Глава 2. Между прошлым и будущим.

День уже клонился к вечеру, когда всадники, оставив в стороне показавшийся город, увидели крыши замка. Они промчались по центральной аллее и остановились у закрытых ворот. Спешившись, Атос подошел к небольшой дверце и, резко дернув створку, прошел внутрь. Остававшиеся в седлах его спутники могли видеть пустой двор, замощенный булыжником, с блестевшими кое-где после недавнего дождя лужами. Тишину ожидания нарушили шаги мушкетера и заполошно косящегося на него слуги, отворившего ворота. Откуда-то сбоку выскочили еще двое, занявшись лошадьми. Призывно махнув рукой, Атос пересек двор и, войдя в начавшийся парк, пошел по небольшой, местами заросшей аллее. Немедля, друзья зашагали за ним и вскоре подошли к скрытому за деревьями охотничьему павильону, возле которого суетился слуга, открывая дверь и занося внутрь наспех собранную снедь. С момента приезда никто не произнес и слова. Зажженные свечи рассеяли полумрак внутри обитого зеленоватым шелком помещения с высокими, задернутыми занавесями окнами, возле одного из которых стояло небольшое бюро. Атос выдвинул второй ящик слева, развернул лежавшее там письмо и сосредоточенно заглянул в него, потом, сложив опять, спрятал на груди. Взглянув на застывших в ожидании друзей, мушкетер сделал знак располагаться, а сам уселся на стуле в углу, возле греческой статуи. Портос подошел к другу и протянул доверху наполненный стакан. Благодарно кивнув, Атос, одной рукой принял вино, другой достал плоскую черную коробочку, подержав на ладони несколько мгновений, большим пальцем нажал на середину, и замер в ожидании, залпом осушив стакан. Стена, возле которой он сидел, начала светлеть и становилась прозрачной, будто за ней стоял сильный источник света, в лучах которого можно было разглядеть сидящих за столом. Странно одетые юноша и девушка оживленно переговаривались, одновременно уставившись в большие раскрытые шкатулки, каждый - в свою. Голоса становились все слышней, но слова, произносимые на незнакомом языке, оставались непонятными. Сидящие повернули головы на звук смятого Атосом в руке и отброшенного стакана. - Ты видишь то же, что и я? - произнесла девушка, изумленно глядя в сторону пропавшей стены. - Кажется, да - растерянно ответил юноша, вставая. Встретившись глазами с женой, Атос поднялся на ноги и шагнул в будущее. Друзья молча двинулись за ним. Пропустившая их, было исчезнувшая, стена снова возникла на своем месте. Брат и сестра Беловы ошарашенно переглянулись. Бли-и-и-н! Так и двинуться можно! Режешься так в Original Sin II у себя дома, и, вот, нежданчик! – в гостиную десантируются трое в мушкетерских плащах, четвертый, в хайповом шмоте, под самого ДАрта косит. Красава! А рулит командой, надо думать, Атос, к Церетели не ходи! Лён отмерла первой: - Этого просто не может быть! - Патамушта не может быть никогда! - подтвердил Ваня, глядя прямо на человека, возглавлявшего маскарадное шествие. - Почему же? - выдавил из себя мушкетер. Они говорили на разных языках, но, странным образом, прекрасно понимали друг друга. - Сами-то вы как думаете, а? - упорствовал потомственный Игрок. Атос, молча, с поклоном, протянул Лён сложенный вчетверо лист бумаги. Она, помедлив, развернула и прочитала, сначала про себя, потом вслух: - Дорогие мои, надеюсь на скорую встречу нас всех вместе с мамой. Уезжаю за ней туда, где Ваня научился плавать. Папа. Передав записку ставшему рядом брату, Лён указала мушкетеру на Ванин стул, а его друзьям - на длинный, стоящий углом диван. Жена смотрела сощуренными от удивления глазами, а он все не мог начать говорить. В дни непрерывной скачки Атос посмел надеяться на чудо, которое, увы, не случилось, и только сейчас до конца осознал, что может показаться Елене буйно помешанным незнакомцем, а его рассказ – полной фантасмагорией. Вся надежда только на письмо ее отца. Перфоманс со стенкой, запустившей в квартиру ряженых, чуть не заставил Лён себя ущипнуть. Приглядываясь, она нашла реквизит пришельцев на удивление достоверным, и, мысленно выставив высший балл художнику по костюмам за брызги грязи на одежде и запах конского пота, ожидала продолжения разговора. Ваня терпением сестры не отличался: - Если это розыгрыш, то нам не смешно. - Розыгрыш? - Нашли, чем шутить. Отец пропал семь с половиной лет назад, мама – восемь, да я сейчас полицию вызову! Как вы, вообще, сюда попали? Атос протянул ему нечто, тянущее на небольших размеров мобильник. - Благодаря этому. Ваня осторожно взял протянутый предмет. - Его нужно накормить. - В смысле зарядить? - уточнила Лён. - Да, именно. Убрав с беспроводной зарядки свой айфон, Ваня положил на него полученное нечто, тут же засветившее посреди темного экрана крупной кнопкой, с похожими на часы делениями, вернее, светился самый маленький сектор, от двенадцати до часу. Середина кнопки начала пульсировать. - Пошло, похоже, заряд был почти на нуле. - Эта вещь переносит во времени, у нас апрель 1627 года. Брат с сестрой переглянулись. - А у нас, знаете ли, тоже апрель, только почти на четыре столетия попозже. С