Дейа осторожно опустилась в кресло, не глядя в глаза магу. Он опять назвал ее по фамилии — а значит, злился совершенно точно и бесповоротно. Но за что?       — О чем ты, Северус? — Решилась она наконец взглянуть на него, и увидела темный взгляд с кипевшими внутри эмоциями.       — Амбридж контролирует в этом замке все, — сузил он глаза, и стал выглядеть еще опаснее. — Думаешь, она еще не знает о твоем приходе?       — Но если Хогвартс не пускает ее в кабинет директора, значит, не признает ее. Разве не так? — Постаралась привести убедительный аргумент Дейа. Впрочем, он не сильно подействовал.       — А если бы она увидела тебя? Тем более здесь, в подземельях. Ты осознаешь, что ты вообще творишь? Из Слизерина почти каждый состоит в инспекционной дружине…       — Инспекционная дружина? — Недоуменно моргнула Дейа. Об этом она слышала впервые.       — Вот видишь, — раздраженно навис над ней Северус, сделав шаг вперед. — Ты даже этого не удосужилась узнать.       — А откуда я могла это узнать, если всю переписку Амбридж контролирует, а собрания отменили? А ты ничего не хотел рассказывать вообще, когда я тебя спрашивала!       Северус гневно сверкнул глазами и отступил. Его руки потянулись к мантии, развязывая шнурки. Черная ткань опустилась на противоположное кресло, сливаясь. Теперь мужчина стоял, скрестив руки на груди. Ткань сюртука обтягивала напряженные плечи. Дейа сглотнула.       — Зачем ты вообще пришла? — Задал наконец главный вопрос Северус, и этим заставил Дейю отвести взгляд от его прямой фигуры.       Пальцы девушки стали крутить кольцо на пальце, что не ускользнуло от внимания мужчины. Наверняка он уже выучил эту ее привычку — крутить украшение, когда она нервничала.       — Ну? — Тонкая темная бровь поднялась вместе с темой.       — А что, нужен повод? — Вдруг вскинула голову девушка, встречая напор. Она была готова ко всему. К презрительной усмешке, к ядовитому ответу, к пренебрежению во взгляде. Но не была готова к растерянности, которая отразилась на лице мага. Два взгляда столкнулись: жаркий, требующий ответов и бросающий вызов его холодному, пустому и… непонимающему?       В камине что-то треснуло, искры посыпались фейерверком. Северус тоже моргнул, и привычная пустота дымкой занавесила человеческие эмоции темных глаз.       — Не помню, чтобы приглашал вас сюда. Не знаю, что вы себе надумали, Линнастин, но чаи распивать я точно не собираюсь с вами и, уж тем более, рассказывать вам то, что абсолютно не относится к вашему виду деятельности. Если вы так сильно страдаете от жалкого чувства одиночества, уверен, Блэк будет рад вашей недалекой персоне.       Его слова звучали бетоном, звенели сталью и желчью. Они резко и наотмашь ударяли по девушке, но Дейа даже не пыталась уворачиваться. Наверное, она это заслужила. Конечно, ведь впервые за долгое время она посмела потревожить его — такого холодного и неприступного, на что-то человеческое и простое. Слишком многое ей было уже позволено сделать. То, чего никому другому он не позволял. А теперь была плата за эту возможность — встреча с его злой, ядовитой и отталкивающей всех натурой.       Дейа на секунду прикрыла уставшие глаза, понимая, что нормального разговора не будет. Она усилием воли прикусила язык, который уже был готов вырваться из плена и произнести в ответ что-то такое же обидное. Но вместо этого Дейа заставила кивнуть непослушной головой и сказать нейтральное:       — Я вас услышала.       И резко встала с дивана, на ватных ногах пройдя к выходу. Буря, которую она сдерживала, была готова взорваться в любую секунду, снося на своем пути все то хорошее, что было между ней и Северусом.       — Конечно, идите, Линнастин. Но когда вас увидит кто-то из студентов и доложит об этом новому директору, не забудьте уточнить, что вам просто стало скучно в своей серой жизни, ведь развлекаловок Блэка уже, очевидно, не хватает, что вы решили погонять чаи с бывшим профессором. Уверен, не только Министерство, но и Орден, будут необычайно рады такому…       А зачем, собственно говоря, сдерживать бурю, пытаться спасти то, что итак уже треснуло напополам?       — Так это я виновата в том, что пришла? — Ее тело хлестко развернулось, как перед последним, смертельным броском вампуса. — Я виновата, что мне не все равно? Что я пытаюсь хоть что-то… хоть как-то пробиться и достучаться? Так вот знайте, профессор, — выплюнула она это слово так мерзко и гадко, что скривилась сама, — я пришла сюда, чтобы попросить вас возобновить свои уроки окклюменции с Гарри. Вы не хуже меня должны понимать, как опасно оставлять его связь с Ним без внимания. Но нет! Вы словно ребенок, который только и делает, что обижается и прячется от проблем, вместо того, чтобы решить их.       На секунду показалось, что тишина сейчас лопнет, настолько она была натянутой. Даже поленья в камине перестали трещать, умолкнув. Снейп сузил глаза до двух узких щелочек, в которых плескался океан злобы.       — Уходите вон, — прошипел он сквозь зубы. Жевалки танцевали чумой на его лице.       — И сразу прогонять, да? Так ведь легче — сбежать, забаррикадироваться под своими чертовыми щитами, чтобы вас и дальше принимали за монстра. Я уйду, профессор, не бойтесь. Но больше я в вашей жизни не появлюсь.       Последние слова царапали горло и жгли язык, но Дейа заставила себя выплюнуть их, как бы больно и страшно ей ни было. Она развернулась, буквально вылетая в проем. Анна Болейн с портрета ей что-то сказала, но она уже не услышала. Давление, как под водой, заполонило ее уши. Маленькая искра надежды, что кто-то ее остановит, переубедит и заставит вновь поверить в обратное тому, что она сказала за портретом, раскрылась вдребезги, стоило темноте подземелий смениться светом просторных коридоров. Но впервые за долгое время они не радовали ее. Наоборот, словно она была одна в этом огромном светлом пространстве, всему миру напоказ, на посмешище.       Дура. Дура. Дура.       Зачем она пришла? На что надеялась? Это было глупо. И глупее всего то, что Снейп отчасти был прав: она рисковала неоправданно и безрассудно. Гриффиндор во плоти, чертов Годрик.       Ворота Хогвартса оглушающе громко захлопнулись, отсекая часть чего-то важного, что осталось там, в замке.       Она опомнилась только в Хогсмиде, когда стояла перед Кабаньей Головой. Запах спирта привел ее затуманенный разум в чувства. Заставил вдохнуть его, умыться, окунуться в него и вспомнить те годы, когда еще не было войны, а они с Тонкс часто приходили сюда к Аберфорту, чтобы отметить успешное дело или утопить чувство вины за поражение. Тогда все было легче, но, конечно, поняла она это только сейчас. Кажется, фраза, что все познается в сравнении, только сейчас раскрыла свою суть.       Затхлые двери впустили ее в привычный мир едкого спирта и похмелья. Волшебники в разной степени вменяемости сидели с кружками или стаканами, гоняя подавальщиков за очередными блюдами и напитками. Напитков было больше.       Она тихо прошла к барной стойке, опустив взгляд в прогнившие доски пола. Села за высокий покосившийся стул и, даже не беспокоясь уже о грязном столе, положила на него руки.       — Знаешь, Дейа, если хотела прийти и поблагодарить за спасение твоей шкуры, не обязательно было делать такое кислое лицо.       Девушка резко вскинула голову и прищурилась, глядя на Аберфорта. Мужчина неизменно делал вид активной работы: протирал стакан грязной тряпкой.       — Аберфорт, пожалуйста, не надо…       — Опять мой братец? — Перебил он ее, и Дейа устало покачала головой.       — Не все в мире крутится вокруг твоего брата, так ты однажды сказал?       Аберфорт недовольно хмыкнул и отвернулся на пару секунд к подавальщику, крикнув тому пошевеливаться.       — Не хочешь, значит, по старой дружбе рассказывать, да? — Усмехнулся он куда-то в бороду, напомнив этим на секунду своего старшего брата, вновь возвращаясь к разговору с Дейей.       — Не в этом дело, Аберфорт, — мрачно покачала головой Дейа и добавила уже более расслабленным тоном. — Лучше налей мне чего-то покрепче.       — Покрепче? А инвалид не унюхает?       От услышанного прозвища Грюма Дейа рассмеялась. Надо же, его так называют не только у них в группе. Видимо, его первое прозвище «Грозный Глаз» устарело, вытеснившись «одноглазым инвалидом».       — Не сегодня, слава Мерлину, у меня выходной.       — Неужели ты знаешь это слово? — Протянул он, все же наливая бесцветную жидкость в стакан. Стакан, кстати, был чистый, что удивительно. Видимо, такие хранились специально для особых гостей.       — Представь себе, знаю… Цирцея, это что, джин? — Поморщилась Дейа после первого смелого глотка.       Бармен лукаво блеснул глазами и хмыкнул, отходя в сторону к другому клиенту.       — Наслаждайся, Дейа, сегодня за полцены, — окончательно оставил в покое девушку.       Аврор кисло сморщилась и вытянула пару монет на стол. Как же, за пол суммы. Зато в следующий раз наверняка скажет платить вдвойне, зная этого проныру. Сегодня по дружбе, завтра по службе. С Аберфортом всегда было так: не знаешь, когда его угрюмое настроение испортит день или кошелек.       Дейа задумчиво покрутила монету на ребре, глядя на рисунки на ней. Она совершенно не знала, что делать. Казалось, у нее наконец получилось доверять Снейпу. Вот только доверял ли он? Ведь все было так… нормально? Для кого-то другого — возможно, но не для этого странного мужчины. И во что она только поверила? Что он может делать что-то хорошее просто так? Дарить чертовы эклеры, сидеть с ней на кухне? Как будто ей в жизни не хватало ее профессии, так теперь она решила, что может спасти и найти что-то хорошее и в нем. Вот только не все суицидники страдают. Кажется, этот суицидник и не хотел, чтобы его спасали. Он, наверное, и не был суицидником.       — Чертов мученик, — пробормотала Дейа и, крутанув монету на ребре, сделала большой обжигающий горло глоток.       Монета упала со звоном, который потонул в общем гуле вокруг.

* * *

      Северус Снейп яростно сжал зубы, до скрипа. Он все еще гневно смотрел на портретный проем, как будто в любой момент оттуда мог появиться Темный Лорд. Или она.       Прийти в школу? Серьезно? И она считает себя аврором? Здесь на каждом повороте ходит несколько его слизеринцев, которые тут же доложили бы об этом новоиспеченной директрисе. Не говоря уже о том, что был риск, что и сама Амбридж почувствует эту девчонку. Он, конечно, знал, что это невозможно, ведь замок не признал ее должность, но все же.       Снейп резко выдохнул, оглянулся, столкнулся с пустотой и, сжав ладони в кулаки, медленно шагнул к камину. Треск поленьев раздражал, как будто заполняя эту противную пустоту не менее противными звуками. Северус резко разжал кулаки, и огонь потух. Теперь, в полусумраке и мертвой тишине, он, двойной шпион, одиноко существовал. Невеселая усмешка обнажила неровные зубы: он был не двойным шпионом, а тройной дрянью.       Ему не следовало привыкать к ее присутствию. Ведь он прекрасно обходился без нее и раньше. Он забыл, что у него не может быть ничего хорошего. Дамблдор — кукловод, а он, Снейп, — безвольная марионетка, танцующая на шахматном поле. Темный Лорд — тиран, хозяин, который в любой момент мог выкинуть его, как ненужный мусор, как магглов, которых он любил пытать.       Снейп подошел к столу, увидев стопку непроверенных эссе пятого курса. Завтра он должен отдать их безмозглым идиотам. И тут же, словно в подтверждение мысли об идиотах, взгляд упал на первый свиток: Гарри Поттер.       Конечно, Золотой мальчик. Все крутится вокруг него. Даже она пришла сюда из-за него. И после этого он, один из самых могущественных ментальных магов, Северус Снейп, мог думать, что кому-то нужен просто так? В ее слова об обратном он не верил, она сама после призналась, что пришла из-за Поттера. Поттера. Мальчика-вокруг-которого-крутится-весь-волшебный-мир.       