Глава 3

Эдриан

      Я ходил по комнате туда-сюда, пока в моей голове точно так же, по кругу, вертелись мысли.       — Должен рассказать ей правду, должен рассказать ей правду, должен рассказать…       Я резко остановился, ухватившись за голову. Она гудела, отдавая неприятным покалыванием. Я опустился на кровать и упёрся локтями в колени.       — Да ладно тебе. Ты уже совершил ужаснейшую ошибку. Хуже уже быть не может.       Плагг как обычно оказался бескрайне поддерживающим. Я устало взглянул на него, пока он поедал очередной кусок сыра.       — Это поддержка? Серьёзно? — саркастично спросил я. — Ты ведь говорил, что я её предал. И предал всех вас, — небрежно вырвалось у меня прежде, чем я успел закрыть рот.       — На самом деле это ещё не самое страшное, что могло произойти, — Плагг дожёвывал своё лакомство, параллельно мне отвечая. Я скривился из-за его неаккуратности. — Нам повезло, что Бражник куда-то подевался и не украл талисманы. Возможно, ты смог его удивить, потому что он ожидал увидеть под маской кого-то другого, и нас это спасло.       — Да, я до сих пор не могу понять, что тогда произошло, — задумчиво пробормотал я, упираясь кулаками в щёки.       Честно говоря, думать вовсе не хотелось. Я устал. Устал думать, устал чувствовать вину, устал врать миледи. С каждым днём, проведённым с ней, скрывать правду становилось всё труднее и труднее. Она начала замечать, что я веду себя странно. Мне приходилось врать вновь. И так по кругу. Я устал быть не только предателем, но ещё и лжецом.       Конечно, врать я вроде бы приловчился за те годы, что был супергероем. А вот делать вид, что я на самом деле не мерзавец, предавший свою любимую, оказалось для меня слишком непосильной ношей. Давил груз ответственности за свой безрассудный поступок. Давило чувство вины, проникающее в сердце с каждой минутой всё глубже и глубже. Давила невозможность поделиться всем, что было на душе, с самым близким человеком. Мне претил мой собственный образ супергероя, ведь супергероем я себя перестал считать и чувствовать уже давным-давно. Мне претило моё поведение, претило моё враньё, претило то, что я не смогу ничего изменить. В любом случае когда-нибудь Маринетт узнала бы правду, и если бы узнала её не от меня, было бы ещё хуже. Я думал и об этом: постоянно, словно на репите. Пытался уже несколько раз рассказать ей всё, как есть, но каждый раз трусил, потому что не хотел отпускать. И каждый раз, когда не мог признаться в том, что натворил, ненависть к себе росла и накручивалась, словно снежный ком. И этот самый снежный ком в конечном итоге должен был завалить меня своей тяжестью.       Я принял твёрдое решение: рассказать ей правду. Только вот не мог понять, когда. Сегодня, завтра, через неделю, или уже когда снежный ком в виде обиды, чувства вины и злости придавит меня к земле окончательно. Однако всё оказалось намного проще после одного разговора, который состоялся у нас в тот день.

