Гроза

      Гром заглушал всякий звук, даже ленивый цокот копыт Плотвы не был слышен. Дождь заливал под доспех, смачивал не затянувшиеся раны, отчего те припечатывались к рубахе, — отдирать корку от ткани не самое приятное занятие, но, признать, всяко лучше быть погрызенным какой-нибудь эридной или накером. Бедная его Плотвичка, вымоталась не меньше хозяина. Ну, ничего, скоро будет Рудник, там и передохнут.       — Ну, Плотва, отдохни маленько, — Геральт спешился, погладил морду кобылы и ушел в корчу.       Та приняла его кислой вонью пота и дешевого хмеля, но сейчас выбирать не приходилось. Крыша над головой есть и ладно, ему не привыкать. Надобно хоть сколько-нибудь пополнить загашник, а то из запасов осталось лишь бутылка воды и полусгнившее яблоко, которое даже Плотвичка жрать не стала. Тяжко все это, без дома, без стабильности. Сегодня гуляешь в корчме на все кровные, а завтра уже пытаешься не слечь в схватке с виверной, и если повезло, не слег, — ходи рваный и ободранный, потому как нет ни кроны даже на то, чтобы залатать все эти плеши.       В последнее время затянуть пояс пришлось еще туже. Люди вымотаны войной, им уже никакое чудище нестрашно. Да и может ли оно быть страшным, ежели сосед соседа убить может хуже всякого монстра? Попадется тварь какая, повезет, — надут, вилами забьют да и сожгут. А нет, так пусть живет, пока не попадется. Все сами, никакой ведьмак им не нужен. Платить не чем, даже едой откупиться не смогут, у самих за душой ничего нет. Если кто и просил помощи, то тут уже сам себе хуже делаешь. Потратишься на приготовления, а оплата и половины расходов не покроет.       Вот и сейчас в кошельке звенел десяток крон, не больше, того едва ли хватит, чтобы комнату снять. То ладно, ночлег везде найти можно, а вот пожрать…       Геральт окинул взглядом сидящих крестьян, те что-то обсуждали бурно, смеялись, пили пиво. Заняты, значит и расспросов меньше будет. Прикинув в уме, во сколько ему обойдется ужин, волк попросил кружку пива у корчмаря и кусок мяса. Вот половины уже и нет.       Надо признать, мясо неплохое, суховато, но горячее и в травах. Пиво кислое, но и то сойдет. Все сойдет, когда деваться некуда. Геральт жадно уплетал, уши закладывало от чавканья, но привычки брали свое. Он вслушивался, надеялся найти что-то, что подбросит ему деньжат.       — …Так она, тварь эта уже в Подлесье объявилась, травника тамошнего всего до капли высосала! И травы, книги, банки, склянки — все стащила, — возмутился один из троицы мужиков, ударил по столу кулаком и приложился к кружке.       — Какова воровита курва!       — А я о чем? Слышал, это чудо-юдо в башне во Вроницах поселилась.       — А я слышал, что на Кривоуховых топях видели тела со следами укусов.       — Все пусто, тварюга эта на одном месте не задерживается. Надобно разобраться.       — Как? Мы ж даже не знает, куда гадость эта дальше пойдем.       — Вот именно, не знаем. А вдруг к нам? Вон, — шепнул третий, и кивнул в сторону ведьмака, что он все же заметил, скосившись желтым глазом. — Глаза как у кошака моего и два меча за спиной.       — Они задарма не работают.       — Со старостой поговорим, дурень, — первый из них поднялся из-за стола и под попытки собутыльников остановить, подсел к ведьмаку. — Будь здоров, милсдарь.       — Будь, — отозвался Геральт, вытер пивную пену со рта и отставил кружку. — Я слышал.       — Ну, раз слышал, помоги, а?       — Цена вопроса, — и интереса. Уже не первый раз он слышит эту байку.       Мужик задумался, глянул на товарищей, на остальных подневольных и вздохнул:       — Условимся. Тварь эта на травников, лекарей нападает. Нам людей некому на ноги поднимать. Всей деревней скинемся, мало будет, со старостой Лямок договоримся.       Геральт поджал губы. Не любил он этого «условимся», зачастую в конечном итоге уславливались хорошо, если не тридцатник. Но если такое дело каждого задевает, можно рассчитывать на прибыль…       — Двадцать крон вперед. Как аванс.       