Часть 8

—мисс, просыпайтесь, мисс! Доброе утро. Этим утром меня разбудила горничная. Сонная, с красными от слёз глазами - последствия того, что я проревела всю ночь- с взъерошенными и непослушными волосами, я уставилась на молоденькую девушку лет 25ти и спросила зачем мне так рано вставать. - так ведь не рано уже совсем, 12 часов дня! И таков приказ, меня попросили позвать вас, чтоб вы спустились вниз. Я недовольно закатила глаза, собрала волосы в хвостик и поднялась с кровати. —сейчас буквально пару минут, приведу себя в порядок и спущусь. —не советую вам задерживаться, вас очень и очень ждут, так что поторопитесь, моя дорогая.- и она вышла. «Что за срочная нужда? Почему я живу во дворце, как принцесса, а сплю по времени, как служанка..» —это все о чем я думала тогда. Зайдя в ванну, я посмотрела в зеркало и поняла насколько все серьезно. Не знаю с какого момента я стала CEO of запутанные волосы и мешки под глазами, но видимо очень достойна этого звания. То ли вселенная сегодня не была на моей стороне, то ли я не особо старалась исправить свой побитый внешний вид, но все, что во мне поменялось это более менее уложенные волосы и одежда; переоделась я, кстати, в топ на бретелях и серые найковские штанці, как говорится «і в поле капать, і жениха обирать», на самом деле не было настроения продумывать «лук» (нет блять чеснок))) ) и одевать что-то более изысканное, тем более, что ,как сказала горничная, я ограничена по времени, так что я быстро напялила одежду и, чтобы хоть как-то придать свежести своему лицу, намазала губошлёпки гигиеничкой. Самое ужасное—это то, что я помнила абсолютно все, что произошло ночью, и меня пугал тот факт, что после всего случившегося мне нужно держать лицо-кирпичем и смотреть Бриджит в глаза, как будто ничего не случилось. А с Макроном что делать? Эти мысли вводили меня в панику, я старалась о них не думать, но увы, в этот раз у меня не получалось; если перед сном я могла себе позволить отложить раздумия до завтрашнего дня и заснуть со спокойной душенькой, то сейчас мне не избежать угрызений совести и чувства вины. Меня успокаивало то, что Макрон вероятно, как обычно занимается модернизацией армии, и скорее всего на данный момент отсутствует, ибо уж кого кого, а его я точно не готова была видеть. Но спускаясь по лестнице в сторону кухни, я обнаружила отнюдь не Бриджит, а Эмма, сидящего за столом. Я уж не знаю то ли у него в ушах аккустическая GSM прослушка, то ли это я себе что-то выдумываю, но, клянусь, этот человек слышит абсолютно каждый шорох, в том числе и мои шаги,доносящиеся с верхнего этажа. Меня он сразу заприметил, так что сдрызнуть по-тихому возможности уже не было. Он наблюдал за каждым моим шагом, пока я приближалась к кухонному столу. Как только он хотел что-то сказать, я сразу же его перебила: — где Бриджит? — она уехала решать вопросы с архитекторами насчёт постройки центра, не стала тебя будить, дело взрослое, так что ты ей не понадобилась. Будет к вечеру. Разложил всю информацию по полочкам, а теперь наблюдай, как я краснею и утопаю в чувстве стыда. Я не знала, как себя вести, что делать, что говорить, поэтому опустила голову, а потом решила, что лучше всего сейчас уйти обратно в комнату. Но стоило мне только развернуться…. —стой Я остановилась. — сядь, — я развернулась и села за стол. Мне было до жути неловко, тем более, что обстановка абсолютно не располагала; он смотрел очень сосредоточено, пронизывающе и…. злобно..? Не знаю, но злиться он имел полное право, особенно после моего ночного побега. — не делай из меня изверга, что за глаза в пол? Разве я даю повод меня бояться? — да, даёшь, когда так смотришь, на Путина так смотри через 8миметровый стол! Я попыталась найти в себе силы поднять свои очи на этого Французкого Грэгори Печорина и ответить ему хоть что-то, чтоб он не думал, что я всерьёз его стрёмаюсь. — чего ты хочешь? — ну да, милая, самое время задать этот вопрос после того как ты с ним воссоединилась устами, а потом благополучно смылась, как деньги на карте араба, зареганого в инстаграмме. — хочу чтоб ты перестала вести себя, как маленький ребенок, набедокуривший и убежавший с места преступления, хочу, чтоб перестала жалеть о том, то делаешь и тем более этого стыдиться. Этого я хочу. Я встала из-за стола и направилась к лестнице, не желая продолжать разговор. — стой, мы не договорили! — ЧЕГО ЕЩЁ?! — сказала, вернее даже крикнула я, потому что вся эта ситуация уже, мягко говоря, выводила меня из себя, — ты хочешь….