18 и 23

      В тот год, когда Камило, наконец, должно было исполниться 18, его отношения с Аксель совершили, можно сказать, квантовый скачок.       После разрыва с Фабианом девушке было очень плохо, хоть она и старалась этого не показывать изо всех сил. Они были вместе больше двух лет, Аксель его любила, и просто взять и стереть всё это из памяти и сердце она не могла, в конце концов, она была обычным живым человеком, которому было неподвластно погасить в себе чувства, словно свечу. Она сама толком не понимала, любит ли она Фабиана всё ещё, или нет, по большей части она ощущала лишь безграничную ненависть. Аксель хотела переломать ему все пальцы, которыми он трогал её после того, как бессовестно изменил, и вообще сделать с ним много всего, чтобы он больше никогда даже не допустил мысли о том, чтобы причинить боль хоть одной девушке, и эти мысли она хранила глубоко в своём сознании, тщательно скрывая даже от лучших подруг, потому не хотела, чтобы её за них осудили. И всё же, несмотря на ненависть и злобу, она скучала. Не по Фабиану, а по воспоминаниям, по чувствам, которые она испытывала. По тому, как было, когда всё ещё было хорошо, по нежным прикосновениям чужих рук, по ощущению, что кто-то её любит, что она кому-то нужна. И все эти вещи были у неё почти что под носом, стоило только протянуть руку, но она их в упор не видела, и на то были свои причины. Во-первых, Камило уже давно не был назойливым ребенком, пусть всё ещё по уши влюбленным, но он никак не навязывал девушке свои чувства и не требовал взаимности, что заставляло Аксель думать, что он заинтересован сугубо в дружбе, а во-вторых произошедшее легло на неё тяжелым отпечатком, большую часть времени она чувствовала себя абсолютно пустой и не ощущала ни малейшего интереса ко всему, что её окружало. И эту бездонную дыру внутри себя она заполняла тем, что почти каждый вечер приходила на площадь, выпивала несколько бокалов вина, или даже что покрепче, и растворялась в атмосфере ночи, танцуя в окружении людей, которых могла едва знать. Иногда с ней на танцы ходила Исабела, она понимала, что подруге тяжело, и что Аксель хочет забыться, хотя бы на время отпустить чувства, которые её терзали, но вечно это продолжаться не могло, заклинательница растений боялась, что это банально доведет до алкоголизма, или чего похуже. И поэтому, когда спустя месяц такой жизни Аксель так и не стало лучше, но останавливаться она явно не собиралась, Исабела решила, что пора вытаскивать подругу из депрессивного состояния. Не сразу, но девушка стала пить намного меньше, спиртное ей нужно было для того, чтобы комфортно чувствовать себя в толпе людей и танцевать, не задумываясь о том, как она выглядит со стороны, но надобность в этом отпала, потому что Исабела и их общие с Аксель подруги старались проводить с ней каждый вечер после работы в городе. Небольшой компанией они коротали вечера друг у друга дома и поначалу выпивали немного вина, или чампуса, сугубо для настроения, слушали пластинки, болтали. А потом подруги постепенно начали сводить употребление алкоголя к минимуму, придумывали отговорки, почему не могут, или не хотят пить в тот или иной вечер, и на Аксель это подействовало, пить одной в компании ей было неловко, и в итоге её пагубная привычка сошла на нет, ей и так было весело, и с подругами ей на самом деле становилось лучше, общение с ними отвлекало её от боли, которую она ужасно хотела перестать испытывать. Благодаря поддержке подруг девушка стала возвращаться в нормальный ритм жизни, начала нормально спать и питаться чаще одного раза в день, перестала почти безвылазно сидеть дома, и на её лице стала появляться искренняя улыбка, а не та, которую ей прекратилось выдавливать, лишь бы близкие думали, что она в порядке.       Когда в сутках девушки появилось больше свободного времени, она снова начала часто бывать в Касите, как в детстве, не без стараний Исабелы, конечно же, подруга старалась увлечь Аксель чем-нибудь, чтобы исцеление проходило быстрее и эффективнее. Сначала это просто были посиделки в просторной и яркой комнате девушки, она рассказывала Аксель о необыкновенной красоты цветах и удивительных растениях, которые Исабела выращивала, постигая новые грани своего дара. Благоухающие бутоны больше человеческой ладони с изгибающимися яркими лепестками, кусты и небольшие деревья, на которых росли плоды самых причудливых форм и размеров с не менее необычными свойствами, одни помогали быстрее уснуть, другие на время давали возможность дышать