Глава 27. Лев

      

То, что действительно важно, это здесь и сейчас. Что будет дальше — неизвестно.       © Рэймонд Редингтон, сериал «Черный список»

      — Амелия! — Пришлось почти бежать за главой Отдела Магического Правопорядка Дейи, не обращая внимания странные взгляды вокруг. — Здравствуйте, я по поводу нового дела из Отдела магических происшествий и катастроф: они прислали документы…       — Да-да, — слегка замедлила шаг мадам Боунс и деловито перехватила папку из рук Дейи, пролистывая бумаги. — Помню, предварительное слушание назначено на завтра, я переговорила с Нуалой Койл, ты уже встречалась с ней?       — Нет еще, сложно встретиться просто так с главой отдела…       Амелия хмыкнула и жестом попросила следовать за ней. Девушка послушно прошла в кабинет главы и плотно закрыла за собой дверь. Хоть Дейа и не в первый раз была здесь, но все равно нервничала. Кабинет мадам Боунс был строгим: только документы, подшитые папки и канцелярия. Хотя единственная рамка с фотографией на столе разбавляла эту официальность и излишнюю суровость. Дейа не смотрела, но наверняка там была племянница женщины — фотография Сьюзан Боунс, единственная, кто осталась от некогда большой семьи.       — Нуала не хочет, чтобы судьей была я, — важно усаживаясь за стол, сразу сказала женщина.       — Что? — Недоуменно переспросила Дейа. Еще месяц назад она бы побоялась этого делать перед одним из самых влиятельных людей Министерства и своей непосредственной начальницей, чьё влияние превосходило даже влияние Руфуса Скримджера, главы Аврората. Но теперь, когда мадам Боунс поняла, что девушка достаточно дисциплинированна в работе и точна, между ними установились менее официальные отношения.       — Эта дура, прости меня, дорогая, но по-другому вряд ли смогу выразиться, — Дейа позволила легкую полуулыбку на этих словах, — решила, что мы имеем претензии к ее отделу и перестраховалась, подав запрос Корнелиусу на независимого судью.       — Странно, ведь обычно их отдел возмущается, что мы, авроры, забираем у них работу, — задумчиво подперла подбородок рукой Дейа, когда села в кресло напротив.       — Вот и я о том же. Дура, да простит меня Годрик. В любом случае, тебе придется к ней сходить, чтобы взять отчет.       — Как раз поэтому я и хотела поговорить, — вернулась к началу разговора Линнастин. — В отчетах больницы Святого Мунго я не увидела имя пострадавшего, только общее заключение и неясная формулировка.       Амелия еще раз пролистала бумаги, найдя нужный лист. Она вставила свой знаменитый монокль в правый глаз и принялась внимательно вчитываться.       — Действительно, на них непохоже, — убрала монокль из глаза Амелия, дочитав. Теперь она задумчиво крутила его в руках. — Это, конечно, не мое дело теперь, но, учитывая, что ты — моя подчиненная, думаю, моя консультация будет необходима. Оспаривать это всё равно никому не хватит духа.       От ее уверенности Дейа чуть выдохнула. Она слишком привыкла к Амелии. Суды без нее проходили для девушки гораздо напряженнее. Хотя их и было всего несколько за все время. С присутствием этой женщины голос Дейи редко когда дрожал, а аргументы находились легко, играючи. Ведь так Линнастин знала, что ей есть, кому прикрыть спину. Как на поле битвы, которых теперь ей почти не доставалось.       — Со служащими, которые первыми оказались на месте, тоже надо переговорить… Себастьян Койл — их начальник? — Густые брови Амелии поднялись, когда она увидела это имя в бумагах. Дейа кивнула, слегка поджав губы. Она не думала, что ирландская фамилия настолько была распространена, что и глава отдела, и работник были тезками по совпадению. — Тогда объясняет, почему это Нуала вдруг так засуетилась. Не знала, что ее сын перевелся в ее отдел.       — Кто назначен судьей? — Задала один из самых важных интересующих ее вопросов Дейа.       — Эрнест Хоукворт, ты уже работала с ним.       