— добавила я уже в спокойном тоне, увидев, что он напрягся и стал ещё более серьезным. Он встал из-за стола, допил кофе, поставив кружку на стол, подошел ко мне не совсем вплотную, но так, что расстояния было катастрофически мало. Окинув меня взглядом и, как бы давя своим авторитетом, тем самым заставляя меня успокоится и почувствовать, кто здесь превосходит. — У меня есть к тебе дело. Собирайся, поедем на студию. — Что за дело? — Расскажу на месте — Нет. — Да. — Мне плевать, я никуда не еду,— сдерзила я и развернулась в сторону лестницы, но бич- триумф продлился не долго, ибо через 2 секунды моя система координат перевернулась с above zero на below zero,а мой вестибулярный аппарат вообще предательски меня киданул в самый нужный момент, когда Макрон решил устроить французкое роде́о, но вот забавно: ковбоем была я, а вместо дикой лошади, на которой мне нужно было продержаться и не упасть, — французское комильфо по имени Эммануэль. Как вы поняли не успев я дойти до лестницы, он подхватил меня сзади и закинул себе на спину, как мешок картошки на посевных в Винницкой области. — Прости, милая, это вынужденные меры — Ты что идиот?!! Что за вынужденные меры, отпусти!! — такой поворот событий меня не устраивал от слова «нихрена»,— если не отпустишь я закричу!! — Ты уже это делаешь, или твои голосовые связки способны на нечто большее?) Я поняла, что кричать— не выход, выход — не кричать, а входа вообще не было. Я начала бить его кулаками со всей силы, хотя силы у меня как у воробья под коленом, так что особого вреда я ему не носила, похоже он вообще не чувствовал того, что я дубашу его широкую спину, как Кличко на ринге. С горем пополам он запихнул меня в машину, сел сам, и мы направились в 7-й округ Парижа, где находилась моя студия. Зайдя туда, мы прошли чрез многочисленные испуганные и улыбающиеся взгляды, устремлённые на рядом идящего со мной Макрона. Мы зашли в саму студию, и я с вопросительным таблом уставилась на него, ведь теперь мы были на месте,и пришло время рассказать мне что за «дело», ради которого он силком потащил меня в свою тачку и терпел мои хоть и не значительные, но побои. Он сел на бархатный диван, развалился в удобной ему позе, и посмотрел на меня вызывающим взглядом. — нарисуешь мой портрет? — спросил он, приподняв к верху подбородок. Я смотрела на него недоумевающе, но без лишних слов взяла в руки карандаш и начала делать эскиз. И тут происходит то, что ввело меня в ступор: Макрон ослабляет галстук и начинает его снимать. Я в полном шоке, и, не зная что делать, говорю: — послушай, я не….. — juste l’art (просто исскуство),— перебил он меня. Эту фразу я запомнила надолго, она все ещё преследует меня до сих пор. Порой я думаю, а что на самом деле значит для меня исскуство? Изящество форм или наоборот безформенность, может быть определенная эстэтика или сочетание непонятного и красивого? Гугл и школьная программа гласят, что искусство— это образ, появлящийся в сознании человека и передаваемый через музыку, живопись, театр или слово. Но это так обобщенно.Никто никогда не сможет дать единое определение этому термину, потому что для всех он имеет разное значение чрез призму собственного кредо. Я постаралась забить не сексуальный подтекст всего происходящего и продолжила наводить карандашом его силуэт, но тут, как это часто бывает в фильмах американского кинематографа, произошел plot twist: у меня из рук выпал карандаш и со звонким звуком отбился от пола. Я наклонилась его поднять, и как раз в эту секунду Макарун решил представить, что он Деймон из Дневников Вампира, и, воспользовавшись моментом, вскочил с дивана и прижал меня к себе. Получилось так, что я подняла карандаш, сама поднялась на ноги и столкнулась лицом к лицу с Эммануэлем. Опять этот его хищный взгляд, но в этот раз еще и с примесью похоти, это было настолько заметно, а его тяжёлое, возбужденное дыхание... я не знала, что делать, так как понимала, что вчерашняя ситуация— лишь видео, поставленное на паузу, а сегодня это неизбежное продолжение ещё и с дальнейшим ходом развития сюжета. Француз резко всадил меня на стол и сделал так, что сопротивляться я больше не могла. Он начал близиться ко мне, последнее, что я могла ещё делать это отклоняться назад, пока окончательно не упрусь в стол. Так оно и случилось, расстояния между мной и деревянной поверхностью не было, он бесповоротно впечатал меня в стол. И вот его губы так близко к моим, они буквально НА моих; дышать становиться тяжелее , и мы будто боремся за жизненно-необходимый кислород, который забираем друг у друга. — что может быть хуже, чем самообман? — спросил он, глотая как можно больше воздуха. — ломать чью-то жизнь. — сказала я уже шепотом, потому что сил говорить в полный голос уже не было. — ты делаешь её лучше. — ты не п….