под водой, а иные обладали эффектами, которые тщательно скрывались от большей части семьи и жителей города, и их использовали только в самых крайних случаях. Вскоре к девушкам стали присоединяться другие члены семьи, и Аксель узнала их совершенно по-новому, ведь в предыдущие годы они не были близки, но даже в компании младших Мадригалей девушке было комфортно и интересно. Мирабель, которая существенно сблизилась со старшей сестрой каких-то три года назад, приносила в комнату Исабелы холсты и краски и рисовала цветы вместе с Аксель, они обе были творческими натурами, это их объединяло и сближало, девушка была ещё совсем юной, но уже очень умной, доброй, эмпатичной и осознанной для своих лет, и это почти полностью стирало разницу в возрасте. Вместе с Мирабель частенько был и Антонио, привязанный к ней ещё с раннего детства, немного застенчивый, но совершенно очаровательный мальчик, он приводил с собой зверей и птиц, которые кружили в воздухе и бегали по устланному цветами полу. И в какой-то момент вместе с мальчиком пришел Камило. В окружении родных его стеснение перед Аксель почти сходило на нет, и девушка разглядела, насколько он изменился. Он всё ещё был озорным и веселым, как в детстве, но всё равно каким-то другим, из его шуток исчезли подколы и неуместность, из забавных перевоплощений пропало нелепое ребячество и колкая пародийность, он вызывал искренний смех до боли в животе, а не неловкие смешки, как это бывало в подростковом возрасте. Камило с энтузиазмом демонстрировал новые грани своего дара, он уже умел не просто полностью копировать чей-то облик, а принимать его лишь частично, и даже мог менять своё тело, один раз он так раздухарился, что переборщил с увеличением роста и стукнулся макушкой о потолок. — Господи, Камило, ты там в порядке? — сквозь смех и прикрывая рот рукой, спросила Аксель. — Да, нормально, — прокряхтел парень, принимая свой нормальный облик и потирая ушибленное место, после чего плюхнулся в цветы. — Не делай так больше, а то покалечишься, — девушка поймала себя на том, что всё ещё печётся о нем, как о маленьком мальчике, и поспешила сменить тему, — Тем более, ты и так высокий. — Скажи же? Всю жизнь был коротышкой, и на тебе. Скоро о притолоки начнешь биться, — в ответ на подкол юноша показал кузине язык, а та, выпустив из рук маленькую капибару, набросилась на него, начав щекотать. — Абуэла говорит, что он пошел ростом в дедушку, — коротко посмеявшись, произнесла Исабела, наблюдая за сестрой и кузеном, что катались по цветочному ковру, взвизгивая и заливисто смеясь, — Какие же они ещё дети, — девушка с улыбкой покачала головой, стряхивая с юбки платья маленький цветок, который отлетел в неё из-за начавшейся игривой потасовки.       Аксель смотрела на друзей, кивая подруге, и немного им завидовала. Она не знала, в чем было дело, просто в её характере, или чём-то ещё, но она чувствовала, что повзрослела слишком рано, она добровольно упустила часть своего детства, встав на путь самостоятельности ещё лет так в 15, и теперь, когда ей пошел 23 год, она стала об этом жалеть. Впрочем, это ощущение довольно скоро отступило, её визиты в Каситу стали обычным делом, и на несколько часов она снова могла ощутить себя ребёнком, беззаботность и простые радости, зачинщиком которых чаще всего был именно Камило, он играл на гитаре, пусть ещё и не совсем умело, и они вместе пели песни и танцевали, разыгрывали сценки из теленовелл Бруно, играли с маленьким Антонио, который был в том же возрасте, когда юноша признался Аксель в любви, и она от него отдалилась, о чем, к слову она тоже жалела. Всё это давало ей возможность снова вдохнуть полной грудью, забыть о трудностях взрослой жизни, это делало Аксель счастливой, и её раны медленно затягивались. Все вместе они часами болтали и играли, а когда атмосфера цветущей комнаты им наскучивала, компания кочевала в комнату Антонио, где было гораздо больше простора для веселья. Общение с животными доставляло девушке особое удовольствие и было почти что терапевтическим, она могла хоть целый день чесать животик игривого и ласкового ягуара, который любил её не меньше, чем своего лучшего друга в лице мальчика, пока Исабела катала его на лианах, Мирабель рисовала пестрых бабочек, а Камило пытался переглядеть своенравную капибару, которая однажды толкнула его в пруд, где в тот момент отдыхала огромная зелёная анаконда. Эта змея тоже была любимицей Аксель, она могла обернуться вокруг неё своим гладким чешуйчатым телом и мирно устроить голову на плече, девушку змеиные объятия совсем не пугали, а вот юноша эту змею до смерти боялся, и каждый раз с визгом отпрыгивал, стоило Аксель приблизиться к нему с анакондой на плечах, она в ответ смеялась, беззлобно и заразительно, а потом пыталась изобразить змеиное шипение, высунув кончик языка, заставляя Камило и всех остальных разразиться смехом. На удивление быстро и незаметно, но эти двое становились ближе, невидимый барьер между ними растворялся с каждой встречей, хотя у них было и не так много общего, это не мешало им чувствовать себя очень комфортно друг с другом, будто они всегда были друзьями.       