Мужик стушевался немного, но потом ушел к своим, к корчмарю, последнего скривило так, будто под нос насрали, а потом вернулся и высыпал на стол монеты:       — Даже двадцать семь, — гордо заявил он и уселся обратно. — Ну, что возьметесь?       — Расскажи, что знаешь, — согласился Геральт, пересчитывая кроны. Верно. — Где видели, как выглядит.       — Я ж не видел сам, слышал только, — пожал тот плечами, потер ухо и начал вспомнить. — Нападет на травников, лекарей, чародеев местных. Убивает, кровь высасывает, всю, до капли. Обчищает их до нитки и все, след простыл. На одном месте не задерживается, но говорят, что видели трупы у заброшенной башни, на топях. А! — вдруг спохватился мужик, аж подпрыгнул. — На трупах потом этот находят, ну херня такая, елкой еще воняет…       — Розмарин? — быстро догадался волк, на что мужик закивал.       — Во, точно. Розмарин.       — Попробую решить проблему.       — Спасибо, милсдарь! Чтоб все у вас было!       На этом и разошлись. Народ рассосался по домам, а Геральт прилег на лавочке стола, за которым сидел. Корчмарь только глянул недовольно, но возражать не стал. Ведьмак же начал думать об избирательном кровососе. Брукса или высший вампир? Может, альп? Вампир-то путешественник, еще и вор. Книги, ингредиенты… Зачем ему это?       Нужно немного поспать, переждать дождь…       Ржание лошадей выдернуло из лап дермы и заставило выбежать на улицу, схватившись за меч. Ну, Плотва, что ты, поддалась всем. Взбрыкнула вместе со всеми в стойле и успокоилось. Геральт, казалось, тоже, но его острый нюх учуял кровь. Свежую, еще даже горячую.       — Холера, — выругался ведьмак и двинулся в сторону источника запаха, на ходу обнажая серебряный меч.       Ступал медленно, приглядываясь и прислушиваясь. Тихий звон, хрип, кровь и… Розмарин? Запах привел его к хате на конце деревни. В окне поблескивал свет от одинокой свечи. Дверь легко поддалась, когда Геральт толкнул ее, но быстро уперлась в тело лекаря. Он уже труп, хоть и очень свежий. Пара минут, не больше.       Ведьмак сжал меч покрепче и напряг все свои рецепторы, стараясь выцепить хоть что-то.       — Ушла, зараза, — с досадой резюмировал Геральт, убирая меч. — Быстрая. Хм, — он вернулся к трупу, сел на корточки и начал осмотр. — Артерия перекушена, крови мало, — комментировал он про себя, надавливая рядом с укусом, но из раны вытекла только небольшая струйка крови. — Прожорливая скотина. А вот и розмарин, — пальцы уцепили небольшую веточку растения на груди лекаря, туда же и вернули. — Зачем? Ладно, — внимание переключилось на хату. Ни трав, ни настоек, только кулинарная книга осталась. — Видимо, приготовление пищи ее волнует мало… — Геральт вышел на улицу, но запах розмарина рассеивался во влажном воздухе. Будто она просто исчезла, сквозь землю провалилась. — Может, их двое?       Начали подтягиваться разбуженные ржанием лошадей деревенщины. Хором завопили, начали причитать, и Геральт поспешил скрыться, не хотелось слушать все это. Плотва отдохнула, он тоже, даже сыт, пора честь знать. Сначала проверить башню, мало ли, вдруг зацепка какая будет, если нет… На топи возвращаться не хотелось. Сжечь бы их к чертям.       Он ведь хотел все там и закончить, сам пришел. Меч опустил. И все равно выжил. Помнил, как его рвали утопцы, волки, а он просто держал медальон. А потом все кончилось. Резко, тихо, он погрузился во тьму, а когда очнулся ничего уже не было. Ни топи, ни хижины, ни зверя какого. Пусто. Поляна какая-то, вся в фиалках. Маленькое фиолетовое море. Позже он понял, что раны его залечены. Не понял, как вышел снова на топи. Когда попытался вернуться на поляну, пути уже найти не смог, как не смог найти и того, кто вытащил его. Благодарить его или клясть?       — Ну, Плотва, нам пора, — тихо шепнул ведьмак лошади, прежде чем отвязать и оседлать ее.