Маринетт

      Я выбежала из пекарни отца, захватив с собой коробочку свежих макарунов. Хотела порадовать Эдриана, ведь мы договорились встретиться и провести этот день вместе. Я по-прежнему не могла поверить, что была с ним: что он был моим. Не просто в экране моего компьютера, не через фотографии, расклеенные в моей спальне, не в моих снах, в которых мы с ним были женаты и жили в огромном доме с кучей животных. Он был реален, и он был моим.       Я даже начала думать, что раскрытие моей личности стало неким плюсом. Ведь если бы я так и оставалась Леди Баг, между мной и Эдрианом так ничего и не поменялось. Какая-то часть меня понимала, что это не совсем правильно: получалось так, он обратил на меня внимание только тогда, когда узнал, что я Леди Баг, и по сути, влюбился в меня только из-за этого. Но я всё-таки отгоняла эти мысли. Убеждала себя в том, что мы всегда испытывали друг к другу нежные чувства, и это событие только их усилило, послужило катализатором наших отношений.       Я резко завернула за угол и влепилась в высокого парня, выронив хрупкую коробку. Да, за эти годы я так и не научилась быть аккуратной: моя неуклюжесть уже превратилась в мою фишку. Однако мне повезло, что парень, в отличие от меня, обладал прекрасными рефлексами. Коробка с макарунами не упала на землю, её успешно схватил молодой человек, совершенно случайно встретившийся мне на пути.       — Будьте аккуратнее, — с лёгкой усмешкой произнёс он и протянул мне коробку.       — Спасибо…       Пока я протягивала руку ему навстречу и медленно поднимала голову, чтобы взглянуть ему в глаза (медленно, потому что было невероятно стыдно — впрочем, как обычно), в голове мелькнула мысль: «Какой знакомый голос…»       — Маринетт?       Я наконец нашла парня взглядом. Передо мной стоял Лука, только что-то в нём явно изменилось, и я ещё молчу про внешность. Его волосы больше не были синего цвета, они были тёмными и короткими; на его пальцах больше не красовались мозоли от постоянной игры на гитаре; а в его глазах больше не горел тот яркий, зажигающийся страстью огонёк, который всегда сводил меня с ума. Кажется, за эти долгие годы, что мы не виделись, его жизнь тоже нехило поменялась.       — Лука… — я облегчённо выдохнула, произнеся его имя.       Было в нём что-то родное, успокаивающее. Я вспомнила наше время вместе: как мы гуляли, как он учил меня играть на гитаре, как я учила его печь круассаны, и в процессе всегда происходили драки, мы дурачились, как дети, разбрасывали муку, после чего получали по шапке от моего папы и шли умываться и чистить одежду. Я вспомнила, как не единожды позволяла себе излить ему душу: я говорила загадками, чтобы он не догадался, что я была супергероиней в красном костюме, говорила об Эдриане, зная о чувствах Луки. А потом извинялась перед ним, а он всегда просил меня этого не делать. Потому что был моим другом. Моим близким другом, который был готов отодвинуть свои романтические чувства на задний план, и быть со мной, когда мне это было необходимо.       — Сколько лет, сколько зим, — Лука скрестил руки на груди и игриво улыбнулся. — И куда же ты так бежала?       — Я… эм…       Я замялась, снова чувствуя себя неловко из-за того, что говорю об Эдриане. И теперь я не просто говорила о нём, я говорила о том, что я иду к нему, чтобы быть с ним. Я закусила губу, виновато улыбнувшись.       — Да так. — Лука прищурился, и я тут же добавила: — А ты что здесь делаешь? И что с тобой случилось? — я взяла его ладонь в свою, проведя по ней пальцем. — Где мозоли, где рокерский вид? — мои губы расплылись в нежной улыбке.       — Принцесса, я уже давно не занимаюсь музыкой, — Лука опустил голову вниз, на сплетение наших рук. Он не вырывал свою ладонь из моей, и я неловко прокашлялась, резко отдёрнув руку. — Я потерял связь с отцом, когда он уехал в мировое турне. Пошёл учиться на юриста. А там, знаешь ли, весь этот рок-н-ролл не приветствуется, — Лука вновь скрестил руки на груди, будто пытался от меня закрыться.       — Жалко. Ты ведь так любил музыку, — я вгляделась в его глаза и увидела, что мои слова нашли отклик в его душе.       — Разное случается. Это жизнь, — Лука грустно улыбнулся. — В университете не так уж и плохо. Я хожу на всякие мероприятия, иногда устраиваю концерты.       — Здорово, я очень рада за тебя, — я потянулась к нему, чтобы обнять, но замешкалась, остановившись на полпути.       — Что такое, принцесса? — Лука выгнул бровь, дерзко усмехнувшись. — Испугалась? — он раскинул руки в разные стороны.       — Чего? Нет, — фыркнула я и тут же нырнула в его объятия.       Такие родные, такие тёплые, такие искренние. Они были такими только с ним.       — Как обычно, ты невероятно храбрая, Маринетт, — прошептал Лука мне на ухо, и у меня по спине пробежали мурашки.       Я сжала пальцы в кулак, приподнявшись на носочки, и обняла его крепче. Прикрыла глаза, перемещаясь куда-то в детство, где было светло, тепло и уютно. Мои губы сами по себе растянулись в мягкой улыбке.       — Принцесса, как у тебя дела? — мы по-прежнему обнимались, стоя прямо на улице, возле пекарни отца.       — Ты о чём?       — О том, что произошло. О твоей тайне, которая стала известна каждому жителю Парижа, — Лука отстранился и непроизвольно провёл ладонью по моим волосам.       — Я не знаю. Странно себя чувствую, — я спрятала глаза где-то внизу, начав рассматривать красивейший асфальт. — Не знаю, что чувствовать даже.       — Это нормально, — Лука сжал моё плечо, заставив меня вновь взглянуть ему в глаза. — Всё, что ты сейчас чувствуешь, нормально.       — Думаешь?       — Знаю, — он мягко улыбнулся.       — Мне кажется, я должна продолжать спасать людей. Мне кажется, что это моя пожизненная обязанность. Но теперь я никто. Без Тикки и без суперспособностей я никто, Лука, — я затараторила, не особо отдавая себе отчёт в том, что говорю. Даже забыла о том, что уже говорила об этом с Эдрианом.       — Ты не должна никого спасать, Маринетт, — вторая ладонь Луки легла на моё второе плечо. — Сейчас ты должна позаботиться о себе. Ты столько лет безвозмездно спасала Париж от злодеев, наверняка у тебя не оставалось времени на себя. — Я устало кивнула. — Теперь настал наш черёд спасать тебя.       А ведь он был прав. У меня никогда не было времени на себя, и я об этом даже не думала. Всегда считала себя обязанной кому-то, но не себе. На себя попросту не хватало сил, времени, ресурсов. Я истощалась по полной программе, выдумывая очередной план спасения мирного жителя, в которого Бражник вселил акуму. Квами мог перезарядиться с помощью еды, а мне нужна была более кардинальная перезагрузка — душевная. И поняла я это только сейчас, благодаря своему другу. И как я умудрялась быть такой слепой всё это время?       — Лука, мне очень тебя не хватало, — эти слова вышли из меня вместе с отчаянным вздохом.       — Ты не никто, Маринетт, — серьёзно произнёс Лука, глядя мне в глаза. — Ты всегда была и будешь супергероиней, которая покорила моё сердце.       — Боже, ты тоже влюблён в Леди Баг? — насмешливо спросила я, не думая, что Лука воспримет такой идиотский вопрос всерьёз.       — Я никогда не был влюблён в Леди Баг, — его голос по-прежнему оставался твёрдым. — Я был влюблён в тебя. Ты — что-то бóльшее, чем Леди Баг, Маринетт.       У меня сбилось дыхание. Взгляд сам по себе спустился ниже, глаза нашли его слегка приоткрытые губы. Я тут же мысленно ударила себя по лбу, ведь мысль о поцелуе с другим парнем, когда у тебя уже есть парень, считается совершенно недопустимой. Однако… мне почему-то захотелось это прочувствовать.       — Я не знаю, что мне отвечать на такие признания, — я неловко улыбнулась, заставив Луку улыбнуться мне в ответ.       — Можешь ничего не отвечать. Можем помолчать, как мы привыкли, когда были детьми.       — Пожалуй, мне это подходит.       Я сделала шаг вперёд и вновь обвила его шею руками. Его ладони опустились на мою поясницу, а затем поднялись чуть выше.       — Спасибо тебе, Лука. Спасибо за всё.       — Не за что, принцесса.       Лука переместил левую ладонь выше, а правую ниже, и прижал меня к себе сильнее. Я выгнулась ему навстречу. Объятия перестали быть дружескими. Но я его не остановила. Мне хотелось чего-то бóльшего с ним, хоть я и не была очень довольна собой в тот момент. Однако Лука сам сказал, чтобы я позаботилась о себе. Считается ли заботой о себе то, когда ты к себе прислушиваешься?       — Ладно, мне пора. Увидимся, Куффен, — игриво бросила я, разорвав наши объятия. Его глаза блеснули, и я резко выдохнула.       — Увидимся, Дюпэн-Чэн, — Лука наклонился вперёд и дотронулся губами до моей щеки. — Обязательно ещё увидимся.       Я улыбнулась ему и отошла в сторону. Сделав пару шагов, я остановилась и развернулась обратно.       — Лука! — я окликнула друга, пока он не успел отойти слишком далеко.       — Да? — Лука повернулся вполоборота, удивлённо взглянув на меня.       — Ты когда-нибудь догадывался о том, что я Леди Баг?       Я закусила губу, прекрасно помня ответ Эдриана. Теперь мне захотелось услышать ответ Луки.       — Я всегда это знал, — Лука многозначительно улыбнулся.       — Ты врёшь, — я мягко рассмеялась.       — Я никогда тебе не врал. И не собираюсь врать в будущем, — Лука сложил руки на груди в знак протеста.       — Но сейчас ты мне врёшь? — насмешливо кинула я, и Лука снова прищурился.       — Не вру, — твёрдо произнёс он, и его серьёзный тон почему-то вызвал у меня нежную улыбку.       — Ну хорошо. А можно поинтересоваться, как ты это понял?       Лука склонил голову набок. Уголок его рта приподнялся в слабой улыбке.       — Я начал подозревать в один из дней, когда ты спасла меня от бессознательного состояния, вызванного заражением акумы. Уже после я был зол на себя, считал себя виноватым в том, что случилось. Но ты меня поддержала. Будучи Леди Баг, ты нашла время не только для физического спасения меня и других от беды, но и для восстановления баланса в моей душе. Хоть и не должна была, — улыбка на его губах стала шире. — Я до сих пор помню твои добрые слова, храню их в своём сердце. — Мои глаза наполнились слезами. — Они помогают мне в трудную минуту. В жизни ты точно такая же, Маринетт. Всегда подбодришь и будешь рядом, когда в тебе нуждаются. Догадаться было вовсе не трудно.       Лука мягко выдохнул и опустил руки вниз, просунув ладони в карманы брюк.       — Спасибо, что не раскрыл мою тайну, — я подарила ему нежную улыбку, но в сердце больно кольнуло.       А кое-кто её всё же раскрыл.       — Всегда пожалуйста, Маринетт, — Лука улыбнулся мне в ответ и неторопливо развернулся, направляясь к главной площади.       Я проводила его взглядом и точно так же развернулась, только уже направившись к своему единственному и неповторимому Эдриану Агресту.