Так и летело время, день за днём, месяц за месяцем, и, наконец, наступило Рождество. В детстве Камило не очень любил этот праздник, потому что его день рождения был всего через два дня, и ему казалось, что всем весело только из-за того, что совсем недавно было Рождество, хотя обоим событиям уделялось равное количество внимания, ведь дни рождения всех членов семьи Мадригаль были праздниками городского масштаба. Повзрослев, он, конечно, понял, что так просто совпало, и даже воспринимал это как удачную возможность для двойного веселья с совсем небольшим перерывом. В Рождество весь город был украшен цветочными гирляндами, красными, белыми и желтыми флажками и бесчисленным количеством свечей, в центре площади Исабела вырастила высокую пышную ель, которую, по просьбе Антонио, на весь вечер облепили крошечные светлячки. До празднования все жители Энканто ужинали и обменивались подарками в кругу своих семей, а потом стягивались на площадь, где на столах стояли лишь легкие закуски и большое количество самых разных напитков. Весь город танцевал вокруг Рождественской ели и пел песни, дети бегали с бенгальскими огнями в руках, Альма Мадригаль произнесла речь о том, каким хорошим был прошедший год, и что следующий будет ещё лучше, ведь они все вместе делают всё для того, чтобы община процветала и была счастлива, после чего отовсюду раздались радостные возгласы, вверх поднялись руки, держащие бокалы, и в воздух со свистом взмыли фейерверки, окрашивая ночное небо снопом разноцветных мерцающих огней.       Два дня хлопот и подготовки прошли так быстро, что Камило и опомниться не успел, как с утра пораньше семья встретила его в холле с песней, поздравляя с днём рождения. Потирая глаза и улыбаясь, юноша спустился к родным, обнимая, целуя и благодаря каждого. Мало кто это заметил, но парень не выспался, и оно неудивительно, это был первый день рождения, из-за которого он так переживал, ведь ему, наконец, исполнилось 18. Камило не раз думал о том, как пройдет этот день, и что будет после него, он с нетерпением ждал его долгие 10 лет не потому что так сильно хотел стать взрослым, а потому что одна особенная девушка пообещала ему, что он сможет поцеловать её только после того, как повзрослеет. И он всё это время лелеял это обещание, помнил момент, когда она его дала, будто это было вчера, он мог сколько угодно убеждать себя, что после всех трудностей теплой дружбы с Аксель ему достаточно, но это было не так, он мечтал о большем, и это только усилилось с тех пор, как они, наконец, сблизились. Всё утро он принимал подарки от семьи, насладился плотным праздничным завтраком, состоявшим из его любимых блюд, а потом отправился слоняться по городу в поисках своей возлюбленной. Он понятия не имел, что хочет ей сказать, сомневался, правильно ли вообще будет с его стороны напомнить ей об обещании, он не хотел, чтобы это выглядело так, будто он что-то от неё требует, но его сжирало нетерпение, он полночи выстраивал в своей голове сценарии, при которых мог бы поцеловать Аксель, пытался представить прикосновение её губ к своим, даже ненадолго принял её облик, легонько водя подушечками собственных пальцев по «её» губам, но это не дало того, что ему было нужно. Около часа он провел в городе, пытаясь её найти, побывал везде, где она могла бы быть, но так и не нашел девушку, все вокруг его поздравляли, кто-то даже дарил подарки, за которые он смущенно благодарил, и в итоге вернулся в Каситу с полными руками всяких милых безделушек, которые едва успел отнести в комнату, как в неё вдруг почти что ворвались его друзья, мальчишки-ровесники из города. Большую часть дня юноша провел с ними, пока они не умчались обратно в город, чтобы вместе с родителями помочь подготовить площадь к празднованию, чем ближе к вечеру и занялись все остальные Мадригали. Когда солнце уже наполовину село, всё было, наконец, готово, дорога от Каситы