Снейп злобно схватил эссе и поджег, держа в руках. Искры магии плясали на пальцах, перекидываясь на пергамент. Пепел летал в воздухе и оседал на стол. Он знал, что это мелочно и, возможно, даже по-детски (нехотя признал он всё же признал долю правды в ее словах о себе), но не мог ничего не сделать. Жаль, что нельзя было весь мир сжечь так же. Кольцо под рубашкой, которое висело все это время на цепочке, нагрелось. Его пальцы рывком сорвали это украшение с шеи и отбросили его в сторону. Пусть катится к чертям со своим подарком. Он жил всю жизнь без него, поживет еще.       Снейп глубоко вздохнул, прячась в водах разума, пряча эмоции. Никогда не увидит ее? Что ж, это обоюдное желание.       Через четыре дня, к четвергу, Снейп успокоился. Настолько, что перестал штрафовать Поттера и Лонгботома каждые несколько минут. Теперь он снова это делал не больше пары раз за урок. Слава Мерлину, из-за Амбридж все коллеги итак были на взводе, и не обращали внимания на его грубое поведение. Правда, Минерва пару раз кидала на него изучающие взгляды, но в отличие от голубых глаз Дамблдора, ее темно-зеленые не имели такого успеха. Тем более, самой МакГонагалл было сейчас не сладко, и на него времени не оставалось.       Но в пятницу вместо облегчения и пустоты он почувствовал тревогу. Темный Лорд молчал много дней, что было не похоже на него. Хотя это можно было попытаться объяснить логически: в последний вызов Северус сообщил, что из-за становления директрисой Амбридж, покинуть замок стало гораздо сложнее. Возможно, Лорд просто прислушался к нему? Но внутреннее чутье подсказывало ему, что нет. Дело было в другом.       — Он не вызывает тебя больше? — Спросила вечером в субботу Минерва, накладывая купол молчания вокруг них в учительской.       Северус отвлекся от их партии в шахматы и покачал головой, не отрывая взгляда от его пешки на доске. Ей оставалась одна клетка до становления королевы.       — Не знаю, с чем это может быть связано, — все же ответил он, глядя, как Минерва ставит ему шах.       — Меня волнует, что все затихло. Даже Альбус, — тихо сказала Минерва.       — Он связывался с тобой? — Переместил своего короля в сторону он.       — Один раз, просто чтобы дать понять, что жив, — сухо ответила женщина и снова загнала его в угол.       Филиус и Септима о чем-то громко спорили слева от них. Флитвик протягивал ей чей-то свиток и тыкал концом палочки в строчки, отчего Вектор лишь отмахивалась.       — Ты не знаешь, где он?       — Могу лишь догадываться, но не хочу идти к нему и спрашивать что-то, в этом нет смысла.       — Почему? Может он соизволил бы объяснить, что за повод могильной тишины? — Конь Снейпа убил белого слона и выиграл еще несколько ходов до конца игры.       — Несмотря ни на что, ты все же плохо его знаешь, Северус, — Минерва жестоко убила черного коня офицером. Снова шах.       — Не хотел бы я его знать вообще.       МакГонагалл невесело хмыкнула и подняла внимательный взгляд на Снейпа:       — Иногда я хочу того же, поверь.       Северус встретил ее непривычно злой взгляд и не смог отвести голову обратно к игре. Что-то в этом взгляде не нравилось ему на интуитивном уровне.       — Неужто чудаковатый разбил каменное сердце сурового профессора трансфигурации? — Постарался как можно больше издевательски произнести этот вопрос Снейп, зная, что Минерва не обидится.       Так и произошло. Суровость ушла из лица волшебницы, заменившись легкой печалью. Редкость, не иначе. Раньше Минерва не часто позволяла себя видеть такой. Он ждал ответа на свой вопрос, но получил иное:       — Ты ведь и сам понимаешь.       — Что? — Неожиданно моргнул он. — Если ты решила и говорить так же, как он, загадками, то я тебя разочарую, мне хватает решение ребуса под названием «Эссе Лонгботома».       Минерва изогнула тонкие губы в улыбку и покачала головой.       — Шах и мат.       Северус перевел взгляд на доску. Ее король съел его мелкую пешку, которой оставался один ход до королевы, и поставил мат.       А в воскресенье утром Метка обожгла его впервые за долгое время. Затишье закончилось.