***

      — Милый, я дома.       Я зашла в квартиру, которую мы с Эдрианом арендовали вместе. Его нигде не было, и я уже успела подумать, что он куда-то вышел, но вдруг услышала, как скрипит лестница. Я закинула голову назад, пытаясь разглядеть Эдриана, спускающего со второго этажа. Вскоре он был уже внизу. Я поставила коробку с макарунами на столик в прихожей и подошла к Эдриану, закинув руки ему на плечи. Он обнял меня за талию, притянув к себе.       — Я принесла тебе подарок, — я мягко улыбнулась, рассматривая зелёные глаза, в которых по какой-то причине скопилось слишком много печали. Я оставила нежный поцелуй на его губах и, отстранившись, взволнованно спросила: — Любимый, что-то случилось?       — Маринетт, мне нужно тебе кое-что сказать.       Эдриан не смотрел на меня. Он прожигал взглядом пол, не решаясь поднять глаза к моим. Мне стало по-настоящему страшно. А вдруг он передумал и больше не хотел быть со мной?       — Ты меня больше не любишь?       Эдриан поднял взгляд наверх, устремив его в мои глаза. Я судорожно вздохнула, вобрав воздух в грудь. Стало непривычно тихо, неуютно, холодно в нашей квартире, которую я уже успела посчитать своим домом.       — Нет, ты что, — Эдриан тут же прижал меня к себе, но я почему-то не расслабилась, а напряглась ещё сильнее. Мои пальцы на автомате зарылись в его волосы. — Я тебя люблю. И всегда буду любить, — едва слышно добавил Эдриан.       — И в чём же тогда дело? — я отстранилась, вновь заглянув в его глаза.       — Дело в том, что… в том, что я…       Его явно беспокоило то, что он собирался мне сказать. Я понятия не имела, что его так мучало, хотя раньше могла догадываться о том, что именно его беспокоит, прежде, чем это делал он сам. Ведь я была практически им одержима. Он был недосягаем, манил своей таинственностью. А теперь… он был рядом. Мне даже показалось, что какая-то часть моей любви к нему иссякла, когда он признался, что тоже меня любит. И что только со мной было не так?       — Дело в том, что я скучаю по отцу, — выпалил Эдриан и поджал губы.       — Это нормально, милый, — я коснулась ладонью его щеки. — Нам всем хочется, чтобы наши родители всегда были рядом и поддерживали нас во всём, — я попыталась заглянуть ему в глаза.       — Ладно, это неважно. Не хочу говорить о нём. Почему ты так долго?       Эдриан резко отошёл в сторону, отвернувшись от меня. Я в тот же момент ощутила, как сжалось моё сердце. Почему я… почему я не хотела его понимать? Почему мне больше не хотелось его спасать? Последние дни Эдриан был как на иголках, и я постоянно спрашивала у него, что с ним, спрашивала, как могу помочь, но он каждый раз закрывался, ссылаясь на то, что это всё неважно. Я чувствовала, как мы отдаляемся. Чувствовала, что наши отношения, с тех пор как он уехал, стали более натянутыми, холодными. Хоть мне и хотелось верить в то, что мы ещё будем счастливы, я этого вовсе не ощущала.       — Я встретила Луку, представляешь?       — Да? И как он? — Эдриан развернулся, бросив на меня заинтересованный взгляд. Но тон его голоса по-прежнему оставался равнодушным.       — Хорошо. Только он перестал заниматься музыкой, — я выкладывала макаруны на тарелку, пока Эдриан сидел за столом и наблюдал за моими действиями. — И я что-то такое почувствовала…       Я опустила руки и замерла, приподняв голову. Мой взгляд устремился в окно, и со стороны я, наверное, выглядела очень задумчивой. Эдриан помолчал немного, затем спросил:       — Что ты почувствовала?       — Какую-то теплоту. В душе, — я вернулась к своему рутинному занятию. — Может, я по нему скучаю. А может, скучаю по временам, когда мы все дружили и проводили время вместе.       