к площади была устлана цветочным ковром из желтых и оранжевых бархатцев, впрочем, все украшения в тот день были преимущественно жёлтые, ведь это был цвет Камило. В последний момент перед выходом из дома Мирабель повязала кузену под воротничком рубашки свой подарок: светло-оранжевый платочек-галстук, расшитый узорами и маленькими хамелеонами, и вся семья выдвинулась на праздник. Едва юноша ступил на площадь, весь собравшийся там город разразился аплодисментами и возгласами поздравлений, Камило улыбался, кивал, обводя толпу взглядом, но не потому что хотел поблагодарить всех, он искал взглядом Аксель, но не находил, и не мог объяснить собственных чувств, у него был день рождения, столько людей так старались, чтобы устроить ему праздник, за спиной стояла любимая семья, он должен был радоваться и веселиться, но никак не мог ухватить это ощущение предполагаемого счастья, потому что думал, что его возлюбленная снова куда-то ускользнула от него в один из самых главных дней в его жизни. Толпа зашевелилась, аплодисменты не стихали и стали только громче, когда, вдруг, люди стоявшие прямо напротив Камило в паре метров от него расступились, пропуская вперед Маргариту Мартинез и, к искреннему, но приятному, удивлению юноши, Аксель. Они вдвоём несли большой красивый торт, пламя восемнадцати свечек слегка колыхалось от легкого дуновения ветра, освещая улыбающееся лицо девушки. Тут-то Камило и понял, где она пропадала, вместе с матерью Фабиана она пекла для именинника торт, ведь талантом именно к ним она славилась, когда работала в пекарне. Как так вышло, юноша не понимал, ведь Аксель и носа в пекарне не показывала после размолвки с бывшим парнем, а всё было довольно просто и прозаично: Фабиан наотрез отказался помогать матери с выпечкой на день рождения Камило, с которым у него были личные счеты из-за его выходок, и женщине ничего не оставалось, кроме как попросить бывшую девушку сына помочь, а она, не думая, согласилась. Собравшиеся стихли, когда торт поднесли к имениннику, который неотрывно смотрел в большие светло-зеленые своей возлюбленной, пока она, тихо усмехнувшись, не произнесла: — Загадай желание.       Несколько раз моргнув, парень тихо вздохнул, и опустил взгляд, его глаза недолго скользили по свечкам, он мысленно проговорил своё желание, шумно набрал в легкие побольше воздуха, слегка отклонившись назад, и задул свечи. Горожане снова разразились возгласами и аплодисментами, начала играть музыка, Агустин и Феликс отнесли торт на один из столов, чтобы разрезать его. Столы почти ломились от угощений, зазвенели тарелки, столовые приборы и бокалы, Камило в окружении семьи и друзей с удовольствием уплетал свой торт, а потом Феликс с гордостью протянул сыну его первый в жизни бокал с вином. Юноша сначала глазам своим не поверил, спросил у матери и бабушки, точно ли ему можно, похоже, он еще не до конца осознавал, что уже взрослый, и теперь ему многое можно. Взяв бокал, парень сделал щедрый глоток и сморщился, вызвав смех родных, вино пришлось ему не совсем по вкусу, но он всё же его допил, в конце концов, ему было интересно, как оно на него подействует. И через какое-то время оно подействовало, опьянение было совсем лёгким, даже приятным, Камило и без того был разговорчивым и подвижным, а с вином празднование приобрело новые краски, сначала он просто танцевал и веселился вместе со всеми, а потом набрался смелости, чтобы пригласить Аксель танцевать, когда все начали разбиваться на пары. Девушка танцевала с Исабелой, когда почувствовала чужую ладонь на своем плече, она обернулась и едва успела улыбнуться, юноша взял её за руки и утянул за собой в танец в гущу толпы. Было жарко, музыка смешивалась с возгласами веселья и смехом, Аксель и Камило вместе со всеми танцевали сальсу, иногда брались за руки и кружились на месте, парень был счастлив и так поглощён атмосферой праздника, что и не думал о том, чтобы заговорить с девушкой о данном ею много лет назад обещании.       