Новая знакомая

Открыв глаза, Тома не сразу понял, где находился. Потолок из тёмных досок не казался знакомым, в Мондштадте такие не использовали. Мысли путались, поэтому простая истина дошла до него с некоторым опозданием. — Я не дома, — его голос прозвучал до ужаса тихо, словно он и вовсе ничего не говорил. Не было сил даже на это. — Инадзума. Как бы он не хотел, но подняться и выйти из комнаты не мог. Тело не подчинялось и ныло, голова болела, а живот тянуло от голода. Первый вопрос, который пришёл ему в голову: «Сколько я пролежал здесь?» Вторым был: «Где я?» А третьим: «Кто меня взял к себе?» Никаких мыслей не приходило на ум, чтобы дать ответ на эти вопросы. Повернув голову чуть в сторону, он увидел стакан с водой, стоящий на тумбе. Это ему оставили? Тома постарался приподняться на локте, на что тело заныло ещё сильнее и потребовало вновь принять горизонтальное положение в мягкой постели. Дверь открылась и Тома от неожиданности уронил голову на подушку, хотя уже почти смог заставить себя поднять туловище. Женщина заметила движение и моментально оказалась рядом с ним. — Ты очнулся, какое чудо! Тома внимательно посмотрел на неё, но не узнал. Он понятия не имел, что за женщина стояла рядом с ним. Единственное, что бросалось в глаза — редкие седые пряди и морщинки на лбу. В основном она, похоже, следила за своей внешностью и выглядела гораздо моложе своего возраста. Светлые волосы были затянуты в высокий хвост, а в ушах были изысканные серёжки. И одежда, такая аккуратная и вычурная. Со всеми этими узорами, красный пиджак на пуговичках, тёмные строгие брюки… — Как ты себя чувствуешь, малыш? В её голосе был искренний интерес и беспокойство. Она бесцеремонно потрогала его лоб и кивнула сама себе, внимательно наблюдая за реакцией. Осознав, что от него ждут каких-то действий, Тома улыбнулся и быстро поднялся. В глазах резко потемнело и в голове начало пульсировать. — Ай-ай-ай, это было лишним, видимо, — тем же тихим голосом говорил Тома, придерживая голову одной рукой. — Извините, я… — Конечно, — она взяла его за плечи и осторожно положил обратно на спину, поправив одеяло. — Не знаю сколько ты плавал на той дощечке, но ты просто везунчик! Выжил, очнулся и ведёшь себя крайне бойко, хотя тебе стоит отдохнуть. Темнота в глазах прошла — в отличии от боли. Он не стал второй раз вновь совершать глупость и остался покорно лежать. Воспоминания начинали постепенно возвращаться. Шторм, тот человек… Молния, вода, а затем ничего. Только солёный вкус во рту и шум воды в ушах. — Кораблекрушение… — он озвучил итог своих мыслей. — Святой Барбатос, я выжил… — Так ты Мондштадтец, — встрепенулась девушка, протягивая стакан воды, до которого хотел дотянуться Тома минутой ранее. — А я думала, откуда такой красивый выплыл. Тома забрал стакан и неуверенно взглянул на неё, всё также улыбаясь. Это, если честно, немного неуместно звучит. Хотя от такого комплимента на душе стало приятно и тепло. — Спасибо. Она пожала плечами, словно ничего такого и не говорила. — А сколько я… — Тома сделал глоток, чувствуя, как вода пробежала по горлу и упала в пустой желудок. — Спал? — Пару дней. Тома чуть не выплюнул воду обратно в стакан. Пару дней он лежал в чужом доме и спал. На него резко обрушилось чувство вины и стыда. Он самостоятельно поставил стакан обратно и, тихонько кашлянув, попросил прощения. — Не говори глупостей, — она нахмурилась. — Я не могла оставить тебя лежать на берегу и умирать. Удивительно, у этих инадзумцев оказалось сострадание, раз они позволили тебе прожить без регистрации. