Глава 3. О пользе интернета.

Ваня сбросил звонок, теперь вовсю заливался телефон сестры. Нетерпеливо передернув плечами, она его выключила вовсе: - А почему папа предположил, что мама может находиться в вашем времени? - Это я предположил, - сознался Атос. - Но отчего же? Мама пропала не из квартиры, а с улицы, на глазах у знакомой. - По неведению, а ваш отец вспомнил об этом романе. И не ошибся, как выясняется. - Мы мало где бывали за границей, только в Париже и на Мальте. Ваня открыл фотографию матери на мальтийском празднике, устроенном для развлечения туристов. - Ваш отец уверенно пишет о встрече с женой именно на Мальте, стало быть, располагает достоверными сведениями. - Если предположить, что время у нас с вами течет одинаково, то мама должна была к вам попасть летом 1619 года. А что у вас было в это время? - Умер мой отец. - Простите… - А двумя годами ранее мы с вами встретились еще раз, госпожа Елена. - Еще раз? - Первый раз – за три года до этого. - Где?????????????????????? - Здесь, на границе охотничьего павильона и вашей квартиры, благодаря исчезновению этой стены. - По-вашему, в тысяча шестьсот четырнадцатом? А потом? - В 1620–м к нам попал ваш отец, а спустя несколько дней вы с братом пришли за ним. - Но как же случилось, что мы об этом ничего не помним? - Как я понял, кто-то заставил вас забыть. - И как вы узнали? - Со слов посетившего меня незнакомца, назвавшегося господином Людвигом и вручившего этот странный предмет для встречи с вами. - А ему, какая забота? - Рассчитывал на мое содействие в поисках одной известной мне особы. Обещал вернуться. Ваня запустил сайт Мальтийского ордена, выдавший череду кавалеров, с изредка возникавшими между них дамами. Наткнувшись на портрет с подписью: «Женский портрет работы неизвестного художника. Холст, масло. Предположительно, первая треть 17 века. Мальта», брат с сестрой ойкнули одновременно. С изображения давно прошедшего века смотрела их пропавшая мать в платье, удивительно похожем на то самое, с летнего мальтийского праздника. - Когда мы на Мальте были, мама такое платье напрокат брала. За сходство с персонажем со скидкой дали. Сказали, портрет со старинного оригинала скопировали и платье такое же пошили. Получается, это был мамин портрет? - Если бы я попала в это время на Мальту, я попыталась бы договориться с Орденом. Кто тогда был великим магистром? - Вот, по списку: Алоф де Виньякур, 20 лет главенствовал. Умер во время тренировки по стрельбе, уже старый был, мы тогда его доспехи во Дворце видели. - Помню, при нем Караваджо изгнали. - Потом еще Магистр - только год, а следующий тринадцать лет просидит, и больше о нем ничего нет. - Погоди, это же наша Мальта, а портрет, надо понимать, оттуда! - Ну, да, раз папа пишет, что отправился на Мальту, значит, имеет в виду, что на местную. - Но как же портрет попал в наш интернет? - Загадка века! - Похоже, не только нашего. - В Тампле - мальтийское представительство, и командерия, в десяти лье от Парижа, - подсказал Атос. - Тогда в Париж, Мальта слишком далеко. - Ванечка, предупреди, что нас завтра не будет, я пошла собираться. Прихватив свой ноут, Лён шагнула к двери, чувствуя спиной внимательный взгляд гасконца. Ваня протянул руку к опять заверещавшему айфону: - Прикинь, Вань, я, такой… - Давай потом, а? Нас в этот раз не будет, дело срочное. - Во, блин, и чо? - Да, говорю же, аццкий срочняк, вы там какнить без нас, по-любому, мы завтра только в массовке. - Трындец! Да вы... - До связи! Ваня нажал отбой: - Вы нас чудом застали, мы с утра в суде были, а утром должны были уехать надолго. - В суде? - У сестры сегодня был громкий открытый процесс. Она – адвокат, а я занимаюсь, вот, этим, - молодой человек кивнул на комп, на экране которого открылся портрет Александра Дюма. - Благодаря известному писателю мы о вас и узнали, сейчас найду изображение поудачней. Он открыл галерею в Pinterest, замелькали портреты, фотографии, иллюстрации. Разношерстный калейдоскоп был остановлен Атосом: - Кто этот господин? - Друг рассказавшего о вас романиста, и сам литератор. - Нет, рядом? - Его отец, граф Риббинг. - Известная у вас личность? - Человек потрясающей биографии, о нем самом романы писать можно. - Он похож на пославшего меня к вам господина Людвига. Ваще-то, его