Я пыталась не смотреть на Эдриана, потому что боялась его реакции. Вдруг он начал бы ревновать? Вдруг он подумал, что я больше его не люблю, и теперь хочу быть с Лукой? Я не понимала своих чувств. Я привыкла их прятать, привыкла думать о других, а не о себе. И в тот момент мне было трудно понять себя. Я любила Эдриана, но всякий раз, когда была с Лукой, ощущала, что моё сердце будто вставало на правильное место. Будто оно металось всё это время, в попытках найти идиллию, уют, теплоту, и находило покой только тогда, когда Лука был рядом.       — Ты скучаешь по своей привычной жизни, — задумчиво произнёс Эдриан, и я взглянула на него.       Он не был зол, он грустил. Грустил по-настоящему, и меня убивало то, что я не понимала и не знала, что его так печалило.       — Да, наверное. Но ничего. Жизнь идёт вперёд, меняется. Мы меняемся и растём. Это нормально.       Я не замечала, как снова говорила словами Луки. У него была самая настоящая суперспособность подбирать нужные слова в нужный момент.       Я спасала Париж силой Леди Баг, пока он спасал меня теплотой своей дружбы.       — Ты скучаешь по тому времени, когда была Леди Баг, — Эдриан продолжал развивать эту тему, и я сжала челюсть. Зачем ему это надо? — Скучаешь по приключениям, скучаешь по… Суперкоту. Я прав?       Я молчала. Дыхание участилось ровно в тот миг, когда Эдриан упомянул моего бывшего партнёра по супергеройским делам. Я не хотела думать о Суперкоте, не хотела о нём говорить, а уж тем более изливать душу, рассказывая о том, как сильно я по нему скучала. Естественно. Естественно, я по нему скучала! Он был одним из моих самых близких друзей. Он был моим соратником. Моим компаньоном. Тем, на кого я могла всегда положиться. Но, видимо, наша дружба закончилась ещё задолго до того, как он сделал то, что сделал. Видимо, те годы, что мы не виделись, сильно его изменили. Я по-прежнему не знала, кем он был, но теперь и не хотела знать. Кем бы он ни был, я бы ни за что его не простила.       — Зачем ты ворошишь прошлое? — я резко села на стул, скрестив предплечья на столе.       — Какое прошлое? Это было пару недель назад.       — Неважно. Я не хочу об этом говорить. Я не хочу говорить о нём. Я не хочу скучать по нему, не хочу думать, как я скучаю по нему, потому что это просто невыносимо, — я закрыла лицо ладонями, и мои глаза вновь наполнились слезами, только на этот раз из-за горечи обиды. — Как ты не понимаешь…       — Я могу помочь тебе двигаться дальше, — сухо произнёс Эдриан, и я обессилено опустила руки на стол. — Я знаю, кто он, — Эдриан сжал челюсть, а его взгляд окончательно зачерствел.       — Мне это неинтересно. Я не хочу знать.       Это была ложь. В тот момент, когда Эдриан признался, что знает личность Суперкота, мне захотелось узнать правду. Но не потому, что я подумала бы о том, как исправить ситуацию и улучшить наши отношения, а потому, что я хотела узнать, кто был настолько бессовестным, чтобы поступить со мной таким образом. То есть, тупо для мести и расправы. Наверное, поэтому я пыталась убедить себя в том, что не хочу знать, ведь супергерои обычно не мстят, а прощают всех и вся.       Но я больше не была супергероиней.       — Поверь. Ты бы хотела знать, — мрачно ответил Эдриан и встал из-за стола.       — Куда ты? — я приподняла брови.       — Ты всё поймёшь.       Эдриан стоял, рассматривая меня как будто в последний раз. Так, как будто он мысленно прощался со мной. Так, как будто я была больной, а он — моим лечащим врачом, пришедшим с плохими новостями. Одна тухлая мысль закралась в мою голову, но я попыталась отогнать её как можно дальше.       — Нет, нет, нет, это не может быть он…       — Плагг, когти, — без энтузиазма произнёс Эдриан и прикрыл глаза.       Через секунду передо мной стоял Суперкот. Мой напарник. Мой лучший друг. Мой союзник. Мой котик. И наконец тот, кто меня предал.       