1.

Залитая солнечными бликами, зайчиками и размытыми полосами чистая комната, пахнущая мятой и киви. Свежие цветы неясного происхождения, стоящие на подоконнике в белой вазе. Грандиозное желание никуда не вставать ещё ближайшие сутки и едва ли не кровопролитная драка за то, кто пойдёт открывать окно, потому что слишком душно. — Иди ты! — трепала его за плечо Юля, прежде чем прильнула к нему и упёрлась носиком в щёку. — Ну не-е-ет, ты на мне лежишь и не даёшь мне встать. Давай сама. Тебе же душно! — А тебе нет? — Мне... мне тоже, но я меньше всего хочу вставать, — лениво протянул он, потрепав её по пушистым, не уложенным и светлым волосам, — ты прям как одуванчик, кстати. — Не называй меня так! — А как? Пушистик? Пушок? — смеялся он, жмурясь, пока она лезла кусать его за нос, — Ну Юля, блин, не надо-о! — Не называй меня тогда так! — Вот если окно откроешь, то тогда не буду, — совсем шёпотом говорил Алексей, продолжая запускать свои длинные пальцы в её сверкающие волосы. — Ну блин... тебе не стыдно заставлять даму встать?! — обречённо вздохнула она и вылезла из кровати, плетясь к окну. — Немного стыдно, всё-таки, но это того стоит, — самодовольно и слишком сладко ответил он, закусывая нижнюю губу, заводя руки за затылок и оглядывая Юлю с ног до головы. Она была в одной белой и мятой футболке, которая, пусть и была на два размера больше, все равно очень интересно ложилась на её тело. — Что значит стоит? — недовольно выдыхала она, открывая окно и возвращаясь назад. Он, всё ещё расплываясь в удовлетворённой победой улыбке, ей подмигнул и пожал плечами. А она, остановившись в паре метров от кровати, просто прыгнула на него, заставляя его постанывать. — Бли-ин, Юля! Предупреждать надо! — Ну ты как дед кряхтишь, блин, — смеялась та громче него, поудобнее устраиваясь на плече. — Я не... кряхчу... просто больно же, блин, ты мне прям локтем по рёбрам!! — Ой, да не ври ты, — ответила она, переметнув взгляд на подоконник и прищурившись, — кстати, спросить хотела... ты так и не ответил, где их взял! — А где я их должен был взять? — Ну ты поздно вечером с ними припёрся, а цветочные были уже закрыты... — Я же тебе говорю, я их сорвал с клумбы. — Да Лёш! Я же серьёзно! — Я, блин, правда сорвал их с клумбы. Почему ты не веришь мне? — Они чистые... — Ну я их это... помыл. Ну, типа, я же не с корнем срывал, и они и так довольно чистые были. — Да Лёша, скажи уже правду! — она толкнула его в плечо. — Вот если вечером поедем гулять, я тебе даже место покажу, где их сорвал! — Ну допустим, сорвал. А камеры? Или ты так хочешь, чтобы в Твиттере ещё две ближайших недели обсуждали твой триумф — срывание цветов из чужой клумбы? — Начнём с того, что клумба общественная. Это же площадь какая-то была... или парк. А во-вторых, там очень темно было, никто бы не увидел. — Да Лёша... хватит. — Да я серьёзно, — он уже смеялся, продолжая (всё ещё) гладить её по волосам и прижимая за плечо. — Не верю. — Вечером покажу и подсчитаешь, что там не достаёт двенадцать цветов. — Одиннадцать... — Двенадцать — я случайно лишний сорвал. — Господи, какой ты сумасшедший, — подхватила волну смеха она, — вот вечером и покажешь! — Ну так у лучших учусь, — и поцеловал в макушку.

