Часть 2

Маринетт пришлось спешить домой, как только проблема с Акумой была решена, и она благодарила Бога, что они не оказались в ловушке еще одного танцевального пузыря вместе, как Кот Нуар и Ледибаг. Она не могла представить себе путаницу, которая произошла бы, если бы было доказано, что им тоже суждено быть. Точнее, если бы Кот узнал, что Ледибаг и Маринетт — одно и то же лицо. Но теперь все это было позади, и сейчас Маринетт могла сосредоточиться на новой битве. Выяснить, должны ли они с Котом остаться расставшимися или снова сойтись. Прошло целых полтора часа с тех пор, как они оба согласились расстаться, но, учитывая все остальное, что произошло, возможно, это уже не самый очевидный выбор. Маринетт пришлось сделать вид, будто она ждала на своем балконе появления Кота дольше, чем она была здесь на самом деле. Ей удалось прийти всего за несколько минут до него, с прерывистым дыханием и взлохмаченными волосами. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы прийти в себя. Как раз вовремя, чтобы перед ней появился Кот. Они стояли по разные стороны балкона, одна рука Кота все еще лежала на перилах, как будто он мог в любую секунду перевернуться через ограду. Маринетт сделала первый шаг, чтобы они встретились, Кот — второй, а потом они мчались навстречу друг другу, врезаясь друг в друга с такой силой, что могли бы упасть на землю. Тем не менее, Кот держался за нее неподвижно. Его лицо было зарыто в ее волосы, в изгиб ее шеи. Маринетт чувствовала его горячее дыхание на своей коже, заставляя остальное тело чувствовать себя ледяным по сравнению с ним. — Я пришел так быстро, как только смог, — сказал Кот. — Я знаю. — Я хотел тебя увидеть. — Знаю. Маринетт выдохнула и отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Кот теперь казался намного спокойнее, мышцы, которые были напряжены, теперь расслаблены. Его взгляд тоже казался намного мягче, лицо лишь частично освещалось светом луны, которая была видна сверху. Остальной город казался таким далеким, но луна светила ярко-ярко, отодвигая остальное все дальше и дальше от того, что они могли быть единственными людьми на многие мили. Однако родители Маринетт были внизу. — Что ж, ты снова это сделал, — сказала Маринетт, водя руками по его плечам, как будто стирая с его костюма маленькие пылинки. На самом деле, это был просто предлог, чтобы на мгновение отвести взгляд. — Ты был героем. На мгновение Маринетт захотелось сказать ему, что она тоже была такой. Она задавалась вопросом, откроет ли избавление каких-либо секретов между ними дверь к новым возможностям в их жизни, в их любви, но были и возможности для плохих вещей. Страх перед тем, что разоблачение ничего не изменит, оттолкнула мысль о счастье. — Ты тоже герой, — сказал Кот, кладя руку ей на подбородок, чтобы поднять ее взгляд к себе. Маринетт вздохнула, дрожа под его взглядом. Он понял это? — Ты моя. Я не верил в нас, но ты верила. У тебя была вера… а у меня нет. Кот заправил прядь ее волос за ухо. Она хотела поддаться его прикосновениям, но, казалось, он хотел сказать что-то еще, и Маринетт хотела подождать и посмотреть, не опозорится ли она, попросив его остаться с ней. — Ты… ты знаешь, что я чувствую, — сказал Кот. — Мы оба были согласны с тем, что нам следует расстаться, но мы были готовы сделать это, даже несмотря на то, что любили друг друга. — И ты все еще так себя чувствуешь? — спросила Маринетт, приподняв бровь.  — То, что мы прошли тест глупого Акумы, не означает, что мы должны оставаться вместе. Или должны. — Кот вздохнул и на мгновение отвел взгляд. — Ты думаешь, что тот факт, что нам суждено быть вместе, глуп? — спросила Маринетт. — Я не это имел в виду, — сказал Кот. — Я имел в виду… Почему это должно изменить решение, которое мы уже приняли? Я знал… знал, что хочу быть с тобой, Маринетт. Маринетт посмотрела на складку между его глазами, морщины на хмуром лице, на то, как он напрягся в своих руках. Она медленно кивнула. — Ты пытаешься отговорить себя от этого, не так ли? — Что? — спросил Кот. — Отговорить себя от чего? — Ты думаешь, нам не следует расставаться, — сказала Маринетт, полностью осознавая, что у нее в голове. — Ты хочешь остаться вместе. — Что? Нет-нет-нет. Я этого не говорил. С чего ты это взяла… — усмехнулся Кот. — Я тоже, — сказала Маринетт, перебивая его. Кот был сбит с толку лишь на мгновение. Она практически видела, как воздух выходит из его легких, ожидая продолжения Маринетт. — Я не хочу расставаться. Я хочу, чтобы мы остались вместе. Мне кажется, неправильно говорить, что я не хочу быть с тобой больше, или что я устала бороться со всеми огромными проблемами, которые возникают в наших отношениях. Потому что я люблю тебя. И я чувствую, что это единственное, что имеет значение. — Я чувствую, — Кот остановил улыбку, расплывающуюся по его лицу, — точно так же. — И ты это сделаешь? — спросила Маринетт, со слезами на глазах. — Сделаю. — Кот поцеловал ее, нежно лаская руками щеки. — Это правда. Когда он снова поцеловал, губы Маринетт растянулись в улыбке. Она едва могла продолжать целовать его от того, насколько счастливой себя чувствовала. Трудно было себе представить, чтобы она когда-либо злилась из-за того, что ее счастью мешало что-то; но, в конце концов, Маринетт пришлось отстраниться, поскольку она начала смеяться, распространяя заразительное действие на Кота. Он наклонил ее назад, точно так же, как когда они танцевали. Маринетт задавалась вопросом, каково было бы смотреть на них двоих со стороны. Улыбается, смеется, под лунным светом. Вероятно, они могли бы видеть двух людей, предназначенных друг для друга, так же хорошо, как и они.