Часть 6

      Рейнеке перекидывал горшочек с маисом из одной руки в другую, пока ждал появления Ахоута.       Помимо шляпы в клятом лабиринте он лишился пиджака, правого ботинка и чудом спас глаз от дротика, вылетевшего изо рта фрески в виде какого-то бога. Рубашка пропиталась потом и влагой растений, брюки вымокли до колен – лабиринт прерывался на небольшое болотце, в котором чьи-то щупальца обхватили Лиса за щиколотку. Рейнеке подготовился к возможным опасностям и выломал из стены копьё, что предназначалось для его сердца, а теперь проткнуло щупальце. Враг так и уплыл вместе с копьём, Лис не возражал.       Единственное различие лабиринта и пирамиды – освещение. Рейнеке понял, что испытания закончены, и он на месте, только когда заметил, что может различить собственные руки и предметы в комнате, а так же оценить ущерб. Многоярусная пирамида встретила его пустынной комнатой с широкими арками, песчаным полом и минимумом мебели. От очага в центре расходился жар, будто без него в пирамиде ещё оставался какой-то воздух. Крутая лестница уводила на второй ярус, откуда слышались голоса, звон посуды и шаги. Рейнеке бросился к низкому столику, где рядом с набором ритуальных кинжалов и флакончиками краски, стоял горшочек с маисом. На его месте Лис оставил вьющийся чёрный волос, а на полу – золотую ниточку и чуть дальше крупный изумруд.       Как он будет возвращаться сюда с божественной змеёй, Рейнеке и представлять не хотел, сейчас главное ноги унести.       – Добыл? – Ахоут взбежал по лестнице и остановился на ступеньку ниже Лиса с протянутой рукой.       – Ага. – Рейнеке перебросил ему горшочек, и Заяц поймал маис будто именно его они собирались продавать. – А змея где?       – Придётся ждать, Пак ещё не справился.

***

      – И ещё кое-что. – Самое сочное Акира оставила напоследок. Зевс только закурил, и от вида его поджимающихся в тихом гневе губ и прищуренных глаз Акира испытывала садистское удовольствие. – Нужно отвлечь тут одну даму.       – Чего…       – Помни уговор. Никаких вопросов. Ты поклялся водами Стикса. – Акира подняла руки, демонстрируя, что она не при чём, а выбора у Зевса нет.       – Я согласился на это, чтобы не быть пойманным с бабой, а ты…       – Бабой? Так ты отзываешься о матери твоего сына? – Зевс сощурился на неё, наверняка, мысленно рисуя себе отличную месть.       Несколько десятков этажей вниз, и они уже стояли перед дверьми Кедшет. Точнее олимпиец стоял. Акира скрылась за поворотом коридора и прислушивалась.       – Привет! – растягивая гласные, сказал Зевс, когда египтянка открыла дверь. – Ух, как ты сегодня хороша. Надо же, я и забыл, какая ты чертовка в красном. Кедшет, признаюсь, я скучал. А ты? Ну же, не томи меня ожиданием. Я знаю, что ты обо мне вспоминала. – Акира услышала снисходительный смешок, но отвечать богиня не торопилась. – Ну же, давай поужинаем сегодня вместе? Когда ещё представится такой случай?       – Такой случай, что Гера не в городе? – Акира сжала кулаки до того, что ногти впились в ладони, а Кедшет всё молчала, тихо посмеиваясь. – Ах, когда я могла тебе отказать, старый угодник. Проходи.       – Разве стал бы я приглашать тебя на ужин в отеле? – оскорблённо отозвался Зевс. Даже Акира почти ему поверила. – Нет, дорогая, я хочу отвезти тебя в лучший ресторан, что мы найдём… на соседнем острове.       Акира смогла двинуться с места, только когда двери лифта со звоночком закрылись, и боги направились вниз по Игле. В микрофон Кошка буркнула, что путь свободен, и Пак может выбираться, как секунду спустя тот почти вывалился из комнаты Кедшет. В подмышке он держал пузатую корзину с крышкой, шипение которой не оставляло сомнений. Отлично. Дело за малым.