Едва минуло за полночь, когда уставшие, но довольные прошедшим праздником жители Энканто начали расходиться по домам, наскоро прибравшись на площади о оставив остальное на следующий день. Семья предлагала Камило остаться в городе на подольше, погулять с друзьями, вкусить первые прелести взрослой жизни, но он сказал, что вымотался, хочет принять душ и лечь спать. Юноша и правда слегка утомился, ступни немного побаливали от танцев, от вина и впрямь тянуло спать, хоть и выпил он совсем немного. Оказавшись дома, парень первым же делом отправился в ванную комнату, где принял тёплый душ, с свежей одежде ускользнул в свою комнату и плюхнулся на постель «звёздочкой». Глубоко вздохнув, Камило сладко потянулся и немного поёрзал на простынях, закрывая глаза и вспоминая только что прошедший праздник, счастливые моменты проносились у него перед глазами, и он не смог сдержать улыбки, вспомнив момент, когда он наконец увидел Аксель с тортом, который она пекла для него. И, вдруг, улыбка сползла с его лица, и он открыл глаза. Вот, ему уже 18, любимая девушка была рядом с ним почти весь вечер, она была так близко, у него была сотня возможностей сделать то, чего он так хотел, но не сделал. Пусть вокруг и был весь город, но было достаточно темно, все были охвачены весельем, никто бы и не обратил внимания, если бы он поцеловал её хотя бы на секунду. Взгляд парня забегал по балдахину, сердце забилось быстрее, ему показалось, что он упустил возможность, к которой так стремился долгие годы. Перевернувшись на бок и поджав согнутые ноги, Камило вздохнул, слегка сжал в кулаках одеяло и решил, что пойдёт к Аксель завтра же утром, как только проснётся, хотя бы поговорит с ней, и поцелует, если она позволит, после чего устроился поудобнее, закрывая глаза, желая в тот момент лишь поскорее уснуть.       Минуты казались вечностью, шел второй час, как юноша лёг в кровать, а сон всё не шёл, совершенно. Камило ворочался, даже пытался овец считать, но никак не мог заснуть. Аксель отказывалась покидать его мысли, под закрытыми веками то и дело мелькало её лицо, покачивающиеся в танце бёдра, румяные щёки и губы, растянутые в улыбке, в ушах отдавался звук её голоса, её смех и то, как она звала его по имени. Почти раздражённо сбросив одеяло, парень сел на постели и запустил руку в свои кудряшки. Протерев глаза и шумно вздохнув, юноша повернул голову и посмотрел в окно, растущая луна бросала свой холодный свет на пол комнаты, взгляд оливково-зеленых глаз проскользнул за пределы лунной дорожки и упал на дверь. Сердце пропустило несколько гулких ударов, Камило опустил руку на мягкий матрас, развернулся и спустил ноги с постели.       Меньше, чем через пятнадцать минут юноша стоял перед домом своей возлюбленной. Натянув штаны, рубашку и сандалии, парень выскользнул из дома на удивление беспрепятственно, Касита даже не шелохнулась, пробрался через сады в обход домов, чтобы его никто не заметил, и обнаружил себя у Аксель на пороге. Он сам толком не отдавал себе отчёта в том, что творит, ноги сами привели его туда, последовав зову сердца. Боясь, что поступает неправильно, и в то же время чувствуя прилив смелости вперемешку со смущением, то ли от алкоголя, что уже почти выветрился, то ли от чего, Камило сглотнул и протянул руку к медной ручке. Длинные смуглые пальцы сомкнулись на прохладном металле, запястье согнулось, давя на ручку, и, к удивлению юноши, дверь была не заперта. Тихо, как тень, парень пересёк порог небольшого дома и закрыл за собой дверь. Он никогда раньше не был дома у возлюбленной, внутри было тепло и уютно, царил лёгкий творческий беспорядок, а в воздухе витали сладковатые ароматы. Сняв обувь и оставив её у двери, Камило почти на цыпочках прошел по коридору, в конце которого были две двери, та, что справа, была приоткрыта, и юноша мягко надавил на неё ладонью, заглядывая внутрь. Несколько свечей на металлических подставках слабо горели на прикроватных тумбочках, редкие дуновения ветра трепали легкие шторы открытого окна над широкой кроватью, в которой лежала Аксель. Она лежала на боку спиной к дверному проёму, укрытая одеялом по талию, её голова покоилась на мягкой подушке, а другую она обнимала одной рукой, уложив вторую сверху. Глубоко дыша и снова сглатывая, парень медленно, стараясь не издавать ни звука, пересёк небольшую спальню, приблизился к постели и опустился перед ней на колени. Плечи девушки ровно вздымались, она выглядела такой умиротворённой, что будить её, с одной стороны, совсем не хотелось, а с другой, юноше хотелось в тот момент стать той подушкой, которую она обнимала. Камило никогда не был так близко к ней, именно наедине, он почти мог слышать её тихое дыхание, чувствовал сладковатый запах кокосового масла, что исходил от её кожи и успел пропитать лёгкие сатиновые простыни. Наклонившись вперед, юноша уложил одну руку на матрас, устроив на ней подбородок, а вторую, едва заметно подрагивающую, протянул и коснулся подушечками пальцев бледной кожи внешней стороны чужой ладони. Эти маленькие светлые руки какие-то пару часов назад были в его собственных, но он едва мог воспроизвести в памяти это ощущение. Переведя глаза на лицо своей возлюбленной, парень полностью накрыл своей широкой ладонью кисть Аксель, и, вдруг, он увидел, как её светлые ресницы слегка задрожали, сомкнутые веки медленно открылись, и их взгляды встретились. Камило мысленно попрощался со всеми счастливыми моментами, которые они пережили вместе за последние несколько месяцев, медленно отпрянул, убрал дрожащую руку, сгорбился и стыдливо опустил взгляд. Девушка зевнула, прикрыв рот ладонью, шмыгнула носом, приподнялась на локте и тихо спросила: — Камило, что ты тут делаешь?       