— не успела я договорить, как меня перебили: —страсть, это тоже искусство,— это последнее, что он сказал, а дальше его губы покрыли мои, и весь мир для нас ушел на второй план. Мой разум боролся, боролся до последней капли, но сердце одержало победу. Эта непоколебимая страсть и напористость, присутствующая в нем, окончательно сразили моё упрямство, я утонула в нём, он был как чёрная дыра, отдавая себя ему, я рисковала навсегда потерять ту самую Веронику, которая презирает романтику, старается не влюбляться, горда и непоколебима в своих решения, не изменяющая своим принципам, холодная и скупая на эмоции, иногда подлая, наглая и чутка хитрая, ненавидящая наивность, излишнюю сентиментальность и скандалы. Где она теперь? Целуется с президентом Франции на грёбанном столе без всякого стыда и совести. Но поцелуями это всё не закончилось. В ход французского Рэтта Батлера пошли руки бесстыдно блуждающие по моему телу от плечей и всё ниже, ниже и ниже. Одежда летела в разные стороны, я умело расстёгивала пуговицы на его рубашке, очевидно, благодаря академическому дресскоду и трём годам одеваясь по приципу «белый верх, чёрный низ», я делала это быстро, ловко и умело. Он заполнил жаркими поцелуями мою шею, плечи, грудь и живот. Мы так жаждали друг друга, что даже сейчас при неимоверной близости, этого было мало. Он вошёл в меня, и я сразу простонала от того насколько это было приятно. Он прижал мои руки к верху и продолжал двигаться, попутно зацеловывая каждый сантиметр моего тела. Я не знаю сколько это длилось, но время тогда будто остановилось. Именно в тот день я наконец-то поняла— я люблю его. Все это время, начиная с первой встречи, первого взгляда, первого разговора ночью, первого его прикосновения, во мне зарождалась такое сильное, ни от чего независящее, ничем непоколибимое чувство — любовь. Да это произошло, как в тех самых сопливых фильмах, которые я так яро презираю, ну что ж, пожалуй, время переобуться, и такое бывает, все в жизни реально. Секс по любви? Ну нихрена себе, скажу я вам. Раз уж у нас такой себе вечер откровений, то открою вам некоторые подробности: половой жизнью я живу с 16ти лет, и все эти два года была сторонницей отношений без обязательств. Во-первых, учась в академии, и, находясь там на перманентой основе, дисциплина была до жути обязательной, а академический устав не одобрял отношений между учениками более, чем дружеских. Во- вторых, не скрою, что мне было удобно не быть кому-то в чем-то обязанной и просто удовлетворять свои природные потребности, когда мне это надо было. До Макрона я имела дело с настоящими, «полноценнными» отношениями, где вроде как попахивало любовью, всего один раз— мне тогда было 14. Провстречалась я с юнным отроком, старшим меня на 4 года, до 16 лет, а потом нас рассоединили жизненные обстоятельства. Не такая уж это была и любовь, раз, как только я вступила в академию, то не прошло и месяца, как я выкинула этого парнишку из головы. Так что любовь— это вообще что-то из рода фантастического для меня, о чем я слышала разве что в книгах или из уст моих подруг по комнате в академии, каждая из которой делала вид, что что-то да в этом смыслит. Когда мы закончили и оделись, я всё-таки решила довести дело до конца и дорисовать портрет. Трахаться — это конечно круто, но работа по расписанию : )))) — сядь уже и дай мне дорисовать. — Ты говорила у искусства нет границ?— он сказал это с ухмылкой и решил не застёгивать рубашку, галстук он счёл за ненужную вещь, так что последний не красовался на шее этого Ромео. — Рисуй прямо так. Я улыбнулась и продолжила. Портрет был готов часа через три, почти всё это время он был сзади меня, приобняв за талию, и, наблюдая за процессом рождения на свет картины, которая потом послужит единственным воспоминанием в его жизни про меня. Мы уехали из здания в 6 часов вечера, по дороге обсуждая все, что только можно. — Хахаха, так ты, оказывается, любишь рэп?)) — смеясь, спросил он. — Оооо дааа, и по правде сказать терпеть не могу классическую музыку, а ещё оперу и театр. Как-то раз тётушка привела меня на Ромео и Джульетту — самые сладкие 3 часа сна в моей жизни. — Хахах, диво