Всё это время он был рядом. Он был парнем, в которого я была тайно влюблена, с которым не могла нормально поговорить, ведь постоянно заикалась и пыталась подобрать правильные слова. Он был моим другом в жизни, а я даже не подозревала, что с ним вместе, бок о бок, борюсь со злом почти каждый грёбаный день. Он был моей мечтой, а теперь стал моим наказанием.       У меня не нашлось слов. Я чувствовала, как глаза прожигали горячие слёзы. Слёзы, в которых скопилась вся моя ненависть, вся моя обида, всё моё непонимание и всё моё отчаяние.       — Поверить не могу.       Я оттолкнулась от стола, поднимаясь на ноги. Тарелка зазвенела, ударяясь о мраморную поверхность, и, перевернувшись, рухнула на пол. Макаруны разлетелись по полу, сминаясь, превращаясь в груду мусора. Точно так же, как мои отношения с Эдрианом.       — Всё это время… ты врал мне. Ты мне врал! А мы с тобой… ведь мы же с тобой… Ненавижу тебя!       Я сжала пальцы в кулаки и ударила Эдриана в грудь. Ещё раз. И ещё. Он стоял молча, лишь пошатывался из-за моих ударов. Позволял мне выпустить пар. Но мне было мало. Он разрушил мой мир. Сначала мир Леди Баг, а потом мир Маринетт.       — Как же так, Эдриан… как ты мог…       Мои кулаки в очередной раз коснулись его груди. Он по-прежнему молчал. Я глубоко выдохнула и опустила голову вниз. Она кружилась. Я не могла сосредоточиться, не могла понять, что мне чувствовать, а что не чувствовать. Как себя вести, что сделать, как поступить и что сказать. В голове образовался хаос, в душе — тоже. Захотелось сбежать. Сбежать далеко, чтобы это всё оказалось неправдой. Захотелось проснуться, будто от страшного кошмара, обнять Эдриана и понять, что это всё был лишь сон. Но я открыла глаза, и передо мной по-прежнему стоял Эдриан в костюме Суперкота. Или, если сказать точнее, Эдриан в своём образе Суперкота.       — Я пойму, если ты на какое-то время захочешь побыть одна.       — Пытаешься играть в благородного героя?       Впервые я говорила с Эдрианом таким тоном. Раньше он был для меня идеальным. Идеальным другом, идеальным парнем, идеальным мужчиной. Теперь же я вовсе его не узнавала. Что с ним случилось? Куда делся мой прекрасный принц, оставляя вместо себя подлого лжеца?       — Прости меня. Я не хотел делать тебе больно, — его голос был ровным. Как будто он готовился к этому разговору целую вечность.       — Дело даже не в том, что ты раскрыл мою тайну… — начала я, и картинка перед глазами вновь разъехалась в стороны из-за подступающих слёз. — А в том, что ты врал мне в лицо. Ты говорил, что любишь меня, ты целовал меня, обнимал, но на самом деле скрывал от меня правду. Всё это время.       Мой голос подрагивал. Говорить было трудно: из-за кома в горле, из-за приступов нахлынувшей истерики, из-за горечи обиды, из-за непонимания того, как это всё вообще было возможно. Меня уже мало волновало то, что Эдриан был Суперкотом, мне было больнее от того, что мои мечты и надежды на наше светлое будущее разбились о скалы жестокой реальности. Было больно от того, что я поняла, что ошибалась в нём. Было больно от осознания, что он оказался вовсе не тем, за кого я его принимала.       — Сегодня я ночую не здесь. И не только сегодня. Не ищи меня, — я развернулась и, потянувшись к сумочке, взяла её со стола. — Я не хочу тебя видеть.       Последние слова дались мне с трудом. Образовавшаяся в груди дыра разрасталась с каждым словом всё больше и больше, словно вирус, заселившийся в моём организме и заживо поедающий меня изнутри. Меня пробила дрожь, но я продолжила стоять как стояла, устремляя тупой взгляд на ножки кухонного стула.       — Я сделаю всё, что ты пожелаешь, моя миледи.       Я сильно зажмурилась и почувствовала, как слёзы начали скатываться по моим щекам. Пальцы сжались в кулаки.       Он знал. Знал, как сильно я любила это прозвище, и использовал его тогда, когда оно было наиболее неуместным.       — Я больше не твоя миледи.