Дейа слегка поморщилась. Да, и это был первый суд без Амелии. Тогда это была мелкая кража в Косом Переулке, дело из группы Скримджера. Вот только сам Хоукворт показался ей, хоть и спокойным и рассудительным человеком, но при этом с долей иронии и насмешки.       — Что? Не понравился? — Слегка усмехнулась мадам Боунс, складывая все бумаги обратно в папку.       — Я же вам уже рассказывала, — чуть не закатила глаза Дейа, но вовремя остановила себя. Это не Кингсли с Грюмом перед ней сидели. — Просто я в его глазах выгляжу как девчонка.       — Так и есть, моя дорогая, — протянула папку в руки Линнастин Амелия и сверилась с часами на столе.       Дейа восприняла это как вежливый знак покинуть кабинет.       — Он действительно может снисходительно обращаться с тобой, все-таки больше века живет уже. Не думай, что на меня пятьдесят лет назад он смотрел как-то иначе.       — Неужели и на вас тоже? — Поднимаясь со стула, вопросительно спросила Дейа и подняла одну бровь.       — Представь себе, — слегка гнусовато посмеялась мадам Боунс. — У нас с тобой очень похожая карьера, хотя бы тем фактом, что неизменный Хоукворт всё так же снисходительно смотрит на нас.       Дейа коротко посмеялась, после чего, поблагодарив женщину за советы, вышла из кабинета. Тем более в коридоре уже собиралась очередь из людей к главе отдела.       На 7 уровне, в кабинете у Нуалы Койл, ей не понравилось. Она впервые была на приеме у этой женщины, но атмосфера была раскаленной от напряжения. Миссис Койл дала ей копии отчетов работников, но на вопросы отвечала нехотя, с легкой надменностью. Странно, учитывая, что Дейа была обвинителем. Правда, пока не ясно, кого. И что вообще произошло, тоже непонятно.       — У тебя опять дело? — Спросила ее Тонкс на обеденном перерыве, когда Дейа жадно поедала салат.       — Угу, — промычала согласно Линнастин, вилкой откидывая перец на край пластикового судочка.       В их кабинете сидел еще Рюк Сэвидж и Гавейн Робардс. Мужчины закинули ноги на свои столы и весело о чем-то разговаривали, жуя сэндвичи.       — Только я ничего не понимаю пока, а завтра уже предварительное заседание, — добавила Дейа.       Тонкс подкинула пару раз левитирующим заклинанием карандаш в воздух, а потом резко послала его в сторону своей подруги. Дейа не поймала его.       — Все, теряешь хватку, — рассмеялась Дора, глядя раскиданные листья салата от прилетевшего карандаша.       — Поговори мне тут, мне Грюма хватило неделю назад, — проворчала Дейа и, сосредоточившись, без палочки кинула карандаш обратно. В прикрытый розовой челкой лоб.       Тонкс зашипела, как вампус.       — Совсем сдурела! Больно же!       Но Линнастин только рассмеялась и взмахом палочки очистила стол. Повезло, что не попало на папку с новым делом.       — А если серьезно, я не хочу, чтобы ты уходила из группы, — угрюмо посмотрела на другую девушку Дора.       — Ты это еще в воскресенье сказала и продолжаешь напоминать всю неделю…       — А ты просто отмахиваешься! — Насупилась Тонкс.       Дейа грустно вздохнула и стала бездумно колупаться в салате. Она и сама не решила, что будет делать.       — Я не знаю, что делать, — честно призналась она. — Я не хочу уходить отсюда, но и в операциях нам больше не дают учавствовать. Дела все забирает Долиш, потом Скримджер, и только потом достается что-то нам. Мы больше не убойная группа, как раньше. А я не за этим столько лет училась…       — Не ты одна, если уж на то пошло. Не забывай, что мы все в одной лодке, — перебила ее Тонкс и замолчала на несколько секунд, после чего подвинулась на стуле ближе к ее столу и продолжила, — но знаешь, я бы на твоем месте тоже не знаю, как поступила бы. Тебя заметили, это шанс. И ты не гниешь с этими идиотскими отчетами, а что-то делаешь.       Дейа невесело усмехнулась и наколола кусок прожаренного мяса из салата на вилку, протянув ее ко рту Доры. Тонкс тут же потянулась к еде, но съехала со стула на пол. Дейа громко рассмеялась. Вейн и Рюк, увидев это, поддержали ее своим смехом. Тонкс неуклюже поднялась, но все таки схватила желанный кусок с протянутой вилки недобро зыркнув на всех.       — Тонкс, а ты не рассказывала Дейе, как вчера…       — Рассказывала, — с жующим ртом перебила Вейна Дора.       — А может не все ты мне рассказала? — Подперла голову рукой Дейа и весело переглянулись с Робардсом.       — Все, — продолжала упрямиться Дора.       — И даже как твой ботинок оказался в чьем-то удивительно пахнущем дерьме?       Трое, не считая Тонкс, снова рассмеялись. Грюм вошел тогда, когда Дора грозилась Робардсу отрезать язык.       — Непривычно слышать это от тебя, Тонкс, — проскрипел Аластор, усаживаясь на стул. Дейа смогла сдержать смешок, в отличие от Рюка, за что тот тут же поплатился: Грозный Глаз развернул свой искусственный глаз на него. — Дейа, у тебя сегодня есть какие-то дела?       — Вообще да…       — Значит нет, — не дал ей договорить Грюм и кинул ей служебную записку-самолетик. Вот ее, в отличие от карандаша, девушка поймала.       — Там адрес, идите с Робардсом, проверьте, жители жалуются, что за ними следит кто-то. Наверняка скотина какая приходит пожрать на крошки, да, Нимфадора? — Вспомнил ее прошлые (и настоящие) проступки с печеньем Грюм, из-за чего Дора слегка порозовела.       Но когда они с Вейном аппартировали на место и провели добрых три часа в кустах, конечно, никого не было. Точнее, была только рыжая лиса, которая приходила ради еды. Они с Вейном еще долго смеялись с этого после, когда писали отчеты.       Предварительное заседание на следующий день обернулось если не катастрофой, то бедствием.       С самого утра день у Дейи не заладился: то Лёва начал буквально запрыгивать на девушку, то мантия потерялась, то палочка. Она пробегала по дому на двадцать минут дольше положенного, прежде чем удостоверилась, что можно идти. Точнее, бежать. Потому что был риск опоздать, что мог простить Аластор, но не мадам Боунс.       Когда лифт с писком открыл золотые решетки на 10 уровне, девушка практически выбежала из него. Рывком она открыла дверь в небольшой кабинет, где было назначено, и сразу обратила на себя внимание.       Амелия Боунс, как и обещала, присутствовала. Хотя было непривычно видеть ее не в центре стола, а справа от Эрнеста Хоукворта — сегодня он, а не женщина, был в фиолетовой мантии с вышитой буквой «W».       — Аврор Линнастин, рады, что вы пришли вовремя. Минута в минуту, я бы даже сказал, — тут же снисходительно улыбнулся ей судья, слегка склонив голову. Дейа заставила себя пройти молча, только кивнув головой, и занять свободное место рядом с…Кингсли? Она, глядя на него, вопросительно подняла брови, пододвигая стул ближе к столу. Бруствер слегка кивнул ей, глазами дав понять, что все в порядке. Дейа машинально стала вытаскивать бумаги из располневшей папки. Откуда здесь, черт возьми, взялся Кингсли?       — Судья Хоукворт, думаю, теперь, когда все в сборе, — особенно подчеркнула последние слова Нуала Койл, заставив Дейю крепче сжать документы в руках, — думаю, мы можем начинать?       И хотя это был вопрос, прозвучал он иначе. Словно Койл не спрашивала, а давала разрешение. Но судья лишь вежливо согласился с ней. И началось.       — Нуала Койл, объясните, пожалуйста, всем еще раз, почему было заведено дело? — Секретарь Хоукворта, все та же, как ни странно, неизменная Эдвина Маршалл, начала протоколировать при первом вопросе судьи.       — Как уже было сказано в отчетах, позавчера, примерно в 22:00 в наш отдел поступило сообщение о сумасшедшем в районе Блумсбери, точный адрес и зафиксированный вызов были переданы Дейлине Линнастин, вашему… А кто она, собственно говоря?       