дивное, никогда бы не предположил, что в такой аристократической девчонке такая непереносимость светских развлечений — Оооо, уважаемый, ты ещё не знаешь, как я провожу выходные, начиная с момента моего совершеннолетия, и про мои отношения с алкоголем! В общем я поведала ему много о своей жизни «вне светского общества», и о том, как меня выносит, едва ли я допью один бокал вина и о том, как однажды проснулась в загородном доме, лёжа на матрасе в бассейне у неизвестного мне человека, как оказалось потом, это был стриптизёр, которого я заказала на день рождение одной из моих подруг, и много-много чего ещё. Историй, похожих на эту, было вагон и целая тележка, так что пока мы стояли в пробке или просто ехали, я рассказывала их Макрону, а тот в свою очередь смеялся от души так громко и даже до слёз. Да-да,моя подростковая жизнь— это целый сценарий для комедии, съёмки которой никто никогда не профинансирует, но ,возможно, как только я закончу этот рассказ, то начну писать книгу «Вероника в стране кринжа» и обнародую все свои приключения в тинэйджерском возрасте. Пока я болтала, и поток слов из моего рта не останавливался, то даже не заметила, что мы едем в совсем противоположную от Елисейского дворца сторону. — Куда ты на этот раз меня везёшь? — Если я скажу, что тебе понравится, ты поверишь? — Ну у меня нет основательств тебе не верить, тем более, что в прошлый раз ты оправдал свои слова. Мы выехали из города, и минут через 15 уже были одни на Парижской трассе. Макрон превысил скорость, и ехали мы очень быстро, я не спрашивала почему и зачем, просто доверилась Эмму. Впереди виднелся какой-то лес, так что я допустила мысль, что едем мы именно к нему, и ,как оказалось, была права. — Везёшь меня в лес, чтоб изнасиловать и убить? — А ты этого хочешь?— смеясь, спросил он. Я посмеялась вместе с ним, и смотрела в окно. Я редко бывала в лесах, горах и в других природных экосистемах, чаще путешествовала по морям и океанам, кстати с самого детства. Так что ,если мне удавалось иногда собраться шумной компанией на шашлыки, жечь костры, прыгать с тарзанки в воду и слушать, как душа компании, чаще всего это какой-нибудь темноволосый, смазливый мальчик с улыбкой во весь рот и карими глазами, любительски брынчит какие-то несвязные ноты на гитаре, и мы всей большой ордой подпеваем какие-то английские песни — то такие моменты я ценила ещё больше, был в этом какой-то особенный шарм, дороже, нежели поездки на Кипр или в Египет. Мы подъехали к какому-то мостику, это был типо бон на воде, солнце уходило за горизонт— вот почему Эмм так быстро ехал, хотел успеть к закату. — Вылазь. Мы вышли из машины, я увидела, как Эмм разбулся, а потом буквально секунда времени, и не успела я и моргнуть, как он побежал по мостику и прыгнул прямо в воду. Когда он всплыл наружу, я увидела такой детский восторг от этой шалости, видимо он давно вот так, просто не выбирался за пределы Парижа, в обычный лес, с целью встретить закат и поплавать прямо в одежде. Я подошла к концу моста. — Лезь ко мне,— сказал он, брызнув в меня водой. — И не подумаю,— поморщившись, сказала я,— купаться в одежде мерзк…. Не успела я договорить, как он схватил меня за ногу и я полетела с моста в воду. — кхааааа-кх-кх— я охренела от поворота событий так ещё и в придачу захлебнулась по самые гланды речной водой, — ты идиот?!! Кхакххакх, я не умею плавать! — Так вон оно что! Сама же себя и выдала — Дурак, держи меня — но-но, помягче с оскорблениями, леди, я ведь могу и отпустить) — нет не можешь, — ага, да, полетела я сразу вниз после этой фразы. Следи за языком, девочка и не будь такой наивной. Конечно он сделал это в целях шутки, так что и подхватил спустя секунд 5, не дав мне утонуть. Я ,как потерянный щенок, вцепилась в его торс и пыталась откашляться. — кхахкха, все в..кхкхкх, я.. кхкххкэ, не надо кхкххкахак, не делай так больше.... Пожалуйста Он улыбнулся, провёл рукой по моей щеке, поправив мокрые пряди моих волос, и вновь вовлек меня в поцелуй. Это было прекрасно. Целоваться с ним — это всегда прекрасно, и, несмотря на то, что я терпеть не могу, когда я промокшая и озябшая , но тогда на самом деле мне было так плевать. Клянусь, когда я целуюсь с ним, то забываю про все на свете, я не знаю сколько раз я ещё буду это повторять.. наверное миллион. Солнце садилось за горизонт, начинало темнеть, а мы стояли в речке, в одежде и целовались, ну это ли не прекрасно? Жизнь ... Она удивительна. Так и закончился чудесный вечер чудесного дня.