и зовут - Адольф Людвиг. Япона мать! Атос еще раз внимательно взглянул на портрет: - Господин Людвиг выглядел моложе. - А, есть помоложе. Ваня открыл пару изображений, где Лёвен-старший выглядел юным, пухлощеким и пышноволосым, и, пока мушкетер уделял портретам самое пристальное внимание, выскользнул посоветоваться с сестрой, заодно прихватив стоящие у двери, собранные назавтра сумки. Девушка закончила набирать сообщения и, воткнув мобильник в пауэрбанк, выложила на туалетном столике: - На смс-ки с отсрочкой заряда на какое-то время хватит, потом я еще приготовила, перешлют. Всех предупредила, извинения принесла. - Лён, Атос своего Людвига в отце Гранвалета опознал. - У него и НАШ Поэт на собственного племянника похож. - Про своего племяша сказал, и все, а в Лёвена-старшего вцепился, как клещ. Портреты сличает. - Нам только «прекрасного убийцы» не хватало. - Остальное уже есть. - Найтли была дублером Портман в «Звездных войнах». В гриме принцессы Падме даже их матери не могли понять, кто есть кто. - Ну, да, Бардем и Дин Морган, Перри и Зои Дешанель, Кристенсен и Диас, Тимберлейк и Райан Филипп - особо по молодости. Билан на Лазарева тянет. Мож, зря Атос с Лёвеном заморачивается? - А ты обратил внимание, что он к нам обезличено обращается? - В смысле? - У Мэтра, чуть что, прям через слово: дорогой Арамис, любезный Д’Артаньян, милейший Портос, к посторонним без господина или месье, вообще, никто не обходится. А он нам… никак… - Думаешь, дражайшая госпожа Елена или многоуважаемый месье Иван лучше будет? - Я пока не знаю, что думать. За то время, что он с нами не виделся, короткость в отношениях вполне могла утратиться. - Думаешь, была, эта короткость? - Папа нас абы кому не доверил бы. - Лён, а если, всетки, сразу на Мальту махнуть? - Забыл, сколько граф с Раулем только до Тулона ехали? - Они не торопились. - Море Средиземное, пираты всякие, до конца отпуска никак не успеть. Атос дело говорит, в Париж надо, в представительство. - А если они там не в курсе? - У них почта голубиная, с Ла-Валеттой свяжутся, по-любому, скорее узнаем. Вернувшись переодетым, Ваня вызвал громкое: «О!» у всех, кроме Атоса, все еще сосредоточенно уткнувшегося в портрет графа Риббинга. Мушкетер обернулся и, вежливо уточнив: «Вы позволите?», не дотрагиваясь до экрана ноута, прикрыл обтянутой перчаткой рукой верхнюю часть изображения, спрятав лоб и брови, а потом опустил ладонь пониже, почти к кончику носа, и замер, сдвинув брови и не отводя глаз от нарисованного лица. Решив, что шляпой фотошопить портрет некогда, Ваня достал из шкафчика две шпаги, на которые Атос с сомнением покосился. - Это - реквизит для Игры. - Игры? - подал голос с дивана один из Горынычей. Пока Ваня, надев шпагу, относил оружие сестре, Атос объяснил друзьям идеи и принципы семейного занятия Беловых. Гасконец слушал в пол-уха, пребывая в полнейшем недоумении: невероятное сходство с Миледи де Винтер той, к которой друг кинулся через столетия, обескураживало. Д'Артаньян с трудом удержался, чтобы не протереть глаза, настолько был ошарашен. Пока Атос выяснял отношения с хозяевами диковинной квартиры, нечаянный любовник леди Кларик все гадал, нет ли у девушки из будущего чего-либо на левом плече. Удостоверился, что ничего подобного, когда, встав из-за стола, она повернулась спиной, выходя из комнаты. То, что на ней было надето вверху, сзади открывало плечи, а длинные синие штаны, сильно облегающие бедра и расширявшиеся книзу, не оставляли маневра для воображения. Ее брат был одет в похожие штаны, с заправленной в них рубашкой с закатанными рукавами. Как любопытно одеваются в будущем! А в окно такое можно увидеть! Чудны дела твои, Господи! Ребята вернулись, держа в руках по небольшому кожаному мешку: - Мы готовы. Сидящие в окопчике подскочили, как по команде. Атос оторвался от своего созерцательного занятия и перевел взгляд на светившийся уже полным кругом интегратор: - Этого достаточно? Дождавшись, пока Ваня кивнет, мушкетер взял прибор для перемещения в руки, нажав на горящую уже целиковым кругом кнопку. Стенка-пограничник, посветлев, быстро пропала и, пропустив всех шестерых, стала на место. В павильоне свечи не догорели до половины, позволяя предположить, что французы вернулись ненамного позже того, как ушли.