Дейа кинула взгляд на Амелию. Она не могла быть обвинителем в этом деле, ведь здесь и обвинять по сути некого было. Формально нужно было провести это заседание и суд, но это было ее первое дело, где была только одна сторона — пострадавшая, так еще и невменяемая. Но она была просто аврором, мадам Боунс ничего не говорила ей по поводу ее полномочий. Черт, и миссис Койл зацепилась за это…       — Дейлина Линнастин назначена мной, главой Департамента Магического Правопорядка, в этом деле судебным дознавателем нашего отдела. Документы были подписаны сегодня утром Министром Магии, Корнелиусом Фаджем, и Верховным Судьей, Тибериусом Огденом, — Дейа попыталась остановить громко стучащее сердце. Это было повышение? Надолго? Или только на это дело? Если так, то как же аврорат? Но легкая дрожь в руках не собиралась так просто проходить. Радостная эйфория уже бегала в крови, не желая остановиться. Усилием воли Дейа заставила себя решить: вопросы потом. Главное, что сейчас у нее было официальное право здесь находиться. Но Амелия не успокоилась на это и продолжила. — Если у вас, миссис Койл, еще остались вопросы по поводу достоверности присутствия остальных, с разрешения судьи Хоукворта я представлю их.       — Разумеется, Амелия, — слегка улыбнулся седовласый судья и даже чуть откинулся на высокую спинку кресла.       — Я консультирую мою подчиненную, Дейлину Линнастин, по всем вопросам судопроизводства; аврор Кингсли — представитель Аврората, чтобы зафиксировать возможный состав преступления, поскольку причин мы еще не выяснили; Янус Тики — ведущий целитель отдела долгосрочных повреждений разума, куда попал пострадавший…       — Я думаю, достаточно, Амелия, — слегка наклонился вперед судья, со смешком взглянув на мадам Боунс. — Миссис Койл, у вас еще есть вопросы по поводу компетенции и целесообразности нахождения участников заседания?       Дейа посмотрела на главу Отдела Магических Происшествий и Катастроф. Женщина покрылась пятнами и недобро пилила взглядом Амелию. Зато сама мадам Боунс спокойно протирала монокль фиолетовым носовым платком так, словно ничего не произошло. Словно только что она не раздавила свою коллегу.       — Нет, судья Хоукворт, мадам Боунс предельно точно дала объяснения, — даже эту фразу она произнесла сквозь зубы. Казалось, даже ее темные тени под глазами слегка покраснели от злости.       — Тогда можем продолжать. Мисс Линнастин, вам слово.       Дейа чуть сильнее сжала листы и попыталась выдохнуть. Определено, это было одно из самых сложных заседаний уже сейчас.       — Спасибо, судья Хоукворт, — заставила свой голос не дрожать девушка, но все же облизнула пересохшие губы. Предстояло самое главное и тяжелое. — В ходе сбора всех фактов у меня возникло несколько вопросов, если можно, хотелось бы приступить к ним, — судья кивнул, давая разрешение. — Во-первых, целитель Тики, меня заинтересовало, по какой причине в ваших заключениях не указывалось имя пострадавшего? В копиях отчетах Отдела Магических Происшествий и Катастроф его имя фигурирует.       Янус Тики спокойно сложил руки перед собой:       — Дело в том, мисс Линнастин, что мы не знали его имени.       — Позвольте уточнить?       — Когда нам доставили пострадавшего, мистер Койл и его подчиненный еще не выяснили личность, а заключение мы написали в тот же день. Сами понимаете, сам больной своего имени назвать не мог.       — Можете для остальных повторить ваше заключение?       — У пострадавшего присутствует повреждения сознания, если вкратце.       — Причина?       — Неизвестна.       — Заклинание?       — Не установлено.       — Проклятие?       — Не установлено?       — Артефакт?       — Мы не знаем.       Дейа напряженно кивнула. Она не смотрела вчера отчет Нуалы и ее сына из-за того, что отправилась с Гавейном Робардсом на бессмысленное задание. Успела только отослать копию Амелии. Зря. Имя, которое она там увидела, поразило ее. Возможно, прочти она его раньше, успела бы что-то выстроить у себя в голове. Но пока все было слишком странно.       — Насколько вменяем пострадавший? Он способен вести разговор?       — Способен, но он потерял рассудок.       — Судья Хоукворт, у меня нет на данный момент больше вопросов к целителю, если позволите, хотелось бы опросить самого пострадавшего, — перевела взгляд на главного человека в этой комнате Дейа. Судья кивнул и дал знак силовикам, тоже находившимся в кабинете, чтобы привели мужчину.       Дейа перевела дыхание, откинувшись на спинку стула. Амелия поймала ее напряженный взгляд и кивнула, как обычно: это стало их негласным ритуалом на судах и заседаниях. Кингсли чуть придвинулся к ней, его рука выскользнула из-под мантии и слегка сжала предплечье девушки. Дейа благодарно улыбнулась, не глядя на него.       Двое силовиков за руки ввели Тарквина Мактавиша. Ее одно из первых дел. Люциус Малфой со стороны защиты. Полгода заключения в Азкабане, откуда он сбежал со многими другими.       Его безвольно, словно куклу, усадили в новое кресло, наколдованное судьей. Рыжие волосы, которые раньше так подчеркивали его наглость, поблекли. В бороде появилась седина, лицо стало впалым, а серьга из уха пропала. Он пусто осмотрел присутствующих, никак не выразив узнавание кого-либо.       Дейа сглотнула. Это была пустая оболочка того преступника, которого она знала.       — Судья Хоукворт, Тарквин Мактавиш был осужден несколько месяцев назад, материалы дела…       — Амелия предоставила материалы дела, я их уже изучил, — кивнул судья, впервые за заседание став по-настоящему серьезным, а не скептически настроенным. — Продолжайте, аврор Линнастин.       — Благодарю. В таком случае перейду сразу к делу: за побег из Азкабана ему присуждается статья 45 раздел V Хартии Волшебников. Однако, исходя из отчета целителя Тики и его показаний, необходимо удостовериться во вменяемости подсудимого.       — Все верно, аврор Линнастин, — согласился судья и перевел взгляд на Мактавиша. — Назовите свое имя.       Дейа замерла.       — Не помню.       Хоукворт нахмурился и положил сцепленные руки на стол.       — Вы помните, что сбежали из Азкабана?       — Нет.       — Что последнее вы помните?       — Лев.       — Лев?       — Да.       Судья резко откинулся на спинку кресла. Дейа посмотрела на Амелию: она внимательно разглядывала Мактавиша с моноклем в глазу. Девушке абсолютно невпопад пришла мысль, что ее монокль могу быть с такими же свойствами, как у Аластора.       — Мистер Койл, — обратился вдруг к еще незадействованному персонажу судья, отчего мужчина возле Нуалы Койл тут же выпрямился. — При каких обстоятельствах вы нашли Тарквина Мактавиша? И в каком состоянии?       — Моя группа получила сообщение…       — Это мы уже слышали, — отмахнулся от этого судья. — Прошло ли сообщение аналитический отдел?       — Прошло, каждый вызов проверяют, прежде чем отправить моих сотрудников, судья Хоукворт, вам ли этого не знать? — Ответила за сына Нуала, беря нахрапом.       — Миссис Койл, я прошу не вмешиваться в вопросы, которые адресованы не вам, — неожиданно жестко отрезал Хоукворт, и Дейа вдруг поняла, что не так уж и плохо, что этот человек всего лишь то снисходительно к ней относится. Пусть лучше так, чем как сейчас. Оказывается, вековой старик еще сохранил присущую всем членам Визенгамота твердость.       — Как уже и сказала миссис Койл, сообщение проверили работники аналитического отдела. Несколько жителей жаловались на подозрительную личность, и мы выехали по адресу. Когда прибыли, Тарквин Мактавиш был невменяем и повторял что-то про льва. На вопросы либо не отвечал, либо отвечал невпопад, поэтому я принял решение…       — Достаточно. Мистер Мактавиш, вы можете предположить, почему вы оказались в таком положении?       Линнастин пристально смотрела на преступника. Но тот лишь что-то беззвучно шептал себе под нос. Со своего места Дейе было не слышно, что именно.       — Мистер Мактавиш? Что с вами произошло?       Несколько секунд ничего не происходило. Затем рыжеволосый мужчина поднял голову от пола и посмотрел прямо на Хоукворта:       — Он ошибся, ошибся, ошибся!       