***

      Истэка отпихнул со своего пути бутылку. Перезвон её товарок ещё долго гремел в голове у Койота и свежий ветер из открытого окна был призван, чтобы избавиться от этого звука. Но ни трезвости, ни лёгкости, ни свободы от звона в ушах не принёс.       Вместо доски для счёта Истэка и Дионис использовали внутреннюю сторону крышки чемодана от Луи Витона. Прежде Койот не мог похвастаться таким дорогостоящим расточительством. Однако счёт не радовал – двадцать семь бутылок Диониса против семнадцати с половиной у Истэки. С половиной, потому что одну из них он разбил о столбик у кровати, когда пританцовывал под какой-то трек, игравший в голове.       – Заяц, Заяц, это Крот! – на манер телохранителей из кино бурчал Истэка в рукав куртки, что висела на спинке стула. Хотя микрофон находился за его ухом и был соединён с наушником. – Тьфу. Какой к бинеси крот! – Дионис со смешком развёл руками. – Койот! Вот! Ахоут, это я, и мне нужна помощь!       – Что у тебя? И когда ты успел надраться? Ты что там вообще делаешь?       – Я? Я выигрываю спор!       – Не-а, – подсказал Дионис.       – А, нет, извини, не выигрываю. Точно! Потому мне и нужна помощь! Я тут проигрываю наше будущее! Пришли ко мне кого-нибудь, я выберу… Как это там называлось? Вот! Суд поединком! Я выберу себе рыцаря, что заменит меня на поле боя. – На секунду он задумался и повернулся к Дионису. Кольцо-печатка отпечаталось у того на щеке, пока он подпирал кулаком челюсть. – Так же можно?       – Да на здоровье! – щедро разрешил Дионис. – Я перепью любого, сколько бы их ни было!       – Даже ирландца?       В ответ бог плюнул на пол.       – Отлично, Ахоут, присылай к нам ирландца!       – Он ещё занят. Не знаю, что у тебя там, но сейчас кого-нибудь пришлём.       Не прошло и пяти минут, как Дионис открыл дверь. Истэка семенил за ним следом, перепрыгивая через бутылки и присасываясь к своей.       – Серьёзно? – возопил он прямо в ухо богу, когда увидел Кохэко. Та переводила хмурый взгляд с одного пьяного рыла на другое чуть захмелевшее, отпихнула обоих в сторону и вошла.       – Ну, в чём дело?       После того, как ей описали пари и добавили, что осталось всего два с половиной часа, Кохэко не стала зря тратить время и отобрала у Истэки вино.       – Эй! – Тот потянул к ней руки, но осел на стул и задремал, обнимаясь с чемоданом.       – Ты же знаешь, что излишняя самоуверенность ещё никому не помогала в спорах? – спросила Кохэко, вливая в себя третью бутылку. Свежие ли силы, регенерация оборотней или опыт в уничтожении на пару с Акирой винных погребов сыграли свою роль, но Диониса она нагоняла с такой скоростью, что он даже занервничал.       Два с половиной часа спустя, немного проспавшийся, прополоскавший желудок и прямо в одежде принявший душ Истэка застал в гостиной следующую картину.       Разбитое стекло было рассыпано по каждой поверхности, будто эти двое гонялись друг за другом и швырялись всем, что попадало под руку. Счёт перенесли на стену, потому что отобрать у Истэки чемодан они не смогли, а количество бутылок перевалило за две сотни у каждого. Койот приблизился к почеркушкам чёрным маркером на светлых обоях и прищурился, пытаясь подсчитать последние заметки – Дионис отставал на два балла.       Истэка подпрыгнул на месте от того, как его же собственный телефон заорал «We are the champions, my friend!». Полночь. Спор окончен.       Дионис замер с бутылкой, не донесённой до рта. С паникой и недоверием во взгляде он уставился на Кохэко, что потирала раздувшийся живот и облизывала губы бардовым от выпитого вина языком.       После короткого пересчёта и попытки возразить, что с приходом Лисицы счёт Койота должен был обнулиться («Так я и считала только то, что выпила сама», – отрезала Кохэко, и у Диониса не осталось возражений), Истэка взвыл от счастья и стал скакать по комнате. Он даже подхватил на секунду Кохэко, но та отбилась, забрала у Диониса тирс и вытолкала всё ещё пьяного Койота прочь из покоев бога, пока тот не передумал.       – Это была честная победа, – признал Дионис напоследок. – Спасибо за игру. – С шутливыми расшаркиваниями он поклонился Лисице, но та с улыбкой поблагодарила.       Минуту спустя Ахоут перехватил их на пожарной лестнице. Кохэко приходилось поддерживать Койота, чтобы он кубарем не скатился вниз, и Заяц выдернул божественный жезл у неё из подмышки.       – Молодцы! Молодцы! – Он слегка стукнул каждого из них тирсом по лбу. Ахоута даже била мелкая дрожь от перевозбуждения. Хотя, может, и от кофе. – Так, вы теперь свободны, я встречу сейчас наверху Пака и Акиру, раскидаем оставшиеся артефакты и проваливаем. Молодцы! Встречаемся внизу через пятнадцать минут.       На парковке у лифтов их встретил Рейнеке. Вся его одежда была исполосована и изорвана, местами в бурых и зелёных пятнах, да и выражение лица не располагало ни к чему хорошему. На вопрос Кохэко, как всё прошло и не облажался ли он, Лис скорчил гримасу.       – Я справился на «отлично», в отличие от Пака, который чёрт знает, чем там занимался. Прождал его почти час, и Ахоут отправил меня сюда, сказал, они там сами разберутся.       Двери лифта раскрылись, и Акира с Паком вышли на парковку.       – Ты хочешь сказать, – продолжал Пак свою мысль, начало которой остальные не слышали, – что у тебя была почти безграничная власть над громовержцем, ты могла, ну не знаю, заставить его отдать тебе молнии или целый Олимп, а всё, что ты ему приказала, так это спасти мою шкуру?       Пустой взгляд Акиры и полуоткрытый рот говорили о том, что она и сама не оценила мощи взятой клятвы.       – Стоп, если вы здесь, то кто…       – Эй, а грузовик Ахоута разве не вон там стоял? – Кохэко указала на пустую ячейку между красным кабриолетом и харлеем с наклейкой в виде смерти с косой на боку.       – Ахоут? Заяц, выйди на связь! – прикрикнул Рейнеке в микрофон.       Истэка, скорее чувствуя, чем понимая, что что-то пошло не так, опёрся на плечо Кохэко и потёр слипшиеся веки.       – Стоп, что? – спросил он, когда остальные четверо тщетно кричали в свои микрофоны и звали Ахоута. – Где этот заячий сын?       – Он… – Пак сглотнул и перевёл взгляд с Рейнеке на Акиру, а после на Кохэко и Истэку. – Он нагнул всех нас, не так ли?       – Да нет! – Койот стремительно трезвел. – Я знаю его почти век, Ахоут бы никогда…       Он прервался, потому что говоря это, включал телефон. На дисплее появилось уведомление о новой записи на автоответчике. Палец Истэки слегка подрагивал, когда коснулся надписи «Воспроизвести».       – Привет, – заговорил бодрый голос Ахоута из колонок. Эхо прокатилось по полу-пустой парковке. – Если я хорошо тебя знаю, а знаю я тебя отлично, ты включишь телефон только, когда я буду уже пересекать мост. И сейчас вам пятерым невдомёк, что же произошло. Позволь объяснить. – Рейнеке заскрежетал зубами, пнул двери лифта и отошёл в сторону. Акира выдохнула и откинулась спиной на холодный бетон. Кохэко чему-то улыбалась, но прикрывалась ладонью. – Истэка, старинный мой друг. Может быть, ты вспомнишь, когда в твоём воспалённом пропитом мозгу появилась идея создать команду? Нет? Тогда я напомню. Последние три года я вскользь наводил тебя на мысль, что вдвоём мы не справляемся. Что планка низкая, но вот если бы цель была что надо, и у нас бы хватило помощников, вот это было бы нашей величайшей шуткой.