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ты голодный, я сейчас принесу что-нибудь. Она встала и направилась к двери. Прежде чем выйти, подмигнула и закрыла дверь. С лица Томы сползла улыбка, а сам он поморщился от боли. Стоило ей только упомянуть еду, как желудок резко скрутило. Его словно сжали, поиграли в мячик и засунули обратно. Неприятное чувство, заставляющее видеть в глазах искры. Проведя несколько минут в тишине, Тома немного успокоился. Всё в прошлом, осталось позади. Сейчас ему нужно думать только о том, как бы его не посадили в тюрьму… Только вот мысли скакали от одного к другому, сосредоточиться было сложно. — Вот, держи, — жещина вновь оказалась рядом, Тома даже не заметил, как она вернулась. Она поставила поднос на тумбу и принялась помогать мальчику сесть. — Не спеши, а то будет живот болеть. Только он облокотился на спинку кровати, как на его коленках стоял поднос с ароматным супом. У Томы сразу же потекли слюнки от запаха еды, и он принялся с завидной скоростью есть. Женщина покачала головой, тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Суп был жидким и целебным, поэтому всё должно обойтись. — А-а-а-а, — протянул Тома, доев последнюю каплю. — Как вкусно! Спасибо! — Пожалуйста, малыш, — с хохотом ответила женщина и забрала поднос к себе. — Меня зовут Лизетта, а тебя как? — Тома! Приятно познакомиться! Суп подействовал на Тому волшебным образом. Усталость исчезла, боль приутихла, а настроение поднялось. Не сказать, что он наелся, живот всё ещё требовал добавки, но он и сам понимал, что если переборщить, то ему же будет хуже. — Не хочу быть грубой, но ответь честно. Что ты делал на корабле? На юнгу ты не похож, а для обычного матроса слишком молод. Улыбка с лица Томы сползла, а по телу пробежался холодок. Лизетта не выглядела так, словно желала ему зла, но вопрос сильно настораживал. Если он скажет правду, то точно будут проблемы. — Я… часть команды… — ужасно плохо соврал Тома. — Понятно, — она вздохнула. — Всё же я советую тебе врать более уверенно, когда тебя начнут спрашивать ребята более серьёзные. Тома вопросительно на неё посмотрел, склонив голову. — Ты хоть и выглядишь маленьким, но никого это не остановит. Кудзё никогда не смущал возраст, — прошептала она. — Хотя, может быть, ты просто везунчик, даже врать не придётся. Лизетта звонко захохотала, прикрывая рот рукой. Он сидел и не понимал, чего она добивается и что хочет сказать своими размытыми фразами. Чем дальше, тем сильнее он переставал ей доверять. — Когда я тебя только нашла на берегу, то сразу забила тревогу. Принесла домой, сделал всё возможное и стала искать врача, — она фыркнула. — Представляешь, эти Кудзё сначала плевать хотели на то, что ты без сознания лежишь, нужно было узнать все подробности и решать, что с тобой делать. Не понимаю, там что, одни дураки?! Тома внимательно слушал, ведь рассказывали, что было, пока он… спал. — Понятия не имею сколько ты дрейфовал на той дощечке, но нельзя ж так! Они хотели забрать тебя к себе. Проснулся бы ты и сразу же к тебе пристали бы с расспросами. Ох уж эти инадзумцы. Но повезло тебе и мне! Какой-то важный мальчишка из другого клана заинтересовался в происходящем и вступился за тебя. Даже прислал врача и приказал ему заботиться о тебе. И забирать к себе не стал, оставил на Рито со мной. Странный, но после него хотя бы Кудзё отстали. Ох, малыш, видимо, твоя история на всю страну теперь известна… И это плохо. Он пытался представить полную картину из эмоционального рассказа Лизетты. Значит, она его нашла и принесла к себе домой, потом пришли какие-то Кудзё (наверное, это местные бандиты) и хотели забрать к