Они ещё пару минут помолчали, прежде чем на кухне не раздался звук падения какой-то посуды и шипение, сопровождаемое протяжным "бли-и-и-и-ин!". Они переглянулись и снова засмеялись. — Я даже рад, что они завтра уедут. — Ага, на целый месяц. — А потом мы им ещё и продлим путёвку к твоей маме. — Лёша, ну ты и жестокий, — улыбалась Юля, поближе прижимаясь к его щеке. — Ну так а что. Пусть московская интеллигенция, голосующая за "Яблоко", продисциплинирует бедных детей перед школой. А Дашу — перед экзаменами. — Боюсь им деревенский курорт после этого покажется сказкой... — По крайней мере, они там будут кушать не диетические хлебцы и соевое мясо, а пирожки с капустой... — И ложиться спать не строго в десять, а во сколько захотят. Это точно благодать, им стоит ценить июнь. — Это да, — вздохнул он, даже слегка жалея Юлю за её строгое и лишённое всяких поблажек детство, — Кстати, надеюсь, они там ничего не разбили. — Это Захар был, кажется. Так что разбили, думаю. — А ты думаешь, что он после ночных своих игрушек встанет в девять утра? Это Даша, сто процентов, — покачал он головой. — Ну ты тоже поздно вернулся, но встал-то в девять... — А это потому что кое-кто постоянно ёрзал и не давал мне спать! — Да что ты говоришь? Я? — Ты-ты... — он прервал свою едва ли не начавшуюся тираду жалоб из-за очередного падения посуды и "да Господи!", — ой, вот это Даша... — Значит тогда был всё же Захар, я же тебе говорила! — Так, может она две разбила? — Спорим, что это был Захар? — Спорим! А на что спорим? Она прильнула к его ушку и что-то быстро прошептала. Так, что он засмеялся и закачал головой. — Такие крупные ставки! Не-ет, давай просто на щелбан... — Ну давай, — пожала Юля плечами, улыбаясь и быстро поднимаясь с кровати. Он же лениво плёлся за ней, зевая и слегка убирая свои совершенно растрёпанные волосы со лба. Они зашли на кухню — Алексей шёл сзади, положив руки на её плечи и подбородок на макушку. На ней стояли Захар с Дашей, убирая осколки. — Так, и кто из вас первый что-то уронил? — начала Юля. — Она! — Он! Они указали пальцами друг на друга, сказав это в унисон и заставляя своих родителей недоумённо переглянуться. — Ну, вообще я... — пожал плечами Захар после Дашиного подзатыльника. — А я тебе говорила! — Да ну блин, я не думал, что он может так рано встать! — Я встал так рано потому, что мне сегодня в школу относить учебники... — А-а-а, — протянула Юля, быстро разворачиваясь и едва ли не бегом уходя в комнату. — Нет-нет, я не буду его отвозить, давай сама! — помчался за ней Лёша и, опережая, вбежал в комнату. Но не успел закрыть дверь, сквозь которую, едва ли не как гибкая кошечка, проскользнула Юля и прыгнула ему на спину, а он повалился на кровать. Они залились смехом, всё ещё невзначай переглядываясь и кивая головой на дверь — мол, давай, ты его отвезёшь. — Давай монеточкой. Я орёл, ты решка, — сказал со вздохом А. Навальный, усевшись и взяв с тумбочки пятирублёвую монетку. — А почему ты орёл? Это я орёл, ты решка. — Я хочу быть орлом.. — Слушай, Лёш, — она полезла к нему забирать монетку, но он убрал руку назад, подняв её вверх так, что Юля просто физически не могла до неё достать, — отрастил, блин, руки, как у богомола! — Что-о? — громко смеялся он, всячески не давая ей забрать монетку. — Да что ты как ребёнок, блин... — она буквально залезла на него, поместившись между коленей и прильнув к его телу, пытаясь забрать монетку. — Я подкинул. Выпал орёл, — послышался улыбчивый голос позади. Они обернулись — Захар стоял около двери с десятирублёвой на руке. — А мы не решили, кто орёл, — тихо произнёс Лёша, смотря то на жену, то на сына. — Я решил. Они напряжённо переглянулись. — Пап... — Ну не-е-ет! — завопил он, прежде чем все громко рассмеялись, — это же абсолютно нечестно. — А как ты ещё предлагаешь? — Юля сползла с него, сев рядом в позу лотоса. — Предлагаю тому, кто лучше водит и везти ребёнка в школу. А то не дай бог, я ещё превышу и мне штраф влепят... — Лёша. — сквозь зубы строго процедила она. — Что? Я тоже так грубо могу, — то ли иронизируя, то ли на полном серьёзе, максимально черствым и хладнокровным тембром проговорил он, нахмурившись. — Иди и отвези его. — Ты мне указывать собралась? — Мам, пап! — хоть и понимая шуточный контекст этого спора, сказал Захар с протяжным вздохом, — Ну давайте быстрее, мы опоздаем. — Юль, ты что, забыла, кто в доме хозяин и глава семьи? — не унимался Алексей, смотря на жену исподлобья.

***

— Я тебя подожду в машине, хорошо? — спросил Захар на пороге, дожидаясь одного из своих родителей, и, услышав не самое довольное "м-гм" в ответ, схватил ключи от авто, рюкзак и побежал вниз. Ждал недолго, но за это время успел включить свою модную-молодёжную и не всем понятную музыку. А когда дверь в машину хлопнула, по салону раздалось "ой, выключи это, у меня голова щас заболит". — Ну па-ап... давай оставим. — Нет, пристегивайся давай и поехали, — выдыхая сквозь зубы томно произнёс Навальный, протягивая ремень через своё плечо. — Ладно, глава семьи... — тихо хихикнул тот и по салону раздался щелчок, — не забудь, что мама попросила взять тебя петрушку на обратном пути в магазине. — Назло ей возьмём укроп, ладно?