дивана, где расположились друзья Атоса, послышался коллективный вздох. Переглянувшись с братом еще раз, Лён взяла нить разговора в свои руки: - Представьте, господин Атос, что у вас, на улице Феру, или на улице Вожирар, а также Старой Голубятни, - взгляд в сторону Арамиса и Портоса, - или на на улице Могильщиков номер 12... - 11, если позволите, - встрял гасконец, - в доме номер 12 проживают хозяева. - Уговорили,- усмехнулась Лён, - пусть будет 11. - Так вы нас знаете? - поднял брови Атос. - Кто же вас не знает, господа мушкетеры! Да, вот, беда - не было вас никогда! И быть не могло! - Как не было? Почему не было? Мы перед вами, - заволновалась диванная группа поддержки. Выдав им ослепительную улыбку, Лён продолжила: - Вообразите, господа, что у вас дома неожиданно появляется, скажем, Дон-Кихот, прихватив за компанию Дульсинею Тобосскую! - Хорошо, не Росинанта, - нашелся Атос. - С конем тут не развернуться, прощенья просим, квартирка маловата! - фыркнула девушка. - Дон-Кихот - образ вымышленный! - Вы, простите великодушно, тоже. Все! И каждый! Представьтесь уже, господа хорошие, уважьте хозяев квартиры, а то перемещение во времени - это, видите ли, как-то... - Лён замялась, подыскивая подходящее определение. Атос, чуть повернув голову, глазами показал на письмо отца. - Оу! Это... Лён представила, как вся сцена выглядит со стороны и закашлялась. Он, что... А, собственно, кто такой, этот он? Вообще-то, смахивает на нашего Поэта, не то, чтоб прям вылитый, но сходство, определенно, есть! Атос перехватил ее взгляд на раритетный анфас графа Филиппа Себастьяна де Ту: - Мой племенник, на этом портрете - уже в возрасте. - С ума поодиночке сходят! Это только гриппом все вместе болеют! - выдали хозяева хором, глядя, уже друг на друга. - Гриппом? - переспросил мушкетер. - Инфлюэнцей! - Простудой... Атос вежливо остановил ликбез: - Благодарю вас, я понял. Лён взяла у брата письмо и перечитала еще раз. Набрала в грудь воздуха: - Вы хотите сказать, что наш отец находился в вашем времени? - Вы с братом - тоже. Беловы замучались переглядываться. Сестра поджала губы и потерла лоб рукой, брат взял стул и, чуть не сев мимо, встрял в разговор: - А потом оказались дома, и не вспомнили? Атос кивнул. - Оба сразу? Мушкетер согласился еще раз. - Ретроградная амнезия не может быть эпидемией! - Ретро...градная? Амнезия? - Нарушение памяти о событиях, предшествовавших травмирующему мозг происшествию... Травма – это в прошлом побывать? И запамятовать? Как нечего делать! Подумаешь, мелочи! - То есть, мы хорошо знакомы? - уточнила сестра, и, дождавшись очередного кивка Атоса, заявила: - Тогда вы должны знать мое домашнее имя. - Льон! Дома вас называли Льон! - И что оно означает? - Linum, - озвучил он латинское название льна. - А это что? Она показала свою левую руку: на указательном пальце было надето серебряное кольцо, в виде двух рук, которые держат сердце, увенчанное короной. - Я не знаю. - Вот, и я не знаю. Атос пожал плечами. - Говорят, руки символизируют дружбу, корона - верность, а сердце - любовь. Я не могу вспомнить, откуда оно, и когда его надела. Внутри гравировка «Елена» латинскими буквами. Он покачал головой. - Папа пропал на Новый Год. А потом гляжу: у меня - кольцо на пальце, похоже на кладдахское. - Кладдахское? - Ирландское. У них есть легенда, что в конце 17 века... Но это не ваше время! - Не наше. А Ирландия - далеко. От Франции. - Не дальше, чем Россия. - Не дальше. - И что же мы там делали, в вашем прошлом? - Стена комнаты имеет обыкновение пропадать, сначала к нам попал ваш отец, позже - вы с братом. - Вы понимаете, как выглядит то, что вы сейчас рассказываете? Атос улыбнулся. Лён сжала обеими руками виски, запустив пальцы в волосы. - А после того, как мы к вам попали? - Отец оставил вас с братом на мое попечение и уехал искать вашу мать. - Куда уехал? - В Париж. - А мы? - Вскоре после его отъезда вас обоих похитили. - Кто? Зачем? - Не теряю надежды узнать. Им помогал мой егерь. Он мертв. - О! - В любом случае, я виноват перед вами. - Вы ожидали нападения? - Не-ет!!! - Тогда в чем вы виноваты? - В ожидании того, кто мне вас поручил, я должен был обеспечить вашу безопасность и не оправдал доверия. Мне нет прощения. Девушка почувствовала, как брат, придвинувшись, взял ее за руку. Сжала Ванины пальцы, глядя в глаза застывшему напротив мушкетеру. - А почему отец поехал искать маму в Париже? - У вас есть роман под названием «Конец вечности». - Ну, есть. - Попав не в свое время, герой романа оставляет метку, какую может оставить лишь он. Тем, кто будет его искать, нужно только найти этот след. Беловы воскликнули в один голос: - Вы знали, откуда мы? - Разумеется. Ваня молча обнял прижавшуюся к нему сестру: - Мы даже не знаем, что сказать! - Но папа пишет, что уезжает на Мальту. - По всей вероятности, его планы изменились. - Он вернулся, нас нет, оставил записку, а вас он застал? - продолжила Лён. - Нет. После того, как не сумел вас найти, тоже уехал. - В Париж? - Да. - За ним? - Умереть за короля. Ванин айфон взорвался громкой трелью.