себе, чтобы… пытать?! Нет-нет, это слишком дико. Неважно, они, судя по рассказу, плохие. Но за Тому кто-то заступился. Другие бандиты? Тома задумался и стал шумно сопеть. Ничего не бывает просто так. Если за него кто-то вступился, значит потом он будет вынужден чем-то отплатить. Никто здесь из в здравом уме не станет так помогать чужаку. И это сейчас пугало больше всего. А Лизетта другая, он видел это. Она не местная, наверное, поэтому так сильно печётся о мальчишке, которого судьба закинула в одну из самых злых стран Тейвата. Если те бандиты заставляли чувствовать только страх, смешанный с недоверием к местным, то Лизетта казалась спасательным кругом. Она тоже тут застряла. — Спасибо, что не бросили, — с улыбкой проговорил Тома. — Я… Хотел приплыть сюда, чтобы отца найти. Наверное, сейчас это будет невозможно… Лизетта кивнула, ожидая продолжения. Но Тома молчал, пока резко не подскочил, внезапно вспомнив кое о чём. — Мама! Мама же не знает ничего! Тут есть что-то… Вроде писем?! Мне срочно нужно отправить письмо! Тома принялся сбрасывать с себя одеяло, чтобы быстрее встать и найти бумагу с пером. Нужно действовать быстро, мама наверняка места себе не находит! Лизетта схватила мальчика за плечи и заставила утихомириться. — Будешь прыгать, то не сможешь отправить письмо маме, — строго произнесла она. — Давай ты сначала поправишься, а потом письмо напишешь, хорошо? Или ты можешь написать, а я потом отнесу нужному человеку. Тома кивнул, почувствовав, как загорелись уши от стыда. Не нужно было так эмоционально реагировать. — А вы откуда, Лизетта? Вы не похожи на местную, — он постарался перевести тему и получше узнать свою спасительницу. Она прикрыла глаза, довольно улыбнувшись. Пару недолгих мгновений она предалась своим мыслям. — Я приехала в отпуск из Фонтейна, малыш, — ответила Лизетта, открывая глаза и присаживаясь на край кровати. — Думала посмотреть на красоты, сходить в храм, попутешествовать, попробовать национальные блюда. Да вот только мой отпуск оказался вовсе не отпуском! — Мне жаль, — только и выдавил Тома. Лизетта словно не обратила внимание на него, задумчиво смотрела в окно и продолжала говорить. Она, словно, наконец-то нашла того человека, которому может выговориться. Тома не стал возражать, ему всегда было интересно слушать чужие истории. — Мэри была права, стоило выбрать другое место! Мондштадт был самым идеальным вариантом — город ленивых и ветренных людей, хах. Тома насупился от её слов. Обидно, вообще-то такое слушать о своей родине. И вообще, там не все лентяйничают. Взять ту же Джинн, которая трудилась каждый день, чтобы стать сильнее и мастерски освоить стиль фехтования. Тома думал, что она такими темпами станет магистром и возглавит Ордо Фавониус. Или Дилюк, который достиг огромных высот в столь юном возрасте. Так что в Мондштадте не все ленивые! — Не в обиду, малыш, — она взглянула на него, пропустив мимо своего внимания его глупое выражение лица. — Наверное, там хорошо. Слышала, что у вас почти всё время хорошая погода. И люди добрые, с ними весело было бы проводить отпуск. — Да! — энергично закивал он, забывая о своей минутной обиде на её слова. — А ещё там много-много животных. Все такие добрые и ласковые, вам бы понравились. Она рассмеялась и не удержалась от того, чтобы потрепать Тому по светлым и мягким волосам. — Вернусь домой, поработаю там чутка, а потом и в Мондштадт соберусь. В Инадзуму больше не поеду. Никогда. Лучше уж в Снежную с её аномальными морозами, чем в такое место, где иностранцев в последнее время начинают притеснять. Кстати говоря, малыш, давай расскажу тебе ситуацию в