***

      На четвертый день Геральт наконец достиг покинутой башни. Он все думал, почему кровосос веде оставляет розмарин? Что-то сакральное ли замашки серийника, желание указать на себя? Он склонялся к первому, хотя воровство несколько сбивало с толку.       На пути привычно встречались трупы путешественников, которые Геральт внимательно осматривал, надеясь найти след. Повезло лишь раз, и не сказать, что крупно, однако след все же вел в сторону башни. Торговая повозка. Торговцы убиты — разорваны глотки, но никакого розмарина, и кровь не выпита. А вот рядом с лошадью обнаружилась небольшая веточка, совсем рядом со рваной раной на шее.       Геральт глубоко вдохнул сосредотачиваясь. Нос раздражала вонь тухлых водорослей, выброшенных на берег внизу, пробивался запах тонкий сладкий запах и совсем неуловимо хвоя. Розмари ли?       В дороге удалось немного пополнить запасы масел, эликсиров. Маслом от вампиров он педантично натирал меч, перед тем как подойти к башне. Выпил черной крови. Мерзко так…       Рецепторы обострились предельно. Он слышал каждый шорох мышей в подвале, когда вошел внутрь. В воздухе кружила пыль, переливалась мелкими блестками в лучах солнца, пробивающихся то в окно, то в дыры стен. Пахло кровью, розмарином, ласточкиной травой, спиртом. Ведьмак тихо шел, исследую каждый угол. Первый этаж не дал ничего, кроме пары капель засохшей крови, слабый след от нее уходил вниз, там и сосредотачивался.       — Интересно, — хмыкнул Геральт, спустившись. Небольшой подвал оказался чист. Убран, будто кто-то тут действительно жил. В углу стояла старая койка с матрацем из соломы и мешковины. Грубая ткань пропитана кровь, рядом лежал окровавленные бинты. Один из них ведьмак поддел концом меча и поднял. — Не припомню, чтобы вампиры так лечились… — он глубоко вдохнул, но следа не было. Все тут начисто вымыли. Вылизали.       Тихий треск несущих балок не ушел от внимания ведьмака. Сжал меч покрепче и прислушался. Кто-то точно крался сверху, только где именно он разобрать не мог.       — Уходи, — неожиданно раздался женский голос. Тихий, спокойный, даже приятный. Он отразился тихим эхом, дезориентируя волка. — Я не хочу сражаться с тобой.       — Ты не думала об этом, убивая крестьян, — Геральт скрипнул зубами, стараясь понять, откуда идет звук. — Кто ты?       — Мараэль. Мараэль де Бекариа, если так угодно. Я не хотела им зла.       — Но оставила деревни без лекарей.       — Мне нужны были лишь их знания, не более. А они нападали. Я защищалась.       — Расскажи это тому, кто тебе поверит.       — А ты не веришь? — тихий скрежет слева. Геральт обернулся к нему, вглядываясь в пустоту. — Почему?       — Слишком много случайности для случайности. Покажись.       — Тогда мне придется сражаться с тобой и убить. А я этого не хочу, — голос затих, но не долго. Геральт потянулся за лунной пылью. — Не нужно, ртуть особо вредна для дыхательных путей.       — О, так ты осведомлена о ведьмачьих приспособлениях. Откуда?       — Однажды мне попалась в руки ведьмачий бестиарий, — вздохнула вампирша с грустью, даже с тоской. — Он лежал вон там, на кровати. Раненый после кораблекрушения. Я нашла его на берегу. Хотела помочь ему, но скончался через два дня, даже в себя не пришел…       — Дай угадаю, от потери крови? — едко хмыкнул ведьмак.       — Я не убивала его, — где-то сзади раздался тихий хлопок. Она спрыгнула. Где-то рядом. — У него оказались пробиты легкие, разорвана печень. Я хотела приготовить ему ласточку, но не успела…       — Это ведьмак, зачем?       — И что с того? Он не сделал мне ничего плохо. Я похоронила его недалеко отсюда, к востоку от башни. Можешь сам проверить, вкопать тело, если хочешь.       — Я бы с большим интересом взглянул на тебя, — Геральт сорвал с пояса бомбу и кинул на пол. За долю секунды засияло все, и он увидел силуэт. — Вот ты… — он успел только отставить ногу и занести меч для удара, когда силуэт исчез. Висков коснулись холодные пальцы, и тело наполнилось свинцом. Меч со звоном рухнул на пол из ослабших рук. Перед глазами мелькнула голубая пыль, а на веки навалилась тьма. — Вот… зараза… — промямлил волк, едва ворочая языком.       Во рту, по ощущениям, маленькая пустыня. Голова трещала, тело ломило, будто после дикой попойки. Даже тошнило немного. Геральту едва удалось сдержать себя комок вчерашней еды в глубинах глотки, когда он решился сесть. Перед глазами все плыло, с трудом он вспомнил, что произошло.       — Сука, — прохрипел волк, пошатавшись, получилось подняться на ноги. — Вот сука, — дублировал он уже с насмешкой, увидев на полу бутылку воды. Откупорив, принюхался. Вода как вода. Живительная влага? Отчего-то такая вкусная, смывшая сухость во рту.       Бутылку он откинул подальше, осушив ее до последней капли. Глубоко вдохнул, приложил пальцы к пискам и надавил, стараясь избавиться от головной боли. Быстрая и ловкая тварь. И не известная ему.       — Холера, — Геральт нахмурился, не понимая, как она усыпила его. Так быстро, будто магически. Магически. Точно магически. — О таком меня не предупреждали, — он качнул головой и стал отряхиваться от блестящей пыли. Пальцы зацепились за что-то у ремня жилета. — Ебаный ты садовник, — выцепив из-под ремня светло-голубую веточку цветов — незабудку, ведьмак сжал ее в ладони и кинул к бутылке. — Ты посмотри, — Геральт хмыкнул, обнаружив, что меч осторожно убран в ножны, на полу выложены все ингредиенты, нужные для лунной пыли. — Это игра такая? Фетиш? Тц, — скрипнув зубами и костями, ведьмак подобрал склянку со ртутью и мешочек с селитрой, и решил выбираться.       Солнце на улице уже пожирал горизонт. То ли он так недолго валялся, то день уже прошел…       — Плотва, — с долей радости вздохнул Геральт, увидев лошадь живой и невредимой. — Плотвичка, — лошадь довольно фыркнула, дернув мощной верхней губой, когда ведьмак погладил ей морду. — Это все пыль, не бурчи. Пойдем, наш садовник сбежал.       Геральт хотел было вернуться той же дорогой, но почему-то свернул к востоку. Похоронила значит.       Пришлось зайти в лес, потому что на открытой местности ничего он не нашел. Зато метров через двадцать медальон задрожал. Волк обхватил его пальцами и вышел к могиле.       — Что-то здесь не так, — медальон задрожал сильнее, а ведьмак внимательно осматривал небольшую груду камней, очерченную проросшим розмарином. — Ну да, розмарин. Говорю тебе, Плотва, у этой Марлены или как там ее точно проблемы с башкой, — на камне, что стоял сверху остальной груды, как на пьедестале лежал медальон школы кота. — И этот от старости не слег, — печально усмехнулся Геральт и наклонился, чтобы взять медальон. Пальцы и ладонь обдало таким жаром, что мужчина отскочил, отбросив медальон в сторону. — Зараза, — шокированный обугленными пальцами, с которых теперь слезала кожа и рделось кровавое мясо, наблюдал за тем, как медальон, будто в обратном времени, вернулся на место. Лег на камень ровно так, как лежал. — Как я ненавижу все эти чары-мары, — на всякий случай Геральт отошел подальше. — Надо бы перечитать бестиарий. Не помню, чтобы такие вампиры нам встречались, — глянул он лошадь, будто она могла дать ответ. — Ты права, их может быть двое. Но второго я точно не чуял. Пойдем отсюда.       Геральт остановился под Клыками. Развел костер и снова попытался вчитаться в старенький, измученный жизнью бестиарий. Катаканы, альпы, бруксы, высшие вампиры…       — Нет у них магии, понимаешь? — обратился волк к лошади, на что та продолжила спокойно избавлять землю от травы. — Ну да, тебе-то лучше знать, — машинально он коснулся к пальцам, покрытых корочкой так же как ладонь. Вампиры так не могут. — Знаешь, может нам стоит навестить Региса? Он должен ответить мне на вопросы.