Он смеялся громко, раскатисто, не замечая стекающей слюны по подбородку.       — Кто ошибся, мистер Мактавиш?       — Вы все тоже ошибаетесь, все! Кольцо, вот что надо, кольцо… кольцо… — Последние слова понизились до того же безумного шепота.       Мактавиш затих и принялся покачиваться. Губы еще шевелились в странном движении.       Судья приказал вывести Мактавиша. Только когда дверь снова захлопнулась, Хоукворт обратился к целителю:       — Вы уверены, что это не проклятие? — Вопрос прозвучал настолько не официально, что Янус Тики растерялся как будто даже.       — Мы не обнаружили признаков проклятия. Не обнаружили последствий легилименции. Не обнаружили воздействия Империуса. Такое ощущение, будто разрушение произошло изнутри. Состояние пациента напоминает последствия глубокой ментальной травмы либо… — целитель слегка замялся, словно был не уверен в чем-то, но договорил, — неустановленного артефактного воздействия.       — Аврор Кингсли, вы вчера осматривали место, где был найден пострадавший, скажите, были ли там следы темной магии?       Дейа не выдала своего незнания по поводу этой ситуации и как можно спокойнее посмотрела на Бруствера. Он был обыкновенно собран и тверд:       — Нет, судья Хоукворт, не обнаружил. Однако если это был артефакт, как предположил целитель Тики, то здесь моих навыков могло не хватить.       — Что ж, тогда властью главного судьи, выношу: обвиняемый признаётся временно невменяемым и переводится под наблюдение Святого Мунго до выяснения обстоятельств. Судопроизводство прекращает расследование по его делу в роли пострадавшего за неимением доказательств. Объявляю предварительное заседание закрытым, без дальнейшего судебного разбирательства.       Все стали подниматься со своих мест. Кингсли быстро шепнул на ухо Дейе какую-то информацию, что-то про то, что будет ждать ее в коридоре, но она почти не услышала этого.       Что-то ее зацепило. Даже не то, что человек, которого она не смогла посадить на больший срок вдруг оказался сломанным. И не то, что он не заслуживал этого, хотя должен был. Нет, ее зацепило другое. Артефакты. Кольцо. Люциус Малфой на прошлом суде.       Что все это значило? Попытался ли Волан-Де-Морт произвести те чары, что придумали ее родители? Или это просто глупое совпадение? А если нет, то зачем Ему было нужно это, почему он так заинтересовался этими артефактами?       — Ты хорошо справилась, моя дорогая, — похлопала ее по плечу Амелия, когда Дейа собирала бумаги.       Девушка вымученно улыбнулась и выпрямилась. Ее спина сильно затекла. Кажется, так приходит старость.       — Я хотела спросить… — Неуверенно начала Линнастин, идя вместе с Амелией к двери.       — Ну так дерзай, сегодня ты выступила блестяще, даже Эрнест подметил, — еще раз похвалила ее мадам Боунс, отчего Дейа смутилась: вторую часть заседания она молчала. Об этом она тут же сообщила, на что Амелия лишь отмахнулась:       — Брось, я в твоем возрасте могла только мечтать опрашивать кого-то, мой голос постоянно сбивался вместе с дыханием. Поверь, Эрнест это неоднократно наблюдал. Так о чем ты хотела спросить?       — Ваше назначение на новую должность, оно же не останется в силе?       Амелия удивленно на нее посмотрела, а потом, видимо, увидев что-то в лице, понимающе хмыкнула:       — А ты не хочешь принимать эту должность?       — Хочу, но, — Дейа старательно подбирала слова, напрягая ум, — не думаю, что сейчас я готова. Работа в Аврорате мне понятна, я привыкла к ней, к группе, а здесь иначе.       — Понятно, Аластор, — вдруг остановилась Амелия. Они уже вышли из кабинета и теперь стояли в коридоре возле двери. — Я поговорю с ним, этот пенсионер может давить, я знаю не понаслышке. Но ты подумай, Дейа: ваша группа на грани распада, как бы я не хотела иного, но приказы Министра даже я не могу игнорировать. И никто не может. А здесь у тебя будет карьера и будущее, чего нельзя с уверенностью сказать об Аврорате. Девушкам не всегда стоит рисковать своей жизнью и бегать по сражениям, я слишком поздно это поняла.       