общих чертах. Не знаю, что именно происходит в верхушке, но, как мне кажется, назревает что-то очень тёмное. Будь осторожнее и старайся не лезть в неприятности. Хотя ты уже в них влез. — О… Он не мог поверить, что эта та страна, о которой рассказывал отец. — Главы комиссий молчат, иногда лишь соизволив дать односложный ответ на наши вопросы, — продолжила говорить Лизетта. — С каждым днём всё больше и больше законов придумывают, чтоб их. Не вовремя ты приехал искать родню свою, малыш. Тома пожал плечами, полностью соглашаясь с её словами. — Ну, ничего страшного! Я не сдамся из-за таких пустяков! — пафосно проговорил он, стараясь придать себе крутой вид. — Верно, — фыркнула Лизетта. — Ты давай сначала поправься, а потом будешь строить из себя крутого. Поспи, а потом я тебе ещё суп принесу. Тома сразу же упал обратно, натянув на себя одеяло, тем самым рассмешив женщину. Настороженность исчезла, он чувствовал, что может ей довериться. Лизетта своеобразная, любит поболтать и высказать своё недовольство. «Интересно, а все в Фонтейне такие?» — невольно подумал Тома, наблюдая, как Лизетта забирала поднос и выходила из комнаты. Когда дверь закрылась, Тома посмотрел в окно, но увидел лишь стену соседнего дома, который был украшен какими-то безделушками. Несмотря на то, что Лизетта показалась ему хорошей, новости о том, что происходило, его сильно огорчили. Инадзума ему всегда представлялась удивительной и волшебной страной, которая могла покорить своими красивыми и неописуемыми обычными словами видами. Приехать и встретиться с отцом, прогуляться по острову, посмотреть вместе достопримечательности. Вместо всего этого Томе предстояло столкнуться с политикой и бюрократией. Он покачал головой и заставил себя отбросить мрачные мысли в сторону. Чтобы его не ждало в будущем, он справиться! Тома закрыл глаза и быстро провалился в сон под шёпот ветра за окном. Проспал он долго и очень хорошо. Вдвое больше, чем обычно. Лизетта его не будила, рассудив, чтобы он набирался сил в спокойном сне. Сердце мальчишки кольнуло, когда он открыл глаза и увидел другой потолок, не такой как дома. Значит это не сон, он застрял в чужой стране, а ещё на него положила глаз какая-то бандитская группировка! Сладко зевнув и потянувшись в кровати, не желая вставать, Тома бессильно раскинул руки, позволяя себе ещё немного поваляться. Дома он бы сразу же вскочил, быстро перекусил и побежал бы на улицу, чтобы поиграть с друзьями. Сейчас же у него здесь ничего нет, поэтому смысла торопиться не было. — Доброе утро, Тома, — мужской голос прозвучал совсем рядом, заставив мальчика подпрыгнуть и издать испуганный возглас. — О? Прости, что напугал. Рядом сидел взрослый мужчина, который делал пометки в блокноте. Выглядел он моложе Лизетты, с чёрными волосами, которые были завязаны в тугой хвост. На его кончике носа держались очки, готовые вот-вот соскочить и упасть. Как его вообще можно было не заметить? Он перестал что-то писать и обратил свой взгляд на Тому. — Лизетта сказала, что ты вчера очнулся, поэтому я поторопился к тебе, — он вежливо улыбнулся, вставая со стула и поднимая сумку с пола. — Я твой врач, Рию. Как ты себя сейчас чувствуешь? — Х-хорошо. Только голодный очень. — Так и нужно, — деловито кивнул врач и достал какую-ту штуку из своей сумки. — Я сейчас осмотрю тебя, а потом пойдёшь есть, договорились? Тома кивнул. Рию говорил вежливо, однако в его голосе не было настоящего беспокойства или интереса. Лизетта говорила, что кто-то прислал врача… Значит Рию здесь не по своей воле, просто выполняет свою работу. Томе не следовало бы обижаться из-за