* * *

      Дейа сидела за столом кухни, мешая ложкой сахар. Лёва привычно запрыгнул на стол и теперь с важным видом вылизывал морду. Прямо как кот больших размеров, возможно, даже слишком больших. Шерсть от его действий падала прямо на стол. Правда, его шерсть в принципе была везде. На каждом ковре и диване.       Солнце перевалило за горизонт, и эгоистичная часть Дейи не хотела, чтобы наступала ночь. Потому что сегодня за всю неделю у нее был единственный выходной. Удивительно, на самом деле, что ее свободные дни второй раз выпадали на воскресенье. Прямо как у нормальных людей. Вот только все остальное не получилось как у нормальных.       Дейа подняла кружку, чтобы сделать глоток, но полупрозрачная дымка, влетевшая в окно, остановила ее. Лёва напряженно приподнял задние лапы.       — У нас экстренная ситуация, приходи к Бродяге.       Голос Грюма растворился вместе с паром от чая. Дейа несколько секунд смотрела в стол, после чего вскочила и понеслась на второй этаж за палочкой в комнате. Там же она быстро стянула с себя домашние штаны и майку, переодевшись в темные джинсы и свитер. Ее мысли скакали как бешеные, пока руки затягивали слегка волнистые волосы в высокий хвост.       Собрания отменила Минерва, ведь Дамблдора не было. Дежурства тоже не проводились сразу после его исчезновения. От Ордена ничего не было слышно уже очень давно, и всю неделю Дейа не вылезала из судов. Скучная, рутинная работа, которая неожиданно перестала восприниматься таковой. Неожиданно, но Дейа стала получать хотя бы минимальный адреналин и предвкушение от каждого нового разбирательства и подготовки. Она даже, к своему стыду, стала раздумывать над тем, чтобы когда-нибудь полностью перевестись из Аврората в группу Амелии Боунс. Тем более сама мадам Боунс стала неожиданно намекать ей на это. Правда, упрямилась Дейа скорее по привычке. Это казалось ей нечестным — отступать от того, ради чего она пошла на работу аврором.       Тем более, их группу уже почти списали со счетов. Теперь главной были не они, а Долиш с его новобранцами. Дейа нередко встречала кислые лица своих коллег, которые с завистью смотрели на нее, подшивающую очередную папку дела. Тем более, что дела ей стали давать с недавнего времени не только непосредственно с ее группы, но и другие. Было даже дело из группы Руфуса Скримджера, хотя у него был прекрасный аврор Дженкинсон, выступающий обвинителем всегда. Или теперь почти всегда.       Дейа быстро сбежала с лестницы, и неожиданно остановилась перед дверью, боясь выходить. Вампус, словно почувствовав ее состояние (а ведь так и было), подошел к ней и потерся своей мягкой головой по бедру. Конечно, оставив свою рыжую шерсть.       — Не волнуйся, Лёва, — потрепала девушка своего пушистого зверя за ухом, — я вернусь и принесу что-то вкусное.       Вампус ласково прикрыл глаза и отступил, как будто отпуская.       Дейа сильнее сжала палочку в руках и открыла дверь. В подъезде уже светилась лампочка, но девушка все равно напряженно спускалась вниз. Привычно свернув за поворот дома, она в последний раз посмотрела на трассу, ощущая легкую тревогу, и трансгрессировала.       Уже лишь палочкой заглушая крики миссис Блэк с портрета, она поняла, что в столовой итак довольно громко. Девушка быстрым шагом прошла через широкие двери, слегка улыбаясь знакомым.       — Как выходной? Классный, правда? — Тут же иронично спросила ее Тонкс, когда Дейа подсаживалась к ней.       Дейа фыркнула, закатив глаза. И правда, классный.       — Что случилось? Почему Грюм отправил сообщение? — Напряженно оглядывала присутствующих Дейа: Сириуса, Ремуса и Дору, рядом с которыми она сидела, волшебница, конечно, увидела сразу. Незамеченными остались Кингсли и Грюм с Элфиасом Дожем. Именно они втроем и спорили о чем-то вполголоса.       — На кого-то напали, но Грюм пока не говорил, сам только что пришел с Кингсли, — неожиданно серьезно ответил Сириус. Его привычная озорная ухмылка сегодня не успела за ним спустится в столовую из комнаты, не иначе.       — Напали? — Тупо повторила Дейа, моргнув. — А зачем? Почему сейчас?       — Я тоже не знаю, но странно, что было так тихо последнее время, — задумчиво сказал Ремус, глядя в стол.       Дейа взволнованно переглянулась с Дорой.       — Может, Уильямсон что-то…       — Никакой не Уильямсон, Дейа, — перебил ее резко Грюм, видимо, закончив со спором. — Если бы ты вылезала из этих чертовых судов, помнила бы, что он напал на тебя и затих.       — Я вообще-то помню это, Аластор, несмотря на то, что сижу в своих чертовых судах, — огрызнулась девушка, неожиданно почувствовав раздражение.       — Так, может, ты и переведешься в их группу?       — А может, и переведусь.       — А что? Удобно! Не всем же прозябать в уже пенсионерной группе, тем более ее возглавляет инвалид, — все не останавливался Грозный Глаз, яростно плюясь словами.       — Если даже ты так обо мне думаешь, наверное, нет смысла спрашивать, что говорят другие, — как можно более ядовито заставила себя произнести Дейа. Какая муха укусила ее наставника?       — Аластор, правда, что тебе Дейа сделала? — Непонимающе смотрела поочередно на них Дора.       — Помолчи, Нимфадора, — только одним глазом взглянул на нее Грюм. — Лучше скажи, Дейа, как тебе под юбкой у Амелии? Нравится? Или, может, ты забыла, как…       — Аластор!       Суровый голос вошедшей Минервы отскочил от комнаты. Дейа шумно втянула воздух через ноздри, не отрывая глаз от Грюма. Зато сам «одноглазый инвалид» отвернулся от Линнастин к другой ведьме.       — Да, Минерва, прости, я, кажется, задел ваши теплые отношения с Амелией? Снова, не так ли? — В его словах содержался контекст, которого никто не мог понять, кроме самой МакГонагалл.       — Этот разговор был пятьдесят лет назад, но ты, bampot , решил перевести его на другого человека! — Яростно сверкнув глазами, сквозь зубы сумела произнести Минерва.       Аластор открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но ведьма пресекла его взмахом руки.       — Еще раз я услышу от тебя подобные высказывания, изволь объясняться с Альбусом. Это не школа и не аврорат, чтобы ты продолжал намекать мне постоянно. Хочешь сказать — говори мне, а не другим то, что они не заслуживают.       — О, Минерва, я с удовольствием скажу! Скажу, что лишь пытаюсь объяснить девчонке, чем чреват уход из Аврората в другой отдел, чем чреват комфорт, который она для себя выберет! Чтобы потом, как и ты, растратить все на мелких орущих де…       — Хватит! — Хлопнула по столу двумя руками Минерва, и импульс магии впитался в дерево с приглушенным треском. — Ты знаешь, почему я так сделала, и знаешь, что я не могла бы жить иначе. Не всем оставлять после каждого сражения в бою кусочек себя на память.       Звенящий воздух можно было резать ножом. Дейа давно опустила взгляд в стол и тупо смотрела на него. Трещина от всплеска магии МакГонагалл расколола его пополам, но не насквозь. Рядом послышался тихий выдох Доры.       — Знаешь, Аластор, ты не прав, обвиняя Минерву, — покачал головой Элфиас, отчего профессор трансфигурации перевела на него острый взгляд. — Она гораздо сильнее тебя. Во всех смыслах. Не ты один помнишь, как все было, но ты один продолжаешь жить прошлым.       Дейа подняла взгляд со стола на людей вокруг: все молча переглядывались друг с другом. Аластор отвернул голову от Минервы и тяжело, словно ему было сложно двигаться, встал на две ноги: одну деревянную, одну со шрамами.       — Прости, Дейа, старика, это не тебе предназначалось, и даже не к тому времени. — Он проковылял на выход из столовой, и тогда Дейа заметила еще одного негласного слушателя: Снейп. Он тенью стоял в проеме, на несколько шагов позади Минервы. — И ты тоже, Минни, — проходя мимо них двоих посмотрел на нее Грюм, — не держи зла. Сегодня без меня уж, Кингсли завтра расскажет все равно. От меня не будет пользы все равно. Как ты и сказала, я только и могу, что оставлять свои куски на память полю сражения.       С этими словами он вышел за дверь. Дейа сгорбилась. На Снейпа она больше не смотрела, оглядывая все остальных. Дора нервно рассмеялась, тут же прикрыв рот рукой:       — Простите, профессор, вырвалось…       — Не извиняйся, Тонкс, — как-то немного устало махнула в ее сторону рукой МакГонагалл и опустилась на место Аластора. Снейп сел в самый угол стола. — Это я должна извиниться перед всеми, сейчас непозволительно было вступать в спор с этим несносным человеком.       — Ничего, Минерва, просто сегодня Аластор был на взводе, — мягким глубоким голосом пресек дальнейшее обсуждение этой ссоры Кингсли. — Думаю, будет лучше, если ты объяснишь, зачем мы здесь собрались тем, кто еще не в курсе.       На последних словах он качнул головой в сторону их странной компании: Сириуса, Дейи, Тонкс и Ремуса. Значит, только они не знали того, что произошло.       — Да, верно, — кивнула головой Минерва и, словно собравшись вся воедино, начала серьезно говорить. — Сегодня произошло нападение на Эммелин Венс. Двое Пожирателей вычислили ее дом. Насколько нам известно, кто-то пришел сначала к ней в магазин, аккуратно выудил сведения у ее помощника, где она живет, а после уже организованно «навестили» ее дома.       Дейа нервно прикоснулась к кольцу, привычно крутя вокруг фаланги.       — С какой целью? Почему именно она? — Спросила она, внимательно глядя на МакГонагалл.       — Допрос.       — Допрос? — Удивленно спросил Ремус. — Зачем? Я думал, это делалось с целью…       Люпин замялся, не сумев озвучить мысль, зато Дора смогла:       — С целью убийства.       Ремус кивнул, подтверждая.       — Нет, это не так, — качнула головой профессор. — Мы тоже так думали, но, когда получили от нее сигнал бедствия… Кингсли, продолжи.       — Когда Минерва получила от нее сигнал, — взял на себя дальнейший рассказ Бруствер, перехватывая внимание, — то сразу же послала нас с Аластором к ней. Мы хотели больше людей взять, но не рискнули, не зная толком ничего. Но в доме не было уже никого, кроме Эммелин. Она была в сознании, причем здравом. Сейчас, правда, мы ее перепрятали. Но она сразу сказала нам, что их было двое, один из них использовал… — на этих словах Кингсли неожиданно быстро посмотрел на все так же молчаливого Снейпа, — легилименцию. Они искали не информацию об Ордене, а артефакты.       Дейа вздрогнула. Что? Артефакты? Сириус повторил два ее незаданных вопроса вслух.       — Да, артефакты. Второй спрашивал ее о наследнице, о каких-то украшениях. Мы не знаем, что они хотели знать.       Дейлина Линнастин думала, что задохнется. Но как? Как они могли узнать? Она неосознанно посмотрела на Северуса и увидела, что он тоже смотрит на нее. Тяжело, холодно, отстраненно. Так, как смотрел раньше. Это он сказал?       Ее ладони вспотели, и она вытерла их друг о друга.       — Я знаю, что они искали. — Напряженно вымолвила она, подписывая себе приговор. Вот только себе ли?       — Пояснишь? — Тут же зацепилась Минерва за нее.       — От моих родителей мне досталось кольцо и серьги. Точнее, от сестер. Это было их подарком от мамы и папы. Я нашла их недавно, месяц назад, когда разбирала коробку, в ней было… неважно. И украшения тоже лежали там. Они остались после пожара. Я их показала Дамблдору, вместе мы, кажется, поняли, как именно они работают. Если вкратце — серьги контролируют верхний уровень по Трэверсу, то есть сознание, а кольцо — магический стабилизатор, то есть нижний уровень.       — Подожди, ты хочешь сказать, что твои родители создали способ воздействовать одновременно на сознание и магическое ядро? — Осторожно спросил Ремус. Но Кингсли ответил за Дейю:       — Это невозможно, — нахмурился Бруствер.       — Ошибаешься, Кингсли, — покачала головой МакГонагалл.       Дейа молчала, ожидая еще вопросов. Но Минерва лишь задумчиво прищурилась и сняла прямоугольные очки.       — Вот почему Альбус спрашивал у меня про это… Но если это так, как ты говоришь, тогда вы не пришли к главному.       — К чему? — Ей казалось, объяснение Дамблдора гениально. Она сама никогда бы не додумалась до этого. Правда, теперь, если выясняется, что и он спрашивал что-то у Минервы, выходит, и он не дошел до этого сам.       — Если ваша теория верна, это уже не просто артефакты. Наверняка там сплав металлов и руны, причем Скандинавские, учитывая происхождение Деркия, но это способ. А действие само будет проявляться лишь в связке. Вместе они создают замкнутую систему, и если так, то это доказывает, ядро и сознание связаны. Причем физически.       Дейа вскинула брови и раскрыла рот. Черт. И эта женщина преподает в Хогвартсе? С ее интеллектом? А ведь это даже не ее сфера, точнее, не та сфера, где она разбирается лучше всего. И это МакГонагалл даже не видела украшения, лишь из рассказа сделать такой вывод?       — В любом случае, это все интересно с научной точки зрения. Сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы сохранить эти артефакты, неважно, зачем они понадобились Ему.       Девушка все еще изумленно кивнула и сказала, нет, заставила себя это сделать, главное, но обтекаемо:       — Кольцо не у меня, серьги хранятся в квартире.       