Дейа вдруг испытала непонятную тоску по чему-то важному. Чему-то, чего она лишилась неделю назад окончательно. Как, наверное, и Амелия Боунс, только много лет назад. Вот только если она лишилась этого, почему же не хочет больше лезть в пекло? Ведь у нее всегда было одно решение всех проблем, даже таких — закопаться в чем-то глубоко и надолго, будь то учеба, стажировка или поле боя. Но теперь поле боя не казалось единственным вариантом. И эта глупая надежда бесила, ведь она решила для себя: нет. Нельзя. Опасно доверять, невозможно.       И все же…       Амелия Боунс еще раз чуть прихлопнула ее по плечу и направилась вслед за Хоуквортом. Нуала и Себастьян Койлы вместе с Эдвиной Маршал уже ушли, а вот Кингсли и Янус Тики еще стояли в коридоре и о чем-то разговаривали в полголоса. Дейа неспешно подошла к ним. Целитель, завидев ее, поспешно кивнул и попрощался с Бруствером, пожав ему руку.       — О чем разговаривали? — Спросила Дейа у Кингсли, глядя на удаляющуюся лимонную мантию мужчины.       — О Мактавише. Не нравится мне это.       — Что именно? — Уточнила Дейа, хотя уже знала ответ. Ей это тоже не нравилось.       — Вечер у Бродяги неделю назад напоминает. Тем более он сказал «лев».       — А что лев? — Этого Дейа не связала в общую картину.       — Странно, что я именно тебе это должен объяснять, — слегка усмехнулся Кингсли. — Твой отец выходец Норвегии, лев — символ. Черт, да ты даже вампуса своего на норвежский манер назвала.       Девушка напряженно свела брови вместе, прикусив губу. Действительно. Лев. Значит, ей не показалось. Это было связано.       — Меня одно волнует, — вытащил ее из ее размышлений Бруствер, — почему Он так заинтересовался этой темой?       — Хороший вопрос, — рассеянно кивнула волшебница и вдруг ее осенило, — а в хранилище Министерства должны быть разработки всех исследований?       — Твои родители сотрудничали с Отделом Международного Сотрудничества…       — Откуда знаешь? — Вскинула брови Линнастин. Эту информацию она не говорила никому, кроме Доры, которая могла уже и забыть. Знали, конечно, еще пару человек, вроде Дамблдора и, наверное, Грюма с Сириусом и Римусом. Хотя Грозный Глаз хорошо и тесно общался с Кингсли.       — У кабинета возле Министра свои плюсы… шучу, Аластор рассказал.       Дейа фыркнула. Так она и думала, конечно, Грюм.       — Ты сейчас свободна? — Задал ей неожиданный вопрос Кингсли.       Дейа взглянула на наручные часы мужчины, деловито перевернув его запястье поудобнее. Сама носить она их не любила, все время мешались.       — Да, самое время обеденного перерыва. Хотя думаю, на сегодня у меня в принципе все.       — Я дам тебе пропуск в Центральный Архив на 8 уровне, там должны храниться все черновые варианты исследований. Нам это не сыграет роли сейчас, если предсказание Минервы сбудется, а тебе многое объяснит.       — Минерва и предсказания в одном предложении? — Усмехнулась Дейа, помня еще со школьных времен отношение МакГонагалл к Трелони.       — Не говори ей только, не хочу стать чьим-то стулом.       Дейа все же рассмеялась. Кингсли сделал копию своего пропуска в архив, и девушка тут же убрала его в складки мантии.       — Вообще, у меня тоже где-то валялся пропуск, — скептически оценила его старания она.       — Вообще, — передразнил ее Бруствер, чем вызвал еще один приступ смеха, — у меня выше твоего по уровню.       Дейа закатила глаза, но широкая улыбка не пропадала с ее губ.       — Спасибо, правда не знаю, зачем тебе заниматься еще и этим.       — Потому что пока все думают о войне, кому-то нужно думать еще и о будущем. Кто знает, может, эти исследования обеспечат тебе безбедную жизнь. И тогда даже прекрасная Амелия не сможет тебя заставить работать.       