этого. Однако, в Мондштадте врачи всегда были искренними, беспокоились за каждого пациента и делали всё возможное даже ради обычной простуды. Рию пощупал его, послушал, измерил пульс и проверил рефлексы. Всё это он делал молча, изредка говоря, что Томе нужно сделать. Когда он закончил, то приказал Томе вновь одеться, а сам стал что-то писать в свой блокнот. Вчера мальчик не заметил, что одет в чужие вещи. На нём была белая рубашка, которая доставала до коленей, а под ней короткие шорты. Было непонятно, куда делись его вещи. В комнате он их не увидел, как ни старался. Возможно их выбросили… Он же был в воде долгое время, может быть, одежда так сильно испортилась, что её просто-напросто выкинули. — Никаких нарушений я не выявил. Но всё же советую пару дней принимать лекарства, они помогут тебе быстрее набраться сил. И пока что старайся не напрягаться, проведи пару дней дома. Если тебе позволят, — проговорил Рию, вставая с места и осматривая мальчишку с головы до ног. — Оставляю тебя Лизетте. Он вышел из комнаты, оставив Тому одного. Разговор получился неловким, почему-то ему даже не хотелось как-то разговорить врача. Возможно, потому что Рию выглядел слишком серьёзным и безразличным. С такими людьми не хочется общаться, как ни старайся. Комната была небольшой — побольше той на корабле — и достаточно уютной. Был небольшой шкаф, в котором лежала одежда. Скорее всего Лизетты. Столько много, особенно платьев: длинных, коротких, из дорогой ткани и самой обычной. «Интересно, а она их надевала? Выглядит так, словно они тут висят целую вечность», — подумал Тома, копаясь в шкафу. Он надеялся найти что-то, что могло сойти на его вещи. Ему было некомфортно ходить в чужих вещах, особенно зная, что она, скорее всего, женская. С другой стороны, некрасиво так делать — лазить в чужих вещах. Он ощутил внезапную вину и поспешил закрыть дверцу. Если было бы что-то, то, наверное, Лизетта оставила бы это на стуле. Немного поколебавшись и постояв босиком на мягком полу, Тома вышел из комнаты и сразу же уловил запах жаренных овощей. Живот от радости совершил кувырок и попросил Тому ускориться и пройти в кухню, чтобы отведать вкусную еду. Сам он был не против, слюнки потекли, ему пришлось глотать их чуть ли не каждую секунду. Совершенно забыв о том, что ему некомфортно в чужой одежде, Тома побежал на кухню. Обоняние не подвело, и он не ошибся дверью. Лизетта стояла у плиты и следила за шипящим маслом и капустой в сковородке. — Доброе утро! — крикнул Тома, не решаясь подходить слишком близко. Потому что не хотел мешать и опасался, что аппетит станет просто невыносимым. — А вот и ты, малыш, — Лизетта обернулась и приветливо улыбнулась. — Голоден, да? Садись за стол, будешь завтракать. Или обедать, ха-ха-ха! Она звонко рассеялась и Томе почему-то стало тепло на душе. У неё был искренний смех, настоящий. Тома любил таких открытых людей, потому что сам таким являлся. Он сел за стол и принялся ждать. — Рию оставил лекарства, — произнесла она, закрывая конфорку. — Всё нужно принимать после еды. Учти, там есть такая штука, которая просто ужасно пахнет! — Ну вот, — уныло протянул Тома, аккуратно поставив перец и соль на середину стола. — Все лекарства такие, так нечестно. — Я тоже так думаю, малыш. Она поставила перед ним тарелку, на которой лежала горячая капуста. Тома поблагодарил Лизетту и принялся завтракать, чуть ли не скуля от невероятного вкуса. Жареная капуста не была его самым любимым блюдом, но после нескольких дней голода это казалось пищей богов. Он съел всё за пару минут и облизнулся, совершенно не задумываясь о том, почему Лизетта не