Сердце парня гулко билось в груди, но уже не от страха, он ушам своим не верил, она не сердилась на него за то, что он посреди ночи явился в её спальню без приглашения. Теребя в пальцах краешек рубашки, Камило облизнул пересохшие губы и поднял глаза: — Я не мог уснуть.. — И поэтому пришел ко мне? — Аксель тихо усмехнулась, убрав подушку, что разделяла их, за спину, и немного подвинулась вперед, Камило говорил так тихо, что она его едва слышала, несмотря на почти гробовую тишину вокруг, — У Исабелы в комнате растут плоды, которые помогают заснуть.. — девушка не закончила, юноша, почти заикаясь, перебил её. — Я думал о тебе. И о твоём обещании.. — парень снова потупил взгляд, чувствуя, как его щёки и уши начинают гореть. — Обещании? — девушка слегка наклонила голову вбок, она не понимала, о чем он говорит, ведь она давно забыла о том, что обещала. — Ты сказала, что мне можно будет поцеловать тебя, когда мне будет восемнадцать, — сердце колотилось от смущения, дыхание сбивалось, мешая Камило говорить, но он всё же снова поднял взгляд, — Можно я тебя поцелую? Пожалуйста.. Matt Johnson — Feels like home (Acoustic extended version)       Сердце Аксель пропустило несколько гулких ударов, она вспомнила. Она вспомнила маленького кудрявого мальчика с пухлыми щёчками, что стоял перед ней в тени козырька Каситы десять лет назад, румяный, смущённый после признания в первой и единственной в своей жизни любви. Она вспомнила его глаза, большие, блестящие, горящие надеждой, как у щенка, который просил лакомство. Камило в тот момент выглядел точно так же, как и десять лет назад, тоже смотрел на неё снизу вверху этими влюблёнными глазами, не изменилось ничего, кроме того, что он вырос, стал тем, кому она в тринадцать пообещала подарить поцелуй. И знай она тогда, каким он станет, она бы дала это обещание снова. Девушка молчала, смотря юноше в глаза и лишь слегка приоткрыв губы. Она не сказала «нет», не погнала его прочь, вплетя ещё одну ниточку в клубок надежды, и Камило медленно потянулся вперед, приподнимаясь на предательски дрожащих коленях. Не зная, куда деть руки, он уперся ладонями в мягкий матрас, расстояние между их лицами сокращалось с каждой секундой, но никак не исчезало, парень всё ещё боялся, с трудом верил, что момент, о котором он всегда мечтал, наконец, настал. А девушка терпеливо ждала, она могла бы протянуть руку и надавить ему на затылок, могла поцеловать его сама, но она не хотела портить для него этот трепетный момент. Когда от губ Аксель его отделяли считанные дюймы, он на мгновение остановился, коротко и шумно вдохнул, закрыл глаза и мягко прижался к её губам своими. Сквозь Камило словно прошел электрический разряд, по затылку и спине побежали мурашки, каждая клеточка тела будто пульсировала, голова на несколько секунд пошла кругом, и он не смог сдержать тихого короткого стона, шумно выдыхая через нос. Ему казалось, что время остановилось, сердце билось так быстро, что Аксель наверняка могла бы его услышать. Рука девушки сначала проскользнула по простыне, а после вверх, по груди и ключице, накрывая пальцами шею Камило. Её губы едва заметно разомкнулись и соединились снова, отвечая на поцелуй. Нежные, как лепестки только что распустившихся роз, мягкие, как спелая вишня, для юноши её губы были словно кристально чистый источник воды, которую он не пил так давно, что не знал, сможет ли вообще напиться. Он не умел целоваться, это был его первый поцелуй, и Аксель это знала, он берёг его для неё, и она даже сама захотела, чтобы он стал для него незабываемым, в отличие от её собственного. Не то чтобы он был плох, вовсе нет, и она о нём не жалела, просто он был не совсем таким, каким она его представляла себе в далеком детстве. Её первый поцелуй был с Исабелой, ещё в шестнадцать, короткий и неумелый, «на слабо» в игре с подругами, даже не с Фабианом, и, пожалуй, именно