Он говорил это с таким искреннем увлечением, что Дейе пришлось закусить щеку, чтобы не смеяться, ведь все работники стали выходить на обед.       — Кстати, об Амелии, — вдруг хитро прищурилась Дейа, направив на волшебника напротив указательный палец. — Это она тебя привлекла к этому делу? Зачем?       — Потому что я очень ценный сотрудник…       — Который почти не вылезает из своего кабинета, гоняясь за призраком собаки, да-да.       — Да ладно, — поморщился Кингсли, — не веришь мне. Хорошо, я сам предложил ей помощь: вчера увидел бумаги на столе и сама Ровена потянула меня за язык. Не зря, как оказалось.       — И она так спокойно приняла тебя?       — Как я уже и говорил, кабинет возле Министра имеет свои плюсы.       Дейа цокнула языком, но ничего больше не сказала. Перешучиваясь, они дошли до лифта, но девушка оставила Кингсли ехать до 1 уровня, где находился его «любимый кабинет возле Министра», а сама вышла на восьмом.       На этаже было тревожно пусто. Человек на пропускном пункте, завидев ее новый «повышенный уровень» Бруствера, молча проводил ее до архивов.       Спустя сорок минут поисков она нашла это.       «О природе магической сигнатуры живого существа», Ружицкая Э.       «К вопросу о стабильности рунных якорей», Линнастин Д.       «Влияние внешнего магического воздействия на структуру ядра», Линнастин Д., Линнастин Э.       Дейа пролистала эти три работы, впитывая каждую букву. Это были почерки родителей. Это были их мысли.       В первой работе, которую ее мама написала еще до замужества, судя по фамилии, основная идея была в том, что магическая сигнатура является не свойством тела, а свойством души, отражённым в магическом ядре. Отец в это же время написал вторую статью, которую нашла Дейа, где говорилось, что рунная структура требует якоря — объекта, места либо живого носителя, с которым она входит в устойчивый резонанс. А наиболее стабильным якорем является магическое ядро живого мага. Пока эти две статьи объясняли чары, наложенные ими самими на нее: она была якорем собственных рун, вот что это такое.       Но последняя статья заставила руки девушки дрожать:       «Повреждения магического ядра не всегда приводят к утрате магии.       В ряде случаев ядро сохраняет работоспособность при разрушении отдельных структурных связей.       При критическом нарушении структуры возможно расщепление памяти, личности и способности к самовосприятию».       Значит, Мактавиш не сошёл с ума? Его магическое ядро было повреждено так же, как описывали родители? Но почему, черт возьми, это так интересует Волан-Де-Морта?       Все это время, с осени, она думала, что за ней ведется охота. Или вербовка, как говорил Уильямсон. Но теперь она поняла: это не за ней. За исследованиями. И видимо, Мактавиш что-то нашел, раз он в таком состоянии. Скорее всего, он принес какие-то черновики ее родителей, а Волан-Де-Морт захотел проверить. Вот только что-то пошло не так, как было написано в статье.       И главный вопрос: откуда Он узнал про артефакты? Но интуиция молчала. Даже разум, обычно все анализирующий, отказывал. Только в эмоциях было непривычно тихо. Наверное, потому что для себя Дейа уже решила: Снейп не на ее стороне. Только он знал так много об этих артефактах. Или ей просто хотелось так думать. О своих собственных чувствах и противоречиях она не заботилась больше. Думать над тем, откуда тогда Волан-Де-Морту в принципе стали известны исследования, Дейа не хотела. Наверняка информацию кто-то выдал еще 15 лет назад, за что Элония и Деркий Линнастин были убиты. Вместе с Домной и Далианой.       Дейа не успела смахнуть слезу, которая одиноко скатилась на последнюю статью. Капля не смазала чернила, засохшие много лет назад, зато оставила отпечаток, что Дейа увидела, прикоснулась. Что вспомнила колыбельную на польском, что вспомнила запах лесов и соленого моря.       — Jeg elsker deg .       Еще одна слеза капнула на буквы. Бумага мгновенно впитала влагу, словно сохраняя эту молчаливую память.