ела. — У вас так вкусно вышло! Спасибо большое! — Тома кивнул, собираясь взять тарелку и отнести в раковину, чтобы самостоятельно помыть. Привычка. — Нет-нет. — Лизетта отобрала грязную тарелку. — Иди принимай лекарства, а это мне оставь. — Но… — Никаких «но»! Противиться он не стал. Когда Лизетта говорила строго, то кажется очень серьёзной и недовольной. Злить её просто так не хотелось, да и права она — нужно было принять лекарства. Тома взглянул на длинную цепочку баночек и ужаснулся. Неужели ему всё это нужно принимать? Не особо хотелось, тем более стекло такое тёмное, что нельзя было разглядеть составляющее отваров. Открыв первую банку, Тома поморщился — пахло отвратительно. Он услышал смех Лизетты. Она, скорее всего, предугадала его реакцию, поэтому и веселилась. Заметив его взгляд, она замолчала, но лукавую улыбку с лица не убрала. Через силу и нежелание, Тома выпил по ложке каждого лекарства. Что-то было довольно сладким, а что-то горьким на вкус. Был даже сироп, который пах как кошачья блевотина. С отвращением поставив всё в сторону, он подошёл к Лизетте и попытался завести разговор. — Рию сказал, что мне пару дней стоит побыть дома. — Ага. — Что я здоров. — Угу, — она повернулась к нему и тяжело вздохнула. — Ты чего-то хочешь? Видимо, она решила сразу перейти к делу. Тома был только рад. — А где моя одежда? — неуверенно спросил он, надеясь, что этот вопрос не вызовет раздражение у женщины. — А, я попыталась её постирать, но она вся пропиталась солью. Я выкинула её. — Вы… Что сделали?! — не мог поверить своим ушам Тома. Как так! Его вещи без спроса выкинули! Не думал над этим, но не всерьёз же! Всё же можно отстирать! — Выкинула. Оставь себе эту одежду, мне она всё равно не нравится, — она махнула рукой, пытаясь отогнать мальчика прочь. — Спасибо… — он некоторое время мялся на месте. — А… — Ну не злись, — перебила она, внимательно заглядывая ему в глаза. — Ничего другого я не могу предложить. Детей на Рито совсем нет, к счастью. И нет никакой подходящей для тебя одежды. Я могу попробовать тебе что-то найти, но нужно некоторое время, малыш. — Ой, — пискнул Тома, не ожидав такого поворота событий. — Я не это хотел сказать, простите! Я очень сильно благодарен вам за помощь! Но… вы уверены, что это нормально, что я буду жить в вашем доме? Тома очень сильно переживал из-за этого. Он уже понял, что люди в Инадзуме сильно отличались от людей в Мондштадте, поэтому такой вопрос был лишь мерой осторожности. Конечно, Лизетта была не из Инадзумы, даже отдалённо не напоминала коренного жителя, ей самой приходится как-то выкручиваться во всём этом. — Совершенно нормально, — серьёзным тоном ответила она, не отводя взгляд от мальчика. — Тебе некуда идти, я не могу тебя отправить жить на улицу. Проживём пару неделек, а там посмотрим. Порой казалось, что она знает гораздо больше, но не хочет раскрывать все карты сразу. Или словно чего-то недоговаривала. Тома кивнул и одарил Лизетту самой очаровательной и солнечной улыбкой, которой только мог. Он был так счастлив, что встретил именно её, и был готов сделать что угодно, чтобы хоть как-то отплатить за её доброту. Поэтому в тот момент, когда Лизетта улыбнулась ему в ответ, он принял решение. Он будет делать то, что умеет лучше всего — заниматься домом. Любовь к уборке и постоянной чистоте приучила его мама, которая раньше отчитывала отца за разброшенные вещи и бумаги. В шутку ругалась, когда он пачкал грязными ботинками вымытый пол. И один раз не выдержала, позвала к себе сына и произнесла: «Вот, Тома, посмотри на отца! Нельзя таким быть. Чистый дом — чистая душа, запомни