***

      Ахоут не видел ничего зазорного в том, чтобы указать бывшим соратникам, что именно они упустили из виду. Так же ничего зазорного не было и в том, чтобы обмануть их всех. Чего ожидал Истэка, когда собирал компанию трикстеров и воров? Что все они будут чтить какой-нибудь кодекс «Не обмани ближнего»?       Всё оказалось даже проще, чем в его плане. Невинные голубые глаза, кроткий нрав, порывы выступать послом мира во всех их конфликтах – никто и подумать плохого не мог на безобидного Зайца. Никто и не представлял, что он не за эти самые красивые глазки слыл давним врагом Койота, шутником и авантюристом.       Да, большую часть плана они знали. Подмена маиса и змеи – не больше, чем шалость напоследок. Жаль, что он не увидит склоку богов. Вот если бы на их месте были к примеру Локи и Тор или Афродита и Гера, да пусть даже Афина и Посейдон – вот это давние противостояния, вот это войны, которые бы Ахоут хотел развязать. Но нынешняя затея была лишь отвлекающим манёвром для остальных и очередной заслугой в его копилку.       – Так что, спасибо за помощь, сосунки!– сказал Ахоут напоследок, прежде чем швырнуть телефон из окна, пока проезжал над мостом. – И, Истэка. Ты ведь должен был понимать, что только кто-то один может быть Королём Воров и Шутников.