поэтому она о нём не жалела. Повторяя движения губ возлюбленной, Камило медленно и нежно целовал её, мелко дрожа от чувств, захлестнувших его с головой, девушка чувствовала его дрожь, догадывалась, что ему не совсем удобно и, мягко надавив ладонью на его затылок, потянула его за собой, переворачиваясь на спину и отпихивая ногами одеяло в сторону. Не размыкая век и не разрывая поцелуя, юноша медленно забрался на постель, ведомый Аксель, и немного неуклюже лёг на неё, упираясь согнутыми руками в кровать по обеим сторонам от её лица, боясь, что ей будет тяжело. Одной рукой девушка обняла его спину, а вторую запустила в мягкие кудрявые волосы на затылке. В тот момент она была нужна Камило как воздух, как вода, он так долго и отчаянно стремился к ней, что не находил в себе сил оторваться от неё, если бы она не слегка согнула ногу, нечаянно уперевшись коленом юноше между ног. С тихим «чмоком» парень отстранился, распахивая глаза и издавая тихий полу-стон полу-выдох. Девушка удивилась, не сразу поняв, в чем дело, а потом легонько пошевелила ногой, снова разгибая её и тем самым выбивая из юноши ещё один тихий приглушенный стон. Камило никогда в жизни не ощущал такого стыда, разумеется, он не мог контролировать своё юное тело со всё ещё бушующими гормонами и невыраженными страстями, он сам не понимал, почему ему стыдно, он весь горел от чувств и смущения, взгляд забегал по лицу девушки и, наконец, остановился где-то на подушке: — Прости.. Я уйду, если ты.. — он не успел договорить, тёплая ладонь Аксель мягко накрыла его щёку, заставляя вновь посмотреть ей в глаза. — Хей, — девушка ободряюще погладила большим пальцем бархатную смуглую кожу, — Всё хорошо, — рука вновь заскользила по шее, вниз, по груди и животу, за ней вторая, пока обе маленькие ладони не оказались на ощутимом бугорке, тепло которого ощущалось даже сквозь два слоя ткани, — Давай я помогу.       Едва уловимо скрипнула ткань, когда расстегнулась пуговица на брюках, медленно расстегнулась молния. Светлые пальцы подцепили темную ткань, спустили её вниз и осторожно накрыли светлую, слегка надавливая и поглаживая. Камило содрогнулся, шумно и рвано дыша через приоткрытые губы, он и представить себе не мог, что его возлюбленная прикоснется к нему так, хоть и мечтал и об этом наравне с поцелуем. Вскоре юноша приглушенно постанывал в шею Аксель, медленно и почти отчаянно толкаясь в её ладонь. Девушке даже не пришлось почти ничего делать, стоило её пальцам проскользнуть под нижнее бельё и обхватить пальцами горячую возбужденную плоть, как Камило сам не сдержался и подался бёдрами вперёд. Он хотел её, и она это знала. У него никого не было до неё, и это она тоже знала, но тоже не могла подумать, что именно ей выпадет возможность сорвать этот нежный цветок, что дрожал в её руках. Он хотел большего, это было ясно, как белый день, но ни за что бы этого не сказал, ведь он был таким милым юным джентльменом, и Аксель подумалось: а почему бы не дать ему больше? Девушка накрыла плечо парня ладонью и аккуратно высвободила вторую руку, разжав пальцы. Собрав остатки сил, юноша приподнялся на локтях и посмотрел на возлюбленную затуманенным взглядом из-под полуприкрытых век и, вдруг, Аксель надавила на его плечи, одним движением перевернув его на спину и оказавшись сверху. «Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сама»: подумала она. Камило охнул от неожиданности, его грудь под ладонями девушки часто вздымалась, улыбнувшись уголком губ, она наклонилась и мягко поцеловала его, отвлекая, пока одной рукой приподняла край своей лёгкой графитовой ночной сорочки, а второй направила его возбуждённый орган в себя и одним движением опустилась на него, сев парню на бёдра. Юноша вновь содрогнулся всем телом, его стон, на сей раз гораздо громче всех предыдущих, поглотил поцелуй, который Аксель всё же разорвала, двинув бёдрами. Она нависала над ним, двигая бёдрами плавно и ритмично, она знала, что делать, чтобы ей самой было хорошо. Она не стонала, совсем, это просто было ей не свойственно, лишь громко дышала и изредка мычала сквозь плотно сжатые губы. А вот Камило поминал то господа, то чёрта, то выстанывал её имя, слабо сжимая смуглыми пальцами её широкие круглые бёдра, на которых чувствовались тонкие гладкие растяжки, но они его абсолютно не смущали, лишь добавляли девушке шарм античной статуи богини, которой она для него в тот момент была. Он никогда в жизни не ощущал ничего подобного, даже представить не мог, каково это, быть с девушкой, тем