это». Тома тогда похлопал глазами, не понимая куда обратить своё внимание: на смех папы или обиженный от этого вид мамы. На следующий день Тома решил убраться у себя в комнате, тем самым создав огромную лужу от плохо отжатой тряпки. Папа тогда вновь расхохотался, пока маме пришлось прибираться за сыном. С того момента он начал внимательно смотреть, как мама занимается уборкой. Честно говоря, уборка стала для него довольно приятным делом. Повторяя одни и те же движения, появляется ощущение спокойствия и умиротворённости. Даже самый тяжёлый день — но постойте, как это в Мондштадте может быть для кого-то тяжёлый день?! — мог стать лучше стоит только протереть пыль на полке. Так что, учитывая бардак в шкафу у Лизетты, уборка была просто обязательна. Оставив женщину одну перед непонятным устройством, Тома вернулся к себе в комнату, с целью изменить свой внешний вид с бандита на обычного мальчика. Огромная рубашка создавала странное впечатление, которое Томе не слишком понравилось. Да и если честно, её очень просто было бы испачкать, оставив просто так болтаться. Достаточно долго покрутившись перед зеркалом, пытаясь сообразить что-то красивое и удобное, он пришёл к выводу, что просто заправить рубашку в шорты — самый лучший вариант. Задумчиво осматривая свой образ, он решил вытащить её наполовину и довольно кивнул. Теперь это напоминало пирата из сказок, которые он читал ранее. — Вот Кэйа бы обзавидовался! Гр-р-р-ра-а-а! — и он поднял руку вверх, делая вид, что держит саблю. — Я настоящий пир-р-р-рат! Для полного образа не хватало шляпы и повязки. С первой вещью можно было бы что-то придумать, можно было бы взять лёгкий шарф из шкафа с одеждой и повязать себе на голову. Не шляпа, но зато крутая бандана! А вот повязку не стоит, а то это как-то неуважительно к Кэйе будет. Тома так сильно заигрался, что не заметил Лизетту, которая несколько минут стояла в дверях и с интересом наблюдала за сценкой. — Какой ты активный малыш, — нежно проговорила она, прерывая игру Томы. Он, к слову, вытянулся стрункой и стыдливо опустил глаза. — Ну что за кислое выражение лица, а? Виной было двоякие ощущения от ситуации. С одной стороны, ему хотелось развлекаться и играться, словно он был дома. А с другой, неподходящее время он выбрал для этого. Да и он достаточно взрослый для подобного. Румянец залил его щёки. — Малыш, ну что случилось? — Лизетта подошла и осторожно обхватила его плечи. — Не подумай, я люблю таких детишек. Знаешь, у меня на родине детей учат этикету и манерам, запрещают играться в своё удовольствие и нагружают учёбой. Не такой как в Сумеру, но мне всё равно жаль их. — Это правда? — с удивлением воскликнул Тома, полностью забывая о недавней неловкости. — Ага. В Фонтейне мало детей, который просто так бегают на улице и веселятся, — пожала плечами Лизетта, словно это было обычным делом. — Ну не будем об этом. Видел штучку, перед которой я сидела? Хочешь покажу и объясню, что это? Тома энергично закивал, а глаза его загорелись от интереса. Женщина ласково улыбнулась и взяла его за руку, повела обратно в гостиную. Когда они пришли, устройство было включено и мерно гудело. — Это одна из последних разработок группы, с которой я работаю. Вообще эта шутка просто поддерживает определённую температуру, — она провела рукой по металлу, не сдержавшись и пару раз стукнув его ногтями. — Самое интересное заключается в другом. Она протянула баночку Томе и больше ничего не сказала. Он взял её в руки и ощутил на подушечках пальцев холодное стекло. Содержимое он не мог увидеть, потому что всё было заклеено большой этикеткой со странными