Она не видела лица Снейпа, но была уверена, что оно привычно отстраненное. А посмотреть боялась. И не хотела. Потому что не сообщила еще никому главного: если об этих украшениях знали три человека, два из которых (она и Дамблдор) не могли сообщить никому этого да чашкой чая, то кто? Эммелин знала больше? Ведь она еще с первого состава Ордена. Или Дамблдор специально кому-то рассказал? Но нет, оставался только он. Северус Снейп. Вот только Дейа не хотела верить в его предательство. И ведь это бессмысленно. Ведь он мог бы просто отдать кольцо в тот же день, когда она буквально заставила его взять. Или это была игра? Чтобы она начала ему доверять? Но мог бы забрать силой. Или еще что-то придумать. И зачем тогда нападать на Эммелин? Или опять чтобы не выдать себя? Слишком много «зачем» было во всей этой игре.       Впервые за долгое время Дейа была вынуждена вспомнить окклюменцию. Очистить разум, убрать эмоции. Похоронить их в лесу, хотя бы временно.       — Я не стану ничего просить у тебя, Дейа, — так разительно отличалась Минерва от Дамблдора. — Я лишь прошу сохранять эти артефакты… тем более, скоро они перестанут Его интересовать.       — Почему же? — Подал голос Сириус.       — Что-то будет, я знаю это. Что-то, из-за чего Он отложит все остальные планы на задний план, — мрачно сказала МакГонагалл. — Готовьтесь к войне, друзья. Открытой.       Дейа заторможенно моргнула в который раз за вечер. Минерва и Кингсли со Снейпом ушли через несколько минут, после того, как обсудили еще несколько вопросов, связанных с нахождением Дамблдора. Зельевар, конечно, молчал. Дейа больше не смотрела на него. За неделю она поняла, что не будет больше ничего делать из-за него. Ему нельзя было доверять. Особенно теперь, когда информация об артефактах откуда-то появилась у Волан-Де-Морта. Она жалела лишь о подаренном кольце. Но серьги она сохранит, во что бы то ни стало.       Ремус и Дора, после нескольких вопросов об украшениях, тоже ушли. Судя по наряду обоих, их свидание прервали: Люпин был в костюме, причем довольно новом, а Дора в коротком маггловском платье и парадных ботинках. Парадных, потому что носила их еще со времен стажировки в Центре Подготовки Мракоборцев исключительно когда появлялся кто-то красивый из наставников.       — Да, Дейа…       Протянул Сириус и взмахом палочки призвал две бутылки сливочного пива. Одно протянул ей.       — Не надо, Сириус, я обещала Лёве купить ему что-нибудь вкусное, — расстроенно покачала головой Дейа.       Блэк недовольно закатил глаза, но вторую бутылку не убрал, а оставил себе.       — Могу дать мяса, Клювокрылу все равно этого будет много, — предложил он, уже делая большой глоток напитка.       — Пожалуй, соглашусь, — кивнула Дейа, наблюдая за тихой ночью в небольшом окне. — Нет желания тащиться в магазин ради этого животного.       Сириус негромко посмеялся и поднялся, шагая в сторону кухни.       Дейа осталась сидеть в столовой одна. Если так Сириус проводит каждый день, в одиночестве, ей невыносимо жаль его. Даже оставшись на пару минут без компании в комнате этого дома, она уже ощущает тоску. Хотя, возможно, это связано с другим. Окклюменция переставала работать. Надолго ее умений никогда не хватало, и теперь из воображаемого леса выскакивали все те же вопросы «зачем?», «почему?», «для чего?».       Блэк вернулся с судочком свежего мяса. Девушка благодарно кивнула, но осталась сидеть на месте. Она не хотела уходить.       — Чего не заходишь ко мне? Даже моя племяшка навещала разок на неделе, — приступая ко второй бутылке, спросил Сириус.       — Суды, — только и ответила она.       Они еще немного помолчали, после чего Дейа не выдержала:       — Как думаешь, Аластор прав? Что я просто струсила и сдалась и теперь ищу комфорт?       Анимаг громко фыркнул, по-собачьи.       — Конечно, нет. Может ты просто подстраиваешься под обстоятельства? Ваша группа почти развалилась, Фадж не доверяет, тебе остается только адаптироваться. Тем более, кошка была права: Грюм не должен думать, что все должны быть как он.       Он сказал это так, словно говорил еще и про себя. Про свои «обстоятельства».       — Его тоже можно понять, мы ведь с Тонкс были его любимчиками. «Девушки выполняют вашу работу, мудаки», как он всегда говорил, — позволила себе скопировать скрипучий голос Аластора Дейа и даже закрыла один глаз. Они вместе с Блэком рассмеялись.       — Лучше не думай об этом, Минерва сказала готовиться, а она редко ошибается в прогнозах, — уже серьезно сказал Сириус. — Поверь, если начнется открытое противостояние, работа — последнее, что тебя будет волновать.       — И пусть весь мир подождет, — невесело вспомнила Дейа, и Сириус ее тост поддержал вытянутой рукой с бутылкой, отсалютовав.       Лёва радостно встретил ее, даже не обращая внимание на вкусно пахнущее мясо.