более, с девушкой, которую любишь. Разумеется, он представлял себе подобный момент одинокими ночами, и не раз, но не думал, что его желания воплотятся в жизнь. Ему было так хорошо, что он сам в какой-то момент начал подаваться бедрами навстречу Аксель, и она, ощутив это, остановилась. Она поняла, что он хочет сам, ведь он, наверняка, представлял себе это несколько иначе, он ничего не умел, и она это знала, все его знания о сексе ограничивались преувеличенными рассказами его друзей, будучи более опытной, она взяла всё в свои руки, не подумав о том, чтобы дать ему возможность тоже хоть немного проявить себя, ведь ему нужно было учиться, а как он научится, если она всё сделает за него сама? Будто почувствовав больше свободы, Камило приподнялся и медленно сел, опаляя горячим дыханием лица друг друга, они вновь слились в тягучем поцелуе, пока пальцы Аксель подцепляли светло-желтые пуговицы его рубашки, расстегивая их. Элемент одежды вскоре оказался на полу, присоединившись к одеялу, широкие ладони юноши проскользнули по голым плечам девушки, длинные пальцы осторожно подцепили тонкие лямки ночной сорочки, будто спрашивая разрешения, и Аксель накрыла его руки своими, останавливая. Она не была готова показать ему своё тело, хотя знала, что он бы точно не посчитал его некрасивым, но она всё предпочла скрыть то, чего стеснялась, складки и растяжки, которые появились ещё в шестнадцать, когда её кожа не справилась с гормональным всплеском и резкими изменениями. Камило не стал настаивать, лишь улыбнулся уголком губ и наклонился, оставляя на чувствительной шее девушки мягкий тёплый поцелуй. Аксель обняла его за шею и аккуратно убрала со лба непослушную кудряшку, когда он вновь посмотрел на неё своими большими влюблёнными оливковыми глазами, в которых мелькал немой вопрос. — Всё хорошо, не бойся, — тихо произнесла девушка, обвивая вторую руку вокруг шеи Камило и сцепляя щиколотки на его пояснице.       Юноша потянулся к возлюбленной и оставил на её уже почти истерзанных губах ещё один короткий нежный поцелуй, обхватил рукой талию Аксель и осторожно перевернулся, укладывая девушку на подушки и нависая над ней. Вновь облизнув пересохшие губы, парень сглотнул и, наконец, сначала медленно подался бёдрами назад, а затем вперед, выпуская из лёгких несдержанный стон. Он двигался плавно, и при этом достаточно быстро, ему было слишком хорошо, чтобы сдерживаться, но он всё же контролировал себя, боясь сделать возлюбленной больно, а она обнимала его, лишь изредка тихо постанывая на выдохе, чтобы он знал, что всё делает правильно. И совсем скоро Аксель почувствовала, что юноша уже на грани, это было ясно даже по несдержанным и немного резким движениями, она лишь плотнее сомкнула ноги на его бёдрах и крепче обняла его за плечи, когда он, вдруг, остановился, прижавшись к ней всем телом, дрожа от головокружительного удовольствия, которое накрыло его, как цунами, выбивая из него последний на эту ночь протяжный хриплый стон. Вздрагивая, Камило обмяк и лёг на бок, глубоко и шумно дыша. Аксель медленно приподнялась и стянула с ног парня брюки, бросая их на пол, уповая, что так его одежда помнется не так сильно, как могла бы, и аккуратно, даже заботливо, помогла ему надеть нижнее бельё, после чего легла обратно на спину, и тут же юноша прильнул к ней, укладываясь на её грудь и утыкаясь лицом в её шею, как слепой котёнок, и обхватывая её своими длинными руками. Девушка обняла его широкие плечи, всё ещё немного глубоко дыша, и уже хотела закрыть глаза, как вдруг Камило из последних сил прошептал: — Я люблю тебя..       Медленно моргнув, Аксель погладила парня по волосам, нежно убирая их с его лица: — Спи, малыш.       Она мягко поцеловала его в макушку, не рассчитывая на то, что он слышал её слова, ведь он почти мгновенно уснул в её объятиях. Совсем недолго девушка смотрела в потолок своей спальни, и всё же закрыла глаза, тоже медленно погружаясь в сон. Засыпая, она знала, что проснётся рано, сделает Камило завтрак и кофе, погладит его одежду, если будет время, и отправит домой, чтобы семья не задавала вопросов, поцеловав в уголок губ на прощание. Знала, что потом, спустя несколько часов, пойдет к Исабеле и попросит маленький, синий, как черника, плод, о существовании которых в городе мало кто знал. Знала, что после того, как съест его, пару часов пролежит в постели с жуткой болью в низу живота, которая закончится кровотечением, но иначе было нельзя. А что будет потом, она не знала, и слишком устала, чтобы об этом думать.