буквами, которые Тома не смог прочитать. Он забыл спросить разрешение и сразу же принялся открывать банку. Совладав с хитроумной крышкой, Тома почуял цветочный запах с нотками чего-то сладкого. Он поднёс банку к носу и принялся нюхать. — Это специальное масло для лица, — пояснила Лизетта, внимательно наблюдая за ребёнком. — Оно несъедобное, не вздумай пить! Так вот, это масло для лица, оно помогает сохранять упругость и свежесть кожи. Посмотри на меня, мне уже довольно много лет, а выгляжу лучше своих сверстниц. — Гордо произнесла она, дотрагиваясь до щеки. Тома, который мало понимал в красоте, только лишь кивнул. — Недавно начали этим заниматься совместно с профессионалами из Сумеру. Давно была мыслишка об этом. Вот проект одобрили, и мы делаем просто невероятно большие шаги! Эх, а я ведь могла сейчас продавать наш товар в Инадзуме. Но комиссии не дают мне разрешение, да и поставки из Фонтейна невозможны. Тома промолчал и продолжил нюхать банку. Запах был просто невероятным. Напоминал смесь мёда и травы-светяшки. Лизетта продолжала что-то рассказывать, довольная тем, что у неё появился собеседник. Точнее слушатель, но и этого ей было достаточно. Порой она задавала вопросы, а потом сама же на них отвечала. Она говорила без умолку, о дальнейших разработках, о планах её группы, заговорила и пару раз съязвила о своих коллегах. Слова так и вылетали из её рта, не давая возможности перебить и что-то спросить. «Как же ей не хватает друзей!» — с ужасом осознал Тома. Непрекращаемая болтовня заставила мальчика думать, что у неё здесь нет близких людей, с которыми она могла бы поделиться своими мыслями. Но почему тогда она ему рассказывает? Вероятно потому, что он ребёнок. — Скажите, а вы хотите домой? Бесцеремонно перебил Тома, заставив женщину остановиться на полуслове. Она замолчала на несколько долгих секунд, а потом с печальной улыбкой дала ответ. — Конечно. — Я тоже… — выдавил из себя Тома, понимая, что это не лучшая поддержка. Но что ещё он мог сказать? Лизетта замолчала на долгое впервые за последние полчаса. Она задумчиво смотрела на банку, а после убрала в подобие контейнера. Томе показалось, что он сделал только хуже, но, если честно, слушать про непонятные штуки довольно сильно наскучило. Он подумал, что сможет перевести разговор на другую тему, попросить больше рассказать о Фонтейне, а в итоге сделал только хуже. — Это так круто! — внезапно выпалил он, указывая на контейнер. — Не понимаю, как эта штука действует, но запах классный! А ещё, я думаю, что у вас всё получится, даже если вы тут! Вы ведь такая крутая! Лизетта подняла на него изумлённый взгляд, она не ожидала такого услышать. Стоило ей только взглянуть на широкую улыбку мальчугана, как её мрачное выражение лица сразу же сменилось на насмешливое. «Это правильно, нужно сохранять хорошее настроение. Нельзя позволять Лизетте грустить!» Ему хотелось вновь увидеть прежнее выражение лица женщины, поэтому поспешил разрядить обстановку. Она потрепала его по голове, со смешком поблагодарив, и принялась заниматься какими-то бумагами. Как понял Тома, это какие-то отчёты, которые нужно предоставить комиссии. Не понимая в этом ровно ничего, он принялся ходить изучать комнаты. Больше в этот день ничего не произошло. Они поужинали, рассказали друг другу о своих родных краях, Тома выпил лекарства — сильно сморщившись от неприятного вкуса, тем самым вызвав смех у Лизетты — потом разошлись спать. Тома, как настоящий герой, помог Лизетте разобрать и постелить диван. Как бы он не упрашивал её, она ему велела спать только на кровати, а ей нетрудно на диване отоспаться.